- -
- 100%
- +
Так от Галилея требовали под страхом сожжения на костре признать, что Земля не вращается вокруг своей оси. Так гнали и травили многих и многих выдающихся людей разных эпох и народов за их посягательство на принятую картину и описание мира. Можно также вспомнить о многочисленных религиозных войнах, которые, по сути, немногим отличаются от лилипутских войн между «тупоконечниками» и «остроконечниками».
Таким образом, формирование согласованной картины и описания мира может быть рассмотрено в двух аспектах.
Во-первых, пребывание человека в согласованной реальности позволяет ему не сойти с ума от страха перед бесконечностью мира и мощью природы. Кроме того, согласование необходимо, поскольку позволяет людям договориться, согласовывать свои действия в процессе удовлетворения своих базальных потребностей, которые, как известно, делятся на биологические, социальные и идеальные.
В соответствии с этим структурируется и согласованная картина и описание мира:
– физический и биологический мир – так называемая, научная картина мира, теория происхождения видов и т.п., включая также науки, изучающие человека и его устройство;
– социальный мир – система научных взглядов на устройство общества и его динамику, на правила и порядок взаимодействия людей в социуме;
– идеальный мир – система верований, культура, литература, живопись и т. д.
Но, поскольку Реальность неисчерпаема, и любая картина мира не может претендовать на «истину в последней инстанции», постольку вся согласованная реальность, сама будучи иллюзорной, зиждется на трех иллюзиях, как на трех китах:
– иллюзии 1-го рода – иллюзии об устройстве человека как биологического вида и взаимодействии со средой; к этой же категории относится иллюзия человека о том, что он себя знает;
– иллюзии 2-го рода – иллюзии об устройстве социума и взаимоотношениях между людьми;
– иллюзии 3-го рода – иллюзии об устройстве Мироздания.
В соответствии с этим все научные, культурные и религиозные споры есть споры о том, чья иллюзия лучше и оригинальней, что, само по себе, достаточно смешно.
Но это перестает казаться смешным, если увидеть второй аспект: согласованная реальность накладывает жесткие ограничения на человеческую жизнь. Ибо человек не может не общаться с другими людьми, а, значит, должен принять некоторую согласованную картину мира и его описание. А проделав это, человек легко отождествляет их со своими собственными и начинает жить, подгоняя свою жизнь под вполне конкретные ограничения, накладываемые авторитетным для него окружением. Все, что выходит за рамки картины мира данного окружения, безжалостно вытесняется из сознания. Человек, как бы, входит в камеру с зеркальными стенами, и сам запирает за собой дверь. Его картина и описание мира, конечно, остаются достаточно индивидуальными, но в главных аспектах жестко детерминируются картиной и описанием мира, принятыми в данной части социума. В соответствии с этим человек и разворачивает «свою» жизнь, которая в этих условиях становится уже не столько персональной, сколько «стайной».
Конечно, бесконечно отражаясь в зеркалах согласованной реальности, мир человеку кажется безграничным и, при этом, понятным, где все подтверждает принятую картину и описание мира. Однако, зеркальный эффект лишь скрывает границы, преодоление которых представляет собой достаточно сложную задачу. Но всегда ли это необходимо?
Из вышеизложенного следует, что картина мира, полученная человеком от социальной группы, т.е. от некоего социального МЫ, и ее собственно авторский вариант, если бы таковой имел место, могут в значительной мере отличаться. Но тогда и жизнь, проживаемая человеком, будет отличаться от способа жизни, принятого в данном МЫ. И, стало быть, человек с измененной картиной мира будет вынужден покинуть соответствующее МЫ в полном соответствии с принципом отторжения чужака от стаи. Человек становится чужим в этом МЫ и должен искать другое МЫ, картина мира которого и, соответственно, способ жизни больше соответствуют его изменившейся картине мира. Образно говоря, человек оказывается вынужденным выйти из одной камеры с зеркальными стенами и перейти в другую. Иными словами, «купить» себе новые зеркала, уплатив за них частью своей жизни.
В рамках социума «зеркальных систем» достаточно много и они образуют своеобразную матрицу. Зная правила движения внутри матрицы, человек может переходить из одной системы в другую, но, в любом случае, его картина и описание мира останутся далекими от собственного авторства, они лишь меняют характеристики и конфигурацию, не меняя сам принцип разворачивания жизни – только от МЫ. И каждое МЫ убеждено в том, что его картина и описание мира – самые правильные.
Но существует ли, вообще, единственно правильная картина мира? Очевидно, нет, ибо ни одна из них Реальности полностью не отражает. И, таким образом, вопрос «правильности» также решается субъективно: каждым для себя с учетом мнения МЫ.
Иными словами, если жизнь человека, отождествленная с жизнью некоторого МЫ, его абсолютно устраивает и ничего другого он в данный момент не ищет, то его картину и описание мира можно рассматривать как субъективно «правильные» для данного момента времени.
Поиски же другой жизни всегда подразумевают изменение картины мира, и, наоборот, произошедшее по любой причине изменение картины мира не может не требовать изменения способа жизни. Это общее правило, несоблюдение которого приводит к кризисам целеполагания и смыслополагания.
У этого правила есть еще одно важное следствие: человек не может разворачивать в жизни несколько картин мира одновременно. Поэтому, если в силу доминирования, например, исследовательского инстинкта, человек решил изменить жизнь и для этого начал изучать различные картины мира, он должен будет выбрать из них одну, либо сконструировать собственную на основе нескольких изученных. В противном случае реальных изменений с ним не произойдет.
И в этом случае возникает главная проблема – проблема выбора. Его трудно сделать, поскольку себя человек не знает, а, стало быть, не может отличить собственный замысел жизни от навязанного извне. Метод случайного перебора редко ведет к успеху, поскольку жизнь человека в рамках одного воплощения ограничена несколькими десятками лет, а возможных вариантов картин мира – множество.
Поэтому наиболее эффективными для решения подобных задач, если они вообще осознаются, являются картины мира, ведущие человека, как бы, по вертикали: не из клетки в клетку, от одного МЫ к другому, а от МЫ к Я, к «нолю». А поскольку и таких картин мира – достаточное количество, то проблема выбора сужается, но, все равно, остается. И единственным способом решения становится переживание субъективного момента истины – возникновение доверия к какой-то одной картине мира, либо, что еще лучше, к ее живому носителю, ибо он своей жизнью и разворачивает мир, соответствующий такой картине. Но пережив такой момент субъективной истины и приняв соответствующую картину мира, человек также отграничивает и свою жизнь: она не может противоречить принятой картине мира.
Таким образом, если человек приходит к ситуации, когда становится возможным стать хозяином своей жизни, то это происходит не иначе, как в соответствии с определенной картиной мира, ранее принятой и интериоризированной. Данная книга, соответственно, является также и предложением картины мира, предлагаемой Традицией.
В соответствии с этой картиной мира, человек, претендующий на творческое строительство собственной жизни, должен познакомиться с собой, как субъектом, и пережить свое истинное Я, как пустой конструкт, как воплощенный личный Дух. Только тогда Я может занять, так сказать, «нулевую» позицию между пространствами субъективной и объективной Реальности, находясь «на острие луча воплощения». Ему открыто безграничное, субъективное пространство и такое же безграничное, объективное пространство. При этом субъективно рожденный замысел жизни может быть реализован через авторскую реконструкцию жизни, как объективно данного устройства.
В соответствии с этим человек меняет и совокупность своих отношений с Реальностью, передавая лидирующую роль инструменту, который изначально приспособлен для этого в рамках земного воплощения – сущности, развитой посредством специального обучения владеть собственной психо-энергетикой.
И тогда, со временем, человеку становится очевидным, что отграниченность пространств личности, сущности и индивидуальности – иллюзия, что на предельной мощности воплощения эти пространства растворяются в Реальности. И, стало быть, природа Реальности также пустотна как природа личного Духа. В целом, как мы уже говорили, сама Реальность и есть нескончаемый процесс воплощения Духа. Тогда, логически непротиворечиво приписать Реальности также качества субъекта, с которым можно и нужно вступить в диалог, длящийся непрерывно, в диалог, как способ бытия субъекта, творчески участвующего в процессе воплощения Духа Святого. Средством такого диалога выступает психо-энергетический резонанс, которому обучается каждый из последователей Традиции.
Возникает вопрос: если Реальность – субъект, то можно ли его персонифицировать, или, иначе говоря, отождествить с Творцом? Такой подход логически непротиворечив и лично меня вполне устраивает. Но, строго говоря, вера в Творца, в Бога или Высший разум с точки зрения Традиции не является обязательной частью предлагаемой картины и описания мира. Ибо главное в картине мира Традиции – это предложение определенного Пути.
Как видится этот путь в целом? И куда он ведет, этот Путь?
2.4. Что есть путь?
Рассматривая человека и его жизнь как некоторое пространство отношений с Реальностью, мы неминуемо приходим к проблеме смыслополагания.
Человеческая цивилизация и социум, как носитель технологического процесса изготовления человека для средне-статистических условий социального функционирования, в качестве смысла человеческой жизни предлагают только одну парадигму: участие человека в осуществлении прогресса в рамках цивилизации, имея в виду, в первую очередь, совершенствование процесса производства материальных благ. Конкретный человек, отождествивший персональный смысл своей жизни с парадигмой цивилизации, неминуемо оказывается в положении функциональной социальной единицы, осуществляющей один из стандартных сценариев жизни, предлагаемых пространством социальных отношений.
В этих условиях высшей ценностью для человека становится достижение максимально возможного уровня власти над другими людьми, что соответствует максимальному для него уровню потребления, а, значит, удовлетворения базальных биологических, социальных и идеальных потребностей. Смыслом жизни становится социальная экспансия, в пределе описываемая такими образами, как «Царь Природы», «Царь Людей», «Царь Вселенной».
Двигаясь в соответствии с вектором социальной экспансии, человек реализует собственную самость. Истинное Я в данном случае не проявляется и подменяется таковостью и Я-концепцией, демонстрирующими привычный для других образ, который сформирован на базе внешних оценок и в основе которого лежит принятая человеком модель потребного будущего.
Что же оказывается главной ценностью человека и человечества в целом? Власть! А что надо человеку от власти?
Разумеется, максимального удовлетворения своих биологических, социальных и идеальных потребностей, причем, путем захвата, экспансии! Таким образом, в жизни социума человек стремится не просто к власти, а к власти над другими – в этом его высшая ценность. Из этого вывода есть два возможных следствия.
Во-первых, в условиях социальной экспансии человек избегает знакомства с самим собой. И это естественно, ибо он хочет повелевать другими…
Во-вторых, стремление к Богу автоматически попадает в область «минус» -ценностей, ибо, где есть жажда власти, там нет Бога, а где есть Бог, там нет стремления к власти. Конечно, человек может быть искренне уверен в том, что он верит в Бога. Но он его не знает и к нему не стремится: верить в существование некоего высшего божества (или Высшего разума, или Абсолюта и т.п.) и стремиться познать его – суть разные позиции. За свою «веру» человек платит отправлением установленных исповедуемой религией ритуалов, иногда деньгами, но, от этого смыслообразующий вектор его частной жизни никак не изменяется. По сути, он един для всего Великого среднего, для абсолютного большинства человечества. И, конечно, это не хорошо и не плохо! Так устроена жизнь социума, благодаря такому ее устройству реализуется программа прогресса человеческой цивилизации – и спасибо за это!
Но есть, как мы уже говорили, и меньшинство человечества, в общем виде описываемое термином «Духовное сообщество». Этих людей стремление к власти над другими, в силу самых разных причин не привлекает. То есть в стремлениях этой части человечества формируется антитеза: стремление к Богу.
Это стремление охватывает все три ипостаси Бога: Бога-отца, понимаемого как прародитель природы, Бога-сына, как покровителя человечества, и Бога-духа святого, как прародителя Вселенной (космоса).
Стремление человека познать Бога с «верой в Бога», в ее общепринятом понимании, не имеет ничего общего, ибо это принципиально иной смыслообразующий аспект человеческой жизни, в пределе распадающийся на два вектора смысла; на два типа пути в духовность:
– стремление к Богу дарящему;
– стремление к Богу творящему.
Первый путь, который может быть назван Путем святого, предполагает растождествление со всеми тремя видами потребностей человека в расчете на Божественный Дар, на милость Бога (милость природы, милость людей, милость космоса, соответственно). Представители такого Пути составляют основу феноменологии всех мировых религий, демонстрируя своей жизнью факт их связи с божественной Истиной.
ПРОСТРАНСТВО СМЫСЛОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
Второй Путь – стремление к Богу творящему, предполагает деятельное познание Бога посредством участия в непрерывном процессе сотворения реальности. Этот Путь (путь воплощенности) не отрицает базальных человеческих потребностей, но предполагает их удовлетворение в резонансе с природой, миром и Духом, т.е., не отвергая участие в развитии человеческой цивилизации, имеет своим пафосом одухотворение реальности. В этом основной смысл жизни представителей открытых трансформационных духовных традиций, ведущих свою деятельность на «базаре жизни».
Как антитеза стремлению к власти, в истории духовных исканий человечества, появился еще и третий путь. Это путь растворения в реальности путем достижения власти над собой, соединения своего Я с духовной первоосновой Реальности, растождествления со своим телом и своими земными потребностями. В пределе – небытие, смерть.
Таким образом, мы имеем всего четыре варианта главного смысла конкретной человеческой жизни и, в любом случае, выбор человека ограничен именно этими четырьмя вариантами смысла. Других нет! Не обманывайте себя! Остальное – уточняющие, конкретизирующие частные формулировки и перевод на понятный вам язык…
Всегда трудно точно определить, почему именно этот человек, именно в это время решился отказаться от социальной экспансии во имя поисков другого способа жить в этом мире. Ведь, строго говоря, стремление к Духу – это не лучше, и не хуже, не выше, и не ниже – это только другой способ жизни. Как правило, такому выбору способствуют некоторые события в жизни, которые укрупненно могут быть разделены на две группы.
Первая группа – это события, связанные с поражением в социальном соревновании. «Поезд жизни», мерно катившийся по рельсам хорошо отрепетированного социального сценария, вдруг остановился, или «сошел с рельс». Социум проигравших не любит и жизнь, как устройство, начинает вытеснять человека на маргинальные окраины. А там с одной стороны – преступный мир, а с другой стороны – мир духовных искателей, сгруппированных по признаку принадлежности к тому или иному учению, вернее, к его социально-психологическому миру.
Вторая группа – это события, связанные, образно говоря, с прозрением, когда человек, неожиданно для самого себя, начинает видеть банальность сценария жизни, навязанной социумом, и, как следствие, начинает задумываться над смыслом своей персональной жизни. Эти размышления и поиски также могут привести человека к знакомству с социально-психологическим миром какого-то учения или религии.
Такие социально психологические миры, или, иначе говоря, духовные убежища, создают практически все традиции, уже проявленные в социуме. Эти убежища и составляют сферу бытия объективного (общего) духа.
Если в варианте социальной экспансии человек, прежде, чем начинает, условно говоря, разворачивать пространство своих отношений с Реальностью, должен встретить определенный социально-психологический мир социума, то в варианте духовной устремленности человек, прежде всего, должен встретиться с духовным учением или традицией. И первое близкое знакомство с традицией происходит у человека, аналогично, через знакомство с социально-психологическим миром соответствующего убежища. В этой ситуации человек, так или иначе, проходит стадию, адекватную позиции клиента, когда через тренинги (практики, ритуалы), под воздействием социально-психологического мира убежища (или его лидера непосредственно), может произойти известная трансформация его картины и описания мира.
Если такой базовой трансформации не происходит, или она происходит лишь частично, вектор смыслополагания человеческой жизни, по сути, не изменяется, т.е. остается ориентированным на социальную экспансию. В этих условиях потенция разворачивания пространства отношений в человеческой жизни может быть реализована им тремя способами.
Во-первых, человек может застрять в позиции «вечного» клиента, осваивая самые экзотические способы защиты своей самооценки и нестандартные способы удовлетворения идеальных потребностей. При этом может страдать его социальная реализация, но изощренная защита самооценки легко вытесняет этот факт из сознания человека. Тут действует известный принцип защиты «маленького» человека: «Пускай мы бедные, но зато – очень духовные».
Во-вторых, человек может предпринять попытку реализовать парадигму социальной экспансии в рамках духовного убежища, став лидером некоторой группы клиентов и реализуя, таким образом, свое стремление к власти над другими. Примером такой реализации, в пределе, может служить любая из закрытых, тоталитарных сект.
В-третьих, человек может увлечься перебором духовной литературы и различных псевдо-духовных практик, ничего вообще не меняя в сценарии жизни, за исключением удовлетворения тех же идеальных потребностей из более экзотического и, как кажется человеку, элитарного информационного источника. Именно такой рынок псевдо-духовности широко представлен в любом не тоталитарном социуме.
Очевидно, что во всех перечисленных случаях устремленность к Духу, как таковая, остается невостребованной. Она проявляется лишь тогда, когда в процессе трансформации картины и описания мира человек переживает субъективный момент истины и обретает веру, или, как минимум, доверие к традиции, персонифицированной для него в образе личного учителя или духовного наставника.
Что же предлагает Традиция? В рамках приведенной выше градации Путь, предлагаемый Традицией, суть стремление к Богу Творящему. Так же, как эзотерическое христианство или эзотерическое мусульманство, этот Путь относится к разряду трансформационных. В результате его прохождения формируется существо, хотя и выглядящее внешне, как самый заурядный человек, но обладающее такими качествами, которые с человеком, в бытовом смысле этого слова, слабо совмещаются. Прекрасно и образно выказала свое отношение к Традиции и предложенному ею Пути Ева Весельницкая: «Она трансформирует спящее в автоматическом режиме существо с редкими проблесками самосознания в двуликого Януса, способного одухотворять Реальность. А что я буду уметь? Все, что понадобиться. А что я буду знать? Все, что окажется необходимым. А что я буду иметь? Все, что захочешь. А к тому моменту я еще буду что-нибудь хотеть?…
Трансформационная традиция (или Традиция преображения) – это Путь, дающий силу, чтобы ей не пользоваться, знания, чтобы о них не помнить и умения, чтобы о них не знать. Потому, что в результате трансформации исчезает тот, кто мог бы всем этим владеть и остается инструмент в руках Реальности, который тем более совершенен, чем больше знаний, силы и умений у него было».
С точки зрения исторической, как уже говорилось, Традицию можно отнести к, так называемому, средиземноморскому суфизму, уходящему корнями к Гермесу Трисмегисту, позднее – к Сократу. В соответствии с этим, при общей идеологической близости с суфийскими орденами Средней Азии, средиземноморский суфизм в своей основе не опирается на ислам как базовое вероисповедание. Указанная же идеологическая близость, в частности, лишь подтверждает известный тезис, что истина – одна, хотя положена на многих.
По форме внешней проявленности в мире людей специалисты относят Традицию к разряду мистериально-игровых. Это означает, что человек, заявивший о своем намерении обучаться в Традиции, становится участником мистерии и получает от Традиции роль, которая наиболее соответствует его природным предрасположенностям. Как известно, мистерия тем отличается от прочих театрализованных представлений, что в ней нет пассивных зрителей – в мистерии участвуют все присутствующие, иначе это перестает быть мистерией. Название роли ученику не сообщается – он может об этом только догадаться. Его мнения по этому поводу никто не спрашивает, ибо распределение ролей есть исключительная прерогатива Традиции, а сценарием мистерии управляют силы, стоящие вне самой Традиции. Соответственно, обучающийся не может выбирать форму своего участия в мистерии, однако, если обучение проходит успешно, эта форма изменяется Традицией в соответствии с новыми учебными задачами. Иными словами, новую роль можно получить лишь после полного освоения предыдущей. Активность ученика состоит при этом не в том, чтобы бороться за право играть другую роль в мистерии (даже если допустить, что их список стал ему известен), а в том, чтобы интенсивно решать задачи собственного ученичества, оставив вопрос изменения ролей за Традицией.
Как уже говорилось, Путь может начаться лишь тогда, когда предложенная Традицией картина мира интериоризируется ее последователем – становится его «собственной» картиной мира. Да, эта картина мира полагает мир говорящим, т.е. субъектом, но не требует обязательной веры в Бога (или Абсолют, или Высший Разум). И эта картина мира отграничена Законом Традиции. Его соблюдение имеет главной задачей развитие субъектности человека. Вхождение под Закон Традиции поэтому есть отказ от защиты, предусмотренной статистическими законами Великого Среднего, т. е. социума., который, как известно, субъектом не интересуется. Потому в жизни соискателя личного Духа, после его постановки под Закон, внешне ничего не меняется, но во внутренней жизни субъекта – меняется очень многое. С этого момента он и только он ответственен за каждое событие своей жизни. Традиция учит: «Никогда не обвиняй в событиях своей жизни никого другого, даже если это Господь Бог.» И потому Путь начинается и в дальнейшем состоит из решения, казалось бы, обычных житейских задач, но с тем существенным отличием, что даже простая жизненная ситуация должна стать личным актом творчества, «заверенным» личной подписью автора: «Это сделал Я и горжусь этим. Это сделал Я и стыжусь этого. Но это Я сделал!…» Особо следует отметить, что, прекрасно понимая трудности превращения «социального винтика» в творца собственной жизни, Традиция чрезвычайно демократична и ни в коей мере не посягает на свободу выбора человека. Потому входить, равно, как и выходить из-под Закона, можно столько раз, сколько хочется, и это не влечет никаких «штрафных санкций».
Что же постулирует Закон Традиции? Всего постулатов три:
– Каждый человек – проводник безграничного океана знания и сил, лежащих позади него;
– Познай себя, как часть мира, а мир, как часть себя;
– Из мира следствий – в мир причин.
Первый постулат – этического характера и не представляет собой нечто уникальное. Такие же, или аналогичные постулаты существуют во многих духовных традициях. В известном смысле, это достаточно точный перевод на современный русский язык одного из главных постулатов Раджа-Йоги в изложении Вивекананды. Смысловая нагрузка этого постулата состоит в утверждении, что все знания на Земле хранятся только в форме людей. И потому Традиция последовательно отказывается от поисков Знания в библиотеках, в ноосфере, в космосе, в созвездии Ориона и т. д. Она принципиально добывает их не в монастырях или других закрытых социумах специального характера, но непосредственно «на базаре жизни» – среди людей и в отношениях между людьми. Поэтому, если человек намерен выйти из убежища Традиции (которое, кстати сказать, стенами и башнями от социума не отграничено) и отыскать свой персональный путь, он не должен уходить из социальной жизни. Он обязан решать сложную задачу совмещения духовного ученичества как, главным образом, внутренней работы, с жизнью социальной – профессиональной деятельностью, семьей, общественными связями. В этом аспекте не важна профессиональная ориентация и способ реализации в социуме. Важно, чтобы эта реализация все более управлялась Субъектом. Важно, чтобы отношения с самыми разными людьми, в том числе и с теми, общества которых человек не искал, стали учебным полигоном по принципу: каждый человек что-то рассказывает обо мне самом. Тогда каждая, пусть, самая малая ситуация – есть ситуация учебная. Так постепенно человек может познакомиться с собой как образом человечества, сотканным из живой ткани человеческой жизни. Так постепенно он может дойти до переживания, что нет людей плохих и хороших, но есть жизнь, недостойная людей. Так постепенно воплощенный Дух получает возможность вычленить себя из своей воплощенности, растождествиться со своим «инструментом».