Карга. Женский роман

Глава 1. Владивосток

Божена плохо помнила, как подъехала к дому и вошла в подъезд. Она сняла туфли и несла их вместе с сумочкой в руках.

«Белой акации гроздья душистые…» – в ушах звучал собственный голос. А перед глазами стояла картина: Рита Юрьевна в платье невесты и смущенный взгляд жениха.

Зайдя домой, захлопнула дверь, зашвырнула в угол обсыпанные жемчугом туфли, скинула пуховик и на ватных ногах прошла на кухню. Открыла холодильник, достала с нижней полки дверцы столетней давности недопитый коньяк, вылила его в кружку, из которой недавно пила молоко с медом. Получилось чуть больше половины.

Увидела там же, в холодильнике, пакет с лекарствами, забытый родителями – от бессонницы, сердца, давления. Высыпала в коньяк содержимое пузырьков, коробочек и блестящих конвалюток. Размешала в коньяке разноцветные таблетки и капсулы, задержала дыхание и выпила содержимое кружки большими глотками. Горло обожгло. Слезы брызнули из глаз.

Закрыла холодильник и нетвердыми ногами пошла в спальню. Не снимая платье, упала на кровать и разрыдалась.

Не заметила, как навалился сон, сначала тревожный, с обрывками видений сегодняшнего дня, а потом тяжелый, беспробудный, как снежная глыба.

Очнулась, когда над ней склонились врачи. Один измерял ей давление, другой готовил какие-то трубки. Надя и Василий тоже находились в комнате.

Пахло нашатырем. Ее знобило от холода. Почему-то она лежала на полу около открытого балкона.

– Давление низкое, – сказал врач, похожий на Санта Клауса, с аккуратно постриженными седыми бородкой и усами.

– Будем промывать желудок, несите таз! – скомандовал второй. Надя выбежала из комнаты, вернулась с тазиком.

Промыли желудок.

– Коньяком пахнет, и таблетки, к счастью, не успели раствориться!

– Ну что, красавица, в больницу? – спросил похожий на Санта-Клауса.

– Нет-нет, мне уже лучше! – Божена попыталась подняться, но получилось только присесть.

– Попытка суицида – мы обязаны везти. А вдруг Вы опять?.. – врач сел на кровать, положил себе на колени чемоданчик.

– Доктор, мы будем с ней, не пишите «попытку», – Надя умоляла доктора, приготовившегося заполнять сигнальный листок «Скорой помощи».

– Вы ей кто? – спросил он у Нади, наклонившейся над Боженой.

– Сестра! – Надя почему-то знала, что только родственники могут брать ответственность за отказ от госпитализации.

– Хорошо, – согласился доктор, посмотрев в неправдоподобно честные глаза Надежды. Как фамилия?

– Моя? Улыбина.

– Пациентки!

– А-а-а… Каргополова. Божена Каргополова! – Надя помогла подруге встать и вела ее к кровати, на которой сидел доктор.

Тот покачал головой, удивляясь бестолковости голубоглазой девушки, затем написал что-то неразборчивым врачебным почерком и встал с кровати. Со словами «Если станет хуже, вызывайте!» протянул Наде справку и пошел к двери.

– Дайте ей крепкого чаю! – добавил второй. С сахаром.

Василий пошел проводить медиков.

Надя сняла с Божены русалочье платье и уложила ее в постель, взбив подушку. Из деликатности она ни о чем не спрашивала подругу. Сказала только, что несколько раз звонила ей, но, не получив ответа, вызвала Васю в ресторан, и они вместе приехали сюда, на Светланскую. Хорошо, что Божена дала ей ключ и не закрылась на защелку.

– Да, – вспомнила Божена. Мне нечем стало дышать. Я встала, чтобы открыть балкон…

– Ничего не говори! Тебе надо отдохнуть, выспаться!

Зазвонил телефон. Надя посмотрела, кто звонит:

– Фаина. Ответить?

– Конечно! Ведь она должна приехать! – до Божены начал доходить смысл произошедшего.

– Алло! Это Надя… Божена уже спит… Ты приедешь, Фаня?.. Хорошо, до завтра!.. – Надя отключила звук на телефоне. Фаина сказала, что остается веселиться до утра. Тебе – привет и «спокойной ночи»!

Василий принес чай. Надя подложила под голову подруги вторую подушку, еще сохранявшую запах мужских духов с бергамотом, и дала ей в руки кружку с крепким чаем.

– Не очень горячий? – заботливо спросил Василий.

– Все хорошо. Спасибо! – Божена пила чай и незаметно, с кружкой в руках, начала засыпать. Услышала, как Надя, осторожно взяв у нее кружку, сказала Василию:

– Не будем гасить свет!

– Тут колесико есть, – ответил Вася и подкрутил регулятор на лампе. Затем притащил в комнату большое кресло из зала.

Всю ночь Василий и Надежда провели около Божены. Временами она ощущала, как холодная Надина ладошка прикасается к ее лбу. Слышала, как они перешептываются с Василием. Находясь в каком-то полусонном состоянии, видела картинки недавнего прошлого – как училась в Санкт-Петербурге, пела арию Снегурочки на выпускном экзамене и, расставшись с Леонидом, вернулась в свой родной город. Смотрела, как кино – будто это происходило с кем-то другим.

***

Владивосток встретил Божену, вернувшуюся к родным пенатам, теплым морем, дружескими объятиями и квартирой на Светланской – родители на время переехали в Хабаровск, к младшей сестре Божены, у которой родился ребенок.

В театре выпускницу Санкт-Петербургской Консерватории приняли в состав оперной труппы и дали роль Оксаны в спектакле «Ночь перед Рождеством». Прим в театре хватало, поэтому ее поставили петь в очередь с другой вокалисткой – нечасто выпускникам дают петь заглавные партии. Лирико-колоратурное сопрано Божены в сочетании с молодостью и характером давали хорошие перспективы.

В выходные она ездила на Шамору – Японское море в конце июля теплее парного молока, а морской воздух лечит душу лучше любого лекарства. Там она познакомилась с Яковом, который недавно получил назначение в Дальневосточное пароходство.

Через несколько дней на круизном лайнере «Спектр» команда устраивала прощальный ужин для своего старпома.

Вернувшись с корабля домой, Божена позвонила подруге в Хабаровск:

– Привет, Фаина! Не спишь?

– Привет, Боженка! Сколько раз просила не называть меня Фаиной. Еще Фаина Султановна скажи! – Фаина после окончания колледжа искусств осталась в нем на преподавательской работе, а Божена решила учиться дальше. Для друзей я Фаня! Не сплю. Что у тебя?

– Да так, решила позвонить подруге, – Божена вышла на балкон и, вдыхая морской воздух полной грудью, любовалась огнями города, в котором прошло ее детство.

– Знаю тебя – просто так никогда не позвонишь. Что, братец мой опять донимает?

– Нет, Леня тут не при чем. К тому же, какой он тебе брат, седьмая вода…

– Троюродный. Тебя с ним, дураком, познакомила – думала, хороший парень, из приличной семьи. Шесть лет коту под хвост!..

– Нет, Фаня, с Леней вопрос закрыт. У него теперь все хорошо – на погонах две звездочки, жена, дочка, квартира в Питере.

– И кто же новый воздыхатель? Бывший одноклассник – оператор заправочной станции?

– Фаня, прекрати! Какой одноклассник? Взрослый мужчина, моряк, переехал жить во Владивосток. Старпом, между прочим.

– Понятно, старпер, а не старпом! Папика нам только не хватало! Боженка, у тебя вечно крайности – то студент, то пенсионер. Сколько ему?

– Лет пятьдесят. Но выглядит…

– В два раза старше – ты с ума сошла!

– Еще ничего не ясно. Только сегодня…

– Переспали?

– Фанька, у тебя одно на уме! – Божена улыбнулась, вспомнив настенные часы в форме штурвала, время на которых остановилось на без пяти минут двенадцати, картины в тяжелых рамах с изображением морских богов, шампанское в хрустальном ведерке, танцы под Джо Дассена… И как золотые босоножки упали на ковер, глухо стукнув каблучками, а начищенные до блеска мужские туфли большого размера встали рядом… «Разве можно все это назвать таким будничным словом „переспали“?» – подумала она.

– Зато ты у нас прынцесса на горошине! Надо брать от жизни по максиму – один раз живем! Слушай, Боженка, если у тебя все, давай до завтра. Бойфренда жду.

– Сережку? – Божена вышла с балкона, оставив его дверь открытой на ночь.

Фанин смех зазвенел в ухе альтовой флейтой:

– Андрюшку!

– Ну, пока! – улыбнулась Божена. О новом бойфренде Фани она слышала впервые.

– Пока-пока! Привет Ритке! – привет адресовался инспектору оперы, которая тоже закончила Хабаровский колледж искусств. Держись ее – наш человек!

В первый раз за долгое время Божена не видела во сне Леню. Проснувшись, она по-кошачьи потянулась и радостно улыбнулась новому дню.

Глава 2. Амурские волны

Август проходил в репетициях и свиданиях с Яковом. В театре Божена подружилась с вокалисткой из Петербурга. У них была одна гримерка на двоих. Надя, окончив музыкальное училище два года назад, приехала работать на Приморскую сцену – поманила романтика Дальнего Востока. Театр снимал для нее квартиру, как и для других работников Мариинского театра, не имеющих жилья во Владивостоке. Иногда Надя оставалась на ночь у Божены, и тогда они вспоминали Петербург, студенческую жизнь.

– Тебе никогда не хотелось вернуться в Питер? – как-то спросила подругу Божена.

– Слушай, кому не хотелось вернуться в Петербург? – ответила петербурженка в третьем поколении – немного манерно, растягивая гласные, но совсем не так, как «акают» москвичи.

В воскресенье Надя принесла ноты. Девушки уютно устроились на плюшевом диване с чаем и печеньками. В квартире родителей Божены все было еще по-советски, без евроремонта: старая уютная мебель, часы-ходики, люстра с бахромой над круглым столом в гостиной.

– Боженка, учи романсы. Будем петь на два голоса! Всегда кусок хлеба, – карьера Нади в театре складывалась не очень удачно – главных партий петь не давали. Но концертные программы, которые были любимы зрителями, без нее не обходились: она замечательно пела романсы и знала их огромное множество.

– Ты забыла сказать «с маслом»! – Божена подошла к инструменту, на котором училась в детстве, и, присев на вертящийся стул, наиграла «Белой акации гроздья душистые…» Романсы требуют предельного драматизма!

– Ты ведь артистка, Боженка, должна сыграть любую роль! Елена Образцова «Пиковую даму» первый раз спела в двадцать пять лет. Так перевоплотилась, что родная мать ее не узнала!

– Елена Образцова – твоя любимая?

– Одна из… А кто твоя?

– Мария Каллас! – Божена встала, взяла с полки изрядно потрепанную книжку и подала Наде.

– «Месть оперной дивы», – прочитала Надя. «Первое публичное выступление Марии Калогеропулу состоялось в 1939 году…» Калогеропулу? Я и забыла, что Каллас – псевдоним.

– Отец Марии сократил фамилию, когда семья эмигрировала из Греции в Америку. Это произошло еще до рождения Марии. Хочешь, возьми, почитай!

– Я так понимаю, она у тебя настольная, – Надя улыбнулась, полистав затертые страницы.

– У меня аудиокнига есть. Слушаю перед сном – главы из романа и записи выступлений. Ты ничего не замечаешь?

– Нет. А что? – спросила Надя, посмотрев на обложку книги с портретом оперной дивы.

– Что у нас с ней фамилии похожи!

– Точно! Калогеропулу и Каргополова!

– Догадайся, как меня звали в школе?

– Нетрудно догадаться! – Надя не стала озвучивать производную от фамилии Божены.

– В школе Каргой, а в колледже Горгоной – из-за волос. Это сейчас я блондинка.

– Да, дети не скупятся на прозвища.

– И делают это, заметь, очень искусно – не в бровь, а в глаз!

– Ну, какая ты карга? – запротестовала Надежда. Ты – красавица!

Надя, как и все, кто близко знал Божену, попала под обаяние подруги и не видела в ней недостатков.

– Самая настоящая! Ты меня еще мало знаешь! В Архангельской области есть город Каргополь. Каргопольцев1 в древности боялись – считалось, что они убивают предателей.

– Не пугай, не страшно. У меня на людей чутье!

– У тебя прозвище было?

Надя грустно улыбнулась:

– В детстве Лыбой звали.

– Такую фамилию испортили! Ну, все равно, Лыба лучше, чем Карга!

– Зато у тебя фамилия почти, как у оперной дивы! – Надя умела из всего извлечь пользу. Это судьба! Знаешь, вы с ней даже внешне похожи!

– Я ростом не вышла, Надюша! У тебя какой рост?

– Сто шестьдесят восемь.

– А у меня сто шестьдесят четыре! Поэтому каблуки все время ношу! А у Каллас знаешь какой?

– Нет. Какой?

– Сто семьдесят три!

– Ого! Но фигура один в один, «песочные часы»! – не сдавалась Надя.

– До того, как Мария похудела, она весила сто с лишним килограммов. Сбросила тридцать пять за полтора месяца. Висконти заставил.

– Железная воля! А кому она мстила? Онассису?

– Кому же еще? Она ведь ради него поставила на карту все. Ушла со сцены. Будь моя воля, я бы запретила артистам жениться и выходить замуж. Выбрал искусство – служи ему! Вот, как гейши в Японии!

– Искусство гейш специфическое… Нет, я так не согласна! А как же любовь? – Надя еще верила в любовь с первого взгляда, такую, чтобы «они жили счастливо и умерли в один день».

– Мы с тобой, со своим колоратурным сопрано – лирические героини и на сцене, и в жизни. Вечно в ожидании принца!

– У Риты Юрьевны меццо, а с личной жизнью тоже не очень, – Надя перешла на проблемы местной сцены.

– Рита Юрьевна – наша Пиковая дама, причем, не только на сцене. А что там у нее с личной жизнью?

– Говорят, у нее ребенок! – поведала, словно государственную тайну, Надя.

– Не удивлюсь – ей уже за тридцать. А кто муж? – Божена до Консерватории училась в одном колледже с Ритой, но та была старше, и после колледжа они не пересекались и личной жизнью друг друга не интересовались.

– История умалчивает. Кажется, его нет, – с грустинкой в голосе сказала Надя.

– Спрошу у Фани. Она уж точно знает.

– Если честно, я Риту Юрьевну побаиваюсь, – Надя поежилась.

– В неформальной обстановке она совсем другая – веселая, выпить не против. Душа компании! С Фаней они друг дружку хорошо понимали, – Божена, вспомнив смешной случай из студенческой жизни, хохотнула. Когда я училась на первом курсе, Рита заканчивала колледж. Мы с Фаней пришли к ним на экзамен – кстати, она пела «Пиковую даму», а ей еще не было двадцати пяти – вот тогда она меня поразила!

Божена напела под собственный аккомпанемент слова Графини:

«Мне страшно!

Он опять передо мной,

Таинственный и страшный незнакомец!»

Надя в коротком черном платье, с распущенными волосами и в войлочных тапках на три размера больше, встав с дивана и театрально прижав руки к груди, подхватила:

– Чем же тебя Рита Юрьевна поразила?

– Наверное, этим самым перевоплощением, – Божена наигрывала на фортепиано незамысловатые мелодии.

– Фаня твоя – тоже вокалистка?

– Нет, Фаня – флейтистка. Осталась преподавать в колледже. У нее талант педагога! Вот поедем в Хабаровск на следующие выходные, я тебя с ней познакомлю, – Божена, продолжая играть по нотам, добавила:

– Насчет романсов ты права! Выберу себе!

– А дуэтом споем «Две вечных подруги»! – Надя подошла к фортепиано. «Приморье»! Его что – здесь выпустили?

– Да, все дети Дальнего Востока учились играть на пианино «Приморье»! Но в девяностых фортепианная фабрика в Артеме закрылась! – Божена уступила место за инструментом подруге.

– Здо`рово! У меня «Красный Октябрь» был, – Надя наиграла мелодию романса на слова Окуджавы. Как тебе?..

– Согласна! Споем!

Девушки пошли ужинать в кафе – домашним хозяйством обе пренебрегали.

– Куда идем? В «Пасту»? – Божена предложила кафе недалеко от дома.

– Я не против! – ответила Надя, худенькая, с тонкими белесыми волосами и неправдоподобно светлыми глазами на бледном лице, которое не поддавалось солнцу – загар не приставал. Только веснушки стали чуточку ярче, а в целом – типичная внешность девушки из Питера, хотя такой оттенок голубых глаз и там – большая редкость.

Глаза Божены имели другой оттенок – темно-голубой, даже синий. Брови – будто кто-то нарисовал угольком, и в дополнение – большая родинка сердечком на правой щеке. Но многие почему-то считали, что они с Надей похожи.

Долго засиживаться в кафе артистки не стали. Завтра в театр приезжает Маэстро, а это всегда событие. Съели по порции пасты с морепродуктами. Божена попросила приготовить для себя без лука и чеснока – не любила этих запахов.

– Боженка, удивляюсь тебе – перчишь так, что во рту горит, как настоящая азиатка, а лук и чеснок не ешь!

– С детства не перевариваю, – засмеялась та. Лук из супа все время выбрасывала.

– Ты не ведьма, случайно? Не вампирша? – в ответ улыбнулась Надя.

– Ну, если только чуть-чуть, – Божена прищурилась, а потом резко распахнула глаза – они сверкнули золотисто-зеленым. Карга!

«Наверное, показалось!», – подумала Надя, но ее голубые глаза округлились, а зрачки сузились до точек.

Девушки попрощались.

Вечером позвонил Яков.

– Боженочка, уже три дня тебя не видел! Как ты?

– Все хорошо, Яков! Соскучилась по тебе! Новая должность совсем забрала тебя!

– Принцесса, обещаю – исправлюсь! В следующие выходные я весь твой!

– В следующие выходные уезжаем с подругой в Хабаровск, навестить моих родных, – Божена, поджав ноги, сидела в кресле и листала сборник романсов, оставленных Надей.

– Вот это номер! – Яков искренне огорчился. Когда вернетесь?

– Утром в понедельник. И сразу в театр.

– Обещаю в понедельник освободиться пораньше. Встречу тебя после вечерней репетиции.

– Целую неделю не увидимся? – с сожалением спросила Божена, отложив ноты и снимая махровый халатик, чтобы идти в душ.

– Девочка моя, скоро станет легче! Сама понимаешь, что такое адаптация. Я не кабинетный человек. Все новое. Как у тебя на работе? Поешь?

– Пою, – улыбнулась она, подумав, что профессия певицы для окружающих – сплошной праздник.

– Гоголя прочитала?

– Конечно! – голышом подошла к трюмо.

На трюмо лежала книжка Гоголя. Открыла на первой попавшейся странице:

«Ах, как хороша! Чудо! Какую радость принесу я тому, кого буду женою! Как будет любоваться мною мой муж!»

Божена улыбнулась своему отражению.

– Придумал, что тебе подарю, когда вернешься, моя принцесса!

– Только без цветов, хорошо? – Божена, глядя в зеркало, расчесывала золотистые вьющиеся волосы.

Она не любила срезанные цветы, а розы вызывали у нее аллергию.

– Я понял, любимая – принесу в горшке!

– В горшке дарят мамам и бабушкам. В крайнем случае, женам! – бросила массажку на трюмо и, приподнявшись на носочки, как балетные, отправилась в ванную.

– Тебе трудно угодить! Ну, придумаю что-нибудь. Целую в родинку на щечке!

***

На следующий день во время репетиции в зал заглянул Маэстро. Божена пела партию Оксаны. Она увидела, что он вошел в зал, потом присел с краю в десятом ряду. Девушка немного заволновалась, но голос звучал как никогда сильно – влюбленность шла ей на пользу.

После репетиции Рита Юрьевна, инспектор оперы и временно исполняющая обязанности зав. оперной труппой, пригласила ее к себе в кабинет.

– Маэстро хвалил тебя, – обрадовала она девушку.

– Правда? – Божена расцвела.

– «Хрустальный звон», говорит, заслушался! – Рита оценивающим взглядом посмотрела на красивую вокалистку. Или засмотрелся! Премьера в конце октября. На твои волосы не один парик не наденешь. Краситься не собираешься?

– Не думала пока, – Божена только начала привыкать к новому цвету волос, но Оксана в «Ночи перед Рождеством» – украинка. Я подумаю.

– Фаина мне звонила. Ты на выходные в Хабаровск едешь?

– Да, Рита Юрьевна! С Надей едем.

Божена отметила про себя правильные черты лица, гордый рисунок бровей начальницы. В ушах – необычные серьги: золотые диски в бриллиантовом обрамлении и с перламутровой, будто сделанной из ракушки, розой в центре. Короткая стрижка шла ей. Статная кареглазая брюнетка, широкобедрая, с королевской осанкой и высокой грудью.

– Передачку возьмешь для моих?

– Конечно. Готовьте.

– Спасибо, Божена. Маме соберу, а Фаина просила целого краба, – Рита засмеялась. Свежевыловленного.

Через лицо строгой начальницы на минуту проглянула рыжеволосая студентка с ямочками на щеках.

– Хорошо, – улыбнулась Божена. Фаина умеет выбирать подарки. Ваши где живут?

– Что ты мне выкаешь? Это на людях без субординации нельзя. А тут-то! Мы ж с тобой не первый год знакомы. Родители встретят на вокзале, но адрес на всякий случай напишу. И Фанькин тоже. Она сейчас квартиру в центре снимает.

– Переехала из Южного?

– Да. Она тебе не говорила?

– Может, говорила, да я не обратила внимания. Но телефон-то есть. Позвоню.

– Передачку муж к поезду привезет. И краба. Ты на ночном? – Божена отметила про себя слова Риты про мужа – значит, то что говорила о ней Надя, оказалось закулисной сплетней.

– На «Океане». Отправление без трех минут девять и вагон девятый.

– Поняла. Маме сообщу. Фане сама позвонишь? – Рита Юрьевна взяла телефон.

– Конечно, Рита Юрьевна! – у Божены не получалось называть строгую начальницу по имени. Близкими подругами в колледже они не стали. Это с Фаней Рита дружила. Божена на «пиковую даму» и тогда смотрела снизу вверх.

– Девятый вагон? – Рита Юрьевна делала пометки в телефоне.

– Девятый. Я пойду?

– Давай! Иди, работай! Глядишь, Маэстро тебя в Петербург петь пригласит, – Рита улыбнулась.

– Рита Юрьевна, я ж только оттуда! Не в ссылку приехала – здесь моя родина!

– Иди-иди! Родина! – Рита была в курсе истории Божены – Фаина посвятила.

В зале за подругу волновалась Надя.

– Ну что? – шепнула она.

– Все нормально. Краба хочет передать.

– Какого краба? – Надя удивленно подняла светлые брови.

– Большого! Свежевыловленного! И муж есть!

– Какой муж? – Надя выпучила глаза.

– У Риты…

– Тишина в зале! – раздался грозный голос московского режиссера, который вместе с дирижером осуществлял постановку.

Девушки пристыженно умолкли. Надя пошла на сцену – начиналась репетиция хора подружек.

Неделя у Божены прошла в сборах, покупке подарков – маме, папе, сестре, маленькой племяннице, друзьям. Собрала небольшие презентики и своим педагогам – программки, афишки – хотела зайти в колледж. Скучать по Якову было некогда, общались короткими эсэмэсками.

Фаня предложила девушкам остановиться у нее – недавно она сняла большую квартиру в центре, недалеко от колледжа. Подумав, Божена согласилась: у сестры тесновато – в одной комнате она с малышкой, в другой родители. Хотя в Хабаровске они с Надей проведут всего одну ночь, а две – в поездах: с пятницы на субботу и с воскресенья на понедельник.

В четверг вечером неожиданно позвонил Яков:

– Принцесса, звоню с работы! Ты случайно не в девятом вагоне едешь до Хабаровска?

– Яков, ты ведь не в разведке работаешь. Откуда такие сведения? – Божена недоумевала.

– Коллега по работе попросил краба найти. Ему к поезду «Владивосток – Хабаровск» жена велела привезти. Я и подумал, не мою ли девочку они решили нагрузить?

– Если жена коллеги – инспектор оперы, то меня! – Божена понимала, что Владивосток – город небольшой, но чтоб такие совпадения! Хотя Яков недавно с морей, наверное, с рыбаками связи есть. Не то что у чиновников, которые по сто лет в Пароходстве сидят.

– Поймал краба?

– Завтра поймаю. Ему непременно свежий нужен, не замороженный. Тогда, знаешь что? Я сам тебе этого краба привезу к поезду. Заодно увидимся – соскучился, сил нет!

– Насколько мне известно, там не только краб, еще посылка родителям Риты Юрьевны.

– Нагрузили мою лапочку по полной!

– Меня встретят на вокзале, не переживай! К тому же, мы с Надей, – Божена обрадовалась предстоящей встрече, но виду не подала.