Моя по всем статьям
- -
- 100%
- +
– Не спится? – в кухню зашёл Яков.
Ему-то какого хрена понадобилось? В отличие от меня, он со своей голубоглазой Златовлаской уже разобрался. Хотя в этом плане ему было куда проще. За ними не тянулся хвост прошлого. Его свихнувшаяся бывшая жена не в счёт.
– Вроде того, – глотнул я кофе и всё-таки встал за молоком.
В боку сразу же стрельнуло. Я выругался, поймал взгляд Якова.
– Сукин сын Афанасьев, – взял молоко и хлопнул дверцей холодильника. – Но ничего. Недолго ему осталось.
– Я не могу понять, какого лешего он вцепился в эту девчушку, – Яков включил кофемашину. Должно быть, не для одного меня это стало нормой.
Я качнул головой.
– Она – его страховка. Если не брать в расчёт и внешнюю сторону. В глазах окружающих он – хороший любящий отец. Зачем ему рушить этот образ.
– Согласен, не за чем.
– Он хорошо себя обезопасил. Дерьма у меня на него хватает, и ему об этом известно. Он с самого начала знал, что Алиса не его родная дочь. И под меня он копал давно.
– Хочешь сказать, раньше ты этого не знал?
– Догадывался. Афанасьев не стал бы доверять свои дела кому-либо, не прощупав его. Слишком много за ним тянется. Но теперь мне ясно, почему он всегда настаивал на том, чтобы я представлял его интересы.
– Алиса, – озвучил Яков.
– Алиса, – подтвердил я. – Лучшей страховки не придумаешь.
Мы замолчали. Кофемашина продолжала гудеть, давя на нервы. Пять лет моя дочь была фактически рядом со мной, но ни разу я не взял её на руки. Ни разу до последнего времени не заговорил с ней. Можно было винить Кристину, только нужно было смотреть правде в глаза. Виновата была не только она.
Шесть лет назад всё, что мне было нужно, убедиться, что я могу получить её в любой момент. И показать это ей. Я хотел, чёрт возьми, ткнуть её носом. Тем вечером, когда я выставил её из номера, во мне не дрогнуло ничего. Выкручивало только от понимания, что она вернётся к Афанасьеву и будет ложиться под него по первому его требованию.
Задаваться вопросом, как сложилось бы, если бы тогда она действительно ушла от него, бессмысленно.
– Кстати, помнишь про наш уговор? – Яков забрал свой кофе. Плеснул молоко и поставил чашку.
– Какой ещё уговор?
– Ты рвался в крёстные, забыл?
Вот же быстрый дьявол! Я присмотрелся к нему. Когда он попросил меня выступить на его стороне в деле об опеке над Майей, именно это стало условием.
Условие. Пожалуй, пора было с этим завязывать, тем более, относительно личного. Хотя в данном случае условие мне было по душе.
– Вот же сволочь, – я тихонько усмехнулся. Мотнул головой. – Заделал-таки?
– А что тянуть?
– Действительно, – усмехнулся снова.
Сперва я относился к его Златовласке, как к простой блажи. Красивая баба, но вокруг Серебрякова таких пруд пруди. Но последующие события показали, что в ней есть куда больше, чем большие глаза и милая мордашка.
– Как твоя дырка? – судя по тому, что ни один из нас за сегодняшний день не вспомнил о полученном Яковом несколько недель назад огнестреле, всё было в порядке. И всё же.
– Лучше, чем твои рёбра.
Только я хотел сказать ему, чтобы он не напоминал мне об этом, в кухню зашла его дочь. Сонно потирая личико, она зевнула. Маленькая, растрёпанная.
Я против воли улыбнулся, когда она прошлёпала к Якову. Вид у неё был такой, как будто она сама не до конца понимала, что забыла тут посреди ночи. Присев на стул, Серебряков поднял её и посадил к себе на колени.
– Ты что бродишь?
– Я думала, уже утро, – она опять зевнула. – Мне показалось, что надо вставать. А тут свет и пахнет, как утром.
– А что за окном темно, тебя не смутило?
Она нахмурилась. В точности так, как делал это Яков.
– Всё с тобой ясно, – Серебряков махом выпил кофе. Поднялся вместе с дочерью.
– Надо уложить её, пока она до конца не проснулась, – бросил он мне.
Майя что-то протестующе залепетала, но протест её был коротким. Почти сразу же она сама прижалась к отцу.
Я с шумом вздохнул. Как только они ушли, на меня навалилось давящее чувство гнева. Афанасьев пойдёт у меня под раздачу со всеми отягчающими. Ни одна страховка его ни спасёт. И тем более, моя дочь не будет служить ему страховкой.
– Ты пожалеешь, – процедил, выплеснув остатки кофе в раковину.
Он действительно пожалеет. И о том, что взял Кристину, и о том, что взял мою дочь. И о липовом тесте ДНК он тоже пожалеет.
Вернувшись в спальню, я, не включая свет, откинул одеяло. Услышал, как заворочалась Крис. Что-то невнятно прошептала во сне и затихла. Я лёг рядом. В комнате было темно, и я видел лишь чуть уловимые очертания мебели. Но дыхание Кристины слышал, и этого было достаточно. Лёг рядом.
Тихонько вздохнув, Крис тут же придвинулась ко мне. Словно почувствовала. Я дотронулся до её бедра.
– Я верну её, – сказал очень тихо, зная, что Кристина не проснётся. Провёл кончиками пальцев по бархатистой коже. – Верну нашу дочь, Крис. И… – хотел сказать, что её тоже верну, но промолчал. Не потому, что прошло слишком много времени. Потому, что предательства я не прощаю. Никогда. И ей в том числе. Тем более ей.
Закончив разговор, я вернулся в спальню. Несколько минут назад мне позвонил Миха и сказал, что у «несчастного случая» с Марией Дебенко появился свидетель.
Крис ещё спала, будить её мне не хотелось. Разговаривать при ней тоже. Но, похоже, вибрация телефона всё-таки разбудила её.
– Кто звонил? – сонно спросила она, приподняв веки.
– Знакомый.
– Просто знакомый?
– Да.
Она недовольно поджала губы. Вздохнула, но лезть с вопросами больше не стала.
Наскоро собравшись, я спустился вниз. Яков был уже на ногах. Из кухни расползался запах свежей выпечки, слышался звонкий детский голос и мелодичный – Мирославы. Так же могло быть и в моём собственном доме.
– Возьми кого-нибудь из моих парней, – посоветовал Яков, когда я вкратце обрисовал ему, что к чему.
– Афанасьев ко мне не полезет. Он знает, что, если прикончит меня, бумаги окажутся у тех, кого они интересуют. И это не только правоохранительные органы. Он очень многим перешёл дорогу.
– Дело твоё.
Дело действительно было моё. Перед тем, как я сел в машину, ко мне подбежала Майя с бумажным пакетом в руках. Протянула его мне.
– Мирося попросила тебе отдать.
– Спасибо, – забрал, но уходить дочь Якова не спешила.
Я помнил её ещё малышкой. Её, в отличие от собственной дочери, я не раз держал на руках. Даже привёз ей как-то из Штатов игрушечную лошадку.
– Дядя Ард, а что у тебя с лицом?
– Подрался с бандитами.
Она округлила и без того большие глаза.
– Ты их победил?
– Пока не совсем, – сказать, что я приврал, было недостаточно. Соврал откровенно. Но разочаровывать малышку не хотелось. – Но я над этим работаю.
– То есть ты опять драться едешь?
– Нет, – поставил пакет в машину. – Не обязательно драться, чтобы победить плохих парней. Драться – это вообще так себе.
Потрепав по белокурым волосам, я отправил её домой. Сам сел в машину и завёл двигатель. С помощью кулаков можно разве что выпустить пар. А проблемы решаются по-другому. Морду Афанасьеву я бы начистил, представься мне такая возможность. Но вряд ли он рискнёт сунуться ко мне без своей свиты. Но это мелочи. Куда важнее сейчас решить проблемы. Пора именно этим и заняться.
Остановившись в условленном месте, я дождался, когда Миха сядет ко мне в машину.
– Выкладывай.
Друг всучил мне стакан с кофе. Весьма кстати. В ответ кивнул ему на пакет. Сам взял кусок свежего, ещё не успевшего остыть пирога.
– Соседка Дебенко видела двоих в вечер её смерти, – последовал он моему примеру. Отхватил добротный кусок, хлебнул кофе. – Чёрт подери, вкусно как.
Я усмехнулся. Сам откусил пирог. Действительно. Девчонка Якова, оказывается, ещё и на такое способна. Не даром он решил ей сразу заделать малого. Чтобы уж наверняка. Учитывая его опыт с первой женой, я был рад. Наконец-то ему повезло.
– С чего ты взял, что это имеет отношение к Дебенко? Мало ли, кто там мог ошиваться.
– Ошиваться там мог кто угодно. Но я уверен, что это были люди Афанасьева. Она вышла прогуляться со своим мопсом. Тот свои дела быстренько сделал, соседка обратно, а тут машина во двор. Чёрная. Из неё двое из ларца и в подъезд. Это было буквально за несколько минут до того, как Дебенко из окна выпала.
– Как понимаю, она и описать их смогла.
– Верно понимаешь. Женщина одинокая, живёт с мопсом. Несколько лет назад на пенсию вышла, заняться особо нечем. У таких в своей жизни ничего интересного, вот и наблюдают за соседями. Хотя она говорит, что, может, особо внимания бы не обратила, но таким в их подъезде ходить не к кому. Она их за коллекторов приняла, стала прикидывать, к кому могли пожаловать. А потом Дебенко из окна… – он многозначительно замолчал. Отхлебнул из стакана, прожевал пирог.
По всему выходило, что соседка Дебенко действительно видела людей Афанасьева.
– Сверху уже пришёл неофициальный приказ не давать делу ход, – добавил Миха.
– Но ты, как понимаю, собираешься его проигнорировать, – с утверждением. Слишком давно я знал Миху, чтобы сомневаться в этом.
– Дебенко была на втором месяце.
Я резко повернулся к нему. Стиснул зубы. Вот же проклятье! Внешне друг был спокоен. Скрытую в нём ярость можно было только почувствовать.
Он тоже посмотрел на меня. Во взгляде была решимость.
– Чёрт возьми, – выругался тихо. – Этого я не знал.
– Ты нет, а Афанасьев, вполне возможно, знал. Скорее всего, ему предоставили все данные, вплоть до последнего похода в женскую консультацию.
Я ещё раз выругался. Швырнул пустой стакан на приборную панель. И, взяв папку, кинул на колени другу.
– Это копии, – ответил на его немой вопрос. – Оригиналы в надёжном месте. Как только они будут нужны, я скажу тебе, где именно. Так будет безопаснее.
– Придётся действовать в обход руководства, – открыв папку, он пробежался взглядом по строкам. Перелистнул пару страниц.
– Афанасьев ответит и за Дебенко и за всё остальное, Мих. Я тебе обещаю.
Друг оставил бумаги в покое. Закрыл папку.
– Ответит, – согласился он. – Я тебе тоже обещаю.
Глава 6
Кристина
Рихарда не было весь день. Когда я спустилась вниз, Яков тоже собирался уходить, но был он один. На мой вопрос, где Ард, он ответил, что, когда тот вернётся, скажет сам. Если посчитает нужным.
– Он знает, что делает, – проводив Якова, подошла ко мне Мира. – Рихард.
– Он, может, и знает. А я нет, – немного раздражённо. Хотя раздражение это к Мире никакого отношения не имело. – И от этого только накручиваю себя. Почему просто не объяснить?! Это ведь и ко мне относится. Ко мне и к моей дочери, Мира! Почему?! Или он думает, что мне всё равно?
Она посмотрела на меня так выразительно, что оставалось лишь вздохнуть. Вряд ли Мирославе с Яковом было проще, чем мне с Рихардом. Достаточно было вспомнить, что именно он упёк её в следственный изолятор только потому, что она не согласилась добровольно выйти за него замуж. Зато теперь на пальце её красовалось кольцо, а сама она носила под сердцем его ребёнка. И выглядела при этом счастливой, хотя ещё недавно была вынуждена пройти через кромешный ад.
– Вот такие они, Крис, – улыбнулась она немного грустно. – Наши мужчины.
– Наши, – я так же грустно усмехнулась. – Это Яков твой, а Ард, – качнула головой, – не знаю, был ли он вообще когда-нибудь моим. Но то, что между нами сейчас…
– Жалеешь себя?
– Нет, просто…
– Жалеешь, – выговорила она с утверждением. – И из-за этого ничего не видишь. Не стал бы Агатов трястись над тобой, если бы ничего не было, Кристина.
– А разве он трясётся?
– А разве нет?
Мира смотрела на меня внимательно. Этот взгляд заставил задуматься, сделать несколько мысленных шагов назад, оглянуться. Если всё это – желание наказать, не слишком ли сложно? Куда проще было бы не вмешиваться и дать мне сгнить в тюрьме. Желание вернуть? Тоже не очень-то похоже.
– Я не знаю, – призналась честно. Помолчала и всё-таки решилась: – Алиса его дочь, Мира. Его, а не Дмитрия. Мой бывший муж об этом знал всегда. А Рихард… он узнал только два дня назад.
Мира даже не удивилась. Я ждала интереса, может быть, осуждения, расспросов.
– Мы с Майей сейчас на каток поедем, – вместо этого сказала она после недолгого молчания. – У неё тренировка. Поедешь с нами?
– Ты слышала, что я тебе сказала? Алиса – не дочь Димы. Она дочь Арда, понимаешь?
– Понимаю, – она взяла меня за руку, и мне мгновенно передалось её спокойствие. – Теперь я понимаю куда больше.
– Но он не знал… – попыталась запротестовать.
– Порой нам не нужно что-то знать. Это просто… Как предопределённость. Некоторые вещи происходят потому, что они должны произойти. Я в это верю. Так ты поедешь с нами? Тебе нужно отвлечься.
Мы опять замолчали. Я раздумывала над словами Миры. Потом утвердительно кивнула.
– Да. Поеду. Мне действительно нужно отвлечься.
Сказать что-либо нужным Рихард мне не посчитал. Вернулся вечером, мрачный, как всегда в последние дни.
– Чёрт, – процедил он, снимая свитер. Сжал челюсти. Бок его из лилового стал почти чёрным.
– Ты в душ? – остановила его у ванной. – Давай я тебе помогу.
– Чем ты мне помогать собралась? – огрызнулся он.
Он был не в духе.
– Думаешь, я не в состоянии справиться с душем?
– Ничего я не думаю, – ответила в тон. – Я всего лишь хотела тебе помочь. В этом нет ничего унизительного, Рихард. Я не считаю, что ты не способен справиться с душем. Это ты считаешь, что, если примешь помощь, разрушишь в моих глазах свой образ самолюбивого мудака. Только ты забыл, что мы с тобой слишком давно знакомы. Я знаю, каким ты можешь быть. Но я знаю и какой ты есть на самом деле. Ты можешь думать, что стал другим. Только нет, Ард.
– Это ты можешь думать, что хочешь, Кристина, – выговорил негромко, вкрадчиво, глядя мне в глаза. – Но ты ничерта не знаешь. Тем более, какой я.
Отстранив меня, он захлопнул дверь. В ванной зашумела вода.
Вот как с ним разговаривать?!
Откинув крышку аптечки, я достала мазь. При мысли, что снова буду прикасаться к Арду, меня охватило лёгкое волнение. Давно стоило бы воспринимать его близость как нечто обыденное, но я не могла. С каждым днём напряжение между нами становилось сильнее, струны натягивались, грозя вот-вот лопнуть. Порой я этого не чувствовала, но в такие моменты, как сейчас, мне казалось, что вот-вот, и струны эти лопнут.
Опустившись на постель, я открыла тюбик и принюхалась. Терпимо. Вода в ванной монотонно шумела. Меня посетила шальная мысль раздеться, зайти к Арду и, встав рядом под воду, просто прижаться к нему. А потом…
Вовремя зазвонивший телефон заставил меня опомниться. Мобильный Арда лежал на противоположном углу постели. Обезличенная, негромкая мелодия, не дающая ни малейшего представления о самом человеке.
Дотянувшись, я решила посмотреть, кто звонит. Лучше бы я этого не делала! На экране горела фотография красивой брюнетки. Олеся.
Ревность опалила каждый нерв. Не думая, я нажала на кнопку приёма вызова и поднесла телефон к уху.
– Ард, прости, – услышала мягкий голос. – Я только хотела спросить, что приготовить на завтра. Знаю, что ты занят, но…
– Если знаешь, что он занят, зачем звонишь? – холодно осведомилась я. – Он занят, Олеся. Занят, – повторила так, чтобы до неё дошло – речь не о минуте и не вечере.
В трубке воцарилось молчание.
– Передайте, пожалуйста, трубку Рихарду, – её выдержке можно было позавидовать. Совершенно ровный голос. Сука!
– Трубку Рихарду я передавать не буду. Не звони ему больше, Олеся. Он сказал тебе, кто я?
Она молчала. Не сказал. Сволочь. Конечно же, не сказал.
– Меня зовут Кристина.
– Меня не интересует, как Вас зовут, – вежливо ответила она.
– Да, ты права. Это не так важно. Важно, что моё свадебное платье уже готово, – я дала ей немного времени, чтобы понять смысл. – Я будущая жена Рихарда. Так что забудь его номер и живи своей жизнью.
– Вам не кажется странным, что вы – будущая жена, – подчеркнула она последние слова, – а Рихард уже проводит ночи в моей постели?
Стерва. Её слова угодили в цель, мне нечего было возразить ей. Я сжала трубку. Слышала её голос и чувствовала фантомный запах духов. Духов чужой женщины. Только этой женщиной была не Олеся. Другая брюнетка. Из прошлого.
– Забудь этот номер, Олеся. Арда ты не получишь. Ты для него – момент, я – константа.
Не успела я нажать отбой, дверь ванной распахнулась.
Ард тут же понял, что происходит, глаза вспыхнули гневом.
– Чтоб тебя! – прорычал он, рывком схватив меня за запястье. Сдёрнул с постели и отобрал телефон. Взгляд на дисплей, грязная ругань сквозь зубы. – Какого чёрта ты делаешь?! – он стиснул мою руку. – Какого, я спрашиваю, чёрта?!
– Я делаю то, что должна была сделать ещё семь лет назад, – выплюнула ему в лицо. – Нужно было объяснить твоей суке, что и как. Если бы с первого раза не поняла, объяснить ещё раз, так, чтобы дошло. И всё бы по-другому было. Не я должна была уйти, а она.
– Что ты несёшь?!
– Всё ты понял, Ард! – выдернула руку. – Не строй из себя идиота. Я видела тебя с твоей Аней тогда. Видела!
– При чём тут Аня?!
– Ты ещё спрашиваешь, при чём?! – я едва не захлебнулась гневом. – Когда ты начал её трахать?! Когда вы начали работать вместе или ещё до этого?! Хотя знаешь, это уже не имеет значения. Но учти, больше я не стану молча смотреть на твоих баб. И больше я не уйду, Рихард. Только попробуй ещё хоть раз встретиться с Олесей. Я найду её и подпорчу её хорошенькую мордашку. Ты меня знаешь. Я это сделаю.
– При чём тут Аня, я тебя ещё раз спрашиваю? – он схватил меня за плечо. Тряхнул. – У меня с Аней никогда ничего не было.
– Не держи меня за дуру! – процедила сквозь зубы. – Я прекрасно видела, как она жмётся к тебе! И как ты…
– Что ты, нахрен, видела?! – гаркнул Ард и опять тряхнул меня. – Что?!
– За день до того, как ушла! Я видела, как она привезла тебя! Я не спала. Я стояла на балконе и ждала тебя. А потом машина и… И вы. Я всё видела!
– Ты не могла ничего видеть! – рявкнул ещё громче.
У меня в ушах зазвенело, голос прокатился по комнате. Ард отпустил меня, толкнув от себя.
– Не могла, Крис, потому что ничего не было. Я никогда не воспринимал Анну, как женщину, с которой у меня могли бы быть личные отношения.
– Я видела, как вы целовались! Видела!
– Мы не целовались, Кристина, – он взял эмоции под контроль.
На это ему и нескольких секунд не потребовалось. Только что воздух дрожал от его мощного рычания, теперь он стоял, расставив ноги на ширину плеч и смотрел мне в глаза. Лишь потемневшие до черноты глаза выдавали его.
Я пыталась вспомнить тот вечер, тот день. Въехавшая во двор машина, женский смех, брюнетка… Аня. Запах духов, который я возненавидела, и пустота внутри.
– Единственной женщиной для меня была ты.
– Не верю, – покачала головой и повторила срывающимся шёпотом, цедя слова: – Не-ве-рю. Ты насквозь провонял её духами. Приходил вечером, ложился в постель, а от тебя несло этой шлюхой. Даже когда ты из душа возвращался, от тебя несло этой шлюхой! От твоей одежды, от волос. Шлюхой и враньём!
– А от тебя самой чем несло?! – он преодолел то крохотное расстояние, которое разделяло нас. Поднял мою руку и посмотрел на запястье. Жёстко усмехнулся и отпустил. – Когда ты под него легла? Чем он тебя взял? Блестящими цацками? Тебе это было нужно? Или пять звёзд на Доминикане? Он ведь тебя туда отвёз?
– Какие цацки, Ард?! – у меня ум за разум начинал заходить. Злость переплеталась с ощущением какого-то сюрреализма.
И опять пальцы на моей коже. Я хотела отдёрнуть кисть, только Ард не дал.
– Красивый был браслет. Где он?
– Какой браслет? – мы говорили об одном и том же, но ощущение было, что совсем о разном.
– Который был на тебе, когда ты ушла. Решила напоследок показать, что тебе нужно?! Я, дурак, сразу не понял. Пришёл к тебе через пару дней с этими чёртовыми розами… – он погладил мою кисть. Только в касании не было и намёка на нежность. Презрение, такое же, как и в голосе, в глазах. – Вовремя пришёл. Как раз чтобы всё встало на места.
– Я не понимаю тебя, Рихард.
Я в самом деле не понимала. Когда он приходил? Какие цветы? Что встало на место? Что значит его «вовремя»?
– Так где твой браслет?
– Какой браслет? – уже немного истерично, повысив голос. Спросила и тут вспомнила. Золотой браслет, украшенный маленькими бриллиантами. Наверное, на лице моём отразилось понимание, удовлетворившее Рихарда.
– Этот браслет подарила мне Ася, Ард, – сказала я странно спокойно. – Моя сестра. Они с тётей подарили мне его на шестнадцать лет.
– У тебя не было его.
– У меня он был. Был, Ард. И сейчас есть. Если ты не видел его, это не значит, что его у меня не было.
Я мягко высвободила руку. В глазах Рихарда появилось недоверие. Я же открыла ящик тумбочки и, достав маленькую косметичку, взяла бархатный мешочек. Высыпала на ладонь содержимое. Серёжки – подарок папы, золотой крестик, который я не надевала с первого дня замужества, потому что Дмитрию не нравилось, что я ношу его, и браслет с камушками и крохотной подвеской в виде сердечка. В этом мешочке было всё, что мне дорого, поэтому я никогда не оставляла его. Только один раз, когда украла Алису. Как чувствовала, что, если возьму с собой, лишусь и этого.
Подала Арду. Он глянул мне в глаза.
– Посмотри сердечко, – сказала я. Брать браслет он не спешил. – На нём есть гравировка.
Он всё-таки взял его. Повернул так, что стало видно крохотную, выгравированную на золоте букву «К», а с другой стороны такие же крохотные цифры «16».
– Я не очень-то люблю украшения, Ард. Да и носить мне его было некуда. В тот день мне просто нужно было что-то… Что-то особенное, – выговорила, глядя ему в глаза. – А Доминикана… Откуда ты знаешь?
Мы с Дмитрием действительно летали в Доминикану. Через несколько дней после того, как я ушла от Арда, он просто встретил меня с работы и спросил, есть ли у меня загранпаспорт. Через четыре часа я уже сидела в самолёте. За ту неделю, что мы пробыли там, Афанасьев ни разу не потребовал от меня больше, чем ужин. И именно это стало для меня определяющим, чтобы спустя ещё месяц на вопрос, выйду ли я за него, ответить да. Только… при чём тут «вовремя» Арда?!
– Я приходил к тебе, – он так и держал браслет. – И видел, как за тобой приехал Афанасьев.
– Я… Я не помню, – я правда не помнила. – Когда?
– Утром, когда ты обычно шла на работу. Я снял квартиру. В тот день, когда ты ушла, хотел сказать тебе…
– Что у тебя было с Анной? – перебила резко. – Только правду.
– Ничего. А у тебя с Афанасьевым? Только правду.
– Ничего, – хотела сказать, а получилось едва слышно, одними губами. – Ничего.
Наверное, по законам жанра классического любовного романа стена между нами в этот момент должна была пойти трещинами и рассыпаться. Только это была жизнь, а не любовный роман. Стена никуда не делась.
Между нами повисла гнетущая тишина. Семь лет отчуждения. Семь проклятых лет отчуждения и ненависти!
Я первая подалась к Арду. Хватит с меня этой тишины! Хватит! Обхватила его за шею и прижалась губами к губам. Он сразу же обнял меня. Я почувствовала, как что-то ударилось о мою ногу. Браслет…
– Почему ты просто не спросил? – прошептала, сильнее обхватывая Рихарда за шею. Губами по губам, сплетённое дыхание. – Почему?
– Я бы спросил, – он собрал мои волосы. Между нашими лицами были считанные сантиметры, и я отчётливо видела полоску, в которой кофейная радужка его глаз переходила в черноту зрачков. – Спросил бы, Крис. Но ты всегда была нетерпеливой. Что ты хотела? Доказать, что быстро найдёшь мне замену?
Я не знала, что ответить. Хотела ли я именно этого? Или просто хотела быть нужной? А может быть, наоборот. Не хотела. Не хотела чувствовать себя брошенной, не хотела сидеть и думать, чем та, другая, лучше меня. Не хотела боли, но в попытке избежать, сама стала ею.
Ничего не сказав, запустила пальцы во влажные волосы Рихарда. Потихоньку прикусила его губу. Второй рукой нашарила пояс на его халате и принялась спешно развязывать узел. Халат распахнулся, и я с лёгким стоном провела раскрытой ладонью по груди Арда. Чувствовала колечки шелковистых волос, твёрдость мышц, и слова становились не нужными.
– Если ты ещё хоть раз поедешь к ней, я отделаю тебя похлеще, чем псы моего бывшего мужа, – слегка надавила на бок.
– Стерва, – он сжал мою ладонь. Посмотрел в глаза.
Я нервно выдохнула. Он был голоден, он хотел меня.
Рука соскользнула с его шеи. Я погладила его по животу, по твёрдому прессу, по дорожке волос, уходящей вниз. Коснулась члена.