Трюфлы &Со. Тайна заколдованной волшебницы. Сказочный детектив

© Екатерина Ковалева, 2019

ISBN 978-5-4496-3697-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Начнем, пожалуй!»

Утро понедельника уже кошмар, а тут ещё октябрь и хмурый дождик. Ваня сидел на своей маленькой кухоньке и помешивал в стакане остывший чай. Есть и пить не хотелось, на работу не хотелось, ничего не хотелось. На голой берёзе перед окном сидела ворона и пыталась справиться с засушенной баранкой, а в доме напротив, на балконе под маленьким зонтиком лежал на подушечке кот, хмуро щурился, явно недовольный дождём, периодически выходила его хозяйка, старуха, что-то говорила ему, кот лениво поворачивался, а потом снова глядел сверху вниз на людей, собак и голубей.

– Сколько себя помню, в окне всё те же кот, ворона и старуха, скучная и унылая картинка, как и вся моя жизнь. Дёрнул же меня черт пойти работать в библиотеку, и там одни старухи, кошмар какой! – вздыхал Ваня.

Ваня с детства был болезненным мальчиком, часто пропускал школу, и однажды, классе в третьем мама, чтобы не скучно было болеть, подсунула ему «Всадника без головы», и он совсем пропал, три дня пролетели в дыму, всадник являлся во снах, вызывая сладкий ужас. Потом были «Следопыт», «Двадцать тысяч лье под водой», «Таинственный остров» и «Собака Баскервилей». Коварная мама, сама того не зная, тогда, семнадцать лет назад определила его жизнь. Он уже не мыслил себя без книг, и, окончив школу, поступил на филологическое отделение. Потом была аспирантура, работа в библиотеке, но в один день всё вдруг стало скучно и неинтересно.

– Двадцать семь лет, а ничего интересного в моей жизни не было, надо было хотя бы роман какой-нибудь закрутить.

Раздался телефонный звонок, Ваня вздрогнул и поднял трубку, звонила мама с обычными вопросами:

– Привет, ты ел? Что наденешь сегодня? Как у вас погода?

Ваня усмехнулся, они жили с родителями на соседних улицах.

– Сегодня холодно, – крикнула в трубку мама, значит, про погоду все-таки знала, – мокро, надень ботиночки, которые я тебе подарила на 23 февраля, такие с зелененькими шнурочками.

Попрощавшись с мамой, честный Ваня надел ботинки с зелёными шнурками, вздохнул и пошёл на работу. Когда он вышел из подъезда, солнце на секундочку выглянуло из-за туч и залило все ярким светом, Ваня зажмурился и со всего маху наступил в лужу, правда, мамины подарочные ботинки не подвели.

Когда Ваня открыл глаза, хулиганское солнце уже исчезло, ворона со своей баранкой перелетела на ветку пониже, оказавшись практически у него перед носом, посмотрела на него очень внимательно, смачно выплюнула свою добычу на землю и сказала хриплым, но не лишенным приятности голосом:

– Ну, начнем, пожалуй!

Балконный кот спрыгнул со своего стульчика, встал на задние лапы, просунулся через решетку и, скорчив умильную морду, поцеловал переднюю лапу и послал ему воздушный поцелуй.

– Вот и всё! Вот как с ума-то сходят! Боже мой, не надо было столько работать, совсем засох со своими книжками, и вот результат! – с ужасом подумал Ваня и заспешил на трамвайную остановку.

В трамвае на него накатил жуткий страх, он разглядывал людей, ожидая, что они тоже выкинут что-нибудь этакое, но никто ничего не выкидывал. Только какая-то боевая старушка, которой надо было выходить, довольно чувствительно ткнула его в спину своей сумочкой и прокричала ему в ухо:

– Ишь, встал тут, каланча какая, не пройти, не проехать!!!

Ничего сверхъестественного в хамской трамвайной старушке не было, и Ваня немножко успокоился. Когда он подъехал к своей остановке, страх совсем отступил, и на смену ему в голову пришли мысли о банальном переутомлении, витаминах и отпуске где-нибудь заграницей.

Однако когда он вышел на улицу, подлый страх появился снова. Ваня зайцем скакал между лужами, воровато оглядываясь в поисках говорящих ворон и излишне нежных котов, но к счастью ничего ужасного не случилось.

Войдя в библиотеку и закрыв за собой дверь, он выдохнул, библиотека – это самое спокойное место на земле, здесь люди читают, размышляют, иногда спят, здесь не может случиться ничего сверхъестественного и неправильного. Он шел по тихим коридорам к своему кабинету и глупо улыбался. Проходя мимо большого холла, Ваня вздрогнул, в углу стояла… лошадь. Сразу пробил холодный пот, и побежали противные мурашки, но, к счастью, он вспомнил, что их подшефные третьеклассники готовили постановку про богатырей и ещё в пятницу притащили сюда разный реквизит, в том числе и картонную разрисованную лошадь.

– Нервишки лечить надо! – излишне жизнерадостно сказал себе Ваня и достал из кармана ключ.

За спиной раздался бодрый цокот – мимо пробежала лошадь, игриво покачивая хвостом.

Ваня взвизгнул, подпрыгнул, потом ещё для верности крикнул: «Мама!», и, ударившись головой о дверь, ввалился в кабинет.

На ватных ногах он подошёл к зеркалу и со страхом посмотрел, оттуда на него глядел бледный испуганный товарищ с выпученными глазами, правое ухо у товарища отчетливо подрагивало.

– Всего этого просто не может быть, ворона явно цирковая, у кота судорога, а лошадь сквозняком по коридору протащило, ничего ужасного, – успокоил себя Ваня и смело вышел в коридор.

Лошадь стояла на своём прежнем месте и признаков жизни совсем не подавала. Ваня на цыпочках подошёл к ней и, высуну язык, стал медленно вытягивать руку в сторону хвоста. Когда до него оставалось не больше двух сантиметров, входная дверь резко распахнулась, и на пороге показалась Аделаида Ромуальдовна, заместитель директора, жутко занудливая и въедливая старуха. Она с подозрением взглянула на Ваню, вздёрнула правую бровь, скривилась и сказала:

– Я, конечно, понимаю, что вы очень заняты, Иван Валериевич, но, может быть, у вас найдётся время и на работу, в библиотеке проблемы, книжки на букву Щ пропали!

«Ой, как нехорошо получилось!»

Следует сказать, что библиотека, где работал Ваня, было совершенно прекрасной. Располагалась она в старинном особняке на тихой московской улочке. Представьте себе, садитесь вы на трамвай у метро «Университет» и едете минут этак десять – мимо мелькают современные дома, магазины, детские сады, рынок, и вдруг …прыг – вы как на машине времени перемещаетесь лет на двести назад. Трамвай делает крутой зигзаг, и перед вами старинный особнячок из красного кирпича с зеленой черепичной крышей и причудливыми жестяными флюгерами, с полукруглым двором, окруженным таким же красным кирпичным забором с веселенькими башенками, кругом кусты сирени, где весной всегда поют соловьи – красота!

И внутри библиотеки все было устроено совсем как в старину – деревянные шкафы, от которых упоительно пахло ВРЕМЕНЕМ и ЗАГАДКАМИ, удобные мягкие кресла, из которых не хотелось вставать, низкие столики с разноцветными слюдяными лампами и упоительный запах какао из буфета. В общем, несмотря на двадцать первый век за окном, детишки разных возрастов прибегали сюда почитать что-то старенькое, что читали еще их бабушки и дедушки, и что-то новенькое, что могло тех же бабушек и дедушек озадачить или даже напугать. А на Новый год в центре круглого двора всегда наряжали живую елку, которая росла здесь, наверное, лет двести, и завсегдатаи библиотеки устраивали здесь свои веселые детские вечеринки.

Ваня свою работу обожал, он рассказывал детям о своих любимых литературных героях, и те потом с горящими глазами бежали искать желанную книжку на полках, чтобы потом забраться в уютное кресло и читать, читать, читать.

Все было устроено очень удобно – старинные книжные шкафы стояли вдоль стен, и каждый мог взять с полок нужную ему книгу. Библиотека представляла собой длинную анфиладу комнат, в конце ее был маленький темный тупичок без окон, где помещалось только два крошечных шкафа. Ничего особенного, если бы не дверь, старинная, с кованными петлями и огромным причудливым замком в виде рычащего льва. У льва были зеленые, таинственно мерцающие глаза из какого- то неизвестного камня, а в пасти болталась медная табличка с надписью 1618 год. Дверь была интригующей и загадочной.

Ваня часто проходил мимо этой двери, представляя, что там за ней – подземный ход или потайная комната со скелетами или вообще какой-нибудь несметный клад. Иногда он жаловался льву на Аделаиду Ромуальдовну, когда та совсем его допекала.

Надо сказать, что коварная Аделаида все время пыталась испортить всю романтику, вешая рядом с дверью плакат со статистикой посещения библиотеки по месяцам, но дверь продолжала жить своей таинственной жизнью, плакат постоянно улетал в другой конец коридора, и каждому проходящему мимо льва, в голову приходили мысли лишь о потайных комнатах, подземных ходах и других подобных замечательных вещах.

Полки с книгами на букву Щ располагались как раз рядом с львиной дверью.

Пока Ваня спешил к тупичку, в голову ему все еще лезли разные мысли об улыбающихся котах, говорящих воронах и скачущих картонных лошадях, но когда он подбежал к темным книжным шкафам, все это сразу же вылетело у него из головы – зеленые львиные глаза ярко блестели, а сама дверь была приоткрыта!

Никогда еще Ваня такого не видел, дверь всегда была закрыта на замок. Аделаида всегда говорила, что дверь – культурное наследие, украшение библиотеки, и трогать её ни в коем случае нельзя. А сейчас замок болтался на дужке, а сама дверь слегка подрагивала от сквозняка. Ваня на цыпочках подошел и сунул нос в темную щель, оттуда повеяло неожиданно свежим воздухом, и запахло почему – то скошенной травой и клубникой. Темень за дверью была кромешной, но заинтригованный Ваня все равно смело шагнул в неизвестность.

Всем известно, что если немного постоять в темноте с открытыми глазами, то начинаешь видеть очертания предметов вокруг. Здесь это правило не работало, не было видно совсем ничего. Ваня поднял руки и развёл их в стороны, но не достал ни до потолка, ни до стен, что было очень странно, тупичок – то был совсем крошечным. Махая руками, как ветряная мельница, Ваня начал пробираться вперед маленькими шажками. Минут через десять, когда по его подсчетам, он должен был находиться уже где – то у трамвайной остановки, Ваня в нерешительности остановился и обернулся назад, но там почему- то тоже было абсолютно темно.

Внезапно его левую щеку коснулось легкое дуновение, в правое ухо кто-то громко крикнул: «Ай!», а на голову упало что-то большое и мягкое. От всех сегодняшних переживаний, страха и неизвестности Ваня вскрикнул и потерял сознание. Пару секунд спустя послышалось сопение, шумная возня, и заговорили сразу два голоса – тоненький писклявый и хриплый басовитый.

– Ты что наделал? Он уже почти дошёл, – обвинял тоненький.

– А что я, что я? Два метра плёлся десять минут, у меня руки все затекли, вот и не удержался, – оправдывался басок.

– Упал прямо на него. Ты это специально? Ты прицеливался что ли?

– Нечаянно я.

Кто-то тяжело запыхтел, послышались тихие шажочки, и Ваня почувствовал, что кто-то нюхает его щёку и нос.

– По – моему, жив!

– Учитывая твою массу, это маловероятно.

– Ой, как нехорошо получилось!

Ваня слушал все это, лежа на полу с закрытыми глазами. Наконец он решился, немного приподнялся и сказал в темноту:

– Э-эй, я вас слышу!

Кто-то тоненько взвизгнул, послышалась какая- то возня и быстрые удаляющиеся шаги.

– Эй, это третий «А» здесь шалит? Как вы сюда залезли? Сначала лошадь свою странную притащили, теперь еще раритетную дверь вскрыли, и меня контузили. Эй!

Ответа не было, однако было отчетливо слышно, как кто-то вздыхал и тихонько пыхтел в темноте.

На дрожащих ногах Ваня поднялся и пошёл на пыхтение, шажочки опять начали удаляться.

– Что же за день такой, сначала кот со спазмом, потом ворона дрессированная, лошадь с повышенной парусностью, и вот еще, пожалуйста, в родной библиотеке заблудился, – Ваня тяжело вздохнул и схватился за голову.

Совсем рядом раздался смех, тоненький со свистом и громкий хриплый. Потом вдруг что-то загремело, сильно скрипнуло, в глаза ударил яркий солнечный свет, и Ваня снова почувствовал запах клубники и скошенной травы.

Перед ним была дверь на улицу, открытая, за ней сияло яркое солнце, и вдали был виден зеленый высокий холм. Кто- то тихонько взял его за руку и подвел к двери. Ваня открыл её посильнее,…

«Ты – наш герой!»

…пейзаж был абсолютно неизвестный, совсем рядом раскинулась очень живописная деревушка, домики были разноцветными с резными ставнями и премиленькими садиками с какими-то причудливыми цветами. От холма текла узкая речушка, на которой стояла водяная мельница – течение было быстрым, колесо вращалось и слегка поскрипывало. Прямо под ногами бежала дорожка, посыпанная оранжевым крупным песком, а метрах в двух стояла деревянная скамейка с подушечками.

Шаркающей походкой, как какой-нибудь столетний дедушка, Ваня доплелся до скамеечки и рухнул на неё. Нужно было все хорошенько осмыслить, но мозг совершенно отказывался работать. Ваня вспомнил про пыхтение и шаги в темноте и тихонько обернулся к двери. С этой стороны она выходила из сооружения чем- то напоминающего допотопный погреб – дверь и насыпь – и никаких тебе львов, табличек и статистики о посещении библиотеки по месяцам.

Рядом с дверью стояли двое. Ваня глянул на них, судорожно сглотнул и схватился за сердце. Они были совсем маленькие, то есть абсолютно- высокому Ване они были вообще по колено. НО это не были младенцы! Это были взрослые! Точно! Во – первых, они были бородатыми! Разве бывают бородатые дети? Во – вторых, у них были обветренные красные лица, как у капитанов дальнего плавания, которые ведут свои корабли по суровым северным морям, вокруг глаз ехидные морщинки. Один был худеньким, похожим на птичку, с тонким носиком и круглыми глазками, а другой упитанным, курносым с кругленьким животиком и пухлыми щечками. Одеты они, правда, были обычно, обычно для годовалых детей – в флисовые комбинезоны с застежками спереди и кожаные пинетки.

Ваня, у которого была бескрайняя фантазия и тысячи прочитанных книг за плечами, сразу окрестил их про себя Знайкой и Пончиком.

– Здра-здра-здравствуйте, – сказал он, поскольку был очень воспитанным молодым человеком.

– Приветствуем тебя, – пропищал тот, что был похож на птичку. А кругленький шаркнул ножкой и поклонился.

Повисла настороженная тишина, Ваня не знал, что нужно делать в такой ситуации, поэтому сидел и молчал. Худенький ковырялся у себя в кармане, пытаясь что-то оттуда вытащить, а круглый разглядывал Ваню наглыми глазами и щурился. Наконец Знайке удалось вытащить из кармана маленькую книжечку в красивом кожаном переплете, он вышел вперед откашлялся и торжественно произнес:

– Иван, сегодня мы пригласили тебя, потому что пришло время познакомиться и рассказать тебе обо всем! И мы просим тебя помочь нам в очень трудном деле, которое…

Он не успел закончить, потому что Пончик довольно чувствительно ткнул его в спину и зашипел в ухо:

– Сначала про подвиги его расскажи, потом помощи проси. Ты что, Карнеги не читал?

– Ваня, мы знаем какой ты замечательный, и как много подвигов совершил, ты -наш герой, – исправился Знайка.

– Я? Я вообще – то скромный библиотекарь, и подвигов никаких не совершал.

– Нам виднее, мы давно наблюдаем за тобой и все про тебя знаем.

У Вани после этих слов по спине побежали мурашки, он вжал голову в плечи и посмотрел за спину, за спиной никого не было.

– Я вас не знаю совсем и ни разу не видел, – жалобно произнес он.

– За тобой следили не мы, а наши разведчики – Кот и Ворона, они наблюдают за тобой с детства и все записывают, – объяснил Пончик.

– Итак, – торжественным голосом сказал Знайка, открыл свою книжечку и выставил вперед ногу.

Ваня вытянул шею и заглянул в книжечку – там были какие-то каракули.

– Когда тебе было три года, ты пожалел маленького котенка, который замерзал в сугробе и громко просил о помощи, но все проходили мимо. Ты так рыдал и упрашивал, что мама взяла его домой. Афанасий прожил очень долгую, счастливую кошачью жизнь, окруженный любовью и заботой.

За всю свою жизнь ты освободил 1300 бабочек, которые залетали в комнату и бились об оконное стекло, ты каждый раз выпускал их на улицу, даже когда для этого приходилось спускаться пешком с верхнего этажа.

– Нет более грустного зрелища, чем мертвая бабочка в окошке, – со вздохом прокомментировал Пончик.

– В десять ты лет вытащил одноклассницу из реки, когда она провалилась под лед, хотя тебе самому было очень страшно, и после этого ты заболел двусторонним воспалением легких и проболел почти месяц.

– Правда, за это время ты успел прочитать пятнадцать книг и совершенно определился с будущей профессией, – глубокомысленно добавил Пончик и поднял вверх указательный палец.

– Это разве подвиги? – спросил удивленный и немножко разочарованный Ваня, – так все дети поступают.

– Нет, не все, – нахмурился Знайка, – очень многие дети мучают котят, обрывают крылья бабочкам и равнодушно проходят мимо тех, кто просит помощи. Их Вороны и Коты слезами обливаются, пока ведут записи, а некоторые даже уходят с работы.

– Да, это так, – вздохнул Пончик, – и таких много, – и вздохнул ещё два раза.

– А когда ты поступал в аспирантуру, то сдавал экзамен самой Аделаиде Ромуальдовне, от которой у большинства будущих аспирантов случаются обмороки и судороги.

– Одного даже парализовало ненадолго, – грустно добавил Пончик.

– И успешно сдал, даже голос не дрожал. Ты пишешь прекрасную, очень талантливую диссертацию по сказкам народов мира…

– Откуда вы знаете, что прекрасную? Я еще её никому не показывал.

– Кот с риском для жизни пробрался на твой балкон, потом через открытую форточку на кухне и покопался немного в твоем компьютере.

– Кот? А почему же не ворона? Ей же проще было бы?

– Проще -то, проще, но она совсем ничего не понимает в филологии, – хихикнул Пончик.

Знайка продолжал:

– Ты никогда не обижал маму, за всю свою жизнь никому не нагрубил, и никого ни разу не унизил!

– Но твоя вежливость не помешала тебе хорошенько вздуть хулиганов, которые пытались ночью ограбить старушку-соседку, – сказал Пончик, показал ему большой палец и хитро подмигнул, – а наши девочки вообще считают, что ты невозможный красавец, так и просили передать.

После этих слов Пончик громко рассмеялся, чем совсем вогнал Ваню в краску.

Знайка нахмурился, выпрямил спину и торжественным голосом произнес:

– На Больших Посиделках было решено, что ты самый настоящий герой и можешь помочь нам в нашей беде…

– Какая же у вас беда? – спросил Ваня, – и кто вы вообще такие?

«Мы те, кто рядом.»

– Ой, – громко вскрикнул Знайка и ткнул Пончика в бок, – представиться-то мы забыли, и вообще…

Он подошел поближе и торжественно поклонился. Пончик же вообще изобразил что-то вроде реверанса.

– Мы трюфлы. Мы те, кто рядом. Мы живем бок о бок с людьми на протяжении всей нашей истории!

– Это что же? Параллельные пространства, порталы и всякое такое? – спросил ошарашенный Ваня.

– Не знаем мы ни про какие пространства и проталы, – ворчливо сказал Пончик, – просто живем рядом, и всё тут.

– Сложно объяснить, – сказал Знайка, – просто у вас в городе, есть места, через которые можно попасть к нам и наоборот. У нас семь больших деревень в Москве, для каждой своя дверка. Вы о них не знаете, а мы прекрасно ими пользуемся.

– Как это пользуетесь? Вы ходите по Москве? Почему же вас никто никогда не видел? Шапки – невидимки что ли надеваете?

– Почему шапки? Тапки – невидимки, очень удобно, – сказал Пончик, потряс ножкой в пинетке, потом надул щёки, свистнул и исчез.

– Ой, – вскрикнул Ваня, не привыкший ко всяким чудесам, – где же Пончик?

– Какой пончик? – живо спросил Знайка, – нынче у нас пекли только блины.

Потом внимательно посмотрел на Ваню, прищурился и сказал:

– Ты посиди, отдохни, тебе надо попривыкнуть, снять стресс.

Он подошел к речке, зачерпнул в ладошки воды и побрызгал на Ваню.

Ваня хрюкнул, вытерся и сказал:

– Я имел в виду вашего приятеля.

– Питер здесь. Кстати его зовут Питер, а меня Николас.

– Очень приятно!

– Нам тоже.

– Оп-па! – прямо перед Ваней возник Пончик – Питер, – ну как?

– Это просто супер, думал, такое только в сказках бывает. Можно посмотреть?

Питер стянул с ноги одну пинетку и протянул Ване. Пинетка была очень мягкой, с кожаной подошвой, на которой ровными аккуратными буквами было выжжено: «Использовать не более 10 минут! Строго! Побочные действия: головокружение, тошнота, диарея».

– Местный мастер делает, для вылазок – незаменимая вещь!

– Вы часто к нам проходите?

– На работу и по собственным делам, – объяснил Питер.

– Вы у нас работаете? Но кем?

– Служба адаптации младенцев, очень важная работа!

– Как это?

– Понимаешь, ребенок, когда рождается на свет, не понимает, что с ним приключилось. Лежит такой в кроватке, думает: « Где я? Что со мной?». А вокруг один только серый туман, и оттуда периодически выплывают великаны, издают какие-то странные звуки и чего-то такое странное делают.

– Это папы с мамами что ли?

– Ну, да, только детишки пока про все это не знают, переживают сильно, им время надо, чтобы все выяснить и понять, тяжело, почти как космонавту на чужой планете.

– Ясно. А вы что делаете?

– А вот, что, – Питер махнул рукой, и из его рукава полетели разноцветные бабочки.

– Ну, прямо Царевна – Лягушка на балу, – подумал Ваня.

Бабочек становилось все больше и больше, они создавали в воздухе причудливые геометрические фигурки, меняли цвет и пускали вокруг множество солнечных зайчиков. Ване сразу стало радостно и очень спокойно.

– Ну как? – горделиво спросил Питер, любуясь на произведенный эффект.

– Просто волшебно, такой красоты не видел ни разу!

– Видел, видел! До шести месяцев регулярно.

Питер пошарил под подушкой на скамеечке, вытащил оттуда здоровенную амбарную книгу, полистал, поводил пальцем по строчкам:

– К тебе ходил Крошка Джо.

Потом он прочитал еще что-то и присвистнул:

– А ты был страсть каким ловким пацаном, умудрился стащить с Джонни ботинок. Мама твоя как раз вошла, увидела его, и ужас как перепугалась. К счастью, списала все на переутомление. А Крошке потом устроили хорошую головомойку.

– Так дети вас видят?

– Да, и трюфлов, и бабочек видят, но только до шести месяцев, потом они все уже соображают про жизнь, и мы им уже не нужны.

– Вы сказали, что еще по собственным делам приходите? Как это?

– Ну, книжку почитать, мороженое поесть, на махохвостах покататься. Мы уже почти все книжки в библиотеке перечитали, берём потихонечку, а тут на Щ их совсем мало, про приготовление щей, щипковые инструменты и уход за щенками, Аделаида и заметила, – Питер вздохнул.

– Понятно, так что у вас случилось?

Тут к ним подошел Николас, который все это время сидел на скамейке и слушал их разговор.

– Понимаешь, – сказал он, – трюфлы – самый миролюбивый народ, мы никому и никогда не делаем зла, напрямую общаемся только с очень маленькими детьми, потому что можем заболеть даже от простой ссоры, а малыши ни с кем никогда не ругаются. Живем рядом с вами, в меру сил помогаем с детишками.

– Каждому из нас при рождении дарят ключ, который может открыть все семь дверей в Москве, – Питер оттянул ворот комбинезона и показал красивый серебристый ключик на веревочке.

Николас продолжал:

– Поэтому трюфлы легко могут перемещаться по всем своим деревням, навещать друзей и родственников. И вот в один совсем не прекрасный день Питер повез тетушке Мирандолине на «Спортивной» её любимое лимонное варенье, а дверь не открывается!

– Уж я и так пробовал, и этак, уж как старался, да все напрасно оказалось – не открылась дверь. В пинетках пришлось 20 минут пробыть, представляешь, что со мной потом было.

– Представляю, – сочувственно кивнул Ваня.

– А потом и другие трюфлы из нашей деревни стали пытаться по всей Москве двери открывать, да не получилось у них. Уже две недели живем в неведении. Как там наши поживают? Волнуются за нас! И почта перестала приходить совсем, а наши письма возвращаются с надписью: «Адресат не найден».

– У вас и почта есть? – удивился Ваня.

– Конечно, а что тут такого, чему ты удивляешься? – обиделся за трюфлов Питер, – пишем письма, но не на дурацких компьютерах, как вы, а на красивых бумажках, – добавил он сварливо.

– Их и понюхать можно, – он вытащил из кармашка красивую открытку с розочками и помахал ею у Вани перед носом. Ваня невольно прочитал: «Приходи на свидание в буковую аллею в 6 часов. Твоя С.». Открытка отчетливо пахла конфетами.