Папа не придёт

Глава 5

Семь лет спустя. Саша

– Ты настоящая леди. – Я поправила завиток волос у виска дочери. – Само совершенство.

Машка заулыбалась. Она в самом деле была совершенством, а сейчас походила на принцессу: завитые белокурые волосы аккуратно обрамляли личико-сердечко, на шее – цепочка с подвеской-жемчужиной.

Поправив одну из подкладок её бледно-розового платья, я улыбнулась. Поверить только, моей малышке уже шесть! С ума сойти, как быстро летит время!

– Я сегодня буду самая красивая?

– Ты всегда самая красивая. Только нос не задирай, от этого не бывает ничего хорошего.

Маша сразу же воспылала праведным негодованием.

– Я не задираю!

– Вот и хорошо, – сказала я примирительно, так и рассматривая её.

К празднику всё было готово. В большой, украшенной надувными шарами и огромными атласными бантами гостиной своего часа дожидался аниматор, вот-вот должны были начать приходить гости. Когда Маша родилась, я дала себе слово, что её пять лет мы отметим в собственной квартире. Но сдержать его я, к сожалению, не смогла. Для этого мне потребовался ещё почти год.

– Ну-ка, покажись мне.

Я махнула на середину комнаты, и дочь с готовностью спустилась с дивана. Покрутилась вокруг своей оси и посмотрела на меня, дожидаясь вердикта.

Я наигранно задумалась.

– Знаешь, мне кажется, твои серёжки сюда не подходят.

Дочь сразу же нахмурилась, а меня как будто тенью накрыло. Эта тень была моим собственным прошлым – на миг я увидела перед собой не просто дочь – дочь предавшего нас мужчины. На Дамира Маша была совсем не похожа. Но в редкие моменты она вдруг становилась его копией, продолжением, отражением. Всего на миг, но этого оказывалось достаточно, чтобы не дать мне забыть.

Я подошла к дочери.

– Посмотри на меня.

Стоило ей сделать это, я сняла собственную серёжку, потом Машкину, и вставила в ее ушко свою. То же сделала со второй. Когда-то эти серёжки подарил мне Дамир – белое золото в форме цветка, а в середине розовый бриллиант. Избавиться от них я так и не смогла. Поначалу не носила, а потом надела раз я и всё. Как с цепи сорвалась – снимала разве что на ночь.

– Да, так лучше, – сказала тихо и опустилась перед Машей на колени. Взяла её за руки. Так действительно было лучше. – Носи их, Маш. Тебе они идут больше. Только, пожалуйста, аккуратно, хорошо?

– Ты мне их даришь?

Я утвердительно кивнула.

– Но у меня для тебя есть ещё один подарок. Он тебе очень понравится, я уверена. – Я улыбнулась, прогнав никому не нужные мысли.

Что из того, что не я должна была подарить дочери серёжки? Да много чего должна была сделать для неё не я. Может, оно к лучшему, что всё сложилось так. Кем бы я была, если бы осталась с Дамиром? Если бы не то сообщение, не лежащая с раздвинутыми ногами на столе Арина и не его расстёгнутая ширинка? Всё верно – так и оставалась бы комнатной собачкой. А что порой сердце всё ещё ноет… Это не имеет значения.

– А какой подарок, мам?

Звонкий голос Маши окончательно вернул меня в реальность. Дочь смотрела пытливо, с любопытством.

– Вообще-то, у меня для тебя много подарков, – заговорщицки ответила я, раззадоривая её. – Так, подожди…

Я выпустила Машины руки. Взяла свою косметичку и вернулась к ней. Провела по её губам блеском с запахом клубники. Потом – по своим.

– Сделай так. – Я размазала помаду. Дочь повторила за мной. Я закрыла тюбик и протянула ей. – На, пусть это тоже будет подарком.

– А ещё какие подарки?

– Пока не скажу. Всё вечером.

Она насупилась, но надолго её не хватило. Я взяла собственное платье, но только сняла халат и хотела надеть его, Маша дотронулась до моей ноги.

– Мам, – позвала она.

Я кивнула с вопросом.

– Знаешь, мам… Можно и без подарков. Только пусть папа придёт. Я очень хочу, чтобы пришёл папа.

Сердце сжалось. Медленно я выпустила платье из рук. Опустилась на край кровати.

Как же я ненавидела такие моменты! И никогда – чёрт подери! – никогда не бывала готова к ним! Вот и сейчас руки и ноги как свинцом наполнились, вернулось ощущение безысходности. Но я давно научилась справляться с этим. Справилась и сейчас.

– Ты же знаешь, что папа не придёт, – сказала спокойно, не отводя глаз.

Дочь тяжело вздохнула.

– Знаю, – сказала она удручённо. – Но вот у Коли папа есть, и у Насти, и у Кати… – Маша сдвинула бровки. Посмотрела исподлобья и добавила: – Правда, у Кати мамы нет.

– Вот видишь. – Я улыбнулась уголками губ. Погладила дочь по похожим на пружинки кудряшкам. – Не все живут в полных семьях, не у всех есть и мама, и папа.

Маша понимающе кивнула, но удрученность её никуда не делась. Даже взгляд стал грустным. Каждый раз, когда дело доходило до таких разговоров, я чувствовала себя виноватой, хоть и знала, что моей вины нет. Заветное желание, исполнить которое я была не в состоянии.

– У нас с тобой дядя Макар есть, – сказала я как можно беззаботнее. – Когда он вернётся, пойдём есть пирожные в кафе. Он мне по секрету сказал, что тоже приготовил тебе подарок.

– Дядя Макар – не папа, – буркнула дочь категорично.

Что правда, то правда. На сей раз вздохнула я. Сдалась и просто перевела тему.

– Кстати, а что за Катя? Не помню, чтобы у тебя была подружка Катя.

– Катя не всегда у нас в саду была. Они с папой недавно приехали, – с куда большим энтузиазмом ответила дочь. – А до этого жили во Франции. Катя мне говорила, что там во-о-от, – Маша встала на носочки и потянулась вверх, – такая башня. Она Фелина называется, – сказала она и задумалась. – Фивина… Фе…

– Эйфелева, – подсказала я с улыбкой. – Эйфелева башня. Она находится в Париже.

Маша сразу же обрадованно кивнула.

– Да! Вот… А ещё папа у Кати ездит на чёрной машине. Такой, – на этот раз она развела руки в стороны, – большой-большой, даже больше, чем у дяди Макара. Он возит на ней Катю в сад. И вообще, папа у неё клёвый.

– Можно подумать, что я у тебя не клёвая, – поддразнила я свою маленькую леди и, догадываясь, что времени не осталось, взялась-таки за платье. Хоть звезда вечера – Машка, мамке её выглядеть нужно подобающе.

– Клёвая. – Дочь улыбнулась, глазки засияли, и на душе у меня сразу стало легко.

Я распахнула объятья, и Машка, не задумываясь, прильнула ко мне.

Хоть на душе полегчало, грусть не ушла. Закрыв глаза, я поглубже вдохнула, погладила дочь по спинке. Наверное, это карма такая у нас: моя мама росла без отца, потом я, и вот теперь моя Машунька.

– Познакомишь меня со своей Катей и её самым клёвым папой на свете? – спросила, отпустив дочь.

– Познакомлю, – с готовностью отозвалась Маша. – Ты его попроси, он тебя тоже покатает на своей машине. Он хороший и добрый. И Катю любит.

– Хорошо, попрошу, – ответила, не в силах стереть грустную улыбку.

А камешки в серёжках так и переливались, блестели…

– Маш, – позвала я. – А я тебя люблю.

– И я тебя люблю, мамочка. – Она облизнула губы. – Мам… А может, всё-таки сейчас подарок мне подаришь? – В глазах появилось лукавство и надежда.

Я тихонько засмеялась. И снова улыбнулась, теперь уже без намёка на грусть.

– Сказала вечером, значит, вечером.

***

И чего я, спрашивается, боялась? Увлечённым игрой с аниматором детям было не до цвета воздушных шариков и высоты стаканов с соком. Звонкие голоса и задорный смех были самым лучшим доказательством: праздник получился, я всё сделала, как надо.

– Спасибо, что пригласили нас, – поблагодарила меня одна из мамочек. – Чувствую, теперь Коля неделю будет рассказывать, во что они играли и что делали.

Она засмеялась и перевела взгляд на вскинувших вместе с аниматором детей руки.

Я улыбнулась. Комнату в который раз наполнил смех, за ним – задорный визг. Мама Машиного друга снисходительно покачала головой. Только она отошла, рядом присела другая: полноватая, с блёклым лицом и бровями, давно не встречавшимися с пинцетом. Я попыталась вспомнить, как её зовут, но не смогла. Помнила только имя её дочери, а сама она была настолько неприметной, что хотелось взять краски и добавить цвета.

– Какая же ты молодец, Сашенька, – вздохнула она. – Маше и за себя, и за отца. И праздник такой… Представить страшно, сколько ты в это всё денег вбухала.

Я покосилась на неё. Люда, вот как её зовут, точно.

Я пригладила складочку на подоле платья и, закинув ногу на ногу, качнула сапожком из ажурной, похожей на кружево замши. Да, денег я потратила много. Не только на праздник, но и на себя, на это платье, эти сапожки, ногти и даже брови. Каждый мой день начинался в пять утра и заканчивался только тогда, когда я была уверена, что сделала всё запланированное и то, что вылезло вне плана. И при этом ни разу не позволила окружающим понять, что спала всего два часа или что выходных у меня не было месяц.

Я натянуто улыбнулась.

– Чтобы моя дочь ни в чём не нуждалась, я очень много работаю.

Люда опять тяжело вздохнула. С горечью посмотрела на обручальное кольцо на припухших пальцах. Руки у неё были очень красивые, только совсем неухоженные. Возникло желание дать ей номер своего мастера по маникюру… или посоветовать заказать косметические перчатки.

– А у нас все деньги уходят на то, чтобы оплачивать Тане частный детский сад. Ещё, заразы, цену подняли. Не представляю, как теперь будем выкручиваться.

Я тактично промолчала. Чтобы всё успеть, встала я сегодня на час раньше обычного и теперь пила кофе со сливками. Дотянулась и взяла большую круглую конфету из тёмного шоколада. Среди прочих голосов разобрала Машкин, заметила её розовое платье. Моя девочка была самая красивая. И не потому, что она была самая красивая для меня. Блондинка с огромными глазами и скульптурно-правильными чертами лица, она могла бы стать лицом какого-нибудь модного бренда детской одежды. Запросто могла бы.

Я задумалась об этом, наслаждаясь кофе и шоколадом, но из мыслей меня вывела Люда.

– Я вот думаю, что цену надо фиксировать при зачислении в сад. Заключили договор и…

– А может, нужно просто жить по средствам? – спросила я чуть резче, чем собиралась. – Тогда и выкручиваться не придётся. И не нужно будет думать о том, думать о чём всё равно нет смысла.

Явно ожидавшая от меня поддержки мамаша приоткрыла рот в возмущении. Я буквально почувствовала, как в ней заклокотало негодование. Щёки надулись, грудь поднялась, распирая и без того узкую кофточку. Но вырваться её возмущение не успело.

– Мама! – Родной голос снова привлёк моё внимание.

Держа за руку незнакомую мне девочку, к нам шла Маша. Девочка была темноволосая, с живой мимикой и большими, как и у дочери, карими глазами. Удивительно, но насколько они контрастировали друг с другом, настолько были и похожи. Я видела, как девочку привели, но толком поговорить с её мамой не успела, отвлеклась на телефон, а когда закончила говорить, та уже ушла.

– Мама, – снова позвала Маша, подтаскивая смутившуюся подружку, – это Катя! Ты хотела с ней познакомиться! И с её папой, помнишь?

Сдала все явки и пароли, что говорится.

– Здравствуйте.

Девочка, казалась, смутилась сильнее. Только по глазам было видно – никакая она не скромница. Та ещё дереза, под стать моей. Одета она была довольно скромно: в простое шерстяное платье, на ножках – сандалии с украшенными застёжками-бабочками ремешками, в ушках маленькие серёжки. Дорого и со вкусом. И снова меня поразило, как девочки похожи – то же скульптурное изящество лица, те же густые ресницы.

– Привет, – поздоровалась я, – а меня Саша зовут.

– Маша уже сказала мне. Здравствуйте, тётя Саша. – Она покоилась на коробку с конфетами.

Машка тоже задрала голову.

– Рада познакомиться с тобой, – улыбнулась я и, выдав девочкам по одной конфете из молочного шоколада, отправила их развлекаться дальше.

– Да… – Люда проводила их взглядом. – Был бы у меня муж, как Катин отец. Куда до него моему… Холёный, как голливудская звезда, при деньгах. С таким можно жить, а не выживать. Познакомиться бы с ним поближе…

Люда посмотрела на обручальное кольцо, и у меня возникло ощущение, что будь её воля, она бы сняла его и выкинула с брезгливостью.

– Так он же женат.

Про то, что и сама она замужем, говорить я уже и не стала.

– Женат? – озадачилась она. – А… если ты про женщину, которая привела его девочку – это не жена, а няня.

– А я думала это её мама.

– Нет. Я видела отца Кати пару раз. Всё хотела подойти, но как к такому подойдёшь? – С очередным вздохом она потянулась к коробке.

Я пододвинула конфеты поближе, и Люда, поколебавшись секунду, взяла сразу две.

– Ты бы знала, какой он букет нашей воспиталке подарил, когда Катю взяли в группу…

Я не знала ни о букете, ни о том, когда взяли в группу Катю. Честно говоря, в жизни сада я участия не принимала, в чате мамочек тоже не сидела, потому что времени на это у меня элементарно не было. Если что-то требовалось, спрашивала напрямую у воспитательницы и переводила деньги на общие нужды, когда это требовалось, не уточняя подробности. На этом всё.

– Говорят, он несколько лет жил в Америке.

– Во Франции, – поправила я на автомате. – В Париже.

Поймала озадаченный взгляд Люды и отрицательно качнула головой. Господи, не хватало мне ещё сплетен.

– Это Маша сказала, – уточнила во избежание недоразумений.

– А-а-а, – протянула она и запихнула за щёку сразу целую конфету.

Некоторое время мы с ней смотрели на детей. Да, Маша и Катя выделялись среди других. Если и была среди них девочка, которая могла бы конкурировать с моей, так это Катя. Нет, не конкурировать… Я представила их вместе на обложке каталога и улыбнулась: блондиночка и брюнеточка. И обе – словно сказочные принцессы.

– А Катина мама где?

– Не знаю. Отец её один воспитывает. – Она опять зашуршала фантиком. – Я и говорю – познакомиться бы поближе. – Она закрыла правую руку левой. Потом словно бы опомнилась. – Да это я так, Саш… Куда я от Танькиного отца? Десять лет уже вместе, со школы, считай. Да и… не посмотрит такой, как Катин отец, на меня. Таким моделей подавай. А я… – Она махнула рукой и наконец встала с дивана.

Я продолжила наблюдать за детьми. Богатый, красивый… Был в моей жизни когда-то такой. Спасибо, больше не хочется. Уж лучше я сама, одна. Чтобы никто и никогда не посмел в чём-либо меня упрекнуть, сказать, что я ни на что не способный пустоцвет. Чтобы больше никто и никогда не сделал так больно, как сделал Дамир.

Закрыв дверь за Колей и его мамой, я вернулась в гостиную. Одного за другим детей разобрали родители, мамочки, составившие мне компанию, тоже разошлись. Саша и Катя сидели на широком диване и рассматривали куклу с прилагающимся к ней набором одежды.

Девочка осталась единственной, за кем ещё не приехали. Я посмотрела на часы. Пора бы её «богатому и красивому» отцу опомниться. Почти десять, как-никак.

Я засмотрелась на детей. Маша протянула Кате кукольное платье. Та улыбнулась и, забравшись на диван с ногами, дотянулась до горы подарков. Взяла куклу.

– Надень ей это. – Маша подала ещё одно.

– Нет, вот это лучше. – Катя достала розовое. – Оно почти как твоё.

У меня промелькнула мысль, что они похожи на сестёр. Даже разрез глаз у них одинаковый. Интересно, когда у Кати день рождения? Только я хотела спросить её, зазвонил телефон. Машина подружка принялась рыться на диване.

– Алло, – найдя, громко сказала она. – Папа, ты… – Девочка театрально вздохнула и перевела взгляд на меня. – Это папа. – Она состроила смешную мордашку. – Он не знает адрес. Папа никогда ничего не знает.

Я улыбнулась ей и взяла трубку.

– Здравствуйте… – И поняла, что понятия не имею, как зовут её отца. Впрочем, это было и неважно. – Ваша дочь говорит, что вы не знаете адрес. И вообще ничего не знаете.

Мужчина усмехнулся. Усмешка вдруг напомнила мне прошлое – короткий звук, а воспоминания обрушились лавиной, обдав грустью и теплом.

– Да, – ответил Катин отец. – Есть такое дело. Маргарита сказала мне, но я оставил листок с адресом в офисе.

Голос напомнил о прошлом ещё сильнее. Та же уверенность, то же спокойствие, свойственное высокому статусу и достатку. Я продолжала любоваться девочками. Если бы не Дамир, возможно, у Маши была бы сестра. Но не было бы всего того, что есть сейчас. У меня – так точно. Неважно уже всё это.

– Понятно.

Я продиктовала адрес.

– Так… – В голосе послышалась задумчивость. – Буду минут через пятнадцать – двадцать.

– Хорошо. Ждём вас.

Закончив разговор, я вернула мобильный девочке.

– Твой папа скоро придёт.

Глава 6

Саша

По истечении двадцати минут отец Кати так и не появился. Не приехал он, и когда прошло ещё двадцать.

Похожие на крохотных котят, девочки укутались каждая в свой плед и уже клевали носами, время от времени зевая. День получился долгим и насыщенным. Я и сама валилась с ног от усталости. Хотелось побыстрее снять одежду и встать под душ. Все поблажки, на которые я имела право – встать завтра на пару часов позже обычного. Но перед этим нужно было уложить дочь. Оставшиеся продукты в холодильник я уже убрала, а с беспорядком завтра разберётся домработница.

– Мам, – очухалась Машка, – ты подарок обещала.

– Давай завтра?

Я поставила на диван поднос с тремя чашками какао. Почувствовав сладкий запах, Катя тоже зашевелилась. Я выдала девочкам по чашке, третью взяла себе. Судя по тому, что дочь не воспротивилась отсрочке, лимит её энергии на сегодня иссяк.

В молчании мы пили какао, а время всё шло и шло…

– Папа у тебя всегда такой? Всё время опаздывает?

– Он не опаздывает, – сразу же возразила Катя. Бросилась на защиту отца без раздумий. – Он много работает, чтобы я ни в чём не нуждалась.

– Моя мама тоже много работает, чтобы я ни в чём не нуждалась, – подхватила Маша.

Ничего не сказав, я обхватила чашку двумя руками и поднесла к губам. Сказанные дочерью слова прозвучали шаблонно и безлико. Заученное с взрослых слов оправдание едва ли не на любой случай. Не придерёшься.

Когда-то мужчина, которого я любила без памяти, тоже говорил, что у него много работы. С каждым прожитым нами вместе днём, месяцем, годом работы у него становилось всё больше, как и вечеров, которые я проводила в одиноком ожидании. Когда начались его измены? За неделю до нашего расставания? После выдвинутого им ультиматума или, может, ещё раньше?

А отец Кати… Правда работает или увлёкся хорошенькой секретаршей и забыл о времени? А сама я? Неужели могла бы вот так заработаться и забыть про дочь?

Сама эта мысль вызвала у меня неприятие. Нет! Никогда такого не было. Да, задерживалась несколько раз, но всегда предупреждала об этом воспитательницу.

Квартира в хорошем районе, своя машина и возможность ездить в мои короткие и редкие отпуска туда, куда действительно хочется: ради этого я не просто работала – пахала днями и ночами. В первые четыре года – в прямом смысле. Но дочь всегда была для меня главным. Моей путеводной звездой, маяком и точкой опоры. Была, есть и будет.

И уж тем более я никогда не позволяла себе в ущерб ей заниматься личным. Что уж, до появления в моей жизни Макара личного у меня и не было. Если бы не его граничащая с наглостью настырность и упрямство, я бы и на него не обратила внимания. Но он не оставил мне возможности на это – чего только стоят его утренние появления возле подъезда. Ни одному другому мужику в голову не пришло бы поджидать меня в шесть утра с горячим кофе.

– А кем твоя мама работает? – фоном мыслям прозвучал голос Кати.

– Она начальник в компании, где самолёты летают.

– Она самолёты водит? – округлила Катя глаза.