Солнце восемь минут назад

– Через полтора месяца? – Александра, щурясь, оглядывала обширную территорию, тонущую в снегах. Солнце поднялось высоко над лесом, и крахмальная белизна наста слепила ее. – А он успеет?

– Он-то все успеет, успели бы ваши друзья, – приблизившись к крыльцу, Жора вытащил из сугроба воткнутые в него широкий скребок и лопату. – Я расчищу дорожку отсюда вон к тому шале! Это будет ваше!

Парень указал черенком лопаты на домик справа.

– А вы пока идите в дом, погрейтесь. Я утром протопил, может, еще остались угли. Дров там полно, подбросьте.

Домик был точной уменьшенной копией главного дома – двухэтажный, сложенный из грубо отесанного бруса. Карниз крыши далеко выдавался вперед, как у всех шале. Похожее строение дом имел и внутри: Александра оказалась в комнате с камином, в одной стене виднелись две двери. Открыв первую, художница обнаружила ванную комнату с душевой кабиной и сантехникой, типичной для отеля средней руки. За второй дверью, где она думала найти кухню, оказалась маленькая гардеробная. Вдоль одной стены тянулись встроенные шкафы, вдоль другой – стойки для хранения лыж.

Александра подбросила пару поленьев в камин – в домике было тепло, но она слишком любила открытый огонь, чтобы отказаться от такого удовольствия. Пока поленья занимались на углях, художница поднялась по лестнице и бегло осмотрела второй этаж. С площадки можно было попасть в две спальни, расположенные одна напротив другой. Мебель везде стояла массивная и добротная, в непритязательном деревенском стиле – кровати, платяные шкафы, комоды для белья. Матрацы все еще были обтянуты упаковочной пленкой. Окна без занавесок смотрели на лес.

Внизу хлопнула дверь. Александра услышала приглушенные голоса Светланы и Аристарха. Высунувшись на площадку, она хотела окликнуть друзей, но осеклась. Супруги ругались.

– Этого не будет! Не будет! – твердила Светлана. Ее голос вибрировал от ярости. – Этого не будет никогда!

– Да что ты завелась?! – в тоне Аристарха тоже кротости не слышалось. – Ты вообще способна оценить объем работы?! Хочешь попасть на неустойку? Мне нужен помощник!

– Бери кого угодно, я не против, но только не ее. Почему именно она?!

– Да ничего же не было! – окончательно вспылил Аристарх. – Вечно эти домыслы! Я ее видел пять лет назад!

– А теперь вдруг вспомнил? – язвительно отозвалась супруга. – Что случилось? Почему именно Леночка должна тебе ассистировать?

– Да нипочему! – выдохнул Аристарх. – На днях виделся с общими знакомыми, узнал, что она ищет подработку. Лена отличный дизайнер, работает быстро.

– Никогда, – отчеканила Светлана. – Никогда, я сказала. Завтра приедут дети, они и помогут. Открой чемодан!

Аристарх что-то мрачно проворчал в ответ. Александра тихо отступила вглубь спальни. Суть конфликта была ей ясна. Она не знала, о какой Лене шла речь, но понимала, с какой проблемой столкнулся Аристарх. «Открытие планируется через полтора месяца. Пять объектов плюс главное здание, где, в сущности, еще пусто. Шесть проектов. Даже если у Аристарха все уже схвачено, остается материальное воплощение… И с чем тут можно столкнуться, предсказать невозможно! Ему не один помощник нужен, а целая команда. Светлана просто не хочет делиться!»

Понятен был и скепсис Аристарха, проявленный им в ответ на предложение жены. У четы Сазоновых было трое детей – двое сыновей и дочь. Судьбами сыновей, как и судьбой мужа, полновластно распоряжалась Светлана. Не мудрствуя, она пустила Игната и Ивана по стопам отца. Оба окончили училище декоративно-прикладного искусства, пытались чего-то достичь, но вся их деятельность не приносила бы никаких плодов, если бы Светлана не заряжала их своей энергией. Она бегала по заказчикам, привычно унижалась, щедро льстила, интриговала против конкурентов – и сыновья кое-как оставались на плаву, никого этим особенно не радуя. Если Аристарха Сазонова все признавали как неплохого дизайнера, то на его сыновей попросту не обращали внимания. Дочь Сазоновых, Нина, выбрала медицинский институт. Как ни странно, мать не попыталась вмешаться в ее судьбу, и девушка предпочла профессию, далекую от искусства.

Снова хлопнула входная дверь. Выглянув в окно, художница увидела Светлану – съежившись, обхватив себя руками за локти, та быстро шла прочь от шале по узкой дорожке, по направлению к главному дому. Маленькая, худая, стремительная – со спины женщина выглядела подростком, обиженным на весь свет и непримиримым.

Оставаться наверху и делать вид, что ее тут нет, Александра сочла неудобным. Она уже собиралась спуститься, когда услышала на лестнице голос Аристарха:

– Саша, ты там?

– Здесь, – откликнулась художница. Через несколько секунд Аристарх показался в дверном проеме. Он не переступил порога спальни, а остановился, привалившись плечом к косяку. Его черные глаза были сощурены и приобрели непроницаемое выражение. Левую руку Аристарх поднес к губам и часто покусывал согнутый указательный палец.

– Поднялась посмотреть, как тут все устроено, – продолжала Александра. – У меня ведь такое же шале. Симпатичный домик.

– Да. – Аристарх, словно проснувшись, тряхнул головой и опустил руку. – Пять симпатичных маленьких домиков и один симпатичный большой домик. Всего-навсего. Ты все слышала?

– Извини, не хотела подслушивать, но…

Он поднял руку, отгораживаясь от ее оправданий:

– Да ничего страшного. Ты же свой человек. Мне нужен помощник, просто необходим. А от моих сыновей будет больше вреда, чем пользы. Они безнадежны. Ты это знаешь…

Александра молча пожала плечами. Она отмечала про себя, что поведение Аристарха, его манера держать себя и высказываться изменились. От ровного, почти на грани равнодушия, дружелюбного настроения не осталось и следа. Художница ощущала нараставшее в его тоне напряжение и недовольство. «Похоже, назревает бунт. Интересно, замечает ли это Светлана? Тираны обычно узнают о революциях последними…»

– В общем, одно из двух, – продолжал Аристарх, расхаживая по тесной комнате. Седой шевелюрой и резкими движениями на разворотах он очень напоминал полярного волка, запертого в клетку. – Или я запарываю объект и плачу неустойку, или заказчик примет у меня запоротый объект. Он довольно странный мужик. На это и надежда.

– Чем странный? – настороженно осведомилась Александра, присаживаясь на край постели.

– Да так, – неопределенно отозвался Аристарх. – Такое чувство, что он тебя не слушает. Сам не знает толком, чего хочет.

– Это часто бывает, – заметила художница.

– Нет, я неправильно выразился. Создается впечатление… – Аристарх возвел глаза к потолку, пересеченному открытыми балками, словно отыскивая верные слова. – Впечатление, что ему все равно, как там выйдет в итоге. Да ты сама убедишься.

– Скорее бы. – Александра тоже невольно взглянула на потолок. – Я ведь своего договора еще и в проекте не видела. Вдруг там тоже прописана неустойка?

– Ничего в твоем договоре не прописано, потому что ты работаешь по устной договоренности. Света разве не сказала?

Художница молча покачала головой. Она не знала, радоваться этой новости или огорчаться. Александра привыкла доверять своим клиентам и спокойно относилась к тому, что большинство из них не обременяли себя оформлением договоров. Обманывали ее крайне редко. Ее безупречная репутация служила отличной гарантией, и заказчики, обращаясь к ней, чаще всего не страховали сделку и не оговаривали неустойку. Исключением являлись публичные торги и крупные сделки, в особенности международные, – тогда оформлялись все необходимые документы. Суть нынешнего заказа оставалась весьма туманной. Александра ничего не знала о человеке, с которым ей предстояло иметь дело.

– Как его зовут? – спросила она. – Этот парень, сторож, упоминал какого-то Максима.

Аристарх кивнул:

– Верно, Максим Юрьевич Богуславский. В договоре так прописано. Знакомое имя?

– Первый раз слышу.

– Его никто не знает. – Мужчина подошел к окну и остановился, скрестив руки на груди, рассматривая лес за оградой. Сознательно или нет, Аристарх всегда принимал картинные, изящные позы. – Просто мешок с деньгами. К искусству никакого отношения не имеет. Что за дикая идея с арт-отелем в этой глуши… На кого это рассчитано? Сюда же только девиц в сауну возить или в санях на хасках кататься. Ни парной, ни бассейна. Он прогорит.

– В общем, это не наша забота, – осторожно заметила Александра. – А неустойка у тебя прописана большая?

Аристарх вздохнул и слегка пожал плечами, продолжая смотреть в окно:

– Сама знаешь, как выглядят эти пункты. Утраченная выгода и тому подобное. Прицепится, так суда не миновать. Мне нужен помощник, иначе…

Он на миг запнулся и торопливо продолжал, по-прежнему не оборачиваясь:

– Ты все слышала… Черт меня дернул предложить Лену! Лена, понимаешь… Ты вряд ли знакома с ней. Мы работали когда-то вместе, это был удачный тандем, но пришлось распрощаться, и расстались мы некрасиво. Не как хорошие партнеры. Света устроила скандал, ничего нельзя было исправить. Уж если она что-то вбила себе в голову…

Он вновь замолчал, на этот раз пауза затянулась. Александра решилась подать голос:

– А другие варианты есть? С помощником?

– Я в последнее время подрастерял связи в своей среде, – признался Аристарх. – А что хуже всего, и в себя, как в дизайнера, веру потерял. У Светы целая теория на мой счет – что я должен из дизайнера эволюционировать до художника. Ну, представь себе доисторическую рыбу, которую нужда выгнала на мелководье. Рыба учится дышать воздухом, пользоваться плавниками, как лапами, барахтается в грязи… Это невозможно трудно, мучительно, но раз надо, значит, надо. И тут этой бывшей рыбе приказывают вернуться в воду и по-прежнему плавать. А у нее жабры уже, извините, отмерли. И те рыбы, к которым она должна вернуться, посмотрят на нее косо.

– Стоит ли думать о других рыбах. – Александра пыталась говорить шутливым тоном. – У тебя все получится, я уверена. Вот насчет себя я сомневаюсь… Какую это картину мне нужно будет копировать, интересно.

– Наверняка Шишкина, – буркнул, обернувшись, Аристарх. – «Утро в сосновом бору», не иначе. Вон оно – из каждого окна. Смотри, Жора сюда идет.

Через несколько секунд внизу хлопнула дверь, послышался грохот брошенных на пол дров. Александра вышла на площадку и перегнулась через перила:

– Ну как там, мой домик готов?

– Снег расчистил, – донеслось из холла. – Сейчас ведро углей тут наберу, чтобы долго не возиться, и растоплю камин. Посидели бы пока здесь! Вы там почки отморозите.

– Навряд ли. – Александра заглянула в спальню. – Аристарх, я пойду к себе, надо устраиваться. Не унывай… Хочешь, среди своих контактов кого-то поищу? Работа всем нужна.

Мужчина сделал неопределенный жест и снова уставился в окно. У него был обреченный вид узника, приговоренного к пожизненному сроку заключения. Художница осторожно прикрыла дверь.

Свой нехитрый багаж Александра разобрала через час. Она бы управилась и раньше, но в ее спальне стоял такой лютый холод, что ей то и дело приходилось спускаться в холл, греть окоченевшие руки у камина. Жора развел сильный огонь, соорудив целый штабель из дров, в каминной трубе стоял ровный гул, но тепло ощущалось лишь вблизи очага. Промерзшие насквозь стены домика дышали стужей, мебель медленно отпотевала. Теплый пол был включен на полную мощность, о чем свидетельствовали цифры на датчике, но каменная облицовка и не думала нагреваться. Изо рта Александры вместе с дыханием вырывались облачка.

– А я-то похвасталась, что привыкла к холоду, – заметила она, провожая парня к двери. Тот вновь собрался на дровяной склад, желая запасти топливо до утра. – Тут можно к стулу примерзнуть.

– В Москве так холодно никогда не бывает, – мечтательно произнес Жора. – На градуснике то же самое, что и здесь, а ощущения совсем другие.

– Часто туда выбираетесь?

Александра сама не знала, зачем задала этот вопрос. В сущности, ее совсем не интересовало, часто ли колоритный сторож выезжает в город. Но увидев, как бледное лицо собеседника передернула легкая судорога – наискосок, словно молния, она поняла, что случайно коснулась чувствительной для него темы. Помедлив секунду, Жора вздернул плечи:

– Вообще не выбираюсь. Я с начала стройки здесь безвылазно. Можно сказать, вокруг меня этот забор и построили.

– Вот как… – она не нашлась с другим ответом.

А Жора продолжал, со все более явственным вызовом в голосе:

– Больше года здесь торчу. Когда приехал, только колышки после землемера по периметру торчали. Все выстроили при мне.

– Все это за год? – воскликнула Александра.

– Да тут строили все объекты сразу, рабочих было больше, чем населения в соседнем поселке. Целая толпа. Отделку в конце ноября закончили. С тех пор я один. – Парень криво усмехнулся. – Одичал уже. Машины нет, да я и водить не умею. Вообще-то, и ехать мне особенно некуда.

Он резко замолчал, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Александра ждала продолжения, которое, очевидно, имелось, но Жора отворил дверь, осторожно спустился с обледеневшего крыльца и торопливо зашагал по расчищенной дорожке. Снег визжал под его тяжелыми солдатскими ботинками. Александра, стоя в дверях, провожала его взглядом. Она не торопилась возвращаться в выстывший дом: на улице, на солнце, казалось намного теплее. Близился полдень, и наст сверкал, словно блестки на сентиментальной новогодней открытке.

Внезапно парень остановился, достал из кармана жилета телефон, приложил к уху. И тут же, разговаривая на ходу, почти бегом устремился к въездным воротам. За красной решеткой было пусто, но до слуха Александры уже доносился близкий гул мощного двигателя – стояла такая тишина, что все звуки слышались необычайно четко.

Решетка сдвинулась. На расчищенную площадку медленно въехал большой черный внедорожник, сверкающий хромированными деталями. «Хозяин. – Александра наблюдала за машиной, которая остановилась рядом с белой “тойотой” Сазоновых. Водитель появляться не спешил. – Ну, если сторож у него и странный, то тачку я примерно так себе и представляла. Похоже, все-таки буду копировать “Утро в сосновом бору”. Посмотрим, на что у него хватит фантазии!»