Чужие дети. Замуж за миллионера. Неожиданное счастье. Братишка. Куколка

Часть 5

Первый же врач, осмотревший Машу, отправил ее на госпитализацию. У нее давление зашкаливало. Хоть Мария и сопротивлялась, Григорий настоял на том, чтобы она послушала докторов.

Пришлось Маше согласиться. Со своей свекровью она познакомилась уже в больнице. Паулина Степановна, несмотря на то что сын у нее был художником, сама была женщиной абсолютно простой, земной, что ли.

Она всю жизнь проработала на хлебозаводе, теперь была на пенсии и очень сильно хотела, чтобы у нее появились внуки, скучно ей было на пенсии, у них не было даже дачи. Она ее продала много лет назад, чтобы вытащить сына из очередной передряги.

Маша Паулине понравилась. Она разительно отличалась от вычурных, странноватых девушек, с которыми раньше водился ее сын, она была какая-то настоящая. Да и выбора не было. Все по факту. Невестка, а внутри у нее заветный внук или внучка.

Маше сказали, что, скорее всего, она пробудет в больнице до самых родов. Для врачей было большим удивлением, что она, вообще, до сих пор беременна, если учесть нагрузки, которым она подвергала свой организм и предыдущие роды.

Эта новость повергла Марию в шок. Как она оставит своих детей так надолго? Она еще никогда на такой долгий срок с ними не разлучалась. А мама? Как она с ними со всеми справится? Ладно Ванечка и Надюша, они уже взрослые, а вот Захар и Лиза требуют постоянного внимания.

Еще и огород, небольшое хозяйство. Как со всем этим быть? Маше хотелось поскорее вернуться домой, отказаться от госпитализации, но она понимала, что в этом случае потеряет ребенка, а Гриша так его хочет. А что, если он тогда ее бросит?

– Маш, не нужно переживать, все будет хорошо. Тебе нельзя нервничать, ты же знаешь. Ты должна беречь себя и нашего ребеночка. Ну почему ты плачешь? – пытался хоть как-то привести ее в чувства Гриша.

– Зачем я, вообще, сюда поехала? Послушала Вас. Как они там будут без меня? Кто будет о них заботиться? Мама там с ума сойдет. Она не справится одна. – причитала Маша.

– Не переживай. Она будет не одна. Я съезжу за твоими вещами, все расскажу Анастасии Степановне, успокою, привезу тебе вещи и отправлюсь обратно. Я тоже буду с детьми, я буду помогать. Мы справимся. А ты не должна так волноваться.

– Да как мне не волноваться? Я буду здесь совсем одна…

– Ты будешь не одна, мама будет тебя каждый день навещать, она будет приносить тебе все необходимое, я буду приезжать по возможности. А потом, когда родится наш ангелочек, мы все вместе поедем домой. – гладил нежно по спине Григорий плачущую Машу.

– Обещаешь, что ты моих детей не бросишь и не обидишь?

– Обещаю, Машенька. Обещаю. Я никогда их не обижу и не брошу, я буду рядом, все будет в порядке.

– Ну, хорошо. – выдохнула Маша, как будто услышала самое важное, то, чего очень долго ждала.

– Я поеду, а то на электричку опоздаю. Постараюсь вернуться поскорее. Мама завтра к тебе придет обязательно. Ты ей понравилась. – старался подбодрить он Марию.

– Правда?

– Да. Ну все, любимая, не скучай. До встречи. – поцеловал он Марию и отправился на вокзал.

Конечно, Григорий прекрасно понимал, что ему придется ответить на множество вопросов, когда он вернется домой без Марии. Внутри было какое-то неприятное предчувствие, но необходимо было выполнить свое обещание.

Действительно, когда он появился на пороге один, Анастасия Степановна потеряла дар речи и с ужасом уставилась на зятя, ожидая, что он сейчас скажет ей что-то очень плохое.

– Анастасия Степановна, нужно Маше вещи собрать, я завтра отвезу.

– Ее в больнице оставили?

– Да.

– Что говорят?

– Знаете, я в терминах не особо разбираюсь. Сказали, что будет там до самых родов.

– Батюшки! – прижала Анастасия Степановна руки к груди, в глазах был ужас.

– Анастасия Степановна, Вы не переживайте. Я никуда не денусь. Я только вещи отвезу Маше и вернусь. К ней моя мама ходить будет, навещать, приносить все необходимое. А мы здесь с Вами, за детьми будем смотреть.

– Как же так? Неужели все так серьезно?

– Серьезно.

– Я так и знала… – прошептала Анастасия.

– Ничего, все будет в порядке. Маше нужен отдых, совсем она себя не жалеет. Полежит, отдохнет, наберется сил. Соберите вещи, пожалуйста.

– Хорошо. Ты утром поедешь?

– Да. На первой электричке. Завтра же и вернусь.

– Ну хорошо, хорошо. Ой, детям то надо сказать. – засуетилась женщина.

– Если хотите, я сам все объясню. Иван уже взрослый, он все поймет, да и Надюша, тоже. Мы можем вместе с Ваней и поехать, если он захочет.

– Незачем мальчонку по больницам таскать. Приедет Мария, и повидаются. Нечего. – бурчала Анастасия Степановна, перебирая вещи в шкафу.

Пока она занималась сбором вещей, Григорий вышел на улицу, где, как и всегда, дети проводили летний вечер. Ваня, как самый старший, присматривал за всеми, пока бабушка готовила ужин. Мальчик был к этому привыкший.

Григорию было его даже жаль. Вместо того, чтобы бегать со сверстниками, начинать интересоваться девчонками, ведь подросток уже, он тихонечко сидит под раскидистым деревом и наблюдает, как пастушок, за своим маленьким стадом.

А куда деваться? Он свою судьбу не выбирал. Мог бы он, конечно, плюнуть на все это, проявить характер и оставить малых на Надю или на бабушку, убежать, но гипертрофированное чувство ответственности не позволяло ему это сделать.

– Мама в больнице? – спросил спокойно Ваня, когда Григорий уселся рядом.

– Да.

– Она снова беременна? – догадался ребенок, потому что им еще не сообщали, что скоро появится еще один брат или сестра.

– Да.

– Понятно. – так же спокойно сказал Ваня.

– Вань, мама долго пробудет в больнице. Нам придется пожить без нее какое-то время.

– Ты не сбежишь? – абсолютно серьезно спросил Иван, чем ошарашил Григория.

– Нет. Я обещал, что буду с Вами. Завтра съезжу в город, матери вещи отвезу и вернусь. Если хочешь, можешь поехать со мной.

– Нет. Я не могу. – так же серьезно ответил Ваня.

– Почему?

– А за ними кто будет смотреть? – сказал он и побежал к Лизе, которая завалилась на траву и громко заплакала.

– Действительно. – сказал Григорий про себя и глубоко вздохнул.

Он не представлял еще, как будет жить несколько месяцев с чужими детьми, да еще и с тещей, которая его терпеть не может. Но, никуда теперь не денешься. Он Маше обещал, что не оставит их.

Часть 6

На следующий день Григорий поехал в город один. Анастасия Степановна, естественно, надавала ему наставлений, наказала, что говорить Маше, а чего не стоит. Не стоит говорить о том, что у Лизы теперь большая шишка, она здорово ударилась накануне.

Так же не стоит говорить о том, что сама Анастасия Степановна чувствовала себя не очень, видимо, переволновавшись. Говорить нужно только о хорошем, например о том, что Иван уже дочитал книгу, которую начинал читать, когда они уезжали, очень быстро стал читать.

Еще нужно непременно рассказать Марии, что Надюша самостоятельно прополола три грядки, такая умница. Как будто Григорий сам не знал, что ему говорить своей жене, а чего не говорить. Но он молча и внимательно выслушал тещу, не хотел ее обижать.

Она и так-то к нему относится не очень хорошо, настороженно, как будто только и ждет того, что он бросит ее дочь с ребенком и снова вернется в город. Но Григорий не собирался этого делать. Конечно, он бы мог так поступить.

Зачем ему такая обуза в виде четверых чужих детей, да еще и старушки в придачу? Он мог бы вернуться домой, к матери, и продолжить жить свою спокойную, унылую жизнь. Да и Маша – не женщина мечты. Но он ее полюбил.

Еще он теперь чувствовал свою ответственность за всех членов семьи. Такое для него было впервые. Раньше он отвечал только за самого себя. Но, глядя на Ивана, тринадцатилетнего подростка, который ради своих младших сестер и брата готов отказаться от поездки в город, понимая, что бабушке будет с малышами сложно, Григорий осознавал, что он тоже не в праве их оставить теперь.

Когда Маша увидела его, она расплакалась. Не привыкла она к разлуке с детьми. Для нее это было тяжело. Она с грустным видом рассказывала Грише, какие процедуры ей проводят, говорила, что мать его уже была с утра, что принесла ей книги.

Зачем ей книги? Маша с детства читать терпеть не может. Но отказываться не стала. Ей, все-таки, не хотелось портить отношения со свекровью. Естественно, она надеялась, что та не станет ее потом спрашивать, о чем было в этих книгах написано, как ученицу в школе.

После больницы у Григория оставалось немного времени до электрички, и он решил заглянуть домой, повидаться с матерью. Паулина Степановна, как и всегда, была дома. Она осваивала новое дело – училась вязать пинетки для будущего внука или внучки.

– Гришенька! Как я соскучилась, сынок. Как ты?

– Все хорошо, мама. Ты себя как чувствуешь? Огорошил я тебя вчера?

– Да. Мне понравилась твоя жена. Жалко, что она в больнице. Я к ней сегодня приходила, она, кажется, тоже была рада меня видеть.

– Мама, не оставляй ее, ходи к ней, как можно чаще. Ей тяжело. Я не смогу часто приезжать. Кстати, мне никто не звонил?

– Ой! Я совсем забыла! Пару недель назад тебе звонил какой-то, сейчас, минутку, я записала. – стала искать запись Паулина Степановна, сдвинув очки на кончик носа.

– А чего хотели?

– Вот. Константин Витальевич. Он видел в каком-то каталоге твою картину, хотел приобрести. Я сказала, что это можешь решать только ты. Можешь ему перезвонить, он оставил свой номер телефона.

– Это хорошо. Мама, если кто-то еще будет интересоваться, продавай, даже не думай. Деньги сейчас нам очень нужны.

– Хорошо, сыночек. Расскажи мне, как ты там живешь? Не тяжело тебе? – спросила мать, глядя на его ногу с протезом.

– Все хорошо, мама. Живем мы дружно, вот бы еще Маша поскорее бы домой вернулась, было бы, вообще, замечательно. Мне пора, мама. Я должен сегодня вернуться, пойду.

– Сыночек, я Машу буду каждый день навещать. Ты не переживай. Картину продам, если ее еще хотят купить. Не волнуйся.

– Спасибо, мама. – поцеловал Григорий женщину и отправился на вокзал.

Он понимал, что в ближайшее время ему придется очень трудно, но это часть жизни. Просто сложный период, который рано или поздно закончится, и снова все наладится. Мария вернется домой с их ребенком, а это огромное счастье.

Прошло два месяца. Маша все так же лежала на сохранении, она вся извелась уже. Гриша ездил к ней еще несколько раз, так же, один. Дети очень соскучились по матери и передавали с Гришей письма и рисунки для нее.

Глядя на них, Маша все время плакала. Не могла уже дождаться, когда вернется. Она поглаживала свой уже огромный живот и разговаривала с ребеночком, рассказывала ему тихонько, что у него уже есть два братика и две сестренки, что скоро они все встретятся.

Так же Марию, как и обещала, практически каждый день навещала Паулина Степановна. Не нравилось ей Машино настроение, но она старалась не говорить об этом, чтобы ее ненароком не обидеть и не расстроить еще больше.

Дети еще сильнее привязались к Грише, даже Анастасия Степановна стала к нему гораздо лучше относиться. Она видела в нем теперь не нахлебника и бездельника, а надежного человека, который не оставит их в беде.

Несмотря на свой недуг, Григорий старался во всем помогать, привыкал к деревне, многому научился здесь. Ему очень нравилась такая жизнь, только разлука с супругой огорчала и не давала покоя.

Казалось, вот-вот, еще немного, и все будет хорошо. Но это заветное «хорошо» все никак не наступало. Несмотря на то, что Маша находилась в больнице под строгим наблюдением врачей, чувствовала она себя очень плохо, а время тянулось очень медленно.

Старшие дети уже пошли в школу. Подготовить их к учебному году без Машиных заработков было сложно, очень вовремя Паулине Степановне удалось продать картину сына. Ту, которую он писал еще в юности. Деньги, конечно, не большие, но, все-таки, не лишние.

Анастасия Степановна была довольна зятем, когда выяснилось, что и от него может быть польза. Да и вообще, без него она бы с ребятишками не справилась. Она хоть и не говорила этого вслух, все же, прекрасно понимала, что это так.

Она уже не так сильно переживала по поводу того, что в доме появится еще один ребенок, она теперь уверена была, что они справятся. Тогда она еще не догадывалась, что все окажется гораздо сложнее.

Григорий теперь каждый день ходил на почту, откуда можно было позвонить в город и узнать о Машином состоянии. Ему всегда сухо и монотонно отвечали, что с ней все в порядке, но один такой его звонок разделил жизнь всей семьи на до и после.

Часть 7

– Родила Ваша Маша. Сегодня ночью. – ответили Георгию.

– Как родила? Ей же еще рано. Кого родила-то?

– Девочку родила.

– А можно мне с Машей поговорить? Позовите ее к телефону, пожалуйста.

– Не сможет она. Она без сознания.

– Что? – испугался Гриша.

– Приехать Вам нужно. Доктор хотел поговорить.

Григорий дрожащими руками бросил трубку и пошел домой так быстро, как только мог. Анастасия Степановна в этот день с самого утра была сама не своя. Как будто чувствовала, что что-то случится.

Она металась по дому, сама не понимала, что ее так тревожит. Когда она увидела испуганное лицо Григория, сразу поняла, что с Машей что-то не так.

– Что сказали? – спросила она, боясь услышать страшное.

– Сказали, что Маша ночью родила девочку. Нужно ехать, что-то там не так, сказали, что доктор хочет поговорить о чем-то. – умолчал Григорий о том, что Маша без сознания.

– Так собирайся скорее, еще успеешь на электричку. Узнаешь все, а я матери твоей вечером позвоню. Ой, что-то мне не спокойно. Может с ребеночком что? Еще же не срок ей рожать. – качая головой, говорила Анастасия Степановна.

– Я поеду. Вы тут справитесь?

– Куда я денусь… – тихо ответила Анастасия и пошла в свою комнату помолиться.

Григорий очень быстро собрался и поехал в город. Он чудом успел на электричку, очень торопился. Не помня себя, он добрался до больницы. Чем ближе он подъезжал, тем тревожнее было на душе.

Он прокручивал в голове странный утренний разговор с медсестрой и пытался найти в нем хоть что-то хорошее. Конечно, хорошее было. Он теперь отец. У него родилась дочь. Но тревога и страх перебивали чувство радости.

Не мог сейчас Григорий думать о малышке. Его сейчас волновало только состояние Маши. Когда он забежал в знакомое отделение, его направили в другое место. Медсестра как-то виновато на него смотрела, объясняя, куда ему идти.

Когда он пришел туда, куда его направили, Гришу уже ждал врач. Видимо, его уже успели предупредить, что муж пациентки в отделении. Когда Гришу встретили, он уже окончательно понял, что все очень серьезно. Доктор пригласил его к себе в кабинет.

– Что с моей женой?

– Мы сделали все, что смогли. К сожалению, пациентку спасти не удалось. Примите наши соболезнования.

– Как? – не мог осознать Григорий, что Маши больше нет.

– Я все понимаю, это огромное горе. Но Вы сейчас должны подумать о ребенке.

– Что? – совершенно был потерян Гриша.

– Девочка родилась недоношенная, слабенькая, но ее жизни ничто не угрожает. В общем, она пробудет у нас какое-то время. Когда она окрепнет, мы ее выпишем. Вы справитесь с ребенком?

– А у меня есть выбор? – со злость ответил Григорий.

– Вам есть кому помочь? Будет непросто.

– Помогут. – резко ответил Гриша.

– Хотите взглянуть на дочь? Я пропущу Вас в качестве исключения.

Доктор протянул Григорию белый халат и повел куда-то. Гриша ничего не видел перед собой, глаза застилали слезы. Он никак не мог осознать все до конца. Как такое могло случиться? Почему? За что?

Когда доктор подвел его к одному из младенцев, находящихся под присмотром строгой медсестры, Гриша остолбенел. Он молча смотрел на ребенка и, кажется, до сих пор не понимал, что это его дочь. В этом оцепенении Григорий стоял какое-то время.

– Хорошенькая. Как назовете? – спросила тихонько медсестра.

– Любовь. Маша так хотела. – ответил Григорий, и по лицу снова потекли слезы.

Потом доктор еще какое-то время беседовал с Гришей, что-то ему объяснял, но тот его, как будто не слышал. Он думал теперь о том, что ему делать дальше. Как сказать Анастасии Степановне и детям, что Маша не вернется?

Как он один будет воспитывать ребенка? Что будет с остальными Машиными детьми? Он дал ей слово, что никогда их не бросит, что всегда будет рядом. Но он не думал тогда, что она умрет. Он рассчитывал на то, что она совсем скоро вернется домой.

В ужасном состоянии Григорий тихо плелся домой к матери. Скоро должна была позвонить Анастасия Степановна, чтобы узнать новости. По дороге Гриша все еще пытался представить, какова будет ее реакция.

Конечно, она страшно закричит, стоя на почте, чем, естественно, всех напугает. Потом она, скорее всего, расплачется, а почтальон забудет о том, что торопился уже домой, и станет ее утешать. А что будет потом? Как она скажет об этом детям?

Они ведь, все-равно, узнают. А как будут проходить похороны? Как это все тяжело! Такие страшные мысли крутились в голове Григория, пока он шел домой. Когда он зашел в квартиру, уселся прямо на пол и закрыл лицо руками.

– Гриша! Что? Что случилось? Я тебя не ждала сегодня. – подбежала к нему испугавшаяся мать.

– Маша умерла. – тихо ответил Гриша и открыл мокрое от слез лицо.

– Что? Горе какое! – чуть не упала в обморок женщина от таких новостей.

– Они не смогли ее спасти.

– Как же так, сыночек? Я вчера только у нее была. Она сама мне сказала, чтобы я сегодня не приходила. Ой, горе, горе. – запричитала Паулина Степановна.

– У тебя родилась внучка, мама. Я назвал ее Любой.

– А с ребеночком все в порядке?

– Скоро выпишут, сказали. Мама, что мне делать?

– Как что, сыночек? Надо жить, ребеночка растить. Я тебе помогу со всем, ты не переживай. Нужно с похоронами что-то решать. Ой, горе, горе…

Разговор матер и сына прервал телефонный звонок.

– Это, наверное, теща звонит. – сказал Григорий и поднял трубку.

– Гриша, ну что там? – не терпелось Анастасии Степановне узнать новости.

– Анастасия Степановна… – произнес Гриша.

– Маша умерла? – сразу, почему-то, догадалась женщина о том, что хочет ей сообщить зять.

– Да.

– А девчушка?

– Жива.

– Гриша, ты приедешь? Нужно решать, что дальше…

– Приеду, конечно. Я завтра утром приеду с матерью. Сегодня уже не успею на электричку.

– Хорошо. Я буду тебя ждать. – сказала Анастасия Степановна и звонок прервался.

– Собирайся, мама. Завтра утром поедем в деревню.

– Конечно. – ответила женщина.

Больше за весь вечер Григорий не произнес ни слова. Он думал о том, как скажет Анастасия Степановна эту новость детям. Как они отреагируют? Ему было очень больно и страшно. Вдруг, он задумался и о Любочке.

Маленькая крошка никогда не увидит свою маму. Как он будет ее воспитывать в одиночку? Сможет ли он дать ей достаточно любви? Но одно он знал точно. Он никогда не бросит этого ребенка.

Часть 8

Следующим утром Григорий вместе с Паулиной Степановной отправились в деревню. Когда Григорий подходил к дому, к нему радостно подбежали дети. Он сразу понял, что Анастасия Степановна им еще ничего не рассказала.

Когда он зашел в дом и увидел тещу, у него аж сердце закололо. Женщина постарела за это короткое время, кажется, лет на десять. Судя по всему, она плакала всю ночь. И как Ваня не догадался, что случилась беда?

А может быть он все понял, но тоже не хотел напугать и расстроить младших? Увидев Григория, Анастасия Степановна тут же встала и обняла его, горько расплакалась. Он гладил пожилую женщину по спине и тоже плакал.

– Анастасия Степановна, это моя мать – Паулина Степановна. – очнулся он и понял, что еще не знакомил их.

– Тоже Степановна? – внимательно посмотрела Анастасия на Паулину, которая стояла в прихожей и не решалась помешать сыну и ей.

– Степановна. Примите мои соболезнования. Машенька… – тихо сказала Паулина и тоже начала плакать.

– Анастасия Степановна, Вы не сказали детям?

– Нет. – опустила она голову.

– Что же делать? Нужно готовить похороны.

– Гришенька, что теперь будет? Ты теперь бросишь нас? Бедные дети. – причитала Анастасия.

– Нет. Если Вы не против, я хочу остаться здесь, с Вами. Мы вместе будем о них заботиться. Тем более, что теперь у нас еще один ребенок. Я без Вас не справлюсь.

– Гриша, конечно, я не против. Спасибо. – снова прижалась к нему Анастасия.

– Я тоже буду помогать. Мы со всем справимся. – добавила Паулина.

– Мне нужно на почту сходить, детям позвонить. Пусть приедут все, проводят Машеньку. – сказала Анастасия и стала собираться.

Весь день они занимались организацией похорон. Анастасия позвонила Катерине и Наталье, сообщила им страшную новость. Дочери сказали, что приедут. Виталию Анастасия новость передала через знакомых.

Сын тут же приехал и активно помогал справиться с организацией всего, договаривался с нужными людьми. Самое сложное было – объяснить детям, что произошло. Младшие, кажется, так до конца и не поняли, в чем дело.

Зачем мама переехала жить на облачко? Она будет за ними наблюдать иногда или совсем всегда? Странное стандартное объяснение смерти близкого. Но, зачем-то, детям до сих пор пудрят мозги этой ерундой, стараясь смягчить непоправимое.

Детей отправили к Виталию, всех, кроме Ивана. Он категорически отказался ехать к дяде. Он считал обязательным присутствовать, как бы тяжело и страшно не было. А малыши только рады были увидеться с двоюродными братьями и погостить у дяди, такое бывало не часто.

Маша практически не общалась с братом и сестрами, понимая, что они про нее думают на самом деле. А они, действительно, думали, что Маша избалованная дура, которая обременила мать своими детьми, бессовестная.

Похороны прошли тихо и спокойно. Только на лице Натальи, казалось, не было ни капли сожаления о смерти родной сестры. Она не проронила ни слезинки, сидела за столом вместе со всеми с каменным лицом.

Когда поминки закончились, все разошлись и остались только члены семьи, встал вопрос о том, что дальше будет с детьми.

– Ты, мать, как хочешь, но я тебя забираю к себе. Хватит тебе уже в деревне горбатиться, пора и нормально пожить. У меня огромная квартира, места хватит. Поживешь, как человек. – заявила Наташа.

– Что ты, доченька. Куда я поеду? А дети? – отвечала Анастасия, думая, что Наталья говорит не всерьез.

– Дети? А что дети? Сдай их в детский дом. Уж не собираешься ли ты и дальше тянуть на себе эту ораву? – возмутилась Наташа.

– Как же, в детдом? Ты что такое говоришь, Наташа? – обалдела Анастасия от таких речей.