Ты мой журавль в небе. Часть 1

Глава 1. Вагончик тронется, перрон останется

Меня будто током ударило, и я сразу проснулся. Мы ведь с ребятами собирались ночью встать, чтобы по звездам местоположение потренировать. Сколько же времени? Но что-то в окружающем мире не так. А в ночи слышно равномерное глухое постукивание колес по стыкам рельс. Тьфу ты! Я уже как третий день в отпуске, а все снится учебное судно «Луга», которое мы покинули неделю назад. Повернулся на бок, собираясь еще подремать, и под покачивание вагона мысли мои потекли неспешно в прошлое.

Второй курс как корова языком слизнула. Учились в системе недолго, все больше по практикам. Сначала большая практика в Севастополе, всю зиму там оттрубили, лично я на гидрографических судах. Было классно! Летняя же практика проходила как раз на «Луге». Да, вот так бывает, название для меня очень даже родное, ведь я родился в городе Луга. И вот через несколько месяцев опять возвращаюсь на юг, но только теперь на теплый, солнечный юг.

В сонной неге всплывали картинки заснеженного Севастополя и как мы с Лёшкой Меньшиковым, с разрешения нашего старпома, на два дня поехали к моим родным в Ялту; потом пошли кадры, как мы с ребятами на палубе «Луги» качаем секстан, ловим солнце; потом пронеслись блики от воды и цветные пятна, то ли от машинного масла, то ли залив зацвел, и еще, и еще…

Лежу себе в кубрике, естественно, на нашем учебном судне «Луга», но кубрик какой-то маленький, на четверых. Я такого уютного не помню. Ничего себе! Все ребята нашей роты маются по 30–40 человек, а мне и еще троим героям повезло, нас за какие-то заслуги переместили в каюту комсостава. Не знаю за что, но начинаю уже гордиться, как вдруг – стук в дверь. Просунулась голова дорогого нашему сердцу старшины нашей роты, старшего мичмана Башилова, и говорит высоким женским голосом: «Через час приезжаем в Симферополь».

Открываю глаза… Проводница. «Через полчаса санитарная зона, закрою туалет», – продолжила она и скрылась за дверью. Тьфу, черт! Опять задремал, присниться же такой ужас.

Я окончательно скинул с себя оставшуюся дремоту и простыню, которой укрывался, взял туалетные принадлежности, прихватил полинявшее за годы путешествий в разных вагонах полотенце, не мешкая спрыгнул с верхней полки и направился к туалету, пока кто-нибудь не опередил. Как я рассуждал: проваляйся я сейчас, прособирайся, ушлый народец раз и в дамки, жди потом разных мамаш с детьми и неспешных пенсионеров, пока наплескаются, воды там на «палубу» нальют. Уж нет, увольте, я лучше, как у нас по привычке: «Рота, подъем! Кому непонятно?!» – до сих пор слышится басистый, зычный голос замкома нашей роты Андрея Бескоровального.

По-быстрому исполнил утренний моцион, за два года хоть этому научили, выхожу…, и я был прав: за те неполные пять минут, что я приводил себя в порядок, в проходе собралась нехилая очередь. А почему? А потому, что большинство пассажиров, следовавших, как и я, до Симферополя, будущие отдыхающие. И только несколько человек, как правило, с завистью смотревшие на весь этот шумный табор, никуда не спешили. Они ехали дальше – до конечной в закрытый город Севастополь и совсем не отдыхать, а либо домой и соответственно работать, либо в командировку, что тоже работать.

Поезд остановился, и шумная толпа вынесла меня на перрон. Резким контрастом после запаха угля и вагонного туалета я ощутил крымский воздух. Каждый раз, когда я делал первые шаги по крымской земле, я ощущал эту разницу в восприятии другого климата. Воздух здесь, как говорится, хоть ложкой ешь, более богатый, маслянистый, запахов больше. И всё из-за тёплого климата и разных невиданных у нас в средней полосе растений в виде каких-нибудь там: магнолий, эвкалиптов, кипарисов и, конечно, десятков разновидностей роз, которые растут здесь как у нас крапива. Стоишь, вот так минуту, другую, а то и все пять, и надышаться не можешь. Чудо! А на побережье еще морской бриз, вообще лепота!

Всё, сейчас: «Куплю «Волгу», костюм с отливом и в Ялту», где тут билеты до Южного берега продают?

Три с половиной часа на троллейбусе по горным дорогам заставили меня вспомнить и то, как я в первый раз в пять лет ехал здесь со счастливыми родителями, и потом уже школьником самостоятельно добирался до нашей квартиры на Спендиарова. А еще как нашу группу ленинградцев везли во всесоюзный пионерский лагерь «Артек». Да всё по этой дороге, где мне известны были все населенные пункты, перевалы и интереснейшие места, на которые стоит обратить внимание. С этими теплыми воспоминаниями под ровный гул троллейбуса добрались до ялтинского автовокзала. Пять минут скорым шагом, почти вприпрыжку, и я звоню в дверь квартиры. Все дома. Конечно, ждут меня. Как положено, облобызали и десять минут на последние новости: «Как Люда с Валерой, как ребятишки, как другие лужские родственники?» Потом сами рассказали: как дядя Миша с тетей Раей, как Володя и Саша, как другие родные и близкие, о которых я вообще мало знал, либо только слышал о них. Бабушка сообщила, что до сих пор почти каждое утро ходит купаться на море. А тетя Валя, где сейчас работает, и какие очередные артисты приедут выступать в их санаторий. Но тут бабуля спохватилась: «Что же это я, с дороги голодный небось, а мы тут со своими расспросами», и пошла выполнять взятые на себя повышенные обязательства по откармливанию внука в короткие сроки. Всё потекло своим чередом.

Мы с тетушкой любили вечером совершить променад по остывающей после дневного пекла набережной и поговорить о добром и вечном. Посидим на скамеечке, под легкий и приятный шум прибоя, полюбуемся на лунную дорожку, уходящую куда-то далеко в звездное небо, и пойдем неспеша мимо ярких магазинов, зазывающих своей рекламой баров и гремящих веселой музыкой ресторанов. Вольемся в праздно шатающуюся толпу отдыхающих, которая выплюнет нас из своего потока, как инородное тело, в районе Садовой, и домой на троллейбусе. Вот теперь я полностью осознал себя отпускником, и если бы в этот момент смог бы выпить стакан газировки, то стал бы еще и очень счастливым человеком. После такого насыщенного событиями дня я уснул «без задних ног».

На соседней лоджии послышались голоса на каком-то непонятном языке. Опять эти негры за стенкой с утра пораньше собираются куда-то. Наверное, на пляж. Вот странные люди, зачем они туда ходят? Они, итак, черные как уголь. Мы с Иринкой в Ялте уже три недели, и вроде загорели неплохо, а всё равно по сравнению с этими африканцами – две снегурочки. Вот зачем они в Крым приехали, им что, у себя в Африке солнца мало? У нас в Ульяновске лето тоже, в основном, жаркое, а вот моря нет. Наш город стоит на Волге, но всё же это не море.

И как же подружка уговорила меня вдвоём рвануть на юга? Вот авантюристка, хотя ей, долго меня, уговаривать не пришлось. Я и сама жуть как хотела к яркому солнышку и тёплому морю. За три года в медицинском училище мы с ней сдружились. И в училище вместе, и на танцы, и ухаживали за нами ребята, обычно тоже друзья. Только на неё западали красивые и высокие, а мне доставались недомерки.., ну и «так себе».

И вдруг, за пару недель до летних каникул, она заявляет:

– Может, съездим перед четвёртым курсом на юг? Когда ещё придётся? Окончим училище и отправимся по распределению кто куда. Вот и закончилась наша свободная беспечная жизнь, а там и молодость пройдёт, и ничего мы и не увидим.

Да, такие перспективы кого хочешь за душу возьмут:

– Да я-то не против, но у меня на юг в этом году никто не едет. Твои родители, что ли, собрались, и меня с собой возьмёте?

Подружка посмотрела на меня как на дуру:

– Да нет же. Никакие родители никуда не едут. А мы с тобой вдвоём возьмём и махнём. Когда ещё такой шанс выпадет?

Я пару минут переваривала всё, что она сказала, но как-то сомневалась, что Ирка это всерьёз:

– Ну и как же мы поедем? Тебе недавно исполнилось восемнадцать, а мне только через два месяца стукнет. Кто же нас отпустит?

– Вот именно, – убеждала Ирина. – Мы вполне уже взрослые, и что с нами может случиться? Ну, а раз так, то надо что-то придумать.

Всё тщательно обдумав, у нас созрел план.

Я уже бывала на юге. С мамой на Кавказе, когда была ещё маленькая, и с тётей Олей, в честь которой меня и назвали, ездили в Ялту. В Крыму мне понравилось больше, может, потому что это было три года назад, а про Кавказ я мало что помню. А, может, из-за того, что в Ялте, за мной, четырнадцатилетней, ухаживал восемнадцатилетний парень, живший по соседству, и мне это очень льстило. В общем, единогласно выбрали Ялту. Тем более сохранился телефон хозяйки, где мы с тётей Олей снимали комнату, и можно было договориться о жилье. Дальше по плану: я говорю маме, что еду с Ирой и её тёткой, а Ира, в свою очередь, своим говорит, что едет со мной и моей тётей. А? Гениально? Ну, а чем мы рисковали? Не отпустят, значит, не отпустят. Попытка не пытка. Но всё прокатило, и денег дали, и с собой, и на билет, так что гуляй, рванина. Только вот надо придержать коней, а то за оставшиеся четыре дня отдыха прогуляем всё и будем потом в поезде с песнями и танцами по вагонам ходить, зарабатывать на подаяние.

Ладно, вставать уже пора, а подружка моя спит себе рядом и даже ни разу за ночь не шелохнулась. Так умаялась на танцах, что, дойдя до кровати, упала без сил. Танцплощадку, которая из нас выжимает все соки, мы нашли не сразу. Сначала, прогуливаясь по набережной вплоть до парка Гагарина в поисках «злачных» мест, мы набрели на молодёжную дискотеку. Там играла модная современная музыка, но контингент нас не очень устраивал. В основном там прыгали малолетки по шестнадцать – семнадцать лет, и, соответственно, атмосфера была какая-то легкомысленная, незрелая. Мы решили поискать что-нибудь поинтереснее. На обратном пути, где находился небольшой прудик, сделанный как копия Чёрного и Азовского моря, мы заметили указатель «Курзал». Я сразу вспомнила, как тётя Оля таскала меня туда с собой, боясь оставить вечером одну на съёмной квартире. Я ещё тогда думала, что «курзал» называется так, потому что там все курят. Смешная я тогда была.

А на самом деле курзал – это курортный зал. И там, даже, очень ничего. Мне там даже соплячкой нравилось. На этой танцплощадке часто играл оркестр, и репертуар был поразнообразней. Молодые, и не очень, люди относились к нам здесь не как к пустому месту, а с уважением. Что немаловажно, иногда объявляли «белый танец». Облюбовали мы это место и приходили сюда постоянно. Только добираться до курзала стало далеко, ведь с нашей первой жилплощадью, которая находилась здесь неподалёку, за кинотеатром «Спартак», нас прокатили.

И вот обидно, я позвонила хозяйке, сказала, что нам нужна комната на месяц. Она пообещала, что всё организует в лучшем виде. Приехали. И «вот тебе на!». В нашей комнате ещё какая-то тётка живёт, и спать с Иринкой мы должны вдвоём на узенькой кровати. Одну ночь мы кое как перекантовались, а утром собрали вещички и поехали к автовокзалу искать новое жильё. Теперь обитаем в Массандре.

Недалеко от нашего дома находится всем известный Массандровский винодельческий завод. Как только заехали на новую квартиру, я для себя отметила, что люди здесь весёлые, жизнерадостные, и это неспроста. Народ любит свой завод и с удовольствием ходит на работу. В толщах многовековых пещер, работники завода, дегустируют и определяют зрелость вина и готовое поспевшее разливают из огромных дубовых бочек в красивые стеклянные бутылки. Так я себе явственно представила эту картину, что аж пить захотелось.

Спрыгнула с кровати, три шага, и я на кухне. С водой в Крыму проблема, поэтому всегда есть в запасе графин с кипячёной водой. Живём на застеклённой лоджии, и кровать одна, зато широкая: хоть вдоль ложись, хоть поперёк, а мы не капризные. Да и много ли нам надо? Приходим ночевать и днём, в самую жару, на час-два поваляться, да переодеться на вечернюю прогулку. Вход на лоджию через кухню, поэтому мы никому не мешаем, и нас никто не беспокоит, тем более у нас свои ключи. В общем, нас всё устраивает. А то, что далеко от центра, так-то для нас, молодых и резвых, не помеха. До остановки троллейбуса пять-семь минут ходьбы, а на нём мы доедем куда хочешь.

Ещё раз набрала в рот воды, но не стала глотать: сейчас как брызну в Ирку. Я уже полчаса маюсь, все думы передумала, а ей хоть бы хны. Нет, не буду, а то, спросонья, не разобравшись в невинной шутке, может и покалечить. Прополоскала водой горло, проглотила и говорю, как бы голосом Левитана: «Московское время восемь часов тридцать семь минут. Сегодня двадцать второе августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года». Потормошила подругу за плечо и добавила: «Вставай, подруга, до отъезда осталось четыре дня, и прожить нам их нужно так, чтобы не было обидно за бесцельно прожитое время».

Глава 2. У самого синего моря

Утро задалось солнечное, тёплое. Проснулся в отличном настроении. За окном слышно, как народ спешит по своим делам: кто на пляж, кто на рынок, а кто и на работу. Сладко потянулся… А мне некуда торопиться, я в долгожданном отпуске. Хочу – валяюсь, хочу —… Да надо подкрепиться: из кухни доносятся умопомрачительные запахи. Через двадцать минут, насытившись домашним, довольно-таки плотным завтраком, развалился в удобном кресле в северной комнате, где было попрохладней и открывался отличный вид на горы. Мы стали строить планы на сегодняшний день и в целом на отпуск.

Через полчасика надо бы с бабулей сгонять на рынок, прикупить овощей и фруктов побольше, чтобы туда каждый день не мотаться. Со мной это сделать проще. Желательно вернуться перед обедом, чтобы эту свежую вкуснятину постругать, и ещё что-нибудь сварить, потушить, а может, и пожарить. Сходили, купили и даже уже пообедали. Лежу теперь, еле дышу. Если так дело и дальше пойдёт, то недалеко мне такими темпами и до «бывалого» в роли Моргунова, который, со слов тёти Вали, приедет через пару недель в их санаторий на творческий вечер, куда я, естественно, приглашён.

Во время неспешного обсуждения планов, моя глубокоуважаемая тётушка объявила мне, что нашла мне товарища по безмятежному времяпрепровождению. Зовут Костик, Константин. Он тоже курсант и тоже в отпуске, сын её знакомой из соседней девятиэтажки. Через час я уже был в гостях у Кости и его мамы. Познакомились, попили чайку и договорились в часиков семь пойти суровым мужским коллективом провести визуальный осмотр ялтинской набережной. До встречи ещё было несколько часов, и я рванул на пляж.

Сказать, что я был белой вороной, это ничего не сказать. Где же я мог загореть этим летом? Всего несколько раз на практике мы ходили с голым торсом, а брюки от робы мы снимали только перед сном. Ну а какой ночью загар, вы сами знаете. Конечно, иметь такой бледный вид в Ялте в конце августа, а сегодня уже двадцать второе число, это очень странно. Но я с севера приехал, можно меня и простить. Стать моментально шоколадным у меня никак не получалось, поэтому я перестал обращать внимание на косые взгляды в мою сторону. Вдоволь накупавшись и нанырявшись, я заторопился к дому.

Когда вышли на прогулку, мой новый товарищ поинтересовался, не буду ли я против, если наш сугубо мужской коллектив разбавится молодой симпатичной особой женского пола? У меня сразу промелькнула в голове шутка Винокура: «Был я на Брянщине и на Смоленщине, а тянет к женщине». Я? Конечно, я не против, и очень даже за! Мне тоже женский пол приятен во всех отношениях. Как я позже выяснил, Костина мама ничего о его зазнобе не знала. По каким-то причинам он её скрывал, и его прогулки со мной были отличным поводом для их встреч. Ну и не моё это дело. Как я мог не помочь товарищу?

Прихватив по пути Машу – так зовут девушку моего нового друга, – мы отправились дальше по ранее утверждённому маршруту. По пути Константин рассказывал, какие порядки в их военной системе, а я – про нашу флотскую жизнь. Маша по большей части молчала, внимательно слушала и иногда задавала вопросы, в основном дилетантские, с нашей точки зрения. Ведя непринуждённую, светскую беседу, мы углубились в Приморский парк. Маше, видимо, надоело слушать наши заумные речи о тонкостях курсантских будней, и она, как знаток местной культурной жизни, предложила посетить новомодную дискотеку, которая находилась поблизости.

Подёргались примерно с час, в том числе под какую-то очень модную в Европе, но малоизвестную у нас группу «Модерн Токинг», и стали собираться на выход. На обратном пути мы уже все трое обсуждали современную музыку, новые течения и тенденции. Единогласно решили, что у этой начинающей группы есть перспективы в будущем. Да ещё привязалась мелодия их песни про «Брата Луи», и вся троица: кто насвистывал, кто мычал, а кто и мурлыкал её в паузах между рассуждениями о том, как было хорошо и насколько стало лучше. М-м-м, да во всём, буквально во всём.

За беседой незаметно дошли до пруда в виде Чёрного моря – до того самого, который на выходе из парка Гагарина (ну или на входе, смотря кто, куда идёт). Моя парочка влюблённых пошла с правой стороны, через Турцию, а я, припомнив фразу из песни «Не нужен нам берег турецкий», – с левой, где обозначен полуостров Крым. Когда я в семьдесят восьмой раз напевал про злосчастного брата неизвестного мне Луи, то обратил внимание на девушек, элегантно двигавшихся навстречу, метрах в пяти от нас.

Две прекрасные незнакомки, перешёптываясь, смотрели прямо на меня и улыбались. Будучи глубоко воспитанным человеком из Питера, я улыбнулся в ответ. Провожая их взглядом, я отметил, что они свернули к лестнице, ведущей в курзал, при этом продолжая обсуждать, видимо, встречу со мной. Ребята продолжали идти рядом, держась за руки, и о чём-то негромко беседовали. Я, то впопад, то невпопад им поддакивал, но мыслями был далеко.

Эти девчонки меня прямо заинтриговали. Вот что они, глядя на меня, обсуждали? Нет, ну понятно – они от меня обалдели, притом сразу обе, вдвоём. Буду рассуждать логически: выгляжу я, конечно, сногсшибательно. Во-первых, на мне импортные серые джинсы из полиэстера, купленные во время практики в Севастопольском «Альбатросе» за восемь чеков. Во-вторых, серые югославские, остроносые по моде, туфли, приобретённые в Рижском универмаге, меньше месяца назад, всего за семнадцать рублей во время стоянки на учебном судне в Даугав-Гриве. Ну и в конце концов рубашка серо-голубого цвета, подаренная вчера тётушкой и как нельзя лучше подошедшая в тон ко всему, что на мне сейчас есть.

Так, ну и что из этого следует? А это значит, мне их надо найти и познакомиться. Тем более, что миссию я свою выполнил: два голубка идут со мной рядом и о чём-то тихонько воркуют. Думаю, они на меня не обидятся, если я их покину. Надо действовать. «Как говорит наш шеф: «Куй железо, не отходя от кассы».

Размышления мои затянулись, и уже виден летний театр. Это же сколько мы прошли? «Ребята, у меня тут наметилась одна небольшая, но важная встреча, так что я отчалю. Ничего?» Костик даже просветлел: «Конечно, кент! Если тебе кто приглянулся, так нечего зря время терять, ноги в руки и вперёд!» «Тогда, пока», – крякнул я, убегая, так как уже весь был захвачен планом поиска.

У меня в кармане завалялось небольшое количество мелочи, которая могла мне пригодиться, и поэтому было жалко тратить эти деньги на билет в курзал. Расставшись с ребятами, я сразу припустил на улицу Чехова в санаторий «Киев», где заведующей клубом работала моя тётя Валя. В санаториях отдыхающим раздают контрамарки в курзал бесплатно, и у заведующей клуба этих билетов, как фантиков у дурака.

Домчался до кабинета Валентины Васильевны, как здесь её уважительно звали, минуты за три. Ворвался ураганом к её столу, без спроса схватил пачку билетов, оторвал с десяток, чмокнул обалдевшую тётушку в щёку и был таков, успев в дверях крикнуть: «Потом всё объясню!». Выскочил из ворот санатория и скорым шагом, иногда переходящим в бег трусцой, поспешил к цели.

Во время бега я прикидывал: «От санатория до танцплощадки – километра два. Обычным шагом можно дойти примерно за двадцать пять минут. Я двигаюсь раза в два, а местами и в три, быстрее. Значит, на всё, про всё, минут десять, а с учётом толп мимо проходимцев на набережной, плюс ещё пару минут. Всё равно должен успеть. Ну ни на пол же часа они пошли туда, я надеюсь?». Вот так напряжённо мой мозг работал, пока я передвигался из точки А в точку Б. А всё почему? Да потому, что долго думал, размышлял, прикидывал, а надо быстрее реагировать на окружающую среду.

Не знаю, сколько времени я добирался, но мне показалось, что это вечность. В конце концов вот и музыка уже гремит, сунул билет контролёру. Я на площадке. Что дальше? Народу гибель, не протиснуться. Выбрал самое высокое место и стал пробираться туда, на верхние ряды амфитеатра. Рядов немного – четыре или пять, но каждый следующий выше предыдущего на полметра. Поэтому, забравшись на последний ряд, я отлично видел всю диспозицию на поле. Народ залихватски отплясывал под «В краю магнолий» ансамбля «Ариэль», а я, мельком осмотревшись и не обнаружив ни одного знакомого лица, стал внимательно, квадрат за квадратом, педантично осматривать зал, колышущийся волнами тел.

Я уже два раза прошёлся глазами по всему залу и никого знакомого! Начал себя корить за долгие раздумья и сомнения. Песня закончилась, многие стали покидать центр зала, появились проплешины между посетителями. Мой острый глаз выхватил из толпы две фигуры в лёгких платьях. Они! Точно они! Сердце бешено заколотилось, вот-вот выпрыгнет от радости. Всё-таки получилось! А ведь, по правде, шансов было пятьдесят на пятьдесят. Ни на секунду не отрывая от них взор и даже не моргая, чтобы, не дай бог, не упустить, стал пробираться сквозь собравшихся отдыхающих. Иногда наступал на ноги, тут же извинялся, протискивался, просачивался, пока не выбрался на свободное место.

Девушки стояли вдвоём и заметили меня, когда я, как из-под земли, вырос перед ними. «Здравствуйте! Разрешите к вам присоединиться?» – выпалил я. Девчонки изумлённо переглянулись и прыснули от смеха, что-то их очень развеселило. Они не успели ответить, громко заиграла следующая мелодия в быстром ритме. Девушки расступились, освободив для меня место. Я понял – они не против. Во время танца решил повнимательней разглядеть двух моих новых знакомых. Они, в свою очередь, занимались тем же самым, так как почти не сводили с меня своих прекрасных глаз.

Тёмненькая девушка была очень симпатичная, с короткой кудрявой стрижкой и одета в лёгкое летнее светло-голубое платье, которое было отличным контрастом её типу и загорелой коже. Светленькая была чуть выше ростом, с волосами цвета спелой золотистой пшеницы, которые локонами вились чуть ниже, такой милой, шейки – была о-о-очень хороша собой, ну просто красавица. На ней было более нарядное платье тёмно-синего цвета, которое подчёркивало её светлый цвет волос.

В перерыве между композициями мы успели немного поговорить. Я сперва представился, а девушки назвали себя. Брюнетку звали Ирина, а блондинку – Ольга. Когда объявили медленный танец, я пригласил Ольгу. Пока мы находились в объятиях друг друга, у нас завязался разговор. При этом, чтобы заглушить музыку, нам приходилось прикасаться щеками, чтобы губами оказаться возле уха партнёра. Это было так невинно и очень приятно. За время танца я узнал, что они в Ялте уже давно и через трое суток уезжают домой в Ульяновск, сам же рассказал, что только приехал и весь месяц буду здесь. Выяснилось, что они будущие медики, а я признался, что курсант военно-морского училища из Ленинграда.

Так быстро закончилась эта красивая мелодия, которую я, в общем-то, за разговором и не слышал, и так не хотелось выпускать Олю из своих рук! Она тоже не торопилась высвободиться и продолжала покачиваться, не снимая руки с моих плеч. Но дальше так стоять, когда почти все уже разошлись, было бы несколько вызывающе, и нам пришлось ретироваться к нашей третьей соучастнице. Мы продолжили веселиться. Мне с ними было очень хорошо, и я потерял счёт времени.

Когда мы подустали и решили, что следующая песня на сегодняшний день будет последней, то последней песней оказался вальс. Ольга тактично отказалась, а Ирина сказала, что пробовала танцевать вальс и у неё даже получается. Здесь я попал в свою стихию. Не зря всю сознательную жизнь, прямо с детского сада, профессионально занимался ритмикой и танцами – не ударю в грязь лицом. Подошёл к партнёрше, наклонил голову в знак приглашения, партнёрша не подвела – присела в неглубоком реверансе, слегка склонив головку в знак согласия. Затем встали в позицию, и я повёл.

Сначала кружились неспеша, приноравливаясь друг к другу. Чувствуя, что немножко не попадаем в такт, начал тихонько, чтобы не слышали окружающие, проговаривать ритм: «Раз, два, три. Раз, два, три». Вокруг нас уже вовсю кружились пары, видимо, каждый день здесь тренируются. Ничего. Где наша не пропадала? Так, всё, ритм помог! И в следующий момент мы закружились с Ириной, угрожая своей лихостью, и тем самым, раздвигая вокруг себя пространство, убирали конкурентов.