Измена. Мне за тебя (не)стыдно

7

Делать было нечего, я униженная и оскорбленная, поплелась на кухню. Насыпала в тарелку чипсов. Сушеной рыбки сухариков все, как он любит, достала пиво: отнесла ему. Уж ладно, сегодня я потерплю. Начну действовать завтра.

Пока Варя увлеченно смотрела мультики причмокивая леденец. Я насыпала себе макароны с сосисками, положила на хлеб приличный кусок сливочного масла и плотно поужила, листая в телефоне ленту. Наевшись, я вернулась к дочери и чуть не потеряла сознание от увиденного: на ее светлых кудряшках висел леденец на палочке. Эта ситуация меня окончательно добила, не выдержала упала на диван и зарыдала в подушку, делая звук в мультике громче.

Да, уж, Даша, собрала все трофеи за день – мать года, лучшая жена и главная клуша дня. Хорошенько наплакавшись, я взяла дочь в охапку и набрав ей ванну с пеной, долго пыталась отмыть карамель от волос. Вымотавшись, я заснула с ребенком в обнимку.

Макса я больше не видела, он так и просидел сам в комнате смотря сериалы и играя в компьютер, а утром ушел на работу.

Я не решалась сделать ему замечание. Боялась, что он снова закроет мне рот. В кого я превратилась! Спала я не важно, Варюша пол ночи капризничала, постоянно искала мою грудь. Проснулись мы ближе к обеду, позавтракали и пошли на прогулку.

Воспользовавшись советом Лизы, завернула в открывшийся недавно спортивный клуб. Нужно было видеть, как я тащу коляску с плачущим ребенком вверх, а потом взлохмаченная с Варей на руках, крепко вцепившуюся в мои волосы, пытаюсь записаться узнать в спортивный зал.

На ресепшене сидела фифа с накаченными губами и огромными ресницами опахалами.

– Вам что-то надо, – спросила она, подозреваю, из-за ультразвука Вари.

– Да, – кивнула я, пытаясь отцепить дочь от своих волос. –У вас есть персональные занятия с тренером?

– Мы элитный клуб. Конечно, есть, – сказала девушка натягивая на лицо улыбку.

– А, скажите, пожалуйста, ничего, если я кормлю? Мне можно же заниматься спортом?

– Конечно, можно, – еще больше скривилась дама на ресепшене. Она наверное, удивилась, Варя была крупной и тянула на все три года. – Вам тренер мужчина или женщина?

Я задумалась. С одной стороны унижаться перед мужчиной – стыдно. Он будет видеть мои складки, бока, приплюснутую несуразную попу. Мою потную футболку. А женщина может называть меня коровой, но с другой стороны, у какой женщины в свое время не было складок и боков?

– А у вас есть более лояльная женщина? Которая любя будет меня направлять? – осторожно уточнила я.

– Любя направлять? – вскинула бровь девушка, а я чуть не пискнула, чувствуя, что еще немного и останусь лысой, настолько сильно Варя дернула меня за волосы. – У вас какая цель похудения?

– Похудеть, привести себя в форму, вернуть добеременный размер.

– Тогда вам нужны более жёсткие меры. Если вы хотите женщину, то Альбина самое то. Она не позволит вам жрать что попало. И четко сконструирует вашу программу?

– Как долго вы готовы заниматься?

– Ну, я бы хотела попробовать. Вдруг не пойдёт.

– Нет, с таким подходом у вас точно ничего не получится. Поднимайте ставки. Может у вас есть ваше любимое красное платье в которое вы хотите влезть?

Такое платье было. Но наверное я в него больше никогда не влезу. Я не только расплылась вширь, но и моя грудь обвисла и увеличилась в размере. Не грудь, а вымя. У меня было мое любимое маленькое красное платье, но хотела ли я в него влезть? Мне на самом деле было наплевать на свою одежду. Моя истинная цель похудения – вернуть интерес мужа. Наши проблемы связаны с моим лишним весом, и как только я верну себя в форму, то Макс забудет про других. С другой стороны, а смогу ли забыть я?

– Значит, я записываю вас, а к Альбине. Ну вы же понимаете, что персональные тренировки стоят дороже? – отозвалась девушка с ресепшена.

– Я понимаю, – кивнула я, опуская дочь на пол, – в этом нет проблем.

– Хорошо. Завтра сможете в десять?

– Могу, – согласилась я. Правда, по-хорошему мне нужно было сначала позвонить няне, уточнить у нее, сможет ли она посидеть с Варей в это время. Но я боялась упустить шанс или дать отворотную, поэтому согласилась, на то,что предлагают. Варя полезла руками в цветочный горшок стоящий у ресепшена и мне ничего не оставалось, как снова взять ее на руки.

Я подписала бумаги об оказании индивидуальных услуг. Девушка, протянула какие-то брошюры:

– Смотрите, вы понимаете, что чисто тренировками делу не помочь? Пока изучите эти рекомендации. Альбина вам завтра настроит режим питания и тренировок. Она у нас очень классный специалист. Она не только тренер, но и нутрициолог. Сейчас я бы вам посоветовала купить весы кухонные, если у вас нет. И пока просто изучите, чтобы понимать, что к чему можете что-то уже заказать там всякие ппшки-батончики. Сахзам и так далее.

– Я бы не хотела сильно ограничивать себя в питании, – начала я, пугаясь настолько сильным переменам, ожидающих меня впереди, – понимаете, я же кормлю?

– И что, что вы кормите? – вскинула бровь девушка на ресепшене. – Это та же самая еда, просто менее калорийная.

– А ну если так, то ладно.

После прогулки мы вернулись домой. Я приготовила. Снова макароны, снова сосиски на скорую руку, я все равно знала, что Макс обедает в ресторане, хотя, не исключаю, что у Коти, пока ее муж где-то шляется. Прогулка не пошла ребенку на пользу, она капризничала, мультики не помогали, не помогало раскачивание и потом я устала. Положила ее в кроватку, сама вышла на балкон, вдохнуть свежего глотка воздуха. Когда вернулась дочь спала. Мне бы лечь и заснуть, но внезапно нахлынувшие воспоминания о нашем медовом месяце с Максом, ранили в самое сердце.

Я осторожно зашла в комнату, которая до рождения дочери была нашей с мужем спальней. Решила поискать доказательства в вещах мужа. Открыла комод. На одной из рубашек я обнаружила длинный белый волос. Я, конечно, понимала, что этот волос мог принадлежать секретарше или какой-то прохожей женщине, но вот следы от помады поставили все на свои места. Если я бы более серьёзно относилась к стирке. Пересматривала все вещи, сортировала их по типу ткани или по цвету, то, может быть, я бы уже давно заметила что-то неладное. Но, увы и ах. Лень матушка и доверие батюшка сделали свое дело. Глупая Даша, что ты будешь теперь делать?

8

8

В самом начале захотелось собрать вещи мужа и выставить его на улицу. Эта квартира была свадебным подарком моего отца. Я имела право так поступить. Он меня предал. Растоптал доверие и изменился до неузнаваемости. Макс сделал мне больно, но перед глазами всплывали картинки нашей жизни до декрета. Его красивые ухаживания, безумно-романтичное предложение, пышная свадьба, наш совместный отпуск в Таиланде в медовый месяц, где я забеременела.

Рассматривая в руках рубашку, я задумалась. Таинственная смс, следы от помады — все это были лишь косвенные признаки измены со стороны супруга. Он уже смог заткнуть мне рот недавно, сможет и еще раз.

Нет, все дело во мне. Максим — молодой и здоровый парень, ему нравятся подтянутые девушки. А кем стала я? Вот этим!

Я оставила рубашку на диване, подошла к зеркалу в нашем шкафу-купе. Посмотрела на себя в зеркало. Тяжело вздохнула, глядя в глаза отражению. После пообещала самой себе, что обязана привести себя в форму и параллельно разобраться в происходящем: найти улики преступления мужа. Обязана!

Я осторожно сложила рубашку со следами помады, положила ее в пакет, спрятала за своим нижним бельем. В нем никто не станет рыться, кроме меня. Усмехнулась, доставая и рассматривая трусы-парашюты бабушкиного фасона. А ведь раньше я предпочитала кружево и стринги.

Пошла на кухню, тяжело вздохнула, рассматривая полки холодильника: домашняя бабушкина сметана и жирный, прямо маслянистый творог, тушеная свинина, кастрюля с макаронами, пончики и конфеты, полка с детскими пюрешками. Здоровым питанием здесь и не пахло.

А ведь не собиралась толстеть. Думала, что меня обойдет эта беда стороной. Кушала за двоих только что, да и после, во время кормления, моя бабуля наставляла меня и снабжала домашней молочкой, специально покупала ее у соседки, которая держала корову. Не ленилась и раз в неделю передавала мне продуктовую корзину. Вот так, незаметно для себя, я, вместо того чтобы сбросить лишние двадцать килограммов, приобретенных мной во время беременности, набрала еще десять. А теперь к ним добавились комплексы.

Я заварила травяной чай, намазала батон маслом и перекусила. Дальше прилегла вздремнуть, но ненадолго. Не успела закрыть глаза, как Варя проснулась, и мой день сурка продолжился.

Вначале кормление, потом игры с игрушками на ковре. Когда Макс вернулся домой, чуть раньше обычного, он скривился. Варя играла со мной в парикмахера. Я была очень красивой: мало того, что по лицу были размазаны тени и помада, так еще и в волосах застряла расческа.

Варюша побежала к нему, повисла на его ноге, он потрепал ее по макушке, взял на руки и молча отнес и поставил на диван, на меня даже не глянув. Зато я ощутила шлейф женских духов, который разил от него.

– Ты сменил одеколон? – не удержалась я.

– Ехал сейчас в лифте с дамой, вылившей на себя целый флакон, – фыркнул муж и вышел из комнаты. Он вальяжно прошел к нашей спальне и зашел туда, закрыв дверь.

Какая-то невиданная ярость заставила меня встать, включить Варе мультики и пойти в комнату к мужу.

Он лежал в костюме на кровати и листал телефон, улыбаясь.

– Чего явилась? – сказал он, не отрываясь от телефона.

Я растерялась от его вопроса и сказала совсем не то, что собиралась в самом начале:

– Я записалась в спортивный зал и хочу начать питаться правильно. Мне нужны деньги на это.

Максим поднял брови и посмотрел на меня, хмыкнул и заливисто засмеялся. Я сжала руки в кулаки и с вызовом посмотрела на него:

– Что смешного я сейчас сказала?

– Ты себя в зеркало видела, Дарья-Яга костяная нога? – вместо ответа спросил муж.

– Я играла с ребенком, – стала оправдываться я.

– Вот и играй дальше, – буркнул Макс, – твое дело сейчас смотреть за нашей дочерью. Своих тараканов будешь кормить, как выйдешь из декрета.

– Я уже могу выйти из декрета, если захочу.

– Ты не захочешь. У тебя грудное вскармливание, разве не так ты мне говорила? Да и смысла никакого нет тебе выходить на работу. Я могу вас обеспечить. Наслаждайся материнством и скажи мне спасибо, что со мной ты ни в чем не нуждаешься.

– Ни в чем не нуждаюсь, – промямлила я, – но при этом мне приходится вымаливать у тебя деньги на полезные продукты и спорт.

– Это бестолковые траты, – он привстал и бросил на меня озлобленный взгляд, – я знаю, что ты побалуешься пару дней, и дальше все вернется на круги своя. У тебя слишком слабая сила воли, иначе бы ты не довела себя до такого.

– До чего? – с отчаяньем бросила я.

– Посмотри в зеркало. Мало того, что в дверь скоро перестанешь влезать, так еще и позволяешь годовалому ребенку сидеть на твоей шее и вытворять с тобой вот это. Тебе сейчас только в ужасах сниматься. Смотреть на тебя противно, Дарья.

– Значит так, – его слова болью разлились в моей душе. Ему противно на меня смотреть. Зато на нее смотреть ему совершенно не противно. – Ладно, придется мне тогда позвонить отцу. Он мне точно даст денег и не будет даже спрашивать, на что я их потрачу!

9

У всех нас есть больные места. Максиму никогда не нравилось, когда я сравнивала его с отцом или, еще хуже, указывала на то, что отец это делает лучше чем он.

Макс работал в компании отца, отвечал за целый блок, руководил штабом. Фактически, руководил компанией тестя. Еще будучи в положении, посещая корпоративные вечера, я слышала откровенные насмешки, что новый босс получил свою должность через постель – породнившийся с дочерью владельца.

Он делал вид, что всего этого не замечает, но я ведь видела, что все не так. Стоило мне хоть немного зацепиться и сравнить Макса с отцом, как начиналось что-то страшное. Муж моментально бесился и либо орал, либо пытался мне заткнуть рот выполнением просьбы. Далеко ходить не нужно: недавно, я заказала портрет нашей семьи на холсте, и он лежал месяц на шкафу, но стоило мне сказать, что завтра приедет отец в гости и я попрошу, чтобы он прибил гвоздь в стену, как Макс тут же не просто вбил гвоздь, но и повесил фото, протерев предварительно его от слоя пыли.

Вот и сейчас Макс даже привстал и посмотрел на меня тяжелым взглядом:

– Сколько тебе нужно денег? – прорычал он.

Я пожала плечами, так как сама забыла уточнить стоимость абонемента. Я настроилась взять сразу его, потому что на поодиночные занятия меня могло не хватить. Абонемент вносил в жизнь ясность и дисциплину. Раз я осознала, что корень зла – мой лишний вес, значит, нужно избавляться от него незамедлительно. Без каких-либо "или".

– Сколько бы ты попросила денег у Сергея Николаевича? – уточнил муж.

– Он никогда не спрашивает у меня отчета, сколько и куда я трачу денег. Переводит обычно двадцатку.

– Обычно, – тяжело вздохнул Макс. – Значит, ты частенько у него просишь денег?

Я снова пожала плечами и призналась:

– Приходится.

– Что значит "приходится"? – вспылил муж, подтягивая галстук на шее. – Хочешь сказать, я недостаточно вас обеспечиваю? Да в каком свете ты меня представляешь перед своим отцом? Я, значит, занимаю такую должность и не могу обеспечить свою семью? На что ты просила у него деньги, Дарья?

– Да банально, на трусы и прокладки, – кинула я.

– Двадцать косарей на трусы и прокладки? – скривился муж и встал с кровати, подошел, возвышаясь надо мной. – Это какая-то шутка?

Я отрицательно покачала головой.

– Хочешь сказать, что я не могу купить тебе трусы и прокладки? А на что ты еще просила деньги?

– Почему я должна перед тобой отчитываться? – не выдержала я. – Есть те вещи, которые ты не поймешь.

– Попробую объяснить мне нормально, – муж скрестил руки перед грудью. Атмосфера в комнате накалялась, еще немного и пойдут искры.

На самом деле я тратила деньги на онлайн-обучение. Я искала себя и своего наставника. Пробовала заниматься рукоделием, писать детские сказки, рисовать, сочинять стихи. Но ничего из этого окончательно меня не трогало, а еще я не могла полноценно погрузиться в освоение новой информации. Слишком много времени посвящала материнству.

Мои поиски нового профессионального пути начались как раз с понимания, что экономистом мне будет сложно совмещать работу с материнством. Ну, и не стоит забывать, что я не успела проработать ни дня по профессии, не считая практики в универе.

Местами мне казалось, что я потерялась в пеленках. Моя речь и мысли скатились до детского лепета. Мне нужно было дело жизни, чтобы отвлечься и окончательно не потерять себя.

Я представляла, что скажет Макс, когда я расскажу ему, куда трачу деньги. Он начнет смеяться, назовет меня дурой, и, возможно, частично будет прав. В творчестве сложно зарабатывать стабильно на жизнь, чего не скажешь о стабильной и нужной профессии экономиста. Но с другой стороны, у меня хорошо зарабатывает муж и отец, а женская роль – быть хорошей матерью и хранительницей очага.

По-хорошему, я и сейчас могла позвонить отцу и, тайно от Макса, начать заниматься фитнесом и следить за питанием. Но, во-первых, на кону стояло мое преображение – занятия спортом и здоровое питание – самые верные путники на пути к похудению. Он должен был видеть, что я стараюсь для него, что пройдет несколько месяцев, и я снова стану той подтянутой и красивой Дарьей, которой в ЗАГСе он сказал "да". Во-вторых, глубоко в душе я надеялась, что, заметив мою готовность к переменам, Макс начнет меня поддерживать, ведь на личном энтузиазме далеко не убежишь. Мне, по крайней мере, его было всегда недостаточно.

– Дарья, куда ты дела деньги, которые тебе переслал отец?

– Я не обязана перед тобой отчитываться!

– Обязана, потому что с твоими тратами в двадцать косарей в воздух никакой зарплаты не хватит.

– Не прибедняйся. Я знаю, какой у тебя оклад. Тебе должно быть стыдно, что я сейчас стою перед тобой и выклянчиваю деньги на необходимое.

– Да, Дарья, – тяжело вздохнул Макс, – мне ужасно стыдно, что ты – моя жена. Мне противно смотреть на тебя, на ту, в кого ты себя превратила.

– А ты не думал, что это ты сам довел меня до такого? У хороших мужей жены красивые и счастливые. Может, это ты муж фиговый? – вскрикнула я, задетая его последними словами. – Если бы не дочь, я бы…

– Да кому ты нужна! Только папе своему и нужна, – Макс вернулся на кровать и стал расстегивать рубашку. – Иди отсюда. Я устал после работы, а тут еще ты мне мозги делаешь. Я сейчас разденусь и переведу тебе деньги.

Его последние слова добили меня окончательно. Я развернулась и направилась к выходу, и, перед тем как громко хлопнуть дверью и уйти, сказала:

– Подавись своими деньгами, недомуж!

10

Слезы покатились по щеке сами собой. Я пошла в ванную умыться. Красавицей я была писаной. Возможно, я зря позволяю дочери так издеваться над собой. Нужно начать ставить границы и выбираться из дома.

Потоками теплой воды я смыла макияж с лица, вернулась к ребенку и не удержалась. Варя слезла с кровати и разрисовала пол моей косметикой. Также под раздачу попали диван и обои. Жирная, суперстойкая алая помада, которой я пользовалась еще до декрета. Как мне теперь оттереть ее от пола.

– Варя, ну как так! – вскрикнула я, чем довела ребенка до слез. Вместо того, чтобы быстрее ликвидировать детскую шалость, я крепко обняла дочь и стала ее успокаивать, второй рукой включая другой мультик, в надежде увлечь им ребенка.

Закон подлости: из всего многообразия игрушек и детской канцелярии дочь выбрала для реализации своего творческого потенциала именно мою суперстойкую помаду. Хотя, сама виновата. Зачем бросила ее на пол и позволила дочери издеваться над собой.

Нужный мультик был найден. Не тот, который мне хотелось. Этот был про каких-то странных монстров, но главное, что она зависла, и я могу попробовать отмыть эти жуткие следы. Я рванула в ванную и поскользнулась о подгузник, который не донесла до мусорного бака, больно ударилась боком. В этот самый момент из комнаты вышел Макс.

– Отдыхаешь? – усмехнулся он. – Или это какой-то вид популярной гимнастики?

– Встать не поможешь? – фыркнула я, подавляя в себе гордость.

– Нет, – отрицательно покачал головой он, – не буду мешать тебе скидывать лишние калории.

Макс прошел на кухню, закрыл за собой дверь. Я тяжело вздохнула, встала и, слегка прихрамывая, налила в таз теплой воды, влив туда немного жидкого мыла. Пока вернулась в комнату, увидела, что следы творчества разнеслись по всей комнате.

Не удержалась, выругалась и выключила мультик. Сразу раздался душераздирающий вой. Варя била меня кулаками по спине, пока я безрезультатно пыталась оттереть следы помады.

Вода в тазу перекрасилась в розовый. Я, вместо того чтобы стереть, похоже, только усугубила ситуацию: размазала косметику по ткани дивана и на белоснежных обоях. Вместо аккуратных алых полос появились розовые несуразные пятна.

Я чувствовала себя пустым местом. Аутсайдером по жизни. Я плоха во всем: в роли матери, жены, женщины, специалиста.

Я пошла, вылила таз с грязной водой, выбросила косметику. Взяла дочь на руки и пошла с ней на кухню. Для нее разогрела в микроволновке пюре с брокколи и развела немного каши, а себе решила устроить прощальный сытный и вкусный ужин. Разогрела макароны с тушеной свининой, все это запила домашним молоком с пончиком.

Протерев кухню после нашего ужина, я отнесла Варю в комнату, включила мультик, под него мы обе и заснули. Проснулась Варя посреди ночи – проголодалась. Я дала ей грудь и сквозь сон испугалась, что во всех этих мыслях забыла уложить ее как следует спать, не искупала, да и сама не почистила зубы и не переоделась.

Взяла телефон и стала листать ленту, искать решения и ответы на свои вопросы. Но сколько бы я ни листала, в ленте мелькали лишь новости о чужих путешествиях и сплетни о знаменитостях.

Отложила телефон и прикрыла глаза. Сегодня – я лузер по жизни, но завтра все обязательно изменится!