Гностические этюды

Дизайнер обложки Андрей Николаевич Ковалев

Иллюстратор Андрей Николаевич Ковалев

© Андрей Ковалев, 2023

© Андрей Николаевич Ковалев, дизайн обложки, 2023

© Андрей Николаевич Ковалев, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-4485-3536-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация. Сборник небольших работ, объединенных общим подходом к темам. Содержание этюдов – анализ представлений II – XVI веков, выраженных в символической форме, об устройстве человека и мира. Гностицизм был системой представлений для посвященных, поэтому в работу вошли обзоры только скрытых представлений, сохранившихся в основном в графических и символических образах.

Первые два этюда – анализ средневековых рисунков, гравюр, систем символических представлений с позиции современной аналитической психологии. Третий – о том, как символика чисел и элементарные математические представления определили основную структуру Каббалы и позволяют дать еще один довод в пользу научной (поздней) датировки ее появления. Четвертый – о скрытом течении в многовековой страсти к поиску квадратуры круга, повлиявшем в позднем Средневековье на изменение формулировки древнегреческой задачи. Пятый – об эзотерических исканиях XVI века; о возможности существования связующей нити в виде астрономического явления между древнегреческими и средневековыми легендами, между Диоскурами и Христом. Шестой – какие представления, знания, передовые мысли и скрытые религиозные верования времен Кирилла и Мефодия определили начертание букв глаголицы. Последняя – о корнях алхимии, не психоаналитических, достаточно полно описанных в работах К. Г. Юнга, а об естественных, природных ее корнях, возможно, имеющих и друидическую предысторию.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся нераскрытыми тайнами европейской истории.

«Абракадабра» (вместо введения)

В начале нашей эры Александрия Египетская была котлом, в котором варилась похлебка из разнообразных учений и религий, поглощаемая людьми разных сословий и профессий, но объединенных одним недугом – жаждой знаний. Они собирались в группы по своим предпочтениям: Офиты (от древне-греч. ὄφις – «змея», «змей»), почитавшие змею, как символ высшего знания; Борбориты (от древне-греч. Βόρβορος – грязь, нечистоты) – неопифагорейцы, почитавшие число восемь, женщины которых были склонны к ритуальному поглощению спермы; Сифиане, почитавшие Сета, которого считали третьим сыном Адама и Евы, а Христа – его воплощением; Терапевты – еврейская община лекарей, пробующих новые методы лечения, в том числе и звуком (голосом), и державших связь с кумранской общиной, и… кого только там не было, всех не упомянешь.

Можно впасть если не в ересь, то в тоску, заработать несварение желудка, если начать всего лишь перечислять и описывать плоды, скорее, бурной фантазии, чем работы мысли, членов этих групп, все эти Эоны, Демиургов, Архонтов, Силы, … поэтому пропустим их и перейдем сразу к более-менее интересной части – содержательным основаниям синкретических учений «людей знания», как называли себя те, кого потом окрестят сектами гностиков. И здесь на первом месте стоит пифагореизм, с его учением о числе, как первооснове всех вещей, и в первую очередь – букв, как предельно символических абрисов этих вещей. Но, увы, эта часть учения Пифагора до нас не дошла и остается довольствоваться ее отражениями в различных осколках, в том числе и в христианских текстах. Так любимый ученик Христа – Иоанн, автор «Откровения» – выказывает себя истинным пифагорейцем, когда пишет о «числе зверя». Но поскольку эта часть учения была утеряна, то комментаторы обычно ограничиваются утверждением, что речь идет об указании или на Калигулу, или на Нерона, или на Домициана – римских императоров-гонителей-христиан – или просто «Царь Израилев» (А. В. Кураев). Но зато хорошо сохранилось и развилось учение Пифагора о четверице, как структурном основании всех сущностей и динамических явлений (см. «Тетраграмма Христа как символ человеческого предела»). Вторая содержательная часть – космогония, носившая эзотерический характер, стартующая с орфических гимнов, приписываемых Орфею – легендарному фракийцу XIV века до н. э. Анализ этих гимнов позволяет современным исследователям удревнить многие достижения и так древней астрономии до времен крито-минойской цивилизации (см. «След осенней кометы Галлея»). Третий источник – наиболее остающийся в тени – учение египетских жрецов, эзотерическая часть которого настолько потерялась, что говорить о египетских корнях каких-либо скрытых построений можно лишь, если в них явно просматриваются контуры египетских пирамид (см. «Таро, как ожерелье из октаэдров»). Возможно существование и четвёртого источника – сакральное учение самого Христа, переданное немногим ученикам, среди которых была и Мария Магдалина.

Но в «гностических этюдах» об этих основаниях будет только необходимый минимум, обусловленный конкретикой обсуждаемых тем. Они так здесь названы, поскольку в них делается ударение на скрытых знаниях, сохранившихся в одиночных графических символах, в системах символов, в символических построениях, в аллегорических гравюрах и в простых гравюрах, где есть сокрытая часть.

Такими системами графических символов являются, в первую очередь, еврейский и греческий алфавиты и, следом, глаголица (см. «Глаголь глаголица что под небом водится»). И поэтому, при соответствующем анализе, неплохо знать хотя бы числовые значения букв, и какую нагрузку эти числа несли в пифагорействе и неопифагорействе. При этом надо учесть, что некоторые буквы во времена Пифагора и его учеников, при восьмеричном разбиении алфавита, имели другие цифровые значения, чем в более поздние времена, уже при девятеричном разбиении.

Христианство времен утверждения Символа веры выбрало (оставило) среди всех возможных вариантов только один – религию для народа, выраженную в трех синоптических евангелиях. Остальные христианские течения превратились в еретические секты. Хотя отцы Церкви отчасти удовлетворили свое внутреннее пифагорейство числом оставленных книг Нового Завета (27 = 33) и числом евангелий, последнее – в развитом, дифференцированном варианте (3+1). Это решение в рамках контекста того времени, возможно, было и правильным. Для народов, которые предстояло обратить в новую веру, вся эта эзотерика могла оказаться сплошной абракадаброй.

Кстати, слово «абракадабра» имеет гностические корни. Абракадабра (лат. abracadabra) – магическое слово, впервые упоминается в конце II века н. э. в медицинском трактате De Medicina Praecepta Саммоника, врача императора Септимия Севера. Существуют различные версии происхождения этого слова. Например, одна основана на его созвучии с фразами на арамейском языке: עַבְדָא כְּדַברָא, avda kedavra, «сказаное должно быть сделано», и עברא כדברא, avra kedavra с приблизительным переводом «что сказано должно свершиться». В арамейском b и v могли взаимозаменяться, отсюда вариант «abra kedabra» и далее «abracadabra». Достойна внимания и гипотеза Елены Блаватской о его связи с Абраксасом – гностическим космологическим божеством. Числовое значение слова «Абраксас», записанного по-гречески, составляет 365, и он служил одновременно символом годичного цикла и необходимости разрушения для возможности строительства нового. Согласно Василиду (II век), верховный Бог гнозиса соединял в себе 365 малых богов, господствующих в различные дни года, и имел своим числом 365. Т. е. Абраксас мог быть верховным Богом гнозиса. Некоторые исследователи утверждают, что слово Абраксас происходит от еврейского «абберака», что означает «благословенный». Абраксас изображался с большим птичьим клювом (часто с петушиной головой) и двумя хвостами вместо ног.

Абраксас

Если каждой букве слова abracadabra сопоставить число, то получим: 1221 314 1221 (сумма: 24 +8 +24 = 56). Это число можно разбить на «оболочку» (1221) и «код» (или ядро): 314. Ядро, скорее всего, является приближенным значением числа π без запятой (со снесенной степенью), полученным Архимедом в III веке до н.э., и принятым в Европе до XV века. А число 24 = 3∙8 = 2∙12, где для пифагорейца: 3 – символ развития, а 8 – символ максимально возможного человеческого, 12 – символ кругового цикла, допускает настолько много вариантов толкования, что на его тему можно медитировать (или фантазировать, что в данном случае, как, впрочем, и во многих других «эзотерических изысканиях», одно и то же) сколько угодно. Такому варианту прочтения слова «абракадабра», в котором присутствует число π, соответствует и практикуемое в начале нашей эры в лечебных целях оборачивание вокруг шеи пергамента (создание круга), на котором было написано это слово.1 Отметим, что и абраксас, как божество годичного цикла, имеет среди своих символов круг2.

Но человечество, как-то дожив до XXI века, дошло до возможности раскрыть все тайное и «страшное» наследие гностиков-символистов и их последователей. Такое разоблачение содержания было бы целебно, поскольку, например, сняло бы с числа 666 гипнотическое воздействие «ужасной тайны» (см. «Тетраграмма Христа как символ человеческого предела»). Ранее лекарством от религиозных страшилок был смех. В эпоху Возрождения это лекарство пробило себе широкую дорогу, чему способствовал дух времени, так гениально отраженный в «Гаргантюа и Пантагрюэле» Франсуа Рабле. Возможно, тем же спасительным путем каббалистическая мудрость – «хохма» (chochmah) превращалась для русских в обыкновенную хохму, а abracadabra – слово, полное для еврейских и халдейских мистиков скрытого смысла, – в бессмыслицу, абракадабру. И если тогда сбить с толку не давал крепкий и здоровый дух, то в наше время ему, несколько ослабшему, на помощь может прийти трезвый взгляд ученого.

Гностицизм, будучи осужденным христианской церковью, стал со временем символом тайного, эзотерического знания, и в книгу вошли этюды, не связанные напрямую с гностицизмом и его истоками, но рассказывающие о сокрытом под покровом веков. В этюде «Квадратура круга и три стола Грааля» прослеживается влияние легенд вокруг чаши Грааля не только на изменение в конце Средних веков формулировки задачи о квадратуре круга, ставящее в тупик историков математики, но и на направление поисков. А в «Следе осенней кометы Галлея» рассказывается о существовании тайной, связующей века, нити. О том, как вопрошающий взгляд аристократов духа на звездную карту, отразившись от нее, находил генетическую связь между Христом, Диоскурами и «Рыцарем Лебедя» Средних веков и, одновременно, подтверждение тайному еретическому представлению о существовании у Христа близнеца. В этюде «Глаголь глаголица что под небом водится» рассматриваются отражения в начертаниях и последовательности букв глаголицы звездного неба, древних учений, религиозных представлений и новых достижений времен Кирилла Философа. В последнем этюде рассказывается об оставшейся скрытой части алхимии, не вошедшей ни в современные учебники по химии и металловедению, ни в монографии Карла Густава Юнга по аналитической психологии.

Таро как ожерелье из октаэдров

Структура колоды Таро с точки зрения аналитической психологии

В попытке отыскать содержание, которое, возможно, первоначально вкладывалось в колоду карт Таро, ее пробовали всячески разделять на группы, рассматривая получающиеся системы, в надежде обнаружить внутренние связи. В результате наибольшее распространение получило разбиение 22 карт Таро, которые называются старшими Арканами3, на три группы по семь карт плюс одна карта: 7•3+1. Этой выделенной картой является «Шут», который кладется в центр треугольника, а остальные размещаются по его сторонам. При этом стандартная колода четырех мастей (младший аркан) располагается по сторонам внешнего квадрата. Символика этого построения легко сочиняется в духе примитивного пифагорейства, хорошо известна и проста. Также существует разбиение 22 карт по парам: 1 – 22, 2 – 21, …, 11 – 12 и по тройкам: 1—3, 4—6, 7—9 и так далее. Каждому новому разбиению, как правило, соответствует и новое прочтение. Но единого построения так и не возникло – каждая карта остается самостоятельной единицей, на которой остаются следы новых раскладов, старых философских систем, скрытых учений, исторических сюжетов и тайн царствующих домов.

В книгах о Таро можно найти не только ссылки на каббалистическое учение и астрологические взгляды, но и размышления об астрономической ситуации при рождении Христа (изображение Вифлеемской звезды в виде кометы и знаки соединения Юпитера с Сатурном на 17 карте «звезда» английской колоды), и кое-что о королевской лилии Франции, следы представлений о Жанне д'Арк, как о принцессе крови и многое-многое другое. Большая степень свободы каждой из карт, конечно, увеличивает «содержательность» основанного на ней гадания, но затрудняет выделение первоначального смысла, заложенного в колоду. И дело даже не столько в сложности отделения напластований, накопившихся в основном за пять веков использования карт, сколько в представлении, что скрытое исходное содержание карт на порядок превышает все вложенное в них потом. Прозрения, надежды и «опасные» тайны, спроецированные в изображения на картах, составляют ныне живую ткань Таро, поддерживающую ее существование. И если появление карт и было связано с попыткой сохранить и передать некоторую систему знаний, то результат превзошел замысел создателей.

Нельзя не отметить насыщенность тавтологией почти всех эзотерических работ, посвященных картам Таро. Громоподобные словосочетания и «слова силы», которыми изобилуют эти «труды», призваны скрыть отсутствие содержания и каких-либо мыслей. Это замещение смысла и содержательности значительностью, столь характерное для работ оккультистов, отражает некоторую психологическую ситуацию, в которой находятся, возможно, не только адепты тайных учений и рьяные потенциальные их последователи. Эта ситуация приводит к пробуксовке при попытках придать старшим Арканам общий смысл. Снятие этого затруднения сохранило бы огромное количество времени и сил от бесплодного распыления. Хотя, конечно, не избавит от склонности к этому.

Принято считать, что карты Таро (старшие Арканы) появились приблизительно в 1200 году в Физе. И, предположительно, были созданы каббалистами. В 1254 году Людовик IX издал эдикт, запрещавший карточную игру во Франции. Первое достоверное упоминание о картах Таро относится к XIV веку – в 1392 Карл VI получил в подарок колоду, в которой отсутствовала нумерация 22 старших карт4. Наиболее известная из сохранившихся старинных колод – собирательная коллекция карт «Висконти-Сфорца», одна колода которых датируется 1428 годом, другая – 1451. Первая могла служить свадебным подарком третьего миланского герцога Филиппо Висконти, Марии Савойской (1428). Вторая была изготовлена известным художником Бонифацио Бембо к 10-летию свадьбы Бьянки Марии Висконти с Франческо Сфорца. Все карты были эксклюзивными, нарисованными от руки. На картах этих колод нет ни букв еврейского алфавита, ни астрологических символов, ни названий карт и номеров. Современной нумерации мы обязаны «Марсельской колоде», появившейся во второй половине XV века и имеющей, предположительно, итальянские корни. Согласно современной версии, эти карты могли быть созданы Марсилио Фичино (1433 – 1499). Фичино был организатором флорентийской Платоновской академии, неоплатоником, если возможно было быть таковым в XV веке, переведшим на латынь трактаты Орфея, Платона и Гермеса Трисмегиста.

Курт де Гебелин в 1781 году в «Le Monde Primitif» выдвигает теорию о том, что карты Таро – это переложение в систему связанных между собою символических картинок древней египетской книги, «Книги Тота». Тот – египетский аналог древнеримского Меркурия5. Он, согласно мифу, был одним из ранних правителей Египта и изобретателем системы иероглифов. Оккультисты придерживаются этого мнения, отчасти опираясь на гипотезу происхождения названия колоды от египетского «Та-Рош» – «Путь царей» – перевод, допустимый до прочтения Розеттского камня, но сохранившийся и после, исключительно из желания видеть в Таро египетские корни. Согласно поздней легенде, иероглифическая «Книга Тота» состояла из 78 (количество карт в полной колоде Таро) золотых пластинок, на которые были нанесены некие таинственные знаки. Этейлла, французский оккультист XVIII века, говорит, что это была единственная книга, уцелевшая от ярости халифа Омара, истребившего Александрийскую библиотеку. Она перешла к грекам и римлянам, а от них распространилась дальше. Но непредвзятые историки не находят египетских корней у карт Таро.

На итальянском языке «таро» – tarocco. В большинстве западных языков сохраняется тот же корень: tarot (в испанском, английском, французском и португальском), tarock (по-немецки), tarokk (по-венгерски). В итальянском сегодня слово tarocco имеет два значения: это название колоды из 22+56 карт, а также название специфических апельсинов, растущих на Сицилии, кожура которых обладает золотым отливом и покрыта ямочками. Отметим, что остров Сицилия всегда служил местом культурного взаимодействия между североафриканской арабской цивилизацией и континентальной Италией. Существует связь между двумя значениями tarocco: первые арабские карты, которые попали в Европу через Сицилию в средние века, а также первые колоды Таро, были частично покрыты тонкими листами золота, на которых был выбит мелкий рельефный узор. Самая старая из известных колод, «Висконти-Сфорца», также имеет темно-золотой рифлёный фон. Но это говорит о возможных арабских корнях только самого слова «таро», и ничего о происхождении самих карт.

Большую роль в увеличении разнообразия рисунков на картах Таро (и их содержания) сыграл английский Орден Золотой Зари. От посвященного 5-й степени (так называемая степень Младшего Адепта) требовалось, среди прочего, создать собственную колоду Таро по образцу, предоставленному орденом. Образцом служила колода, созданная главой ордена – С. Л. Мак-Грегором и его женой – художницей Мойной Мазерс. В 1910 году член Ордена Золотой Зари Артур-Эдвард Уэйт в сотрудничестве с художницей Памелой К. Смит издали колоду Таро, на которой рисунками были снабжены и карты Младшего Аркана, то есть все карты от Туза до Десятки. В результате появилось множество колод Таро, отразившие скрытые представления Герметического Ордена, в том числе и представление о Вифлеемской звезде, как о комете, и отсутствие в Ордене окончательной определенности в этом вопросе (знаки соединения Юпитера с Сатурном на 17 карте «звезда»6). В 1898—1900 гг. мистик А. Кроули состоял в этом Ордене, учение и сама структура которого оказали на него огромное влияние. В 1942 году, когда Орден был уже 5 лет как распущен, Кроули (в сотрудничестве с художницей Фридой Харрис) создал колоду, которую назвал «Таро Тота». Эти две колоды являются сегодня наиболее популярными среди профессиональных тарологов (по данным Американской ассоциации Таро). Но при восстановлении гипотетически существовавшей первоначальной общей структуры колоды, привнесенная масонами «содержательность», скорее будет мешать, чем помогать, и поэтому дальнейший анализ будет основан только на двух наиболее древних сохранившихся колодах – «Висконти-Сфорца» и Марсельской.

Современная аналитическая психология позволяет представить систему старших Арканов в виде единой структуры. Это представление интересно не только, как приводящее к возможному первоначальному замыслу, но и выявляющее ряд проблем научного порядка.

Отец аналитической психологии – Карл Густав Юнг – упоминает карты Таро на семинаре по активному воображению (1 марта 1933 года): «Эти карты являются прародителем наших современных игральных карт, в которых красное и чёрное символизирует противоположности, а разделение на четыре масти – черви, трефы, пики, бубны, – также принадлежит к области символизма индивидуации. Это психологические образы, символы, с которыми играет человек так же, как бессознательное играет со своим содержимым. Они образуют определённые комбинации, и различные комбинации соответствуют игривому развитию событий в истории человечества. Карты Таро состоят из обычных карт – король, королева, туз и т.д., – только изображения слегка отличались, кроме того, есть ещё 21 карта, на которых изображены символы или символические ситуации. Например, символ солнца, человека, подвешенного за ноги, башни, разрушенной молнией, колеса Фортуны и т. д. Они представляют собой некие архетипические идеи различной природы, смешивающиеся с обычным содержимым потока бессознательного…» /5, с. 923/. В работе «Об Архетипах коллективного бессознательного» (1934) он ставит в один ряд символические рисунки алхимиков и на картах Таро: «При желании дать картину символического процесса хорошим примером являются серии образов алхимиков. Они пользуются в основном традиционными символами, несмотря на зачастую темное их происхождение и значение. Превосходным восточным примером является тантристская система чакр или мистическая нервная система в китайской йоге. По всей вероятности, и серия образов в Таро является потомком архетипов трансформации»7. Но Юнг не делает детального анализа колоды и не пробует выстроить из них общую структуру. В 1950 году, когда им уже была написана книга «AION», он дает задание каждому из четырех членов его «Клуба Психологии» исследовать различные культурные наследия в плане выявления эффектов синхронистичности. Ханни Биндер достается колода Таро. Но она особо не продвинулась в своем исследовании. Между тем, Самость в «AION» символически представлена Юнгом в виде геометрической структуры из 4 октаэдров, соединенных вершинами. В общей сумме получается 21 вершина (4×4 +5). Хорошо зная о выделенности 21 карты в колоде Таро, Юнг, между тем, не пробует из них выстроить аналогичную структуру и исследовать на возможность существования параллели.

Хайо Банцхаф в своей книге «Таро и путешествие героя» (1997) пишет: «Старшие же Арканы представляют собой символические вехи на жизненном пути человека…» /6/ и представляет последовательность карт Старшего Аркана, как путь в обретении целостности (самости) изначально недостроенного человека. При этом рисунок на каждой карте символически отражает определенный архетип сил, действующих в человеческой психе. Что касается более сложной структуры, предположительно существующей в колоде, то он считает, что «Карты с однозначными номерами, от 1 до 9, олицетворяют дневной путь Солнца, а с двузначными, от 10 до 18, его ночной путь по подземному царству и возвращение на свет Божий. Пары этих карт связаны друг с другом не только по смыслу, но и нумерологически. Поворотными пунктами на этом пути служат карты Отшельника и Луны» /6/. На этом структурная часть анализа колоды заканчивается (если вообще можно говорить. что она начиналась).

Как появилась и утвердилась существующая последовательность в старшем Аркане неизвестно. Возможно, Марсилио Фичино восстановил ее, руководствуясь каким-то греческим источником. Но есть вероятность, что он является ее автором или соавтором на пару с неполноценным источником. Приведем ныне принятую нумерацию8:

1. Жонглер. Скоморох. Маг. Magus;

2. Жрица. Папесса. Gnosis;

3. Царица. Divina Natura;

4. Царь. Auctoritas;

5. Великий Иерофант. Папа. Quintessentia;

6. Свобода выбора. Libertas;

7. Колесница. Victoria;

8. Правосудие. Libertio Thenus;

9. Отшельник. Initiatio;

10. Колесо Судьбы. Fortuna;

11. Сила. Vis Divina

12. Подвешенный. Messia. Caritas;

13. Смерть. Mors;

14. Река времени. Воздержанность. Ingenium solare;

15. Дьявол. Fatum. Typhon. Logica;

16. Разрушение башни. Богадельня. Turris Destructa;

17. Звезда. Stella Magorum. Oss;

18. Луна. Canes. Crepusculum;

19. Солнце. Sol. Veritas facunda;

20. Суд. Circulus. Attractio Divina

21. Мир. Mundus. Corona Magica; Эта карта иногда имеет нулевой номер.

22. Шут. Дурак. Furca. Signum; Эта карта иногда имеет нулевой номер.

Если рассмотреть рисунки и названия первых пяти карт: маг – жрица – царица – царь – жрец, то хочется выделить последние четыре в группу. Но неудобно начинать группу со второй карты. Появляется проблема, которая усугубляется в связи с именованием пятой карты: Иерофант, Жрец, Папа, Квинтэссенция. Квинтэссенция не может быть частью четырехчастной структуры: «четверицы» (введенной Пифагором) или «кватерниона» (по К. Г. Юнгу). Обратим внимание, что Маг и Жрец частично дублируют друг друга. Маг, отчасти, – молодая, деятельная ипостась Жреца. В ипостасях Жонглера и Скомороха он обладает большей свободой, чем Жрец.9 Можно предположить, что нумерация этих двух карт была перепутана или неправильно восстановлена в XV веке, и квинтэссенцией (пятой картой) являлась или карта Скоморох-Жонглер-Маг, или другая карта. Отметим, что в коллекции «Висконти-Сфорца» есть карты, не получившие идентификации при принятой нумерации.