Ромашки в саду

Ромашки в саду

и немного звезд

Аннотация

Книга предназначена для взрослых и детей. Этот сборник рассказов о маленькой девочке как раз тот случай когда книга – учитель и друг. Чистые, лучезарные, легкие, по-детски наивные, а иногда по-взрослому прямолинейные – вот слова, характеризующие истории. Здесь найдется что-то интересное и полезное для каждого возраста: взрослые вспомнят себя маленькими, а дети познакомятся со своими сверстниками, для которых каждый день – это игра и изучение мира. Каждая история – открытие нового закона жизни. Счастье длинной в тысячу дней – такой девиз книги. Увлекательная смесь фантазии и реализма. "Мне понравился слог. Еще чуть-чуть – и он будет похож на мягкую, уютную манеру повествования К.С.Льюиса. Немного задорно. Немного волшебно – ты читаешь книгу автора, а переносишься в свое детство", – пишут читатели.

Содержание:

Предисловие от автора

Знакомство.

История первая. Про гениальность.

История вторая. Про бесконечность.

История третья. Про большие деньги и воображение.

История четвертая. Про красоту природы.

История пятая. Про игру в шахматы.

История шестая. Про пропажу и порядок.

История седьмая. Про тягу к искусству.

История восьмая. Про чудеса.

История девятая. Про силу слова.

История десятая. Про науку.

История одиннадцатая. Девочки такие девочки.

История двенадцатая. Про информацию.

История тринадцатая. Про сердце.

История четырнадцатая. Про Театр.

История пятнадцатая. Про волшебство леса.

История последняя, которая не последняя.

Предисловие от автора

Дорогие читатели! Благодарю за то, что вы открыли эту книгу.

Она о детстве, о том легком времени, когда взрослые были выше, а небо ярче. Когда падать на землю было не больно, а вставать легче. О том, что есть внутри каждого из нас. Порой мы забываем – когда-то мы тоже были детьми – забываем из-за безотлагательных и нескончаемых взрослых обязательных (и не очень обязательных) дел. А ведь детство так прекрасно! Это чудная пора открытий мира, его законов и исключений.

Детство – это то, о чем вспоминаешь с умилением и с толикой грусти, навсегда запоминая отражение небосвода в безмолвном зеркале лужицы на дороге, запах земляники в рассветный час на опушке леса, вкус парного молока и мамин смех от того, как смешно нарисовались белые молочные усы под твоим смелым носиком.

Детство – это время, когда море по колено, а в голове ветер приключений, когда не страшно залезть в крапиву за мячом или забраться на дерево, чтобы полакомиться вяжущей черемухой.

Дорогие родители, пусть эти книжные главы всколыхнут родные воспоминания, а вашим детям расскажут смешную и поучительную историю знакомства маленькой девочки с миром. Может быть, они подружатся?

Прошу, побудьте вместе с ней в путешествии по этим счастливым дням.

Знакомство.

Мама говорит, что с незнакомыми людьми разговаривать нельзя, да и я сама это прекрасно знаю. Поэтому нам стоит подружиться. Меня зовут Кнопочка, и мне 6 лет.

На вопрос: «Мама, почему ты зовешь меня Кнопочкой?» она отвечает:

– Потому что сильно тебя люблю! – и целует в макушку, нежно обхватывая руками мою голову. Мама сидит на диване поздно вечером и вяжет шерстяные носки из самодельной пряжи, которую дала бабушка. Зимой носки будут сильно кусаться, но зато ноги нисколечко не замерзнут.

Я покорно дожидаюсь, пока матушка, отложив свое рукоделие, обнимет меня и снова поцелует, и спрашиваю:

– А почему не Пуговкой? – допытываюсь я дальше.

Мама идет в соседнюю комнату и приносит оттуда большую деревянную шкатулку с пуговицами – их у нее огромное количество, она по профессии швея. Я часто роюсь в этом коробе, перебираю и любуюсь мамиными сокровищами, сортирую их то по размерам, то по форме, то по цветам: одни – синие и всех его оттенков, другие – белые (самые многочисленные), еще есть красные (их мало), а вот эти – черные, строгие, ну а эти – со стразами…

Я смотрю, как она достает самую маленькую белоснежную перламутровую пуговицу, а потом из недр хранилища появляется картонка, на которой прикреплены малюсенькие кнопки.

– Смотри, – мама кладет их себе на ладонь и показывает мне. – Кнопка даже меньше пуговицы, а держит ткани вместе так же крепко.

Я смотрю на пуговицу жемчужного цвета, она очень красивая, гладкая и переливается. Потом беру в руки черные кнопки, они гораздо меньше (а я тоже совсем крошка), они сделаны из металла, скромные и упрямые, как я, затем верчу их, внимательно рассматриваю. Подхожу к зеркалу, сравниваю их со своими волосами, а они – тоже темные, с силой пытаюсь их открыть и говорю серьезно:

– Кнопочка так Кнопочка, мне подходит.

Тем более я знаю, что мама зовет меня так со всей своей лаской и нежностью, которые окутывают меня, словно мягкое теплое одеяло, словно мама обнимает меня каждый раз, называя так, даже на расстоянии, и я чувствую ее любовь.

***

Сегодня меня с утра преследует желание сделать что-нибудь новенькое.

– Как это? – спросите вы.

Да, вот так. Это когда в голове включается что-то вроде сигнала, который звенит, как велосипедный звонок, и хочется что-то смастерить, что-то придумать или что-нибудь тайное обнаружить. Мама называет это «творческим шилом». Руки то и дело хватаются за разные инструменты: сегодня я и порисовала, и вырезала, и лепила, даже сшила кукле платье, прошлась по двору, рылась в песочнице в поисках красивых камушков. Но все не то, и это въедливое чувство никак не проходило.

Поэтому сейчас я стою на табуретке и смотрю на себя в зеркало. Рядом лежит открытый журнал мод и ножнички. До этого я потратила час на рассматривание целой стопки модных изданий и представляла себя в красивых нарядах. Одна фотография мне понравилась больше всего: с нее строгим взглядом на меня смотрела девушка в сером костюме. То ли взгляд, то ли чёткая линия плеча на пиджаке на двух пуговицах, то ли ее прическа, а может быть туфли на квадратном каблуке – не знаю, что меня сподвигло рассматривать эту картинку с особой тщательностью, но по итогу исследования я решила сделать себе такую же челку, как у нее, раз уж больше ничего похожего в гардеробе у меня, да и у моей мамы не было.

И вот я разглядывала в отражении себя и видела пухлый нос картошкой, огромные толстые щёки, и зеленые глаза на пол-лица. Не глаза, а глазища. Я всегда думала, что они увеличились от сильного испуга.

Итак, продолжим наше знакомство: я живу со своей мамой, папой и старшим братом, который уже ходит в школу.

Нужно ещё уточнить, почему именно я сижу дома, а не хожу в детский сад (хотя до недавнего времени я ходила туда с обнадёживающим постоянством).

Так вот, был прекрасный месяц июль, и в садике делать было исключительно нечего. Очень хотелось поскорее оказаться дома, ведь там всегда есть, чем заняться: играть с друзьями, с игрушками, ходить к бабушке в гости, слоняться по улице, смотреть за цыплятами, кормить кур, убегать от соседских индюков и гусей, читать книжки… Так думала не только я, но и ещё один мой друг. И, наверное, вы уже догадались, что мы решили вместе сбежать из детского сада.

Всего-то и нужно было пролезть в дальнем уголке игровой площадки под забором, где дождь и талая вода образовали маленький тоннель под тротуаром. Воплотить план было легче простого: нас никто не заметил, за нами не бежали, и никто не звал нас назад. После того, как мы вылезли с другой стороны ограды и прошагали вместе по направлению к дому три квартала, наши пути разошлись. Дальше домой я пошла одна. Честное слово, это было самое страшное мое приключение: я так сильно испугалась попавшихся мне навстречу женщин в длинных пестрых одеждах, что мои глаза стали еще шире и больше. Несмотря на жару, их головы были покрыты платками, в руках они держали огромные сумки. Одна из них спросила:

– Куда ты идёшь, маленькая девочка?

Я посмотрела на неё, взглянула на огромный клетчатый баул, в который без труда бы могли влезть три меня, и ещё бы место осталось, отшатнулась, ничего не ответила и, что есть силы, побежала домой.

Дома мне, конечно же, попало за побег из детского сада от удивленной мамы. В садик она меня больше не отпустила, а вечером прочитала мне сказку «У страха глаза велики».

***

Но вернемся в настоящее. Теперь я зажимаю толстую прядь своих волос в руке, а на лбу красуется челка на полголовы, отстриженная по самые брови. Парикмахер из меня вышел никудышный. Тут-то я и дала себе обещание никогда, ни под каким предлогом не стричь себе волосы сама! Так что сейчас я смотрела в зеркало и чуть ли не ревела. Выглядела прическа смешно и никакого сходства с журнальным идеалом я, к сожалению, не заметила. Раньше мне не приходилось задумываться, красива ли я, но мне точно было известно, что кого попало «Кнопочкой» не назовут. Сейчас же я немного засомневалась, но повертев головой туда-сюда, и поняв, что все получилось не так уж и плохо, я повеселела. А самое главное – звенелка в моей голове наконец-то успокоилась. Еще пару мгновений я расчесывала челку пальцами, пытаясь аккуратно пригладить жесткие волосы, и изучала новую себя. Обреченно кивнув своему отражению, я пошла на улицу встречать маму с работы, а заодно решила, что начну ждать, когда волосы снова отрастут.

Вот такая вот я, совершенно обычная маленькая девочка, и теперь вы со мной знакомы. Можно начинать.

История первая. Про гениальность.

Шум пылесоса нарастал с каждой секундой. Вообще, у него был только один единственный режим: его можно было только включить, а потом выключить. Но звук неминуемо приближался к нам – просто мама пылесосила уже почти рядом с нашим местом засады. Мы с братом сидели на кровати, совсем немного прогибая пружины на ней под нашим небольшим весом. Мы играли в «Пол – это лава». Так было каждый раз, когда мама убиралась или мыла полы, но игра нам не надоедала. И каждый раз по четвергам и субботам, в дни уборки, я слезно просила маму дать мне тряпку и помочь ей с уборкой, но она говорила, что мне нужно подрасти.

А вы знаете, что такое мыть полы? Это веселое и ответственное дело: сначала берешь тряпку, как следует ее мочишь в теплой воде (и руки греешь), слегка выжимаешь и бросаешь на пол, тщательно трешь каждую дощечку, чтобы попасть во все-все щели и вымываешь грязь из всех ее норок – прям спасательная операция по устранению пыли, грязи и сора. А потом выжимаешь старое полотенце или футболку (смотря, что нынче в качестве поломойки), стараясь изо всех сил, и вытираешь все насухо, так что сразу кажется, что пол только что покрасили – таким новеньким и чистеньким он потом выглядит.

Но видимо сегодня день моего подрастания еще не наступил, так что мы придумывали для лавовой игры новую миссию. Нужно было бесшумно и, не привлекая к себе мамино внимание, добраться до кухни за свежим горячим хлебом, который дожидался нас под полотенцами, остывая.

Мама готовила хлеб в огромных чугунных круглых формах в печи, что стояла в центре нашего бревенчатого дома. Она открывала железный заслон, за которым краснели угли от догорающих дров, разгребала их по сторонам кочергой с длинной рукоятью, освобождая середину, так что угольки покрывались белым пепельным мхом, и ставила туда сковородки с помощью крепкой деревянной лопаты с гладкой ручкой (я все выпытывала у мамы, кто делает такие блестящие рукояти, и была удивлена, когда она ответила, что это сделали мамины ладони за много лет, что она пользовалась утварью), засекала ровно 40 минут, потом доставала с помощью все той же лопаты румяные, ароматные кругляши, дымящиеся паром на теплой кухне, тут же прятала всю выпечку под чистые полотенца, чтобы она осталась мягкой и не зачерствела. Потом печь долго еще остывала, отдавая свое особое уютное тепло всей нашей семье и дому.

***

Пока что мы были на начальной стадии нашей спецоперации, преодолев лишь путь от кровати до письменного стола рядом с ней. Но это была самая легкая часть: стоило всего лишь перепрыгнуть пропасть между этими двумя точками и готово. Теперь нам предстояло попасть на ковер, который сейчас был оккупирован пылесосом. Мы выжидали, когда мама перейдет в прихожую и продолжит работу там, унося с собой железного громилу.

Мама вплотную приблизилась к пыли под шифоньером, и серый монстр повернулся к нам задней частью, а сзади у него был мотор, который выдувал горячий воздух с огромной скоростью. Воздушная волна направилась к нам, и Никита, мой брат, надул щеки как паруса. Я чуть было не засмеялась тому, каким хомяком он стал, но вовремя задержала смешинки, вырывающиеся из рта ладошкой, улыбались только глаза. Вдруг мою челку до бровей, неровную, почти на половину лба, которую я недавно сама себе и отрезала, пока мама была на работе (помните?), взмыло вверх. Вид мой стал похож на прическу Незнайки, и теперь настала очередь брата смеяться, но он тоже не так уж и прост – в игре «Туфельки» его еще никто не смог рассмешить – удержался, и поэтому путешествие над лавой продолжилось.

Мы вступили на ковер. До кухни оставалось совсем ничего, но островов безопасности больше не наблюдалось. Брат, как старший в группе, придумал дерзкий план: он взял два стула и влез на одно из них. Я тоже встала вместе с ним. Другой табурет был переставлен вперед, после чего мы аккуратно перебрались на него, а первый перебросили вперед, потом еще раз повторили действие, пока не добрались до нужной комнаты. Но тут шум пылесоса смолк. Теперь, чтобы мы не делали, нас могли легко раскрыть, ведь стулья скрипели, да и стук ножек об пол легко можно было услышать. Настала патовая ситуация. Я знаю, что это такое, потому что уже играла в шахматы. Это когда ни выиграть и ни проиграть. Но мы решили рискнуть: до угощения осталось всего лишь пару шагов. Первой на пол, пуговицами вверх, чтобы не наделать шума, легла моя теплая кофта – это стало моим плотом. Потом вязаные шерстяные носки брата образовали сушу, и он как на лыжах добрался на них до скамейки в кухне. Я последовала его примеру. А там, на обеденном столе, нас ждали сокровища. Миссия оказалась гораздо легче, чем мы думали.

– Все гениальное просто! – сказал капитан, когда мы отломили по куску горячего, пышущего жаром, хлеба и смазали его маслом, как учила бабушка. Масло тут же растаяло, растекаясь по хрустящей корочке, и аромат стоял такой, что слюнки бежали – это была вкуснейшая победа в мире.

А когда на кухню зашла мама, и попросила меня помочь ей с влажной уборкой, я стала самой счастливой девочкой из всех, кого я могла знать. Потому что в первый раз буду сама мыть полы!

История вторая. Про бесконечность.

– Тебе все еще не спится? – спросил меня Никита, поднимая голову со своих ладошек и поворачиваясь ко мне.

– Нет, никак не могу, я, кажется, совсем бодрая, – вздохнула я.

– Я знаю один секрет, как легко уснуть, – сказал он.

– Какой? – я даже присела на кровати, так мне хотелось узнать еще одну тайну.

– Нужно считать мысленно до ста, – со знанием дела ответил брат.

– Это я умею,– на несколько минут в комнате стало тихо. – Все равно не спится, – пожаловалась я позже. – Уже больше 50, и ни в одном глазу нет сна.

– Ты просто не так считаешь, закрой глаза и считай овец, – уточнил брат.

– Каких овец? – не поняла я.

– Ну, тех, которые перепрыгивают через забор, – и показал руками, как животные прыгают, вырисовывая дугу в воздухе.

– Забор? – переспросила я. – У меня нет ни овец, ни забора, придумай что-то другое, – я почти обиделась.

– Хорошо. Давай считать звезды в окне, – предложил со вздохом Никита.

Мы лежали на своих кроватях около печки, так как это самое теплое место в доме. На улице была зима, в этом году особенно злая. Я думаю все потому, что было мало снега. Луна светила очень ярко. Будь я сейчас в лесу, то не испугалась бы – настолько было светло для ночи. Окно наполовину затянулось причудливыми узорами, которые оставил нам в подарок дед Мороз. (Иногда утром я проводила по этим виткам мерзлого инея пальцами, повторяя движения волшебника, но так и не могла понять, как так получается: он рисует с улицы, а рисунки выходят внутри дома).

На окнах висели шторы. Но они были не от потолка до пола, а всего лишь наполовину: с двух сторон посередине окна в откосы были вбиты гвозди, через которые натянули толстую прочную веревку, на которой и висели шторки, свисавшие только до подоконника. Они были тоненькие, бледно-розовые, так что сквозь них все равно была видна тень от рисунков на окне. А вот в остальной, верхней, половине окна виднелось все небо полностью. Черное, с яркими точками в виде маленьких звездочек, оно всегда притягивало взгляд. Огромный тополь, который бы мог закрыть собою мое небо, рос немного правее, и нисколечко не мешал смотреть в темноту.

– Раз, два, три, четыре…, – начала считать я вслух и задумалась. – А сколько всего звезд на небе?

– Очень много, у них нет точного числа, это называется бесконечность, – брат был жутко умный.

– У звезд на небе нет своего числа? Как мне их жалко, – ответила я.

– Да нет, глупая, их невозможно сосчитать, им просто нет конца. Ни один ученый в мире не знает точно, сколько их всего, – успокоил меня брат.

Я подумала, что это ученые глупые, а не я, раз не могут сосчитать, и никакая это не бесконечность.

Вот же, их всего пять.

С этими умными мыслями я и уснула.

История третья. Про большие деньги и воображение.

Мы сидели в зале, и мне было нечем заняться: новых книжек из библиотеки не принесли, старые читать не хотелось, в куклы одной играть тоже совсем не весело.

– Когда мама придет? – спросила у брата. Он-то знал, что делать всегда. Вот сейчас сидел и перебирал свой гербарий в альбоме. Там у него каких только растений прямо с корнями не было! Он собирал их по заданию из школы.

– Скоро, еще час. Давай соберем игрушки. Ты будешь прибирать вещи, а я подмету полы, – спохватился он. Мы всегда убирались перед тем, как мама приходила, ведь тогда у чистоты больше шансов успеть встретить маму. Мы заметили, что, если делать это раньше, то порядок прямо-таки исчезает, испаряется из дома.

– Хорошо, – и мы взялись за работу. – Только немного скучно, руки заняты, а все равно скучно, – пожаловалась я брату. – Давай играть, – сдаваться легко было не в моих привычках.

– Сначала работа, потом игры, – иногда быть старшим братом было очень сложно: нужно постоянно быть серьезным и умным.

– Да, знаю: «делу – время, а потехе – час», – ответила я со вздохом. – Только ты не понимаешь, будем играть словами и работать, – не унималась я.

– Принято, – ответил брат, и, подумав немного, добавил: – Предлагаю играть в воображение.

– Согласна. Правила? Как это? – вопросы о новой игре так и сыпались в моей голове.

– Представь, что у тебя целый миллион рублей. Что будешь делать с такими деньгами? – сказал брат, положив машинку в коробку для игрушек. Он все же решил сначала помочь мне.

– Ого, классная игра. Однажды, когда мы станем взрослыми, это будет даже не игра. Давай мечтать, – обрадовалась я.

– Вот, перво-наперво, на что потратишь? – в коробку полетели самолетики.

– Ну, сначала сделаем второй этаж в доме, чтобы у каждого была своя комната, – я наконец-то смогла красиво сложить плед. У нас был огромный чердак, на котором мама хранила травы для чая: чабрец, зверобой, мята, полынь, листья малины, смородины и цветки липы. Когда мы туда поднимались, карабкаясь по срезам бревен, то выглядывали с высоты на дорогу, соседние дома и улицы, и представляли, в какой части этого пустого помещения будут наши комнаты, где поставят мягкое кресло для чтения, а где будет стол для игр в шахматы и нарды.

– Отличная идея, на это потратим 50 тысяч, – похвалил меня Никита. – Дальше.

– Ну, одежду купим, и маме тоже. Много и очень красивую, – по магазинам должна уметь ходить каждая девочка. – И шубу купим, настоящую.

– Еще 50 тысяч, – брату даже записывать не надо было, он все запоминал с первого раза и в голове умел считать не хуже продавщицы в ларьке, где мы покупали мороженое.

– Может на путешествия? – несмело предложила я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.