Цена твоего «нет» — 2

Глава третья. Жажда мести

«Уязвленное эго подонков не знает границ»

Эрин Ватт «Бумажная принцесса»

Утро началось с визга тормозов под окном. Тяжёлый, низкий рокот мотора дорогого внедорожника Эрика Вайсмана заставил стёкла в старой пятиэтажке мелко задрожать.

Неля подошла к окну. Она уже успела надеть самое закрытое строгое синее платье, застёгнутое под горло. И теперь, бледная, с часто бьющимся сердцем видела, как Эрик, не выходя из машины, просто ждал. Ему не нужен было сигналить или набирать её телефонный номер. Он знал, что она выйдет.

Вера Андреевна отодвинула занавеску и замерла. В её взгляде отразилось узнавание, и в миг её лицо перекосилось от ярости.

— Это он? — голос матери сорвался на крик, — Сын Вайсмана? Зачем он приехал за тобой в восемь утра?!

— Ты сама сказала мне терпеть и молчать, — Неля отошла от окна и принялась надевать пальто, стараясь не смотреть матери в глаза, — Ты сказала, что нам нужны деньги и твоя работа. Вот я и молчу. Я делаю то, что нужно, чтобы нас не трогали.

— Так вот как ты «молчишь»?! — Вера Андреевна подскочила к дочери, хватая за плечо и с силой разворачивая к себе, — В постель к нему прыгнула? Решила проблему самым дешёвым способом? Господи, я растила дочь, а вырастила обычную шлюху!

Слово ударило Нелю наотмашь. Она замерла, глядя на женщину, которая ещё совсем недавно умоляла её не ходить в полицию, чтобы не портить жизнь семье мажора.

— Шлюху? — тихо переспросила Неля, и в её голосе прозвучали слёзы обиды, — Это ты дрожала за свою работу, мама. Это ты запретила мне защищаться. Я продала себя, чтобы тебя не обвинили в махинациях и не посадили.

— Замолчи! — Вера Андреевна замахнулась, но рука застыла в воздухе, — Иди… иди к нему. Валяйся в ногах, раз такая умная. Но в этот дом грязь не носи! Чтобы я тебя с ним рядом не видела!

Неля не ответила. Она взяла сумочку и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв дверь, словно отрезая себя от прошлого навсегда.

Спускаясь по обшарпанной лестнице, она чувствовала, как внутри образуется вакуум. Мать отказалась от неё, Паша отвернулся, друзья Эрика презирали. Единственным человеком, который теперь определял её жизнь, был тот, кто ждал её внизу в чёрном «Гелендвагене».

Она села на переднее сидение. В машине пахло холодным хвойным парфюмом, тихо играла музыка. Эрик даже не повернул головы, его руки в кожаных перчатках уверенно лежали на руле.

— Ты опоздала на три минуты, — сухо бросил он, нажимая на газ.

Неля посмотрела на свои руки, нервно сцепленные на коленях, и заметила, что её пальцы дрожат. Она ничего не ответила, только крепче сжала лямку сумочки.

Первой парой неожиданно поставили физкультуру, заменив ею лекцию по римскому праву, потому что профессор Арсеньев задержался в поликлинике. Преподаватель физкультуры лениво сообщил, чтобы студенты немного размялись и сами поиграли в какую-нибудь игру с мячом.

Гул голосов в зале постепенно стихал. Студенты разминались, Паша в дальнем углу старательно делал вид, что поглощён растяжкой, Марк и Ярик перешёптывались, бросая на Нелю сальные взгляды.

Неля сидела на скамье, низко опустив голову. Её пальцы дрожали так сильно, что она никак не могла совладать со шнурками кроссовок. Узел затянулся в тугой некрасивый ком, зрение затуманилось от подступающих слёз бессилия. Она чувствовала себя сломленной — и дома, и здесь.

Вдруг тень легла на её колени. Кто-то высокий загородил свет ламп. Неля вздрогнула, ожидая очередного издевательства от стаи Вайсман, но перед ней на одно колено медленно опустился Эрик.

По залу пронёсся приглушённый вздох. Марк поперхнулся смешком. Паша замер, поправляя очки.

Эрик, не говоря ни слова, аккуратно взял её холодную ступню в свои руки. Его движения были лишены привычной резкости. Парень сосредоточенно начал распутывать безнадежный узел. Неля замерла, боясь дышать. Она видела его макушку, чувствовала тепло его пальцев через ткань носка.

— Не дрожи, — негромко произнёс он, не поднимая глаз. Его голос не был ледяным, как обычно. В нём прозвучало что-то странное, почти похожее на вину, которую он так тщательно скрывал ото всех.

Он ловко и крепко зашнуровал один кроссовок, затем второй, завязав идеальную аккуратную шнуровку. Весь зал с любопытством наблюдал за ними. Это не было жестом господина, который при всех обозначил на неё свои права, это было проявлением заботы, от которой веяло чем-то глубоко личным.

Эрик поднялся, поправил спортивную куртку и на мгновение задержал взгляд на бледном лице Нели с выступившим предательским румянцем на щеках. Он увидел её покрасневшие глаза и то, как она судорожно сжала край футболки.

— Вставай, — бросил он уже привычным, сухим тоном, — Будешь играть в моей команде.

Он развернулся и пошёл к центру зала. Марк попытался вставить какую-то шутку, но Эрик бросил на него такой предупреждающий взгляд, что парень моментально прикусил язык.

Неля встала, чувствуя, как горят щёки. Шнурки держали крепко, ещё крепче держал от пересудов и язвительных подколок холодный взгляд Вайсмана.

Уже через пару минут спортзал гудел от криков и ударов мяча. Теперь Неля стояла на площадке, окружённая теми самыми парнями, от которых Эрик её недавно отбил. Марк и его друзья скалились, перебрасывались шуточками и смотрели на девушку с нескрываемым пренебрежением, воспринимая как игрушку своего лидера. Но стоило одному из них подойти слишком близко, как Эрик тоже оказывался рядом.

Он не просто играл, наслаждаясь любимой игрой. Нет, он выстроил вокруг Нели невидимый барьер. При каждой подаче противника он смещался так, чтобы закрыть собой самую уязвимую зону, где стояла она. Если мяч летел слишком быстро, он перехватывал его в прыжке, едва не задевая её плечом.

Неля чувствовала на себе жгучие взгляды Марка, который нарочно подавал мяч в её сторону, надеясь, что она облажается. Но странное желание не подвести Эрика сделали её движения невероятно сосредоточенными.

Ник Мартенс играл в команде соперников. Он был один из самых сильных игроков, и на занятиях по физкультуре с Эриком они часто играли как соперники, чтобы не утратить азарта игры, как это случается, когда в одной команде набираются одни сильные игроки, а в другой — нет. Хотя в спортивной секции они оба состояли в одной команде, капитаном которой был Ник Мартенс. Когда Ник бросал мяч в сторону Нели, он бросал его в полсилы, и мяч летел так низко, что девушке было удобно ловить его. Да, Ник Мартенс подыгрывал ей, чем злил свою команду, но сказать ему что-то против не осмеливался никто.

Когда мяч в её сторону бросал другой игрок, то мяч летел со свистом, и Неля зажмуривалась от страха. Несколько раз она пропустила мячи, но Эрик резко поставил начавших возмущаться парней. Мяч, отправленный Кристиной, она приняла на предплечье. Этот удар был несильным, но кожу обожгло. Девушка не позволила мячу просто отскочить в сторону. Она вытянулась на цыпочках, гася инерцию, и мягким движением подбросила его Эрику. Он легко поймал его и в следующею же секунду одним сильным ударом ребра ладони отправил его через сетку противнику.

Скоро стало ясно, что Неля игнорирует Марка и всех остальных членов команды. Марк стоял в идеальной позиции для атаки и кричал: «Мне! Давай сюда!», но девушка даже не взглянула в его сторону. Она ловила мячи, бросаемые Ником, и направляла их только в одну точку — туда, где уже заносил руку для удара Эрик.

Эрик взмывал над сеткой, его мышцы перекатывались под влажной от пота футболкой. Мощным ударом он вколачивал мяч в пол на стороне противника, а потом кивал Неле. Это было молчаливое признание их связи. Она была его «подающей», а он — её единственным защитником, который превратил спортивную игру в показательный урок того, что теперь его парням придётся считаться с присутствием девушки, которую они травили, в их совместной жизни.

После финального свистка Эрик кивнул парням, пресекая любые попытки Марка подойти к Неле, и коротким жестом велел ей идти за ним.

В пустой раздевалке пахло разогретым пластиком. Эрик запер дверь на защёлку и молча указал девушке на скамью. Неля ощутила, как ею снова овладевает липкий холодный страх, который она пережила в этой раздевалке, когда Марк вжимал её в дверцу шкафчика. Она не сомневалась, что и Эрик сейчас сделает то же самое, и уже внутренне готовилась не оказывать сопротивление, но всё её тело содрогалось от напряжения. Она присела на скамейку, тяжело дыша. Её ладони горели и покраснели от тяжёлых подач.

Эрик не спешил переодеваться. Он подошёл вплотную, возвышаясь над девушкой тёмной стеной, отчего она в испуге сжалась. Парень стянул влажную от пота футболку, бросив её на скамейку, а затем взял её ладони в свои — огромные, мозолистые и прохладные. Медленно перевернул их вверх, изучая красные следы от мяча на предплечьях. Его большие пальцы начали медленно растирать её запястья, разгоняя кровь. Это не было нежностью — скорее, так тренер заботится о своих подопечных. Но в теле девушки каждое его прикосновение отдавалось чувственным нервным импульсом, его близость, его прямой взгляд, обращённый на неё, обнажённый рельефный торс — всё смущало и заставляло ощущать происходящее тоньше, острее, тревожнее.

— Ты слишком старалась, — негромко произносит он, глядя ей прямо в глаза, и с усмешкой добавляет, — Марк злится, потому что ты сделала его невидимкой на поле.

Она промолчала.

Эрик опустился на корточки перед ней — точно так же, как в спортзале, но теперь в интимной тишине раздевалки это выглядело иначе. Он рывком развязал шнурки на её кроссовках, которые сам же завязывал час назад. Он сам снял с неё обувь, заставив её коснуться босыми стопами его колен. Его взгляд замер на её лице, отслеживая каждую эмоцию — страх, смущение и нарастающее напряжение, которое усиливалось от созерцания его обнажённого мощного торса, на котором от каждого движения перекатывались рельефные мышцы. Неля старалась не смотреть на него, но предательский румянец начинал пламенеть на щеках.

— Ты будешь пасовать только мне, — произнёс он, поднимаясь в полный рост и заслоняя собой свет ламп.

Неля могла только кивнуть, чувствуя, как стены раздевалки давят, а присутствие Эрика Вайсмана заполняет всё пространство.

Он достал из шкафчика чистую футболку и наконец-то прикрыл свой обнажённый торс. После футболки он изъял из шкафчика свою ярко синюю спортивную куртку с крупной чёрной буквой «V» на спине. Все в кампусе знали его куртку. И когда Неля неуверенно поднялась со скамьи, Эрик зашёл ей за спину. Он накинул куртку ей на плечи. Куртка оказалась ей велика — рукава полностью закрывали кисти. Ткань хранила терпкий запах дорогого парфюма. Неля вдруг почувствовала себя маленькой, полностью спрятанной в его большой куртке. Эрик потянул за края воротника, заставляя девушку повернуться к нему лицом. Он медленно застегнул молнию, и куртка закрыла её до самого подбородка.

Когда они вышли в коридор и сразу же встретились с Марком и остальными парнями, направляющимися в раздевалку. Увидев Нелю в куртке Эрика, они словно по команде замолчали. Лицо Марка исказилось от злости и зависти, он прислонился плечом к двери раздевалки и громко, чтобы слышали все, выдал смешок:

— Как вам сегодняшняя игра, парни? Вайсман занят тем, что завязывает шнурки своей девочке, а она играет в «подай мяч хозяину», — Марк обвёл парней взглядом, ища поддержки, — Мы тебя теряем, бро. Не думали, что наш король так быстро превратится в подкаблучника.

В коридоре возле раздевалке стало тихо. Слышно было только, как капает вода в душевой соседней женской раздевалке. Эрик Вайсман медленно повернул голову. В его холодных глазах светилась ледяная ярость. Парни интуитивно посторонились, по опыту зная, что не стоит ожидать ничего хорошего. И только Марк стоял, подпирая спиной дверь раздевалки и нагло ухмылялся.

Эрик сделал шаг к Марку, сокращая дистанцию до опасного минимума.

— Подкаблучник? — голос Вайсмана прозвучал тихо, но пробрал до костей, — Ты, блядь, серьёзно решил пасть открыть?

Эрик резко схватил Марка за ворот футболки и толкнул вперёд. Дверь раздевалки с шумом распахнулась, ещё секунда и Марк почувствовал, как Вайсман с силой вдавливает его в металлический шкафчик, который глухо звякнул при столкновении с его спиной.

— Послушай сюда, — с приглушённым рыком произнёс Эрик, вжимая парня в шкафчик, — Она делает то, что я ей говорю. Она дышит, когда я разрешаю. А ты, если решишь вставить свои пять копеек в мои дела, будешь зубы со своих кроссовок соскребать. Понял меня?

Марк судорожно сглотнул, кивая. Спесь с него слетела в ту же секунду. Он знал, что сейчас никто из парней не вступится за него. Эрик брезгливо оттолкнул его.

Неля, побледнев, неподвижно наблюдала за действиями Эрика, но как только он отпустил Марка, она сорвалась с места и выбежала из коридора к лестнице.

Она бежала вверх по лестничному пролёту, а в ушах всё ещё стоял глухой, страшный звук удара спины Марка о металл. Она помнила, как к этому самому шкафчику несколько дней назад её прижал Марк. Она отчётливо помнила, как его пальцы больно впивались в её плечи, а сальные шуточки заставляли кожу покрываться липким холодом. Эрик тогда застал их и вместо того, чтобы защитить её, понял всё по-своему и оставил её на глумление своему приятелю. А потом он взял её под свою защиту. И когда Эрик завязывал её шнурки и надевал на плечи свою куртку, она уже подумала, что это её спасение. Но сейчас, увидев звериную ярость в глазах Вайсмана, Неля поняла, что один хищник просто сменил другого. Ярость Эрика Вайсмана была ещё страшнее, чем глумливые приставания Марка.

Девушка забежала в аудиторию, забилась на самый дальний ряд амфитеатра, надеясь стать незаметной. Но через какое-то время, когда в аудиторию начали заходить студенты, она поняла, что спрятаться от Эрика Вайсмана невозможно. Он стремительно вошёл, оглянул взглядом ряды и сразу же направился к ней.

Он не стал садиться рядом, просто встал на ступеньку ниже, нависая над её столом, и вглядываясь в её бледное лицо. Он протянул руку и аккуратно, почти нежно, заправил выбившуюся прядь ей за ухо, но Неля почувствовала, как её бьёт мелкая дрожь.

— Ты испугалась, куколка? — его голос прозвучал почти мягко, но в нём всё ещё вибрировала недавняя ярость, — Не бойся. Никто в твою сторону дышать не посмеет.

Он не ждал ответа. Развернувшись, Эрик спустился вниз и занял своё привычное место в центре, среди своей свиты. Друзья Эрика, которые ещё недавно вели себя как голодные псы, теперь сидели тише воды, ниже травы. Марк даже не поднимал глаз от тетради, нервно перебирая пальцами ручку.

Началась лекция, но для Нели слова профессора превратились в невнятный шум. Она кожей чувствовала тяжёлый, контролирующий взгляд Вайсмана. Неля не оборачивалась, боясь встретить его взгляд. Теперь она отчётливо поняла, что его банда была не просто компанией друзей. Это была стая, где Эрик Вайсман — единственный вожак. И он не просто спас её от них, он надел на них намордники. Но цена её спокойствия назначена высокой — теперь она принадлежала человеку, который держит на цепи самых опасных парней универа.

В столовой во время перерыва она старалась не встречаться с ним взглядом, когда он с друзьями появился возле буфета. Марк проследил за ней тяжёлым взглядом, и Неля интуитивно прошла дальше, чтобы занять самый удалённый столик в компании первокурсников.

И каково же было её удивление, когда через пару минут Эрик с двумя большими стаканами кофе отделился от своей компании и через весь обеденный зал направился к её столику. Он протянул ей бумажный стакан с латте. Когда Неля потянулась за кофе, Эрик не сразу выпустил стакан. Он дождался, пока она обхватит его пальцами, и накрыл её ладонь своей, заставляя её смущённо опустить взгляд.

На них бросали осторожные взгляды, остерегаясь смотреть напрямую, и Неля чувствовала, как Эрик демонстративно игнорирует всех, полностью сосредоточив внимание на ней, показывая каждому, что она — его девушка.

Кофе оказался именно таким, как она любила — сладким и крепким, в меру горячим, но присутствие Эрика рядом её смущало, потому что давало осознать и ей и всем остальным, что её жизнь отныне полностью под его контролем.

Перед лекцией по мировой экономике, а во время перерыва, когда Неля вышла в коридор, неожиданно ей преградил путь Паша. Он выглядел дёрганым, его очки постоянно сползали на кончик носа. В его глазах читалась не забота, а уязвлённое самолюбие труса, который нашёл объект слабее себя, чтобы сорвать злость.

— Неля, нам поговорить надо, — начал он, нервно поправляя сумку на плече, — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Ты ведёшь себя просто вызывающе. Неделю назад ты строила из себя святую, а сегодня разъезжаешь в его машине, и он тебе шнурки завязывает перед всем курсом. Ты хоть понимаешь, что о тебе говорят? Ты просто позоришь себя и…

Он не успел договорить. Тяжёлая рука легла ему на плечо, и Павел от страха и неожиданности дёрнулся. Эрик возник за его спиной бесшумно, как хищник.

— Повтори, что ты сказал? Я с интересом послушаю, — голос Эрика звучал тихо, вкрадчиво, почти лениво, но от него по спине Паши пробежал ледяной пот.

— Вайс, я… я просто хотел сказать, что это неправильно… — пролепетал парень, вжимая голову в плечи.

Эрик наклонился к самому его лицу, так что Паша увидел в его прозрачно-синих глазах своё собственное испуганное отражение.

— Слушай меня, герой. Пока твою подружку зажимали по углам плохие мальчики, ты полировал свои линзы и смотрел в другую сторону, — Эрик чуть сильнее сжал его плечо, заставив Пашу поморщиться, — А теперь эта девочка — моя. А ты вали нахрен отсюда. Пока я не решил, что твои очки тебе больше не понадобятся.

Эрик ослабил хватку, и Паша не стал ждать второго приглашения. Он сорвался с места и почти побежал по коридору, даже не оглянувшись на Нелю.

Эрик остался стоять рядом с девушкой. Между ними повисла тяжёлая, душная тишина. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к удаляющейся спине Паши с нескрываемым отвращением.

Неля, наоборот, смотрела не на Пашу, а на Эрика, и внутри неё боролись два чувства: унижение от того, что он снова решил всё за неё, и странное, горькое осознание того, что этот монстр, которого она боится, защитил её честь в сто раз лучше, чем правильный во всём Паша.

— Зачем ты так с ним… — сорвалось с её губ, хотя голос дрожал, — Он хотя бы не угрожал моей маме тюрьмой! Он добрый, он просто… он просто не такой, как ты!

Эрик замер. Он медленно повернулся к ней, и Неля интуитивно вжалась в стену. Его лицо исказила гримаса, в которой смешались ярость, ревность и едкое отвращение. Он шагнул к ней вплотную, перекрывая собой всё пространство, лишая её воздуха.

— Добрый? Чистенький? — Эрик почти выплюнул эти слова ей в лицо, — Да, он чистенький, Неля. Настолько, что боится испачкать руки о твою защиту.

Он резко схватил девушку за локоть и дёрнул на себя, заставляя смотреть прямо в свои потемневшие, полыхающие глаза.

— Что же ты тогда к нему не прибежала? — прошипел Эрик, и его голос вибрировал от нескрываемой боли, — Почему ты пришла ко мне? К конченой мрази? К подонку, который шантажировал тебя безопасностью твоей матери? Почему ты стоишь здесь и дрожишь передо мной, а не пьёшь чай в столовке со своим правильным мальчиком?

Неля молчала, глотая слёзы. Она не знала ответа. Точнее, знала, но боялась себе в нём признаться.

— Я скажу тебе почему, — Эрик ещё сильнее сжал её тонкую руку, не замечая, что делает ей больно, — Потому что в этом гнилом мире твой правильный хороший мальчик бесполезен. Он может только читать тебе морали о твоём вызывающем поведении и моём моральном уродстве. А защитить тебя от таких жадных и голодных псов, как Марк, может только такой ублюдок, как я. Тварь, которая знает этот закон джунглей изнутри. Ты выбрала меня, Неля. Ты сама пришла и разрешила мне надеть на тебя ошейник. Как видишь, доброта не спасает от растерзания.

— Не смей… — тихо, но чётко и упрямо произнесла Неля в ответ голосом полным слёз, — Не смей называть себя мразью, подонком, ублюдком и тварью… Я не могу этого слышать!

Он резко отпустил её, словно обжёгся. Несколько долгих секунд он смотрел в её испуганные, наполненные влагой глаза, но в этом взгляде читалось упрямство и обида. Казалось, голоса в коридоре стихли, и Эрик с Нелей остались совершенно одни друг перед другом.

— Повтори… — хрипло потребовал он, — Повтори, что ты сейчас сказала, Неля.

— Я бы никогда… ни при каких условиях не стала подходить к мрази и подонку. Не смей при мне так говорить о себе! И вообще… не смей…

Она резко метнулась в сторону и побежала по направлению к лестнице, он хотел было её окликнуть, но понял, что это её не остановит.

Он не знал, что с ним происходит. Он не понимал, почему его всего трясёт. И её слова он прокручивает в голове снова и снова. И снова и снова представляет её взгляд, полный слёз, упрямства и решимости. Но почему-то больше подойти в этот день он к ней не смог. И вообще больше одной лекции вытерпеть не смог. И даже Ник, к которому он сел во время занятия и у которого искал безмолвную поддержку, сегодня не мог усмирить непонятное саднящее чувство, поселившееся в его груди, мешающее ему дышать, воспринимать умную речь профессора, отвечать на реплики друзей. Паша и ревность к нему были забыты напрочь, и только её слова, звучащие в шумном оживлённом коридоре перед лекцией, стали единственным и главным в его реальности.

После второй пары он стремительно покидал учебники и тетради в рюкзак и вышел, никому ничего не сказав. Он шёл к выходу, торопясь сбежать от самого себя. Он чувствовал, что ещё минута — и он сорвётся: прижмёт Нелю к себе так сильно, что напугает её до смерти своей неконтролируемой тягой.

Чёрный «Гелендваген» взревел мотором и скрылся за воротами университета.

После занятий Неля стояла на крыльце, обхватив себя руками и высматривая его чёрный внедорожник среди других машин, но уже понимала, что Эрик не возвращался. Он бросил её неожиданно в этом огромном, враждебном пространстве университета. У фонтана курил Марк. Увидев, что Неля одна, он медленно выпрямился и толкнул локтем Стаса. Они не пошли к ней сразу — боялись, что Вайсман может вернуться. Но их взгляды, липкие и нахальные, уже ощупывали девушку, как щупальца. Они ждали момента, когда Эрик ослабит хватку или потеряет к ней интерес.

За спиной Неля услышала знакомый, ровный и правильный, голос.

— Нель, ну вот видишь, какой он неуравновешенный? Психанул, уехал с занятий не пойми куда, — начал своим поучительным голосом Паша, — Пойдём со мной, я провожу тебя на автобус. Это всё так неправильно… тебе нужно держаться подальше от таких людей.

Неля повернулась и взглянула на Пашу. Он стоял на ступеньке выше, его волосы гладко причесаны, рубашка аккуратно заправлена в ремень брюк, взгляд осуждающий. И девушка вдруг поймала себя на странной неожиданной мысли: ей неуютно. Ей не комфортно в компании Паши, как было раньше. И ей страшно оставаться без тяжёлого, давящего присутствия Эрика Вайсмана. Без его колючего взгляда, который, хоть и пугал, но в то же время внушал чувство безопасности.