В Нави все кошки серые

И снова Проклятье

Первые лучи едва осветили тропу, когда путники вновь оседлали коней.

– Нам надо опередить королевскую гвардию, – сказал Джен, вместо «доброго утра», и они значительно увеличили скорость по сравнению со вчерашним днем.

– Сделаем привал здесь, – командным голосом провозгласил Марко после полудня.

Джену не понравилась эта идея, но  право принимать решения было у его младшего напарника, и он покорно притормозил.

– Я не слышу слов: «Да, мой капитан!», – подстегнул его Марко, спрыгивая с коня.

– Ничего, мальчик, вот вернется ко мне право командовать… – несколько зловеще протянул Джениус.

– Не надейся, – улыбнулся Марко.

– Я напою коней, – все еще как-то недобро процедил напарник и, стараясь поменьше ступать на больную ногу, направился к ручью, который журчал где-то за кустами.

Лина-Лин взяла за уши кролика – Марко подстрелил зверька из ее арбалета по дороге.

– Так и быть, приготовлю вам обед, – великодушно предложила она. – Только освежуй тушку, Одуванчик.

И девочка кинула упитанный трупик к его ногам. Марко послушно достал нож.

           Джен будет недоволен тем, что они тратят время на готовку. Но должны же все хотя бы раз в день нормально питаться.

Лина-Лин неожиданно резко вскочила, хватаясь за свой маленький меч.

– Здесь кто-то есть!

           Она повела головой, прислушиваясь и принюхиваясь. Глаза ее выражали крайнюю степень беспокойства.

– Джен… – прошептала она.

          И тут же из-за кустов показалось несколько крепко сложенных ребят. Они заросли бородами и были одеты в лохмотья. Среди них, хромая, шел Джениус. Точнее, его вели – мужичок с топором приставил свое массивное оружие к горлу наемника. Руки Джена  были крепко связаны спереди. Во рту торчал кляп.

Разбойников было четверо, но вскоре еще двое спрыгнули с дерева в отдалении.

          «Неплохая работа», – невольно подумал Марко, доставая меч. Похоже, ребята углядели издалека добычу и приготовились к засаде.

– Бросайте оружие, или ваш приятель умрет, – черными зубами улыбнулся им бандит с уродливым шрамом, пересекающим все лицо.

– Проклятье! – тихо выругалась Лина-Лин.

– Да,  похоже, это опять оно… – угрюмо констатировал Маркус.

       Так запросто попасться в руки мародерам с большой дороги. Это надо еще постараться.

            Толстяк сильнее прижал топор к горлу Джениуса, и Марко тут же кинул на землю свой меч. Оружие Лины-Лин звякнуло рядом. Двое разбойников помоложе тут же подняли оба меча.

– Хороши игрушки… – протянул мужчина в потертом бордовом камзоле с чужого плеча. – Видно, это не простые бродяги. Что еще у вас есть?

         Чернозубый со шрамом снял с Лины-Лин арбалет и стрелы. И тут же направил на нее. На Марко тоже с трех шагов смотрела стрела.

Да, ситуация пока складывалась не лучшим образом.

– А это вы видели? – ахнул молодой парень в лохмотьях, вынимая меч Джениуса из ножен.

      Серебряная рукоять была будто сплетена из причудливых темных узоров. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это переплетенные фигуры голых людей. Их позы выражали невероятную муку. А крохотные рубины символизировали капли крови.

            Само лезвие было почти черным, но при этом так и сверкало на солнце.

            Марко и сам все время с восхищением и священным ужасом разглядывал оружие друга. Ему казалось, что от этого меча веяло неземным холодом.

            Пока все с изумлением осматривали необыкновенное оружие, Марко покосился на свой нож рядом с тушкой кролика. Можно было кинуться вправо и метнуть ножик в голову толстяка с топором. Тогда в игру вступил бы Джен. Кошка тоже  что-нибудь придумала бы. Реакция у нее мгновенная.

          Он перевел глаза на Лину-Лин. Та, перехватив его взгляд, едва заметно кивнула. Марко увидел, как девушка подобралась вся, будто пантера перед прыжком. Видимо, в жертвы она выбрала молодого паренька, который направлял на нее арбалет. Да уж, это малышка явно в себе уверена.

           Марко сделал легкий жест подбородком, указывая Джену на нож возле тушки кролика. Но тот отрицательно качнул головой. Видно, из-за поврежденной ноги и связанных рук он не был уверен в успехе.

            Лина-Лин недовольно отвела взгляд и слегка расслабилась.

– Что за чертовщина этот твой меч? – грубо спросил молодой парень, вытаскивая кляп изо рта Джена.

Тот нагло улыбнулся в ответ. Марко весь последний год удивлялся, насколько его напарник был спокоен в критических ситуациях. Казалось, он всегда был точно уверен, что выкрутится. Хотя, чего уж говорить, так обычно и получалось.

– Мой меч? – с усмешкой спросил Джен разбойников. – Его имя – Хаборим. И стоит он дороже, чем все ваши жалкие жизни вместе взятые. Говорят, он был выкован в аду. Демонами.

Улыбка Джениуса стала еще кривее. Бандиты опасливо разглядывали страшное оружие. Кое-кто невольно попятился назад. Надо же, какие суеверные.

Марко, по правде сказать, и сам смотрел как завороженный, пока краем глаза не приметил едва заметные движения рук Джена. Он пилил веревку. К краям рукавов у него были хитро прикреплены два маленьких тонких лезвия.

– Что вы собираетесь с нами сделать? Возьмите наши мешки, там есть золото, – испуганным голосом пролепетала Лина-Лин. – Мне страшно! Марко, что с нами будет? Пощадите нас, прошу вас.

Маркус едва сдержал улыбку – сестрица тоже заметила махинации брата и теперь изо всех сил отвлекала внимание. В голосе мелькали вполне натуральные истеричные нотки.

– А этот мальчишка симпатичный, – расплылся в сальной улыбке мужик со шрамом на лице.

– У тебя все мысли об одном, – хмыкнул паренек с арбалетом.

– Вообще, мы сможем неплохо его продать, – заметил бородач в бордовом камзоле с чужого плеча.

Он вразвалочку подошел к Лине-Лин, взял в грязную лапищу ее подбородок и повернул на свет, рассматривая лицо. Потом засунул пальцы ей в рот и раздвинул челюсти.

– Отличные зубы, – довольно сказал он.

Девочка с отвращением сплюнула.

– Сдается мне, это вовсе не мальчишка! – вдруг сообразил мужик с топором.

И, швырнув связанного Джена на землю, толстяк демонстративно перешагнул через него и подошел к Лине-Лин. Он резко рванул рубашку у нее на груди. Марко невольно покосился в ту сторону.

Шелковое белье? В лесу? И снова он невольно отметил, что, не смотря на юный возраст и природную худобу, тут было на что посмотреть.

Более замечательного отвлекающего маневра и придумать было нельзя.

Джениус резко вскочил и огрел толстяка с топором ножнами по голове, в эту же секунду Марко вырубил того, кто забрал его меч и пнул ногой в грудь разбойника в бордовом камзоле, который стоял в опасной близости к костру. С диким криком Лина-Лин набросилась на парня с арбалетом. Похоже, ей не нужно было оружие, она вцепилась ему зубами в плечо, а острые ногти вонзились в шею. Он заорал одновременно с Бордовым камзолом, оказавшимся в костре.

В общем, после этого уже почти ничего делать не надо было. Джен отобрал свой меч и глубоко вонзил его в живот того, кто собирался продать его сестру. С блеском в глазах, который иногда пугал Марко и с явным удовольствием он провернул лезвие внутри противника два раза. Его горящие глаза уставились на последнего бандита. На лице явно читалось желание убивать. Жертва испуганно попятилась и, как ни странно, Джен опустил меч. Хотя, видно было, это далось ему с трудом.

Лина-Лин к тому времени уже повалила на землю корчащегося противника и держала наготове свой арбалет, отойдя на удобное расстояние.

Марко разочарованно огляделся – обгорелый убежал к ручью, трое лежали на земле. При смерти был только тот, которого настиг меч Джениуса. А оставшиеся двое разбойников притихли и стояли напротив них, неуверенно сжимая оружие.

– Что прикажете с ними делать, капитан? – с издевательскими нотками в голосе поинтересовался Джениус.

– Это ваше с сестрой Проклятье, сами с ним и разбирайтесь, – ответил Марко.

– Прикончим и черт с ними, – махнула рукой Лина-Лин, вытирая кровь с губ.

Один из потерпевших поражение, тот что был со шрамом, все же сделал выпад снизу в их сторону, но Джен с легким смешком выбил у него меч. После чего строго сказал сестре:

– Кошка, оденься!

Марко опять покосился на девчонку. Тончайшее дорогое кружево красиво обтягивало упругую грудь, кожа была немного смуглая, золотистая.

– Не пялься, – с презрением кинула она.

Джениус достал из сумки и швырнул сестре запасную черную рубашку.

– Белый мне идет больше, – озабоченно пролепетала девица, которая только что чуть не загрызла довольно внушительного парня.

Вспомнив об этом, Марко оглядел Линину жертву. В шее были глубокие кровоточащие дырки с двух сторон. Действительно, хорошие ногти. И зубы.

Джениус заметил взгляд друга.

– Моя сестра! – с гордостью сообщил он, будто Марко был не в курсе.

При этом Джен так похлопал девочку по плечу, что она едва устояла на месте. В ее тоненьком тельце было не так-то много силы, но в бою это компенсировалось ловкостью и быстротой.

Не смотря на свое пожелание убить разбойников, Лина-Лин что-то не спешила этого делать. Поэтому ребят просто по-быстрому привязали к дереву их же веревками. Может быть, раненые развяжут их, если вполне придут в себя, а может бандитов загрызут дикие звери. Это уж как угодно судьбе.

– Надеюсь, вы понимаете, что мы потеряли слишком много времени зря? – голос Джена опять стал холодным.

– Нет! – почти с отчаяньем воскликнул Марко. – Только не говори, что жареный кролик отменяется!

Хотя и сам он прекрасно понимал, что теперь им точно надо спешить.

– Если повезет, к вечеру мы доберемся до деревни Хьюго. Там у нас будет горячий ужин в таверне, – пообещал Джен, хромая к своему коню.

– И эль, – мечтательно добавил Марк. – Как ваш предводитель, я приказываю всем выпить по три кружки эля.

Лина-Лин хмыкнула, Джен кивнул.

– Один из немногих случаев, когда я с готовностью выполню твой приказ.

– Сегодня я спасла всем жизнь, – сказала Лина-Лин, запрыгивая в седло. – Сдается мне, скоро я стану главной.

Марко и Джен презрительно фыркнули.

– Молчи, Кошка, – строго сказал ей брат. – Неужто ты думаешь, что мы без тебя и твоего шелкового белья не справились бы с заурядными разбойниками?

Судя по ее выражению лица, именно так она и думала.

– Не слушай их, Молочко, – сказала Лина-Лин своему жеребцу. – Это просто глупые самовлюбленные мальчишки.

– Когда ты сказал, что она назвала коня Молочком, я сначала не поверил, – покачал головой Марко, обращаясь к напарнику.

Тот только тяжело вздохнул в ответ и закатил глаза. Затем они молча пустились в путь.

То, чего не должно было быть.

После общения со своими наемниками Данте так и не смог заснуть. Проклятье, недавняя встреча с Линой-Лин, Маршал Лионель во главе поискового отряда – все это не давало Хранителю покоя. К тому же, до него дошли новости, что восстание "Братства на крови" окончательно подавлено еще неделю назад. В живых не осталось почти никого, хотя официально это еще не обнародовано. Да, здесь не было ничего удивительного, восстание изначально было обречено. Но все же как же больно каждый раз это слышать..

Он побродил по комнате, налил себе вина. На столике у кровати лежала та самая записка. «Время не лечит». Да нет же, это глупости, просто пока прошло всего лишь пара месяцев.

Раз уж он все равно не спал, можно было перебрать накопившиеся Орденские документы, написать необходимые письма или поработать с архивами. Но в итоге, так и не определившись, Данте плюнул на все и пошел на рыбалку. В Навь, разумеется.

          У него было излюбленное горное озерцо, у которого он любил сидеть с удочкой. Это место хорошо тем, что здесь не так много рыбы, как во всех остальных водоемах этого мира, и не приходится вытаскивать удочку, едва ее опустив.

         Поймав рыбешку, Данте обычно долго рассматривал ее. Навь каждый раз дарила ему все новые и новые образцы. Вот и сейчас он выловил какую-то сине-зеленую рыбу с длинным шелковистым хвостом. Кажется, это прекрасное создание  нисколько не напрягало, что ее поймали, оно отлично дышало без воды и даже умудрялось жмуриться от солнца и лениво шевелить хвостом, лежа в руке у Хранителя.

          Вздохнув, Данте кинул ее обратно в озеро, что еще с ней было делать? Он скучал по рыбалке в Яви, где был совсем другой азарт и другие законы, но руководство Орденом в последнее время никак не позволяло ему выбраться.

           Хранитель снова закинул удочку. Рыбы этого мира не спешили к нему, будто услышали его мысли и обиделись, что он их не ценит.

           Он просто сидел и прислушивался к звукам природы, к призрачной музыке, звучащей непонятно откуда и к словам, которые становилось все проще различить.

– …я люблю тебя… – знакомый голос, далекий голос из Яви. Как он мог раздаваться здесь, в Нави? Хотя, наверное, это просто отражение его мыслей в зеркальном горном озере.

          Лина-Лин. Этого не должно было быть. Ничего из того, что случилось. Он предупреждал Кошку, что им надо как можно реже видеться, а иначе ведь…

– Повлюбляемся к чертям…

– Повлюбляемся? Что за глупости? – девушка рассмеялась.

         Они говорили об этом в тот же вечер, когда Лина-Лин впервые влезла в окно. Год назад – прошлая осень. На девушке было простое, но симпатичное розовое платье, и оно, похоже, не слишком мешало ей карабкаться по дереву.

Сидя в гостиной, они поначалу говорили только о делах. Дитя Нави наполовину, она была способна чувствовать Силу, Свет и Тьму. Она могла видеть всех, кто не являлся обычными людьми – магов, ведьм, святых, узнавала обитателей Нави, Прави и Ада, если они вдруг забредали в Явь. Действительно, бесценная находка для Ордена.

           Уже потом он собрал о ней все сведения, хотя это было непросто  – слишком много разнообразных слухов ходило о ее семье. Отец Лины-Лин был человеком. А мать умерла сразу после родов. Ее почти никто не видел. Говорили, что слуги боялись даже ходить мимо дверей покоев этой женщины. Мол, она была совсем дикая, чуралась дневного света, а кожа ее была черной, как сажа.

Богиня Онори рассказала Данте, что так выглядит человеческое обличье земляной кошки. Он иногда видел этих красивых животных по ночам в Нави. На кончиках ушей у них горели огоньки пламени. Одна из земляных кошек была поймана смертным, от их союза она забеременела, выносила ребенка и сразу умерла, тем самым вернувшись в Навь.

          В ту встречу он предложил Лине-Лин вина, хотя и колебался -больно уж молодым и хрупким казалось ему это создание. Она с радостью согласилась и даже вытащила пробку зубами. Хотя потом немного смутилась, вспомнив, что перед лицом Верховного Хранителя нужно вести себя как леди, раз уж она теперь в платье, а не в широкой мальчишеской одежде.

             Ближе к вечеру они и думать забыли об Ордене и всех его проблемах, врагах, кризисах и скрытых возможностях. Они были мужчиной и женщиной в абсолютно пустом пространстве, в замершем и притихшем времени.

             Ей было шестнадцать. Он периодически про это забывал. Кошки быстро взрослеют.

– Ты думаешь о моем возрасте, чести и невинности? – прямо спросила Лина-Лин. – Не переживай, я уже была замужем. Дважды.

             Почему-то Хранитель не удивился.

– И, думаю, никому из моих мужей не будет плохо оттого, что я тебя поцелую.

            И она медленно приблизилась к Данте. Теплые губы прижались к его губам, всем телом Лина-Лин приникла к нему, и он чувствовал ее дыхание. Его руки мягко легли ей на спину.

– Моя девочка… – шепнул он ей первое, что пришло в голову.

            Так он потом часто называл ее.

            У них было меньше года. Редкие встречи, очень редкие, чтобы Миранда ничего не заподозрила. Он мерзко поступал с женой, такое поведение не приемлемо было для Верховного Хранителя. Но тяга к Лине-Лин была сильнее. Это было наваждение, Космос, цунами и пожар.

            Ни за что на свете он не хотел бы причинить Миранде боль. И, тем не менее, она все узнала. Может, стоило убить тех парней, которые видели Данте и Лину-Лин вместе…

           Это было в одну из их ночей в тех меблированных комнатах, когда девочка уже засыпала, положив голову ему на плечо. Иногда она сонно целовала его в шею – ведь им всегда так жалко было тратить время, украденное у Вечности, на сон.

И вот, вышибив дверь ногой, в комнату ворвались трое головорезов. У этих людей были наголо мечи и кинжалы, лица замотаны черным по глаза.

            Хранитель резко скатился с кровати и подобрал с пола свой меч. Инстинктивно хотелось что-нибудь накинуть на себя, но времени на это не было.

Только Кошка, обладая мгновенной реакцией, успела натянуть на себя его нижнюю рубашку. Он хотел было загородить Лину-Лин, но не вышло. В ту ночь он в первый и, к счастью,  последний раз увидел, как она дерется. Засмотревшись, Данте чуть было не напоролся на меч противника.

             Он бился сразу с двумя. Один все пытался ударить в спину, и Хранитель придвинулся спиной к стенке. Дважды лезвие нападающего болезненно скользнуло по голой коже. А все потому, что он невольно смотрел в ту сторону, где Лина-Лин, даже без оружия, осталась с глазу на глаз с довольно крепким парнем, выше ее на полторы головы.

– Уйди в Навь! – крикнул ей Данте.

Он видел, что под шкафом есть маленькая щелка между мирами, как раз для кошки.

Но девушка только улыбнулась и покачала головой, не сводя глаз с противника. Сначала она несколько раз ловко увернулась от меча, а потом, пока разбойник замахивался, она неожиданно впилась ему в руку зубами. Тот от боли и неожиданности выронил меч, удивленно вскрикнув. Потом замахнулся было на нее другой рукой, но девочка резко отвела удар и окончательно вцепилась в противника зубами и когтями. Безоружный головорез отчаянно отбивался, а Кошка периодически хищно шипела.

Через некоторое время ее жертве все же удалось вырваться, и сильные мужские руки отшвырнули девочку к стенке. Тогда Данте и получил еще одну царапину.

            В следующую секунду он попал одному из своих противников мечом в бок, а второго оттолкнул ногой. И тут же встал между осевшей на пол Линой-Лин и приближающимся окровавленным мужчиной. Хорошо же она его исцарапала. Хранитель отбил его остервенелую атаку и оказался наедине с тремя. Когда отражать удары стало уже почти невозможно, Лина-Лин пролезла между его ног и кубарем кинулась своему прежнему противнику под ноги. Он резко упал.

          Воспользовавшись отвлекающим маневром, Данте наконец-то сразил еще одного из них. Второй и так уже был ранен в бок, поэтому не составило труда обездвижить и его. А Лина-Лин разбила о голову лежащего на полу врага массивную напольную вазу с такой быстротой, что он даже не успел сделать попыток защититься.