В Нави все кошки серые

И, совместно с Лапулей, они бережно напоили Шенена дымящимся вином.

Через несколько секунд он закашлялся и открыл глаза. Обвел присутствующих внимательным взглядом. Его голубые глаза были сейчас совсем блеклые. Сияние, как Лина-Лин убедилась, тоже едва было заметно.

– Простите, – тихо сказал Шенен, – я не знал, что так будет. Раньше я мог делать подобные вещи без всяких усилий.

– Пообещай, что больше не будешь творить никаких чудес. – Мягко попросил Марко. – Мы с Дженом и Ли здесь, чтобы оберегать тебя и в сохранности привезти в поместье Иллингтон.

Джениус заговорил очень недовольным тоном, хоть и слегка фальшиво:

– Сегодня ты пытался спасти наши шкуры и чуть сам себя не угробил. Данте ни черта не заплатит нам за такую паршивую работу.

– Так вот почему у нас спектакль на Неделе Ордена… – мрачно провозгласил Фридрих. – Дело не в прославленном режиссере и не в известности "Зеленого гуся". Вы выполняете задание.

Похоже, все потеряли осторожность. Труппа Фридриха стала им за это время настолько близка, что трудно было что-то от них скрывать. Хорошо хоть, у мальчиков хватало ума все это время называть Кошку Ли. Иначе ее попросту выгнали бы из спектакля.

– Прости, друг. – Марко обеспокоенно потеребил Фридриха за плечо. – Мы, действительно, едем в Иллингтон со своими целями, но насчет спектакля я правда договорился. Спектакль будет.

– Спасибо, Маркус. – Холодно поблагодарил режиссер.

В его голосе сквозило такое горькое разочарование в собственной славе и гениальности, что Лине-Лин стало его жалко. Всегда бывает горько внезапно осознать, что ты не центральный персонаж важного события, а просто пешка.

Кошка плеснула себе горячего вина. Сделала большой глоток.

– Я буду в порядке еще до рассвета. – Тихо сказал Шенен. – В этом лесу небезопасно.

– Поспим несколько часов. – Скомандовал Одуванчик. – Будем по одному дежурить возле Шенена.

– Я посижу всю ночь одна. – Сказала Лина-Лин. – Я услышу погоню издалека, если что. А днем высплюсь в повозке.

– Спи. – Резко прервал ее Лапуля. – Я дежурю.

Лина-Лин сразу поняла, что брат боится уснуть. После того кошмара, который не прошел бесследно… Сегодня, во время битвы, Тьма ненадолго завладела Джениусом. Такое случалось и раньше, не зря его называли кровожадным. Лапуля давно научился контролировать Тьму внутри себя. Но сон, похоже, вывел его из равновесия… Это было плохо, очень плохо.

– Не бойся, Джениус. – Слабо проговорил Шенен. – Когда мне было плохо, я чувствовал, как ты оберегаешь меня, делишься своим теплом и своей силой. Я не был в сознании, но чувствовал связь с этим миром, благодаря тебе. Теперь я буду рядом. Ты можешь спокойно спать, я не дам никакой сущности проникнуть в твой сон и в сны всех остальных.

Джен хотел было что-то ответить, но, постояв немного, взял одеяла и пошел устраиваться на ночлег. Он верил Шенену.

Вскоре все разбрелись, кто-то захрапел. Только Лина-Лин осталась одна. Тепло костра напоминало ей тепло рук любимого человека. Она отгоняла от себя навязчивые образы, обзывала себя дурой. Потом, не выдержав потока воспоминаний достала из сумки огарок свечи, зажгла и принялась просить прощения у невидимой Сардинеллы, Сицилии, Констанции и Патриции. Это занятие вызывало у нее скорее злость, чем предполагаемое смирение, но все же это было лучше, чем идиотские и бессмысленные страдания.

Через три часа она угрюмо растолкала выспавшихся ребят. Шенен был все еще слаб, но это было не критично.

Марко и Джениус выглядели подавленными после встречи с Данте. Лина-Лин была уверена, что он не ругал их и не отчитывал. Наверняка молча выслушал все с каменным лицом. А потом сказал что-нибудь вроде: "Вы допустили ошибку. Не фатальную, но все же это ошибка". В его устах это могло прозвучать просто убийственно.

Девушка кинула одеяло на пол повозки с костюмами и легла отдыхать. Шенен сел с ней рядом, прислонившись к стенке. Уже очутившись в Нави на несколько мгновений, Кошка почувствовала, что сияние их подопечного все еще совсем слабое. А потом она погрузилась в легкий и приятный сон.

Проснулась она в обед. По счастью, Джениус настрелял дичи с ее арбалета. А Анри все приготовил.

От Обители они были уже довольно далеко, до поместья Иллингтон оставалось не так много. Шенен уже мог самостоятельно передвигаться. Настроение у всех было приподнятое. Даже солнышко промелькнуло пару раз на хмуром осеннем небе.

Закат они встретили на потрясающей красоты равнине, где с одной стороны было видно море, а с другой горы. И хоть Кошка сотни раз видела куда более впечатляющие виды в Нави, лаконичная и суровая красота Яви была ни с чем не сравнима.

Наверное, о том думал и Шенен, глядя вдаль. Противопоставлял свой дом и свое теперешнее обиталище. Хотя какая она – Правь, это в принципе было сложно постичь человеческим разумом.

Дорога теперь шла вдоль побережья. И пару дней они ехали в абсолютном спокойствии. Если не считать ветра, который периодически нещадно дул с моря.

Фридрих заставлял всех репетировать и хвалил Лину-Лин за роли богинь Онори и Нинель. По правде сказать, последнюю ей даже больше нравилось играть.

Джениусу больше не снился Мастер Роланд Серебряный. Только старый добрый ад.

Шенен уже вполне уверенно передвигался и чувствовал себя хорошо. Внутреннее сияние постепенно возвращалось к нему. Иногда он ехал на козлах с Фридрихом и тот учил его улыбаться. И вообще, хоть как-то выражать чувства. Но пока что у их подопечного это получалось откровенно плохо. Его эмоции выглядели как худшие из масок, развешанных на стенах таверны "Злые маски".

До поместья Иллингтон оставалось два дня пути. Кошку трясло при мысли о предстоящей встрече с Хранителем. И не во сне, не в Нави, а совсем по-настоящему. Хотя Джен с Марко периодически напоминали ей, чтобы она не смела подходить к Данте ближе, чем на три метра. Но она и не собиралась Ей хотя бы увидеть его издалека.

– Я купил у местных рыбаков рыбу на завтра и картошку для Шенена, – радостно объявил Марко, присаживаясь рядом с Линой-Лин.

Девушка поделилась с ним одеялом, которым прикрывала плечи. Маркус был таким теплым и привычным, что Кошка в своем зверином обличие обязательно свернулась бы калачиком у него на коленях. А так она просто положила голову ему на плечо.

Все сидели у вечернего костра вокруг котелка с горячим вином. Они только что поели вкусной похлебки, ветра почти не было, спектакль уже был совсем отрепетирован, и Фридрих развлекал всех актерскими байками.

Марко шепнул Кошке на ушко, что он, а также Анри, Мердок, и Джонни слышали их уже неоднократно. И тут же рассмеялся в конце очередного красочного рассказа. Остальные тоже веселились, будто в первый раз. Даже Джениус позволил себе несколько раз улыбнуться.

Шенен слушал с предельным вниманием и явно пытался понять, почему все хохочут. Один раз он попытался засмеяться со всеми, но получилось что-то среднее между кашлем и сипением. Фридрих только печально покачал головой и ободряюще похлопал своего ученика по плечу.

Это был на редкость беззаботный и теплый вечер. Лина-Лин смеялась и шутила вместе со всеми. Ей было хорошо и уютно. А утром началось самое интересное.

– Я не хотел вас расстраивать раньше времени, – ровно начал Шенен, когда все позавтракали. – Но с тех пор, как я понял, кто я, у меня появилась незримая связь с Маршалом Лионелем.

– Ты знаешь, где он сейчас? – поинтересовался Марко.

Он, видимо, еще не догадался, в чем суть проблемы. А вот до Лины-Лин уже начало доходить…

– Да, я знаю, где он. А он теперь всегда знает, где я. – Также спокойно продолжил Шенен. – Он давно уже пустился за нами в погоню со своим отрядом. Я все рассчитал и понял, что встречи никак не избежать. Она состоится сегодня после обеда.

– Встречи… – медленно протянула Лина-Лин. – Дружеских посиделок, ты хотел сказать. Поболтаем за чайком…

Ее мозг начал работать с бешенной скоростью, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Сердце увеличило ритм. Через несколько часов до них доберется целый отряд солдат с отличной подготовкой. Даже если они бросят повозки, скорость будет заведомо ниже. У них три коня, а на осликах остальные далеко не уедут. Если они оставят труппу Фридриха с их фургончиками и ослами, отряд Лионеля без жалости всех убьет.

– Сколько их? – быстро спросил Лапуля.

– Я не знаю. Думаю, не больше сорока, – ответил Шенен.

Все молчали. Новость хорошенько огрела всех по голове.

Только их дорогой Шенни был просто олицетворением спокойствия.

– Сожаление. – Вдруг произнес Фридрих, глядя на небожителя. – Здесь уместно будет сожаление.

Шенен кивнул и, как послушный ученик, поочередно выполнил разученные с режиссером действия: тяжело вздохнул, раздосадовано покачал головой и скорбно поджал губы.

Не смотря на всю серьезность ситуации, Лина-Лин испытала умиление. Шенни был как ребенок, который учится повторять за взрослыми. На губах Марко тоже промелькнула улыбка.

Закончив изображать сожаление, Шенен продолжил все так же ровно:

– Я понимаю, вы все сейчас осуждаете меня за то, что я не сказал вам про погоню раньше. Но если бы я сказал раньше, вы бы пытались убежать или спрятаться, напряженно ждали бы развязки, переживали и нервничали, спорили, ругались бы от неизбежности этого дня. А так мы спокойно двигались вперед. И вчера провели прекрасный вечер.

– Да! Просто прекрасный! – С энтузиазмом поддержала Кошка. – Жаль, что последний в нашей жизни.

Их подопечный потрепал по загривку подошедшего к нему ослика. Хотела бы Кошка оставаться настолько же спокойной.

– Сейчас мы достаточно близко к поместью, чтобы попросить подмогу. – Снова заговорил Шенен. – Правда, она все равно не успеет. Но, возможно, охранники понадобятся нам позже.

– Чтобы закопать наши кости, – угрюмо предположил Лапуля.

– Почему только кости? – озадачился Шенен.

Видно он представил, как из мертвых тел вытаскивают кости, чтобы закопать. И ему стало интересно, куда девают остальную телесную оболочку бессмертной души.

– Не переживай, Шенен, Джениус так шутит. – Слегка раздраженно пояснил небожителю Одуванчик. – Все остальное тоже обязательно закопают.

– Но не сожгут в очистительном костре. Это радует! – Как можно бодрее попытался сказать Мердок.

– Ты можешь подробнее узнать, сколько их? – сдержанно поинтересовался Лапуля у Шенена. – Перспектива сражаться втроем против сорока человек не совсем меня радует.

– Это "сражаться втроем" меня убивает… – обиженно протянул Анри. – Дженни такой гордец…

– Мы все будем сражаться, Джениус. – Пояснил Фридрих. – И от нас не так мало толка, как тебе кажется.

– Я тоже буду сражаться. – А вот это уже сказал Шенен.

– Ну тогда мы спасены! – не сдержала сарказма Лина-Лин.

Все остальные снисходительно заулыбались.

– Шенни, – мягко начал Одуванчик, – это вовсе не обязательно…

Но голубоглазое создание перебило Марко:

– Я обещал вам не творить больше чудес, так как это может убить меня. А, значит, единственный способ вам помочь – это сражаться.

– Тогда сражайся, – усмехнулся Лапуля и вынул из ножен свой Хаборим.

Марко пожал плечами и протянул Шенену свой меч.

– Давай, Шенни, уложи эту наглую морду! – пошутил Одуванчик.

Их подопечный не реагировал. Он осматривал меч, как предмет, который видел в первый раз. Он потрогал лезвие, переложил оружие из одной руки в другую, коснулся пальцем кончика острия.

Лапуля сделал слабый выпад вперед. К всеобщему удивлению, Шенен отбил удар так быстро, что Джен даже не ожидал. Затем их подопечный мягко, но уверенно ударил слева. Брат Лины-Лин легко увернулся.

То, что началось потом, заставило всех потерять дар речи. Скорость боя мгновенно выросла. Мечи теперь буквально летали в воздухе. Джениус уже не пытался дать фору Шенену, в этом не было нужды. Голубоглазый наносил точные, выверенные удары. А уворачивался с такой легкостью, будто был заправским фехтовальщиком.

Глаза Лапули загорелись, так всегда было, когда он встречал достойного противника. Выражение лица Шенена, как обычно, нисколько не поменялось. Разве что стало чуть более сосредоточенным.

В какой-то момент Джен начал теснить Шенена, но уже через секунду небожитель почти выбил меч у наемника из рук.

Их битва была будто танец. Темп стал уже почти невероятным, от лязга мечей звенело в ушах.

Совершенно внезапно Шенен остановился. Лапуля от неожиданности чуть не разрубил беззащитного подопечного пополам.

Громко выругавшись, он устало опустился на землю. Шенни тоже тяжело дышал, пот тек с него градом, но он остался стоять, пытаясь выровнять дыхание.

– Шенен… – восхищенно протянул Маркус, – как так?

– Ты ведь даже мяса не ешь, – заметил Фридрих, – но при этом такое чувство, что ты всю жизнь только и делал, что убивал.

– Всю жизнь? – переспросил Шенен.

И Лина-Лин вдруг осознала, что вся жизнь для небесного создания – это сотни и сотни лет.

– Я не люблю убивать, – сказал Шенен, – но это не значит, что я никогда этого не делал. В войнах, солдатом которых я был, мы разрушали целые миры. Я не хотел поднимать руку ни на кого живого, но старшие товарищи говорили мне: "Иди и сражайся, все они давно мертвы. В независимости от того, убьешь их ты или кто-то другой". Сейчас, уже давно, у меня дома все спокойно. Благодаря тому, что сотни лет назад мы сражались с демонами во имя Творца.

– Хватит болтовни, – неожиданно резко прервал Джениус, – нам давно пора двигаться вперед.

Странно было даже представить себе, что легенды о сражениях небесных легионов против адских полчищ были правдой. А перед ними стоял не просто свидетель, а участник космических войн. Но им сегодня предстояло свое сражение, исход которого был очень даже сомнительным…

– Надо связаться с Данте, – вздохнул Марко.

И Лина-Лин тоже вздохнула, услышав его имя.