Погода на другой стороне мира

«Значит Париж» — мысленно решил парень и рывком встал с дивана. Закусив сигарету зубами, он ввёл нужные данные и портал засиял приятным синим цветом, открыв проход в столицу. С той стороны на парня смотрела Эйфелева башня и мимо него медленно шли люди. Кто-то смеялся, кто-то фотографировался на фоне достопримечательности, а кто-то просто лежал на газоне и смотрел в небо.

Кирилл переступил через порог и новые звуки и запахи лавиной накрыли его. Сигарета не смогла пройти через портал и просто испарилась. «Когда-нибудь я запомню что нельзя с собой брать лишнее» — озадаченно подумал парень и медленно пошёл тропой, пройденной в первый раз много лет назад.

Он не знал ещё, что сегодня ночью пока он будет сидеть у Эйфелевой башни и смотреть как туристы фотографируются на фоне того что он видел уже сотни раз, его портал получит обновление. Тихо, без уведомлений, без объяснений. Просто в списке городов появится новый пункт. Без названия. Без даты. Без температуры. Только одно слово.

«Случайно».

Глава 3

Муха летала уже полчаса над пиццей. Взлетит, полетает кругами и снова садится на кусочек засохшего блюда. Пару секунд посидит и снова в полёт. Кирилл лениво следил за ней листая каналы нейроэкрана. В какой-то момент он поймал себя на мысли что завидует мухе. У неё была цель — пицца. Простая, понятная, достижимая цель. Он не мог вспомнить когда у него последний раз было что-то подобное.

Из-за долгов нейроэкран должны выключить через пару дней, поэтому стоило пользоваться пока есть время. Хотя зачем? Что он мог нового там узнать? Переключив на очередной канал он увидел репортаж — молодая девушка с большими очками, в красной рубашке и с такими же красными волосами давала интервью. У неё горели глаза от счастья, она возбуждённо рассказывала что случайно попала в средневековый замок Англии, а ей как раз задали написать реферат по этой теме в колледже и «о чудо, вот портал в нужную локацию». Ведущая взяла обратно микрофон и смотря в камеру радостно сообщила:

— Последнее обновление портала «Вармис» превзошло все ожидания пользователей. Мы смогли найти 341 человека из заявленной тысячи. Они в восторге. Теперь у них есть возможность не только открывать порталы во всем известные места, но и в неизведанные ранее, а порой заброшенные территории.

Парень потянулся за пачкой сигарет. Она оказалась пуста. Медленно смяв, он кинул пачку в дальний угол. Этот угол был его любимой целью, поэтому там уже скопилось достаточно много пустых пачек сигарет, смятых пивных банок и даже пара окурков. Курить хотелось сильно, а идти на улицу не хотелось ещё сильнее. Банка с пивом тоже оказалась почти пуста. Допив остатки, жестянка отправилась в том же направлении что и пустая пачка. Пружины привычно скрипнули когда Кирилл поднялся. Он слегка качался после выпитых пяти банок и ему нужна была ещё одна чтобы спокойно закончить этот день. Этот чёртов день.

Дверца холодильника плавно открылась и парень посмотрел на пустые полки. Одна баночка горчицы период годности которой закончился ещё в прошлом году. Пара яиц. Что-то в фольге что он не решался разворачивать уже недели две. Когда Лена была жива, холодильник никогда не пустовал. Она закупалась по субботам — всегда со списком, всегда с запасом на неделю. Он иногда подшучивал что она закупается как будто готовится к осаде. Она смеялась и говорила «а вдруг зима». Сейчас была весна. И холодильник был пуст.

Дверца холодильника с грохотом закрылась. Слёзы снова текли из глаз. Парень просто стоял, опустив голову, и плакал. Удар в дверцу. Потом ещё один. Кажется на дверце останется вмятина. Но Кириллу было на это всё равно. У него болела душа и он никак не знал что с этим делать. «Придётся идти в магазин» — подумал он, вытирая грязным рукавом слёзы.

На улице была уже ночь. Где-то вдалеке гавкала стая собак, шумела сирена полиции, а перед домом скамейки уже были пусты. Обычно тут сидят местные бабушки которые с удовольствием обсуждают всех проходящих мимо. Раньше они радовались и смеялись при виде Лены и Кирилла, спрашивали когда ждать внуков. Сейчас они хмуро на него смотрят, на вопросы отвечают односложно, шепчутся за его спиной что он стал алкоголиком. Они не знают что Лена умерла. Для них она уехала от него к родителям потому что он стал пить. Кириллу поначалу было тяжко от этих слов, но с каждым днём ему было больше плевать. Как хорошо что сейчас их здесь нет.

Путь до магазина был ему отлично известен. Пройти через площадку, повернуть налево, двадцать шагов прямо, повернуть направо ещё двадцать шагов — и вот магазин. Вывеска «Аромат» всё так же еле горит. У букв «А» и «т» уже давно перегорели лампочки, поэтому местные называли этот магазин «ромой». При открытии двери мягко прозвучал колокольчик. Продавщица за кассой равнодушно посмотрела на постояльца — она уже привыкла видеть его каждый вечер. Кирилл кивнул ей как старой знакомой. Они никогда не разговаривали. Он не знал её имени, она не знала его. Но каждый вечер один и тот же ритуал — он заходит, она смотрит, он берёт пиво, она пробивает. Наверное это и было его единственное стабильное социальное взаимодействие за последние месяцы. Печально, но факт.

Кирилл не спеша прошёл в зал к знакомому стеллажу. Протянул руку за привычной банкой — и замер. Взгляд сам собой упал на стеллаж с водкой. Ряды бутылок стояли ровно, этикетка к этикетке. Прозрачная жидкость внутри выглядела невинно. Он простоял так несколько секунд. Потом ещё несколько. В голове крутилось: «я не алкоголик, алкоголики пьют водку». Он всегда так думал. Это была его последняя линия обороны. Он смотрел на бутылки и понимал — если сделает шаг, эта линия исчезнет. Просто перестанет существовать. И что тогда? Тогда ничего. Тогда просто следующий день.

Он сделал шаг.

Наклонившись вперёд парень достал самую дешёвую бутылку. Цены конечно были выше чем на пиво, но и пить он собирался один раз. «Что там обычно берут к ней? А нужно что-то брать? У меня же пицца есть, да вчерашняя, но ничего. Пойдёт». Покачиваясь он прошёл к кассе. Девушка не отреагировав пробила бутылку и пачку сигарет. Кирилл оплатил картой и медленно вышел из магазина. В этот момент ему показалось что он переступил какую-то черту. Границу которую раньше боялся перейти, а сейчас сделал шаг вперёд — и обратно пути уже не будет.

Дверь квартиры легко открылась. Кирилл молча зашёл, осмотрелся и на него вновь нахлынуло уныние и какая-то тоска. Резко открутив крышку он залпом сделал два больших глотка. Водка адским пламенем продрала горло. Парень закашлялся и часть спиртного вылилась изо рта.

— Крепкая сука. Надо было пиво брать, — выругался парень кашляя.

Он сидел и ждал пока пройдёт жжение. Потом сделал ещё глоток — осторожнее. Потом ещё. Где-то на четвёртом глотке он понял что Лена была бы в ужасе если бы увидела его сейчас. Сидит один в грязной квартире, пьёт дешёвую водку прямо из горла, в углу гора смятых пачек. Она бы сказала что-нибудь тихо и точно — она умела так говорить, без крика, но так чтобы дошло. Он почти услышал её голос. Сделал ещё глоток чтобы заглушить.

Диван привычно заскрипел когда парень на него сел. Он распечатал пачку сигарет, взял одну и нажатием кнопки прикурил. Хоть водка была мерзкая, своё действие она имела. Через пару затяжек Кирилл почувствовал что голова становится мягче, мысли уходят и за долгое время он почувствовал какое-то расслабление.

Щелчком окурок отправился в полёт в дальний угол, взорвавшись снопом искр. Перед глазами всё качалось. Спать не хотелось, а у портала ещё оставалось два часа работы. Может стоит куда-то сходить? Парень медленно встал, немного покачиваясь от выпитого, и подошёл к порталу. Совершив привычные действия с входом, экран загорелся синим цветом. Медленно, слегка покачиваясь, парень начал выбирать место куда хочет отправиться.

«Мексика, Перу, Бразилия, Канада, Россия, Случайно, Казахстан…» — палец отлистал пару пунктов назад. Кирилл прищурился. Пункт стоял между Россией и Казахстаном как ни в чём не бывало. Никакого выделения, никакой пометки. Просто слово. «Случайно». Он моргнул. Слово никуда не делось. Парень даже потряс головой — водка всё же давала о себе знать. Но нет, вот оно. Стоит между двумя странами и смотрит на него.

— Получается мне повезло? — пьяным голосом сказал парень.

Недолго думая он нажал на этот пункт. Обычно после выбора страны ты можешь выбрать город и понравившуюся точку — где-то бывает несколько точек для перемещения например в Токио, а где-то только одна. Но сейчас поля с выбором места были абсолютно пусты. Пара кликов по ним ничего не дала, тогда он нажал «открыть» и через несколько секунд портал засиял мягким синим цветом.

Посмотрев на выход Кирилл долго думал стоит ли туда входить. Перед ним было просто ровное поле. Ни лесов, ни людей, ни какой-либо живности — только зелёный луг, голубое небо и всё. Даже облаков не было. Трава была какого-то неправильного оттенка зелёного — слишком яркая, как будто её нарисовали. Никакого движения. Ни ветра, ни птиц, ни единой живой точки на горизонте. Просто стоячая картинка.

«Херня какая-то. Ну и что это? Портал к бабушке в деревню?» — улыбнулся парень от собственной шутки. И всё же шагнул.

Нога ступила на траву и он почувствовал под подошвой мягкую, чуть пружинящую землю. Воздух был другим — чище что ли. Без выхлопов, без чужих запахов. Просто воздух. Он сделал глубокий вдох и на секунду забыл про водку, про квартиру, про всё. А потом услышал тишину. Не городскую — другую. Абсолютную. Такой он никогда не слышал. Она давила на уши изнутри. Он пару раз крикнул — звук упал и растворился, не вернув эха.

Вернувшись в комнату он нажал обновить и снова выбрал «Случайно». Портал мигнул и через пару секунд появился новый выход.

Кирилл перевёл взгляд от монитора и посмотрел на выход. От удивления у него открылся рот. Он не сразу поверил что видит — несколько секунд просто стоял и смотрел, ожидая что картинка исчезнет или окажется очередной рекламой обновления.

Огромный зал. Высокие потолки с лепниной и люстрами в несколько ярусов — каждая горела сотнями свечей и бросала тёплый золотистый свет на всё внизу. Паркетный пол блестел так что в нём отражались платья. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, между высокими окнами висели зеркала в золочёных рамах — и в каждом отражался один и тот же кружащийся мир.

Девушки в пышных платьях — белых, кремовых, голубых, с лентами и кружевом — плыли по залу держа за руку статных кавалеров. Тёмно-зелёные, синие мундиры с золотыми пуговицами и эполетами. Кирилл точно знал эти мундиры — мама показывала ему фотографии когда он был маленьким, рассказывала про балы царской России. Тогда он слушал вполуха. Сейчас стоял и не мог отвести взгляд.

Музыки он не слышал — портал не пропускал звук. Но он видел как двигаются люди, как качаются платья, как смеются лица — и чувствовал ритм. Что-то в этом кружении было такое живое, такое настоящее, что у него защемило в груди. Он не мог объяснить почему. Просто защемило — и всё. Может потому что давно не видел столько счастливых людей в одном месте. Может потому что это было красиво. По-настоящему красиво — не как в кино, не как на картинке. Просто красиво.

Не теряя ни мгновения он шагнул вперёд.

Звук ударил сразу — оркестр, смех, шорох платьев, стук каблуков по паркету. Запах — свечи, духи, что-то цветочное и тяжёлое, незнакомое. Он стоял посреди зала в джинсах и мятой майке как инопланетянин приземлившийся не в то место и не в то время. Несколько пар скользнули мимо него не заметив. Никто не смотрел на него. Никто вообще не обращал внимания — будто он был призраком на чужом празднике.

Впервые за долгое время это его не угнетало. Наоборот.

Он медленно сделал несколько шагов в сторону чтобы не мешать танцующим и встал у колонны. Просто смотрел. Вот пожилой генерал ведёт молодую девушку — она смеётся чему-то, он серьёзен но в уголках глаз прячется улыбка. Вот двое юношей у стены спорят о чём-то вполголоса, один горячится, другой качает головой. Вот девочка лет десяти в белом платье крутится сама по себе в углу, считая обороты — один, два, три — и падает на стул смеясь.

Он стоял и смотрел. Водка в крови гудела тихим тёплым фоном. Мысли про квартиру, про холодильник, про счета — всё это осталось по ту сторону портала. Здесь был только этот зал, эти люди, этот свет.

Вдруг кто-то схватил его за руку и потянул к себе. Он обернулся и увидел смеющуюся девушку лет шестнадцати. Кремовое платье с алой ленточкой на рукавах, пышная причёска с множеством заколок, румяные щёки и глаза которые смеялись отдельно от всего остального лица.

— Ты почему так одет? — смеясь спросила она, оглядывая его с головы до ног.

— Я всегда так одеваюсь, — смущённо ответил парень.

— Ну ты даёшь, на бал пришёл в крестьянской одежде, — не прекращая смеяться сказала девушка. — Ты наверно новенький, недавно приехал в город, да? Ты откуда? Расскажи как добирался?

Поток вопросов сбил Кирилла с толку. Он огляделся — большой зал, множество людей, все танцуют, у противоположной стены несколько столов и трон с тёмно-красной обивкой. На троне сидел грузный мужчина в мундире увешанном орденами и с таким видом смотрел на зал, будто всё это принадлежало ему. Наверное так и было.

— Чего ты молчишь? — прекращая смеяться спросила девушка. — Ты меня слышишь?

— Да, извини, — резко обернувшись ответил парень.

Часы на руке резко завибрировали — десять минут до закрытия портала. Он посмотрел на вибрирующий экран, потом обратно на зал. На девушку в кремовом платье. На люстры. На паркет.

Уходить не хотелось. Совсем.

— Я пожалуй пойду.

— Куда? — удивилась девушка.

— К своим. Я скоро вернусь, — сказал он и сам не знал зачем это пообещал.

Кирилл быстро нашёл портал — светлый прямоугольник посреди зала который никто из присутствующих почему-то не замечал. Он остановился на секунду. Обернулся. Посмотрел на этот мир последний раз — золотой свет, кружащиеся пары, смех, музыка.

Потом шагнул домой.

Квартира встретила его тишиной и запахом окурков. Он сел на диван и долго смотрел в одну точку. В голове всё ещё играла музыка которую он не слышал. Через какое-то время он потянулся за бутылкой — и обнаружил что она пуста. Он не помнил как допил.

Глава 4

Вернувшись с очередного похода в магазин Кирилл поставил пакет со звенящими бутылками на стол. Звук стекла о стекло стал для него чем-то вроде музыки — предвкушение. Раньше он так относился к запаху кофе по утрам. Лена всегда варила его в маленькой турке, медленно, не торопясь. Говорила что хороший кофе нельзя торопить. Он не любил кофе — но любил этот запах. Любил стоять в дверях кухни и смотреть как она помешивает. Теперь турка стояла на полке и собирала пыль. А он стоял с пакетом водки и слушал как звенит стекло.

Коробку с пиццей он так и не убрал. Она стояла на столе уже больше двух недель. Внутри оставалось два куска — окаменевших, высохших до состояния картона. Никакого запаха, никакой плесени — просто два серых куска которые превратились в нечто среднее между едой и строительным материалом. Убрать было несложно — встать, дойти до мусорного ведра, бросить. Двадцать секунд от силы. Он каждый раз об этом думал. И каждый раз не вставал. В какой-то момент он перестал её замечать вовсе — она просто стала частью стола. Как переполненная пепельница из которой окурки уже сыпались на стол. Как пустые банки выстроившиеся вдоль стены. Ещё один предмет в квартире которая давно перестала быть домом.

Две недели пролетели словно один миг. Каждый день он несколько раз жал «случайно» и смотрел разные места. Почти каждое место было уникальным.

Пещера открылась в три часа ночи — он не планировал, просто нажал. Темнота была такая плотная что он не видел собственной руки перед лицом. Откуда-то капала вода. Пахло сыростью и чем-то древним — так пахнет земля когда копаешь глубоко. Он простоял у входа минуту, потом ещё одну. Заходить не стал.

Необитаемый остров был красивым — белый песок, пальмы, вода такого синего цвета какого он никогда не видел на экране. Он зашёл, снял кроссовки и прошёл по кромке воды. Волны были тёплые. Он сидел там почти час просто глядя в горизонт. Ни о чём не думая. Это было лучшее что с ним случилось за последние месяцы. Потом часы завибрировали — пятнадцать минут до закрытия. Он встал, стряхнул песок с джинс и пошёл к порталу. Обернулся один раз. Море было таким синим что казалось нарисованным. Он запомнил этот цвет. Потом долго думал — есть ли на Земле такое место. Решил что нет.

Красная пустыня убила его за тридцать секунд — не буквально, но почти. Воздух там был такой сухой и горячий что лёгкие просто отказывались его принимать. Он сделал вдох — и ничего. Как будто вдыхал раскалённый металл. Выскочил обратно кашляя и минут пять стоял в квартире приходя в себя. Больше туда не совался.

Замок он открыл случайно в середине второй недели. Огромный, серый, с башнями уходящими в низкие облака. Он стоял на скале над морем — внизу разбивались волны, ветер был такой что Кирилл едва удержался на ногах. Замок был пустой — никаких людей, никаких звуков кроме ветра и моря. Только огромные каменные залы, винтовые лестницы и бойницы через которые смотреть на море было страшно и красиво одновременно. Он провёл там почти весь отведённый лимит. Просто ходил. Трогал стены — камень был холодный и влажный. Смотрел в бойницы. Однажды нашёл в углу одного из залов старый деревянный стул и просто сел на него и сидел. Ни о чём не думая. Просто сидел в пустом замке над морем. Это было почти хорошо.

Пару раз ему попадались уже знакомые Нью-Йорк и Париж — обычные туристические точки из списка. Он заходил, смотрел несколько минут и уходил. После доисторических акул и средневековых замков обычные города казались какими-то ненастоящими. Слишком много людей с телефонами. Слишком много кофеен. Слишком знакомо. В Париже он на секунду остановился у знакомого кафе — того самого где они с Леной ели круассаны в первый раз. Постоял. Зашёл внутрь. Сел за столик. Официант подошёл — молодой парень, скучающий. Кирилл посмотрел на меню и вышел. Не потому что не хотел есть. Просто понял что пришёл не за круассанами.

Каждый новый мир он записывал в отдельный список. Не в телефоне — в маленьком блокноте который нашёл в ящике стола. Лена покупала такие для заметок, их было штук пять, все одинаковые, в серой обложке. Он взял один, открыл на первой странице и написал сверху «температура». Та же система что они придумали вместе — только теперь он один. Пещера — вопросительный знак, так и не зашёл. Остров — 87, тепло и хорошо но одиноко. Красная пустыня — минус 40, больше туда ни ногой. Замок над морем — 71, красиво но холодно и пусто. Он не знал зачем это делает. Просто делал.

Портал открывался только на четыре часа в сутки — это было одним из главных ограничений технологии которое никому так и не удалось обойти. Четыре часа — и арка гасла. Если ты в этот момент находился по другую сторону — всё, жди до следующего дня. Застрять в средневековой деревне на сутки без еды, без языка и без понимания где вообще находишься — это не приключение, это катастрофа. Поэтому Кирилл быстро выработал привычку следить за часами как за кислородным баллоном. Пятнадцать минут до закрытия — начинаешь двигаться к порталу. Десять — идёшь быстро. Пять — бежишь. Один раз он не рассчитал время в замке над морем и влетел в портал буквально за тридцать секунд до закрытия. Сердце тогда колотилось так что он минут десять просто сидел на полу квартиры и дышал. После этого он стал заводить второй будильник.

На работу парень не ходил. Поначалу он говорил себе что завтра. Завтра встанет, приведёт себя в порядок, придёт. Но каждое утро портал светился синим и где-то там за ним был новый мир. А здесь был офис, таблицы и люди которые смотрели на него с жалостью или брезгливостью. Выбор был очевидным.

Денис звонил несколько раз. Кирилл каждый раз брал трубку — и каждый раз говорил что болен. Денис не верил, это было слышно по голосу. Но что он мог сделать? Приехать силой? Однажды он сказал: «Кир, тебя уволят». Кирилл ответил: «Знаю». Пауза. «И тебе всё равно?» Ещё одна пауза. «Да». Денис помолчал и сказал что перезвонит завтра. Не перезвонил. Или перезвонил — Кирилл уже не помнил. Дни стали похожи один на другой.

Подойдя к порталу он в очередной раз нажал «случайно». За две недели это движение стало таким же автоматическим как почистить зубы или открыть холодильник. Рука тянулась сама. Иногда он нажимал не думая — просто стоял и смотрел что появится. Это было единственное в его жизни что давало хоть какое-то ощущение что завтра может быть не таким же как сегодня.

Перед ним появился тёмный портал. Прикурив сигарету он долго всматривался пытаясь хоть что-то увидеть. Но всё тщетно — сплошная чернота. Повернувшись он достал свежую бутылку, уже привычным движением открутил крышку и сделал пару глотков. В голове стало меньше шума. Он вернулся к чёрному порталу и стал ждать. Пил маленькими глотками. Смотрел. Портал был как экран выключенного телевизора — абсолютно чёрный, без единого блика. Он уже хотел нажать «случайно» снова как вдруг заметил движение.

В нижней части появился лёгкий блик света и с каждым мгновением он увеличивался, пока через пару минут не занял собой всё пространство. Кирилл первый раз видел как солнечный свет попадает на воду и проходит сквозь её толщу, оставляя переливы и завораживающую игру движения течений. Парень стоял завороженно глядя на это представление, он уже собирался войти и проверить что это за мир. Но тут вдалеке он увидел какое-то серое пятно. Оно неспешно двигалось слева направо. Парень пригляделся и решил что это просто рыба мимо проплывает. Большая рыба. Очень большая. Он начал прикидывать размер — метра три, может четыре. Потом решил что показалось. Потом снова посмотрел — пять метров точно. Рыба всё так же медленно перемещалась из стороны в сторону покачивая хвостом. Что-то в этом движении было неправильное. Слишком плавное. Слишком целенаправленное. Это не рыба которая просто плывёт мимо. Это рыба которая что-то высматривает.

Он понял это за секунду до того как она рванула.

Кирилл в шоке стоял перед порталом и не мог пошевелиться, а огромная рыба с каждой секундой приближалась всё ближе. Вот она уже открыла пасть чтобы вцепиться в плоть добычи — шесть рядов кривых зубов, каждый размером с палец. Парень резко вышел из ступора. Руки сами нашли панель. Пальцы уже жали кнопку «стоп» — но тело ещё не двигалось, оно стояло столбом и смотрело как разинутая пасть занимает всё пространство портала. Он успел их сосчитать. Потом его ударило.

Часть акулы успела влететь в комнату и сильно ударить парня в живот. Он отлетел на пару метров, упал на пол, опрокинул стол. Бутылка в его руке отлетела в сторону и разбилась.

Перед ним лежал ровно отрезанный словно высокоточным лазером нос акулы. Кровь с отрезанной части медленно растекалась по полу — тёмная, почти чёрная. Парень сидел на полу и не двигался. Водка выветрилась мгновенно — будто её и не было. Он смотрел на кусок мяса перед ним и думал одну простую мысль: это настоящее. Не декорация, не реквизит, не голограмма. Это кусок настоящей акулы который только что хотел его съесть и теперь лежит у него в квартире и истекает кровью на старый линолеум. Настоящее.

Он засмеялся. Тихо, немного истерично. Потом встал, пошёл на кухню, взял тряпку и стал вытирать кровь. Что ещё оставалось делать.

Он вытер кровь, бросил тряпку в раковину и долго стоял над ней. Потом достал телефон и набрал в поиске «акула шесть рядов зубов». Первый результат — большая белая акула. Четыре-пять рядов. Он пролистал дальше. Тигровая — похоже, но нет. Потом нашёл. Доисторическая акула. Вымершая. Последний раз встречалась несколько миллионов лет назад.

Он положил телефон на стол и посмотрел на нос акулы который всё ещё лежал у него на полу.

Вымершая.

По коже парня быстро пробежали мурашки. Потом он начал разбираться и искать подвохи в каждом портале. Ну не может такого быть чтобы столько актёров наняли просто для игры кучки счастливчиков. Он тыкал в людей — осторожно, одним пальцем, как будто проверял температуру воды. Люди реагировали по-разному. Кто-то удивлялся, кто-то злился, один раз какой-то крестьянин в средневековой деревне так испугался что упал на колени и начал что-то бормотать — молился наверное. Кирилл тогда быстро ушёл. Было неловко. Дважды он пытался сорвать парик — оба раза оказывалось что это живые волосы. Один раз получил за это кулаком в ухо от дородной женщины в чепце. Ухо звенело потом весь вечер. Живая женщина. Настоящий кулак. Вполне реальное ухо.

Но самое главное что ему удалось выяснить — это язык. Куда бы он ни открывал портал везде звучала разная речь. Французский, что-то похожее на латынь, гортанные звуки которые он не мог опознать вообще. Два раза попадались места где говорили на его родном языке — и каждый раз это было странно. Он стоял и слушал как люди разговаривают о каких-то своих делах на языке который он понимал — но в мире который был совершенно чужим. Как будто кто-то взял знакомые слова и вставил их в незнакомую картину. Это его беспокоило больше всего. Экипон давно стал единым международным языком — им пользовались везде и все. Откуда здесь другие языки? Если это просто закрытые уголки Земли — там тоже должен быть экипон. Значит это не Земля. Или не та Земля.