- -
- 100%
- +
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕУДАЧНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ С АНОМАЛИЕЙГлава 1. Возвращение к семье
Как мы и договорились, после выхода из Кабинета, я раскидал всех по местам: Чеботарей – к нему в квартиру, Андрюху Воронина (так приказал называть себя Михалыч после омоложения) – в мой загородный дом, Романова – в его кремлёвскую резиденцию, Тиуновых – в их домик. С ними же последовали их Избранницы – Вера, Татьяна Тиунова, Кабинетницы. Договорились с Романовым, что я перенесусь к нему в загородную резиденцию, когда он будет там. Пока же доставил его в его кремлёвскую квартиру, а его Кабинетниц, Елену Шарапову и Александру Одоевскую я доставил на Красную площадь – Романов сам решит вопрос о том, как приблизить их к себе. Само собой, у них были вполне правдоподобные документы. На всякий случай выдал Елене и Александре денег на гостиницу. После переноса Романов тут же засобирался встречать Елену и Александру. Остальных Кабинетниц тоже обеспечил документами и деньгами. К своему удивлению нашёл в Кармане документы не только уже на выведенных Кабинетниц, но и на всех остальных. Ещё и для разных стран – были паспорта для всех стран мира. Даже были документы, как понимаю, для параллелей Земли: например, нашлись паспорта Российской империи, СССР, Московского царства, каких-то, как понимаю, осколков России (типа Биармии, Сибирской Республики, нескольких Казакий (Кубанской, Донской, Терской, Сибирской, Уральской, Яицкой и прочих), Запорожской Сечи и прочие).
Сам же я с Танюхой и своими Избранницами последовал на Океанию. Признаться, эта толпа Кабинетниц и бывших служанок начала тяготеть меня, но и распустить её не было никакого желания – за двенадцать лет мы стали единой семьёй. Из этой семьи даже не выбивались те, кто был с нами лишь в образе моделей. Особенно счастливы были помолодевшие Петровна, Надежда Васильевна, Людмила и ещё пара женщин, которых мы наняли после рождения детей в конце двухтысячного года. Теперь же они стали просто Еленой, Надеждой и Людой. Петровна неохотно принимала полную форму имени, но её убедил тот факт, что имя «Лена» занято Кабинетницей – Леной Ивановой. Надежда же согласилась принять полную форму имени из-за того, что вместе с ней была её дочь Марина, которую чаще называли Мариша и Маришка (я привык называть её Маришей). Людмила же охотно принимала Люду, но не сердилась, когда её называли Люся или, тем более, Люська.
– Это были самые счастливые годы в моей жизни! – сдержанно объявила Елена Петровна, когда мы вернулись на Океанию.
Я осмотрелся: одно дело видеть или ощущать местность через Территорию, совсем другое – просто видеть её. Мы возникли в той же местности, откуда я забрал тех Избранниц, которые были на Океании. Анюта, Морозовы, Танечка и Оля едва успели отойти от того места, откуда я их забирал (а потом возвращал) и с удивлением смотрели на нас.
– Уже?.. – в шоке спросила Таня.
– Угу, – ответила Танюха, которая особенно сдружилась с Татьяной и моделями Тани, Танечки и Татьяны, – Для нас и твоей модели прошло намного больше двенадцати лет.
– Елена Петровна? – не сдержала изумления Анюта, – Вы ли это? Или модель из Дворца?
– Нет, я оригинал, – довольно ответила Елена, – Омоложение прошло за два-три года. Особого дискомфорта не было, но теперь нет и жалоб на разваливающееся тело…
– Всё ж какой-то дискомфорт был? – не выдержала Анюта, перебив её и не скрывая зависть – теперь она выглядела старше её.
– Взрыв гормонов, – краснея, призналась Елена, – Сейчас с ужасом вспоминаю, как жила лет двадцать почти без секса.
– А Михалыч? – спросила Анюта, – Не пробовали восстановить отношения?
– Даже не пытались, – покачала головой Елена, – Он сперва заперся в своих апартаментах, и мы не виделись больше года. Потом, когда встретились, я увидела его с Кабинетницами – он тоже не устоял перед теми девочками и приударил за парой из них. И те девочки успешно перевоспитали его, – я с удивлением посмотрел на неё, и она пояснила, – Он очень сильно изменился из-за Юли и Оли. Ты был прав: эти девочки, – посмотрела на двадцать пять сопровождавших нас Кабинетниц, – способны незаметно влиять на человека. Даже твой по началу дурной родственник Толя за эти двенадцать лет очень сильно изменился.
– Для вас прошло двенадцать лет?! – воскликнула Танечка.
– Для твоей модели даже больше, – сказала Танюха, – Твоя модель была рядом со мной в Кабинете почти всё время. Так что, после сна тебе прилетит память минимум о двадцати пяти годах жизни с нами в Кабинете. Из Дворца же прилетят вообще тысячи лет жизни: что ни ночь, то Серёжа проживал там минимум по году жизни. Редкую ночь Серёжа оставлял модели с нами. После каждой ночи нам прилетали воспоминания, каждой из которых было продолжительностью около года или даже в десять лет.
– И как долго нам спать? – спросила Таня.
– Достаточно пятнадцать-двадцать минут, – ответил я, – Правда, я не уверен, что вас эти воспоминания не загрузят до конца дня – всё ж тысячи лет жизни во Дворце…
– Сейчас мне едва ли удастся уснуть, – с досадой сказала Анюта.
– Я могу организовать вам этот сон, – ответила Лилит и обратилась ко мне, – Организуем им чай из травок…
– Не надо травок – они с них проспят часов пять или даже все десять, – оборвал я её, – Я могу усыпить их и без этого, и они проспят от силы полчаса или даже минут десять.
– Идём в спальню, дорогой! – сказала Анюта, и я уловил в её обращении ко мне некоторое недовольство.
У остальных беременных Избранниц взгляд был такой же, как у Анюты. Я пожал плечами, и мы пошли во дворец, где они жили. Признаться, я был не особо доволен им: кто-то из Избранниц моего двойника создал им дворец намного скромнее того, который был в моём Домене. В этом дворце были не палаты, а отдельные квартиры. Правда, эти квартиры имели не только отдельную кухню, но и туалет с ванной комнатой. Не совсем понимаю, зачем в каждой такой квартире кухня, если есть общая кухня со столовой, где, по словам тех, кто был с нами в Кабинете, пища готовилась на всех, и плит на общей кухне было едва ли не столько же, сколько Избранниц жило в этой Петровке. Готовили же чаще всего бывшие служанки и няни. Анюта и сёстры Морозовы не могли похвастаться навыками поваров, способными готовить на тридцать с лишним человек, хотя лисички охотно помогали и учились. И дворец был ограничен по квартирам. Он был больше похож на особняк русской аристократии конца девятнадцатого века. Если я решу оставить здесь Кабинетниц, то здесь будет тесновато – квартирок не хватит и придётся кому-то объединяться. По-моему, я где-то видел его. Сверился и нашёл оригинал под Питером, в Стрельне. Это была почти копия Путевого деревянного дворца Петра I.
Уложить спать и усыпить Анюту с сестричками Морозовыми заняло буквально пять минут. Те, кто побывали в Кабинете, сразу же пошли на открытую веранду (с навесом, но без стен), которая выходила к общей кухне и выполняла роль столовой. Мы не были голодны, но веранда оказалась единственным удобным местом, где можно было собраться всем нам. Как рассказывали в Кабинете те же лисички, именно на веранде они праздновали дни рождения и пока ещё редкие праздники (всего лишь один – день моего возвращения из Изгнания). Ночью по Перми (на Океании тогда был день), когда я пил в баре (а потом и любил Танюху в её домике), они собрались на этой веранде. С ними были некоторые Избранницы Серёги, которые и предложили отметить моё возвращение. С ними были Марина Комарова и сестрички Иры.
– Зря они это попросили прямо сейчас, – сказала Даша Иванова, первая из Кабинетниц, с кем я познакомился, – Теперь они до конца дня будут перебирать эти воспоминания.
– И не факт, что выйдут к нам, – согласилась с ней почти её копия Диана, – Проснувшись, могут, так сказать, зависнуть, пытаясь проанализировать всё, что пережили их модели.
– Согласна, – сказала Катя, – Они ж сейчас словят воспоминания не только о жизни в Кабинете, но и воспоминания моделей о жизни в Домене Божества, а там сотни и тысячи лет. Не получат лишь тех воспоминаний от моделей, когда они и их модели одновременно были в реальности, но у них таковых почти нет. Я после первого сна в Кабинете с неделю анализировала то, что прилетело мне от моей модели.
– И секс им сейчас не желателен, – сказала Лилит, – Особенно Анюте – ей до родов осталось около пяти недель.
– Серёжа, достань что-нибудь к чаю, – предложила Катя, – Думаю, девочки, когда проснутся, не откажутся.
– Да и я не откажусь, – сказала Саманта.
– Тогда и самовары доставай, – сказала Врихъер-Врира, – Те, что с автономной системой питания. Ну, какие были едва ли не везде в Квартире.
За годы жизни в Кабинете я освоился с Системой своего Кармана настолько, что мои манипуляции с вещами, хранившимися там, были подобны творчеству демиургов: я просто смотрел на стол и материализовывал на нём то, что заказывал в Системе Кабинета. Перенос из Кармана в реальность и обратно занимал у меня ничтожные доли секунды. Чтобы накрыть на столы у меня ушло меньше минуты – приходилось концентрироваться на том месте, где должно что-то появиться. Одна из лисичек, поторопившись, схватилась за самовар и пискнула, обжёгшись о него – я вытащил эти самовары сразу с кипятком. Её сестрички захихикали и начали заваривать чай в фарфоровых чайничках.
Когда мы налили себе чай, из общаги вышла задумчивая Анюта, которая уснула первой. Танюха уступила ей место около меня. С момента, как уснула Юля (последняя, кого я усыплял), прошло лишь двадцать минут. Анюта спала не больше пятнадцати минут и лишь через десять минут отправилась к нам.
– Круто, что сказать, дорогой, – задумчиво сказала она, сев около меня, – Двадцать четыре года в Кабинете и тысячи лет в Убежище. Вроде бы и были они, а вроде бы и не было. Даже ваше возвращение сюда для меня сейчас кажется в очень далёком прошлом.
Мира-Казимира Яковлева (из числа Кабинетниц) поставила около неё кружку с чаем.
– Как ты любишь, – с улыбкой сказала она, отвечая на изучающий взгляд.
– Спасибо, Мира, – ответила Анюта с грустной улыбкой – в Кабинете Мира была как бы прислугой и близкой подругой модели Анюты.
Начали подходить остальные – сестрички Морозовы, Танечка и Оля. Садились за стол, и Кабинетницы ухаживали за ними. Оказывается, Кабинетницы готовились к этому моменту – сумели сблизиться с моделями тех моих Избранниц, оригиналы которых оставались на Океании. Вроде бы, в своё время я улавливал, что между моделями и Кабинетницами, которых я выбрал ещё в первое посещение Кабинета, были конфликты, но потом модели и те Кабинетницы стали подружками. По-моему, модели прошли все стадии конфликта с Кабинетницами: отрицание – гнев – торг – депрессия – принятие. За эти двадцать с лишним лет модели не только приняли Кабинетниц, но и стали их подружками. Теперь оригиналам придётся снова пройти эту цепочку.
– А где зверодевушки? – спросила Танечка, и я вспомнил, что её модель сблизилась с бурундучком Дусей.
– Давайте пока без Питомиц и моделей Избранниц Серёжи из иных вселенных, – умоляюще попросила Анюта, – Только Питомиц у Серёжи двести пятьдесят пять, а Избранниц вообще несколько тысяч. И это без учёта каких-то Системных Рабынь и просто влюблённых в него – там все сто пятьдесят или даже триста миллионов муравьишек в числе Избранниц по праву Безумной Любви.
«В самом деле, не сейчас, Серёжа», – обратилась ко мне Нокси.
«Потом призовёшь нас, – сказала Танька, – Ладно я – бывшая модель, Виелла – эльфийка, Смиса – зверодевушка, но остальные же звери. Когда ты уйдёшь в Аномалию, они станут зверями. Векса же вообще разнесёт всю Петровку».
«Ну, не факт, что мы вернёмся к исходной форме», – возразила Нокси.
«Не надо! – прокричала Белка, – Я не хочу опять скакать лишь в исходной форме».
«Я тоже не в восторге от своей исходной формы», – проворчала Паня.
Пришлось объяснять моим Избранницам некоторые проблемы с моими Питомицами. Те согласились. Нас и так было уже больше пятидесяти человек: двадцать лисичек, двадцать пять Кабинетниц, Анюта с четырьмя сестричками Морозовыми, Сэм с Лилит, Танечка с Олей, Елена, Людмила, Надежда со своей дочерью Маришей и ещё пять девушек из былой прислуги в Перми. Из этого мира не хватает ещё Иры-Врихъир. Плюс около тысячи Избранниц, которых я трахал в мире, где нашёл Вексу (наставницы, Рабыни Духа, некоторые Системные Рабыни и некоторые легионерки из бывшей сотни Варики), и тысячи в мире, где осталась Ира. Признаться, всё ещё озадачен тем, что у меня есть рабыни – мятежницы против меня и Руаны. Да и родственницы напавших на меня аристократов вызывают лишь жалость – мало кто из них добровольно пошёл в рабство. Почти все провалили свой Исход в иные вселенные. Не об этом я мечтал!
– Ну, дорогой, осознал? – с горечью спросила Анюта.
– И это ещё не все, – сказала Ася, – Ты ничего не забыл, дорогой?
– Вы о чём? – спросил я.
– О всех, кого трахал в нашем мире, – сказала Анюта, – Да-да! Тебе, как и нам, придётся принять и их. Ленку с Шурочкой, этих двух идиоток, точно! И их я жду уже в ближайшие дни!
– Твоих подруг – ещё ладно, но остальных шлюх-то зачем?! – возмутился я.
– Это нам твои Питомицы из числа Внесистемных Сущностей разжевали в Убежище, – сказала Анюта, – Все, кого ты когда-либо трахал, должны быть твоими Избранницами. Мы в образе моделей уже пережили все стадии конфликта. Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Доходило и до драк с моделями этих девочек, и до жутких запоев в компании с ними же. Всё это наши модели уже пережили. Мало того, в Убежище все твои шлюхи и мои былые подруги стали нам подругами. Сейчас в Перми ночь, и бывшие шлюхи получают или уже получили всю память своих моделей. Те, кто успел выскочить замуж, завтра же подадут на развод и сбегут к нам в Башню. Поэтому кому-то из нас придётся вернуться туда – они должны будут принять их на время. Те, кто уже ждёт от тебя детей, исключаются. Елена, Надежда и Людмила – тоже мимо: они очень сильно изменились. Лисички – тем более не подходят. Остаётесь вы – Марина, Вера, Галя, Валя, Кристина и Нина.
– Нина и Галя – тоже в минус, – сказала Ася, – Они не выглядят на свои тридцать-сорок лет. К тому же, работали у нас всего лишь год-полтора.
– Доступ в Кабинет будет? – сразу же спросила Мариша.
– А зачем тебе это? – с подозрением спросила Ася.
– Ну, я хотела бы ещё подучиться, – покраснев, ответила она, – Ну, и хотелось бы иметь доступ к продуктам, хорошей одежде и прочему.
– Много не тащи оттуда, – сказал я, – Ну, и старайся не привлекать внимание внезапным богатством. И точно никого из Кабинетниц не выводи. Кроме того, никого постороннего не води туда – только из списка, который получишь. Знаешь ли, вас и так много, и твои подружки пусть живут своей жизнью. Или ты хочешь, чтобы они стали твоими соперницами?
– Некоторых, – смущённо ответила Марина, – Они будут не моими соперницами, а сестричками.
– Ну, или конкурентками на член Серёжи, – сердито сказала её мать, – А потом потащат за собой и своих родственниц с подружками. И вместо нас с тобой Серёжа должен будет трахать их…
– Никого не буду водить! – осознала Маришка, – И точно никого не пущу в Кабинет! Даже тех, кто будет в списке!
– Только учти, что придётся следить за порядком в наших апартаментах – сейчас демиургам не до наших апартаментов, – с улыбкой сказала Люда.
– Там и следить особо не за чем, – возмущённо фыркнула Танечка, – Раз в два-три дня вытряхнуть пылесборники у пылесосов и кое-где протереть пыль. Делов-то – на полчаса-час в день плюс час на влажную уборку раз в два-три дня.
– Нет, Марина, ты тоже в минус – ты ж не была в числе нашей прислуги, а бывала лишь в качестве гостьи, когда приходила к своей маме, – сказала Ася, – Поэтому туда отправятся Вера, Валя и Кристина.
– Тогда пусть тоже выполняют эти условия! – расстроилась Маришка, – Никого не пускать в Кабинет и молчать о том, что ждёт тех же бывших шлюх!
– Это лишь до тех пор, пока не соберутся все шлюхи Серёжи, – сказала Наташка, – Можете не собирать их и не ждать появления Серёжи – отправляйте их сюда к нам – есть же вполне официальные каналы, а не только телепорт от Серёжи…
– Не надо отправлять, – возмутился я, – Там такая бюрократическая волокита! Для получения права жить здесь им придётся жить в Башне минимум месяц. Плюс ещё и идиотский карантин здесь, на Океании. Кроме того, им необходимо пройти через Кабинет. Хотя бы для того, чтобы поправить внешность…
– Неужели ты всех тех шлюх помнишь? – с сарказмом спросила Анюта, – Хотя бы их количество. Сколько их там было у тебя?
– Сорок одна, – ответил я.
– Мимо! – с торжеством объявила она, – Даже без Ленки с Шуркой у тебя было семьдесят четыре девочки по вызову. Сорок одна – это те, кто залетели от наивного тебя. Плюс Татьяна Мякинина, которой уже нет в живых…
– В смысле «нет в живых»?! – возмутился я, в панике пытаясь найти Таньку Мякинину – всё ж, какое-то время я любил её. Не искал через Территорию чтобы не сорваться и спонтанно не улететь к ней или не выдернуть её к себе. Вроде бы, летом девяносто седьмого она вышла замуж, и я вычеркнул её из памяти, а теперь и из числа Избранниц. Ну, или попытался забыть, – Вроде б она в каком-то цыганском ансамбле песни и пляски. Летом девяносто седьмого вышла замуж…
– Да, после культпросветучилища она устроилась в пермский цыганский танцевальный ансамбль. Да, летом девяносто седьмого вышла замуж. Однако уже через год с небольшим, осенью девяносто седьмого, попала под машину, – развела руками она, – Банальная и глупая смерть, которая в каждом крупном городе бывает едва ли не ежедневно. Кто-то из Избранниц твоего двойника говорил, что эта твоя Татьяна Мякинина погибла из-за пьяного лихача, который летел на красный сигнал светофора. Вроде бы, в какой-то иной вселенной так же погибла копия этой Татьяны. Та копия была женой твоего двойника, а того угораздило связаться с бандитами. Те из мести или ещё из-за какой дури убили её. Что та, что Татьяна из нашего мира, не были воплощениями былых демиургов, и из-за этого связь между ними достаточно сильная. У таких душ зачастую получается так, что при гибели одной, почти сразу же погибают и остальные. Обстоятельства смерти зачастую очень похожи, а сроки между гибелью первой и последней копии тела – от пары часов до сорока дней. Души там точно разные. Избранницы твоего двойника даже приводили какую-то дикую формулу, которая как бы отражает связи тел в разных вселенных, но я, едва глянув на начало той формулы, махнула рукой – там столько переменных и всевозможных констант, что я уже на втором десятке символов потерялась. Некоторые из констант в нашей вселенной вообще отсутствуют, так как бесконечно близки к нулю и не оказывают влияния на души.
– Откуда знаешь? – спросил я.
– Без тебя в нашем дворце, который в Убежище, бывали многие модели Избранниц твоего двойника. Вот они и рассказали. Со мной чаще всего общается Марина, которая официально Комарова. С остальными – сестрички Иры и тётки наших лисичек.
– Не расстраивайся, – сказала Ася, – Ведь даже я по твоей вине, Серёжа, могла быть сухой строчкой в статистической отчётности и криминальной хронике: ты ж должен был не только изнасиловать, но и убить меня.
Кабинетницы и бывшая прислуга с вопросом посмотрели на меня, но мы не стали рассказывать об обстоятельствах нашего с Асей знакомства. Поэтому воцарилась тишина.
– Серёжа, а холодильников с таким же автономным питанием, как в Кабинете, у тебя нет? – спросила лисичка Трит-Вьер.
– Есть, – ответил я, прикрыв глаза, – А тебе зачем?
– За тем же, зачем ты выдал холодильник Шпиговым, – ответила Танюха и с вопросом посмотрела на Трит-Вьер.
– Нам выдали этот дворец, однако холодильников выдали мало. Нас, как понимаю, прибавиться. И это даже без вас, девочки, – Трит-Вьер смотрела на Кабинетниц, – Плюс ещё будут Елена, Александра и бывшие девочки по вызову, а там сорок три с детьми...
– Нам ещё надо придумать, как потесниться, – сказала Вторая Вика озадаченно и вздохнула, – Прощай личная квартирка!
– Здесь очень много даров леса, но мы, лисички, как бы хищники, –продолжила Трит-Вьер, – Как понимаешь, нам не помешает мясо и рыба. С мясом тут полная жо… в общем, сложно, но с рыбой – раз на раз не приходится: то лишь пара рыбок, а то едва ли не десять мешков. Когда получается наловить рыбку мешками, мы объедаемся и зашиваемся с её консервированием – приходится довольно быстро перерабатывать или съедать, так как иной раз она не помещается в холодильники.
– Это было б просто замечательно! – сказала Серврихсвир-Вира и облизнулась.
– Что ж, займёмся обеспечением вас рыбой и мясом, – сказал я, – Где у вас склады?
– Нету, – опустив ушки, ответила Трит-Вьер.
– Там, на кухне и около неё есть несколько холодильников с кладовками, – ответила Вика.
– Были б материалы, построим, – сказала Даша, на которой я остановил взгляд.
– Что ж, тогда займёмся складами, – согласился я и призвал Жанну.
– Долго же вы молчали! – с укором сказала она, обращаясь к лисичкам.
– А чо? Так можно было? – удивлённо уставилась на неё Трит-Вьер, – Можно было что-то попросить?
– Мама учила нас, что никогда ничего не надо просить, – тоже в шоке ответила Вика, – Нужно самим всего добиваться!
– Марш все на улицу! – скомандовала Жанна, – Сейчас преобразую вам эту халупу в ещё одну копию Убежища!
Мы вышли на улицу, и Жанна повторила фокус со дворцом около Орозоса. Правда выпросила у меня десяток огромных алмазов – накопителей маны. Мол, для творчества копии Дворца из моего Домена лучше подходит Магия Истинного Света. И гору разных материалов – вселенная была иной и простое творчество, как в Мире Шести Пределов, потребовало бы гору огромных алмазов. Проще было мне предоставить все материалы – от бумаги с металлами до камня для стен и золота для украшений.
– Вот и всё! – минут через двадцать устало объявила Жанна, закончив со строительством, – С обстановкой вы знакомы.
– Мы – нет, – озадаченно ответила в шоке Даша, глядя на Жанну, как на богиню.
– Девочки! – обратилась Жанна к лисичкам, – Проведите девочкам экскурсию.
До вечера мы показывали дворец Кабинетницам. Если б не моя Территория, то надо было проводить экскурсию и для меня: оказывается, я его практически не знаю.
А потом позвонил Романов. По Перми, было лишь шесть утра, а в Москве только четыре часа ночи (или уже утра?).
Глава 2. Раскрытие первой Аномалии
Забросив Танюху с Деби в её домик, я с двумя Кабинетницами, Дашей Ивановой и её копией Ланой, перенёсся в резиденцию Романова, сразу в его кабинет.
В кабинете были лишь сам Владимир и две его Кабинетницы – Елена Шарапова и Александра Одоевская. Обе Кабинетницы уже переоделись в деловые костюмы. Я невольно осмотрелся и с удивлением отметил, что настенные часы показывают 04:13.
– Вы хотя бы для вида отдыхали? – спросил я.
– Нет, – ответил Владимир, – Зачем? Мы ж покинули Кабинет хорошо отдохнувшими. Пока Лена и Саша делали мне массаж после бани, я вообще успел подремать.
– До вечера продержимся, – с улыбкой ответила Елена на мой скептический взгляд – Кабинетницы уже вторые сутки на ногах, и это уже начало сказываться на их внешнем виде. В частности, белки глаз уже начали краснеть.
– Ну, а, если вы снабдите нас кое-какими фруктами, то под кофе сможем и дольше продержаться, – ответила Александра.
Я мог бы взбодрить их Исцелением, но есть шанс, что при этом у них будет выброс гормонов, которые нам пока не нужны. Я выдал им по термосу с уже готовым сверхбодрящим кофе.
– Лучше кофе, – поняла меня Елена.
– Ладно, давайте к делу! – сказал Владимир, отпив кофе, которое ему налила Александра, – Хоть время начало пятого утра, но в десять я уже должен быть в Кремле, а в двенадцать начнётся первое заседание единого Совета Мирового Сообщества. Так что, выезжаем отсюда не позже девяти. И ты, Сергей, со своей Татьяной и Дарьей обязаны присутствовать на нём… – я не удержался и, как школьник, поднял руку, – Что-то не так?