Кладбище бывших подруг. Как я искала настоящую женскую дружбу и какие выводы сделала

Кладбище бывших подруг

Как я искала настоящую женскую дружбу и какие выводы сделала

Введение

Ни один вопрос в жизни так сильно не занимал мой ум, как этот: «Как сделать так, чтобы дружба длилась долго и была в радость?» Лет до двадцати я не особо заморачивалась на эту тему, так как вопрос не стоял остро: в детстве я собирала вокруг себя компанию девчонок, и мы вместе придумывали игры; в подростковом возрасте было, с кем дружить, всегда – правда, качество этой дружбы оставляло желать лучшего. Ну, на то и юность, чтобы особо не рефлексировать. Сегодня мне тридцать пять лет, и я могу уже, опираясь на конкретные факты, заявить: я – неудачница в дружбе.

Думаю, к такому возрасту каждый из нас мог осмыслить пережитый опыт и сказать: «Да, здесь я крут, а здесь – дурак дураком». В моем случае самая болезненная сфера жизни – дружба. Болит из-за нереализованного потенциала, нерастраченной любви, неполученной поддержки и несдержанных обещаний. За свои тридцать пять лет я прожила такой большой и неприятный опыт дружбы, что в какой-то момент решила закрыться и не подпускать к себе никого. Потому что опять двадцать пять.

Ситуация усугубляется тем, что, несмотря на такое обилие опыта, желание дружить и иметь близких людей никуда не улетучилось. Нет, в моем случае нет никакой драмы и заламывания рук, это я уже переросла. Но есть потенциал. Я верю в то, что все мы приходим в этот мир с какой-то пробоиной. И должны залатать ее, чтобы быть счастливыми. У всех разные задачи, разный уровень сложности, я ни в коем случае не считаю себя круглой неудачницей по жизни – мне много где везло.

Везло при поиске работы, когда в двадцать два года я искала вакансию на телевидении и нашла то, что превзошло мои желания. Везло в розыгрышах и конкурсах, везло с родителями, которые, воспитывая меня, и дарили тепло. Везло с финансами – я всегда хорошо зарабатывала, а когда ушла в никуда, имела возможность три года быть домохозяйкой. Но вот в дружбе таких удачных возможностей случалось в разы меньше. Самое интересное – я общительный человек, без проблем знакомлюсь с людьми первой, легко завожу как светскую беседу, так и философскую дискуссию, выступаю на публике или откровенничаю в социальных сетях. Написала – и даже как-то легче стало: все-таки не все так плохо.

Тем не менее сейчас я хочу начать заново. Взять из тяжелых дружеских воспоминаний все самое полезное и стереть их. И сделаю это, написав книгу. Она для тех, кто также неудачлив в отношениях, а может, наоборот – удачлив и просто хочет узнать, а каково это – быть аутсайдером.

Я Лилия Ковалевская, мне тридцать пять лет. Я дочь, жена, владелица двух кошек, журналист и неудачница в дружбе. От отношений со мной отказывались в школе, я была подругой для помощи в учебе в студенчестве и не научилась быть подругой и находить друзей уже во взрослом возрасте. Дальше по жизни у меня будет только положительный опыт. И у тебя, дорогой читатель, тоже – если ты такой же, как я. Но вначале давай вместе разберем, какие ситуации бывают в дружбе, какие ошибки мы совершаем, кого выбираем в друзья и почему. Я готова быть откровенной, поэтому расскажу всё, что со мной происходило, как бы тяжело ни было это делать.

Глава 1. Я хотела быть на нее похожей

Эту ситуацию я пережила очень тяжело. Она буквально разбила мне сердце. Мне 14 лет, зима, мы с подругами идем по заснеженной тропе, и тут я останавливаюсь, желая, чтобы они заметили мое отсутствие. С ними я ощущаю себя тенью, и меня гложет обида. А девочки продолжают путь, словно меня и нет вовсе. Постояв немного в одиночестве, я следую за ними, чувствуя, как внутри меня все клокочет от боли. Я почувствовала такую ужасную пустоту впервые в жизни.

Она пришла в нашу школу в начале 9 класса. Папа – военный, которого перевели в наш маленькой городок на Урале. Маша была худой, как спичка, с большими выразительными глазами и аккуратным чуть вздернутым носом. Каким-то образом она расположила к себе всех моих одноклассников, ничего особенного для этого не делая. Кто-то удивлялся ее аккуратному почерку и чистоте в тетрадках, другие обсуждали с ней модную одежду, третьи – необычный макияж. Маша действительно отличалась от нас всех. Она могла прийти в школу, накрасив веки красным карандашом для губ, надев широкие штаны-шаровары с кучей цепей, а от количества ее ярких гелевых ручек разбегались глаза.

Маша жила в той же части города, где я и наша одноклассница Вероника. Как так получилось, непонятно, но уже во время первых совместных прогулок мы с Вероникой схлестнулись в бою за внимание Маши. Маша обладала мягким звучным голосом, который мог убедить кого-угодно в ее превосходстве. На тот момент я была маленького роста худой и абсолютно неприметной девочкой. Мир глянца, в который я погружалась по выходным в городской библиотеке, взяв «Лизу» или «Все звезды», рассказывал мне о веселых девушках: они носят, что хотят, ведут себя, как хотят, и чувствуют себя прекрасно. Ни одно из этих состояний мне не было знакомо, зато они были отлично знакомы Маше. Каким-то образом она могла передать это состояние мне, сделав комплимент длинным ресницам или отметив успехи в учебе. Поскольку моя самооценка была на уровне плинтуса, я начала очень сильно зависеть от внимания Маши.

Если мне не удавалось поговорить с ней на уроках или после, я ощущала энергетический голод, словно меня как таковой не существует. Разумеется, в силу возраста я не могла правильно оценить свое состояние. Всё, чего я хотела на тот момент, – чтобы Маша была моей подругой и ничьей больше. Тот факт, что кто-то мог быть ей интереснее, причинял мне боль. Я ещё не знала, ситуация с тем, что я ставлю подругу на пьедестал, будет повторяться раз за разом в моей жизни. «Нет, я делаю всё правильно», – говорила я себе и раз за разом совершала промахи в отношениях с Машей. Часто писала, звонила, заискивала, предлагала миллион идей досуга. Любой нормальный человек начал бы сторониться, и с Машей так и произошло.

Мне нравилось в ней буквально все: внешность, стиль, манера говорить, почерк. А еще Маша буквально обожала английский язык, и на уроках ее знания были самыми обширными. Мне английский не давался, плюс наша преподавательница наводила на меня страх своими строгими выпадами, требовательностью и таким тембром голоса, словно она готова вести меня на плаху. К Маше же она с первых дней прониклась симпатией, поскольку в нашей подгруппе по английскому по уровню подготовки она была совсем как Катерина из «Грозы» – луч света в темном царстве.

Каким-то чудесным образом я тоже начала проникаться любовью к английскому языку. Я часто брала у Маши видеокассеты с молодежными фильмами, а также музыкальные диски Бритни Спирз и Аврил Лавин. Я искала переводы их песен в журналах, подпевала, ну, и сама Маша периодически помогала мне развивать мои лингвистические способности. Разумеется, я в стороне не оставалась и поддерживала ее по другим предметам. С тех самых пор я люблю английский, и мне нравится говорить на нем, находясь где-то заграницей.

Сейчас, спустя годы, я понимаю, почему у меня так и не получилось стать лучшей подругой Маши. Она подпускала близко либо тех, кто был круче, сильнее характером и популярнее, либо тех, кто был готов много делать для нее и признавал в ней лидера. Я вроде бы и могла относиться ко второй группе, но все же в глубине души чувствовала, что быть под чьим-то крылом мне некомфортно. Может, Маша тоже это понимала, а может, это был жизненный урок, и наши души когда-то договорились, чтобы я его прошла.

Закончив школу, мы с Машей отдалились друг от друга. Она тоже, как и я, переехала в Челябинск, точнее, была там набегами – во время сессий. Меня же захватил и увлек новый город, я вдруг почувствовала, что тоже могу быть кем-то и не надо искать пример для подражания. Я поняла, что сама хочу им быть.

В 2017 году, когда я приехала в родной город, мне удалось встретиться с бывшими одноклассницами, в том числе и с Машей. Я почему-то почувствовала к ней какое-то отторжение еще на стадии телефонных переговоров: ее голос показался мне каким-то неестественным и писклявым. А когда я оказалась у нее дома, Маша вдруг оказалась обычной девушкой, в обычной квартире, с обычным мужем и обычной жизнью. Но зато сейчас я разглядела в Маше другую изюминку, за которую, возможно, и полюбила ее в прошлом: она была абсолютно довольна жизнью и словно всегда пребывала в состоянии покоя. Сейчас, во взрослом возрасте, встречая таких людей, я хочу уткнуться в них, как в теплый плед, и рассказать какую-нибудь историю, которая меня ранила.

Может, Маша всегда была такой «психологиней», могла успокоить и заставить поверить в лучшее. Спасибо, Маша! Мне не больно, что наши пути разошлись, потому что я взяла из нашей истории все самое лучшее.

У нас были созависимые отношения. Это когда один человек или оба не могут нормально существовать друг без друга. В моем случае зависимой была я. Все, что я хотела иметь в четырнадцать лет, – авторитет, популярность, привлекательную внешность, – было у Маши. По причине слабого характера у меня не было внутренней опоры, как модно говорить сейчас, чтобы я любила себя и транслировала это. С другой стороны, общение с Машей было терапевтичным, потому что, подражая ей, я могла хотя бы немного приблизиться к собственным желаниям. Пройдёт ещё пять лет, и я буду той девушкой, которой мечтала быть.

Ну, а что касается дружбы, я думаю, нет ничего плохого в том, чтобы в подростковом возрасте иметь такой ее вариант. Неравную дружбу. Кто-то круче, красивее, умнее, и ты непременно хочешь с ним общаться. Что ж, нам всем свойственно выбирать для себя самое лучшее. Просто не надо пытаться раствориться в человеке и стать кем-то важным для него. Ты будешь в постоянном напряжении, а твой друг ощутит давление, словно что-то тебе должен. Но, опять-таки, это поймёт только взрослый человек, а вот подростку очень нужна своя «стая». Благодарю Машу за то, что у меня она была.

Глава 2. Железная леди

Нежно храню в памяти этот яркий эпизод из своего студенчества: мы с Аней гуляем по улицам Челябинска после занятий, и она, повернувшись ко мне, говорит: «Как хорошо, что я встретила тебя!» Эта фраза и сейчас греет мою душу, хотя всё закончилось печально, грустно и даже подло. Но до этого финала ещё четырнадцать лет.

Аня так ярко выделялась на общем фоне нашего студенческого потока, что я невольно закрывала глаза, когда она входила в аудиторию, чтобы не видеть эти удивленные и где-то осуждающие взгляды наших однокурсников. Не заметить ее было невозможно. Пока мы все щеголяли в водолазках и джинсах, Аня одевалась в самые необычные платья и костюмы, которые мне доводилось видеть. Классические и строгие на первый взгляд наряды, но при этом ярко-красный цветок, цепочка, вычурные кружева на рукавах блузки делали образ настолько уникальным, что хотелось разглядывать каждый шов. После я узнала, что всю одежду Ане шили на заказ.

Я не помню, чтобы о ней говорили плохо. Хотя могли, ведь в молодежной тусовке выделяться на общем фоне – равно быть белой вороной. Я, кстати, ощущала себя такой, но ровно до того момента, пока не сдружилась с ребятами с потока и не стала чувствовать себя уверенно, высказывая свое мнение на семинарах. Последнее долгое время было для меня неподъемной задачей, но желание проявить себя, и поддержка однокурсника сделали свое дело. Этим самым спасителем был Леша, который так виртуозно владел словом, что отсутствие подготовки, казалось, только распаляло его желание поднять руку вверх и ответить. У Ани, кстати, тоже не было проблем с самовыражением на занятиях. Она так четко отвечала, что я невольно завидовала её сильному голосу и уверенным манерам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.