Геммы: комплект из 2 книг

Михаэль какое-то время цедил вино, искоса поглядывая на подопечных. Полуденное солнце играло на медной шевелюре Сияющего, шелковой вышивке камзола и золотых пряжках на его плечах.

– Собрались с мыслями? – поторопил он. – Я планировал успеть на партию в карты к графу Бернотасу.

– А, да, – спохватился Илай. – Что вам известно об окружении Советника? О друзьях или, напротив, недругах. Возможно, кто-то из них неблагонадежен или как-то скомпрометировал себя в последнее время?

Михаэль погрозил ему пальцем, но на его лице играла довольная улыбка:

– Я знал, что не ошибся в тебе. Чуешь, где нужно рыть. Дворцовое окружение – моя забота, вам эти люди не по зубам, да и руки коротки. Но вот с побочным кругом…

– Побочным? – Илай подобрался, услышав новое определение.

– Людьми, не вхожими в лучшие дома, но обитающими на периферии нашего мира, – любезно пояснил Куратор. – Как за волками всегда следует стая воронья, за каждым человеком у власти тянется шлейф из людишек помельче. Чем больше сил, тем длиннее этот шлейф. Но в случае с господином Дубравиным все довольно скучно – ни тебе внебрачных детей, ни мстительных любовниц. Карточных долгов не имеет, блюдет заветы Церкви, исправно жертвует деньги…

– Значит, не еретик, – шепнул Илай, делая мысленную заметку.

– Вопрос спорный, но на поверхности он чище горного снега, – хохотнул Михаэль. – При желании ересь найдется под ногтями у каждого. Вопрос только в силе этого желания и длине ногтей, – заметил он, намекая на высочайшее положение Советника. – Но я отвлекся. Из последних сомнительных контактов могу указать только госпожу Адель дю Жанерáн. Она из Алласа, иностранка. Обреталась при посольстве.

– Мало ли в Паустаклаве иностранцев? – подала голос насупленная Диана.

– Предостаточно. Но тех, кому без объяснений отказывают в пригласительной грамоте прямо во время визита, а затем пытаются выслать из страны, – нет. А тех, кто после этого бесследно исчезает из-под надзора, – и вовсе только одна. Хотя нет, вру. Она была не одна, а с личным помощником, неким господином Аяксом Бришéс.

Илай кивал все время, пока Михаэль говорил, и продолжил кивать по инерции, когда тот замолчал. Потом будто проснулся:

– Выходит, поиски стоит начать с посольства. Разузнать об этих персонах, взять след. Попробовать установить связь… К слову, какие дела были у Советника с госпожой дю Жанеран?

– Он не распространялся, – снова широко улыбнулся Михаэль. – Итак, план ясен. Если это все, можешь задать вопросы, какие там у тебя были по службе.

Илай удивился:

– Но вы уже на них на все ответили. Об этом деле я и хотел расспросить.

– Вот как, – протянул Михаэль, поболтав вином в бокале. – Вот как… Что ж, это были бесспорно хорошие вопросы. Тогда задам встречный: что у тебя с лицом, малыш-янтарь?

Илай вздрогнул. Он и забыл о своем позоре! Теперь у него, без сомнения, горела не только нижняя, но и верхняя половина лица.

– Ладно, можешь не говорить, – смилостивился Михаэль. – К тому же я только сейчас заметил.

– Думаешь, Михаэль сказал правду? – спросил Илай у Дианы, пока они шли до конюшен, чтобы забрать своих лошадей.

– О чем ты? – раздраженно, что было ей не совсем свойственно, отозвалась сестра.

– Ну, о том, что он не сразу заметил на моем лице это…

– До чего же ты тщеславный! Только и думаешь, как бы показаться лучше, чем есть!

– Что в этом такого? – оскорбился Илай. – Сама-то вон что на голове накрутила!

Диана надула и без того округлые щечки и не сказала ему больше ни слова.

В таком взаимно обиженном молчании они сели на лошадей и добрались до ворот. Им без промедления открыли, выпуская на площадь под сенью статуи.

Но стоило им выехать, как перед ними скачком сперва возник оседланный Лесом Фундук, а затем и Норма верхом на серой в яблоках лошади.

– Наконец-то! – вскричала Норма, и ее лошадь едва не встала на дыбы. Фундук воинственно бил хвостом. – Немедленно нужна ваша помощь, иначе они скроются навсегда!

– Что такое, кто скроется? – опешил Илай.

– Поджигатели, – процедил Лес и сжал бока кошкана пятками.

Остальные нестройной кавалькадой последовали за ним.

Чтобы выследить злоумышленников, сначала пришлось привести Координатора и Охотницу туда, где они только что успели побывать с Лесом. Норма от волнения не успела как следует остановить лошадь, как уже спрыгнула в разрытый копытами и ногами других полицейских снег.

– Они были здесь, оба! Но теперь их нет, и я уверена, в этом виноваты мы.

– Подожди, – воскликнул умоляюще Илай. – Объясни по порядку, мы же явно чего-то не знаем.

– Меня обманули! – Норма не могла удержаться от того, чтобы заломить пальцы. Сердце вырывалось из груди. – Серафимы, я бесполезна!

Тут подоспела Диана. Она ловко спешилась и подошла к дверям лавочки с входом, украшенным еловыми ветками. Вот только огоньки в них уже не горели, а некогда запертая на семь засовов и замков дверь болталась на одной петле. Внутри топтались и переговаривались их коллеги из сыска.

– Почему ты говоришь, что виновата Дольска? Мы же с ней разговаривали, и она искренне сказала, что никому не причиняла зла. Я была там.

– А помнишь, как она боялась нас? Как прятала шалью шею с украшением? Как жалела животных, которых мучают нерадивые, самовлюбленные хозяева-богачи? – взорвалась Норма. Хорошо, что уже не слезами. Когда картинка сложилась впервые, она позволила себе минуту… хорошо, две минуты упоенной жалости к себе, нерадивой. – И ты сама сказала, у нее был мужчина. Мужчина-мистерик. Она называла ему адреса.

– Ищи, где сердце, – важно добавил Лес.

– Я встану на след, – отрезала Диана. – Как давно взломали двери?

– Уж час как, – ответила Норма и тут опомнилась. – Со мной оружие, оно может пригодиться.

Илай вздохнул, с ненавистью глядя на мушкет с поясом, показавшийся из-под мешковины на полицейской телеге.

– Ну, здравствуй… – и принялся экипироваться.

Диана тем временем решительно вошла в дверь.

Норма не находила себе места, вышагивая вдоль темного окна лавочки. Она уже побывала внутри и больше не хотела следить. Но разве ж это объяснишь другим сыскарям? Наверняка уже все там перетрогали, перевернули… Лес вдруг подошел и положил ей на плечо руку в тяжелой сокольничьей перчатке:

– Не убивайся так. В конце концов, ты первая догадалась, что к чему.

– Только с подсказкой!

– Их-то мы и ищем.

От братской поддержки на душе стало чуть легче, хоть она по-прежнему не могла перестать корить себя за то, что неверно отделила ложь от правды. Да, Дольска не лгала, но истину утаила мастерски. Придется ей пересмотреть и усовершенствовать свой опросник, подумать, как исключить подобные увертки.

Из размышлений ее вырвала Диана, широким шагом вышедшая на улицу. Так же стремительно она подошла к передвижному арсеналу и вытащила себе короткий охотничий «волчок» – обрезанное до середины ствола ружье с широким, будто весло, прикладом. Младшая уверенно держала его одной рукой.

На ее лице лежала печать усталости, какая обычно наваливалась на Диану, стоило ей снять окуляры полностью.

– Ящеричья вонь, личинки, сажа, лед, тухлая рыба и гнилая деревяшка, – возвестила она хмуро. – Это не считая людей. Двое, Дольска и ее мужчина. Тот, кем пахла ее шея и постель за перегородкой. Они бегут в какую-то дальнюю бухту, пешком. Там, скорей всего, он сам подготовил лодку для побега. Ушли часа три как.

– А как ты не почуяла сажу в ваш первый визит? – ни с того ни с сего подковырнул младшую Илай, рывками затягивая на себе патронташ.

– Видимо, он ходил в баню до того, как навестить даму. Знаешь, люди неплохо отмывают там всякую вонь.

Между этими двумя как будто кошкан пробежал, но разбираться в ссорах взбалмошной парочки было совершенно некогда – преступники удалялись с каждой минутой.

Предупредив оставшихся полицейских о примерном направлении, Норма вновь села в седло.

– Едем же, скорее!

Они гнали лошадей во весь опор, стараясь не отставать от Дианы. Пока они были еще в городе, приходилось покрикивать прохожим, чтобы убрались с пути, и пытаться лавировать в толпе, но вскоре улицы стали свободнее, строения ниже, а людей меньше. Каменные дома Качурского округа сменились избушками и широкими подворьями, окруженными плетнем.

Диана уверенно вела их мимо портовой части города – видать, там искать мистериков было бессмысленно. Геммы неслись, низко пригнувшись к своим скакунам. Фундук, почуяв простор полей, пусть немного, но похожих на его родные степи, бежал зигзагами, хищно распушив длинные усы.

«Как она выглядит? Эта мистерика», – раздался неслышный вопрос Илая.

«Не спутаем, – отмахнулась Норма. – Она кажется очень пугливой. А вот мужчина опасен».

«Понял», – отозвался Илай и явно переключился на кого-то еще.

Поля Забродья успели смениться болотистым берегом, предваряющим неиспользуемую часть залива. Кромка и крошечные озерца, больше напоминающие размером лужи, были скованы льдом.

Внезапно Диана остановила коня, развернув его боком. Остальные последовали ее примеру – дальше лошади не проедут, могут повредить ноги.

– Сдавайтесь! – крикнула Охотница.

В такую морозную светлую пору можно не бояться ни пиявок, ни шишиг, ни удильщиков. Норма поспешила спрыгнуть на землю, на мерзлый торф со следами чьей-то обуви – в проталинах просматривались даже редкие красные ягоды, такими были шаги термала. Вот кто опасен сегодня на прибрежном болоте. Она спрятала за пояс заряженный пистоль – все равно ей лучше не стрелять! – и поспешила вперед.

Илай бежал, прыгая с кочки на кочку, едва поспевая за Лесом, кошкану которого и настоящая топь была нипочем.

Впереди уже виднелся ледяной берег, лодка и две человеческие фигуры, обремененные тяжелыми на вид берестяными коробами на спинах. Мистерики толкали лодку к свободной воде.

– Сыск Вотры! Вы арестованы! – заорал Илай.

Ну, с «арестованы» он явно торопил события. Норма решила поправить ситуацию:

– Госпожа Дольска, одумайтесь! Мы можем поговорить!

«Что ты задумала? Брать их надо – и все!» – возмутился Илай.

Но Норма лишь тряхнула головой, как это частенько делала Диана.

Вдали женская фигура отбросила руки мужчины и сделала несколько шагов к геммам:

– Мы никому не причиняли вреда! – крикнула она. – Позвольте нам уйти!

– Поджог – это преступление! – вклинился Илай, поспешно забивая мушкет. – Но вы ведь ничего не поджигали, верно, госпожа Дольска? Вашей вины почти нет!

Женщина умолкла на несколько тягучих мгновений, словно сомневаясь.

«Вперед, – отдал приказ Илай. – Норма, держи на мушке целительницу, она кажется не такой быстрой».

Затем он отдал указания другим, Лес и Диана коротко кивнули. Вместе они начали двигаться к паре мистериков. Мужчина будто объяснял что-то Дольске, активно жестикулируя, но то ли слишком тихо даже для слуха гемма, то ли…

– Госпожа Дольска, сударь, поднимите руки, чтобы мы их видели! – велел Илай, напрягая связки. А если бы он пошел тогда с Нормой, то смог бы обратиться к целительнице напрямую.

Но он был для нее чужаком. Он пугал ее, как поначалу пугали они с Дианой. Норма поняла это слишком поздно, только когда, воздев руки к небу, Дольска вдруг изо всех сил крикнула:

– НЕ ОТДАМ!

И ударила по болоту. Лед треснул и взвился вместе со стоявшей под ним водой. Следом термал выбросил ладонь вперед, и в сторону геммов понеслась волна жара. Столкнувшись с водой, она обратилась в пар, зависший над землей плотным занавесом.

«Уйдут!»

Фундук бросился в паровое облако, Илай следом. Диана стремглав понеслась точно в цель – ей и вовсе не нужно было видеть. Норма на миг растерялась.

– Не усугубляйте вину сопротивлением! – попыталась дозваться она, но без толку.

Тут в густоте тумана сверкнул новый сполох пламени. Норма как никогда пожалела, что неслышным голосом владеет не она. Девушка поспешила на звук.

Туман то замерзал в воздухе, обращаясь тысячью острых ледышек, то снова становился обжигающим, кипяточным паром. Мгновенно просыхавший торф вспыхивал под ногами, Норма почти плясала, уворачиваясь и подскакивая на горящих кочках. Льдинки жалили лицо, точно метя в глаза.

– ДАЙТЕ НАМ УЙТИ! – снова взвыла Дольска, и Норма прыжками понеслась на ее отчаянный возглас. В тумане наметился слабый просвет, под ногами заскользило.

Секунда, две, три…

Дольска, закутанная в рыжий полушубок и с давешней шалью на голове, уже стояла в лодке, поднимая из воды один ледяной бархан за другим. Нет, никакой она не гармоник, не целительница – Дольска такой же термал, как и ее любовник, только для прикрытия или из личной склонности занималась алхимией и пошла на обман, чтобы получить лицензию! Норма поклялась себе, что в следующий раз будет прямо спрашивать о профиле силы, и пусть ей только попробуют солгать!

Фундук беспокойно носился вдоль линии суши, не решаясь ступить на топкий лед, и грозно шипел, колотя себя хвостом по бокам. Диана и Илай держали на мушке термала, Илай выкрикивал бессвязные угрозы, а Лес…

Семь, восемь, девять…

Брат лежал на опасно наклоненной льдине в десяти метрах от берега, грозя вот-вот сползти в ледяную воду, его нога была неестественно выгнута. А над ним склонился мистерик. Со стороны могло показаться, что они борются, но на деле же термал жег руки брата, сжимая своими, прямо через толстые перчатки. Над ними уже курился дымок паленой кожи.

Дольска голосила, будто плакальщица над покойником.

Десять, одиннадцать…

Один за другим раздались два сухих щелчка. Норма с ужасом поняла, что это звуки осечки.

«Порох отсырел!»

Ну конечно, в таком-то тумане!

Диана отбросила волчка и побежала прямиком к целительнице, чтобы захватить ее в рукопашной. Илай – вот болван! – запутался в ремне своего мушкета.

Термал, завидев, что к его подельнице приближается Охотница, выпростал одну руку в ее сторону, намереваясь атаковать.

Норма, уже не задумываясь, запустила руку под мундир, туда, где в относительной сухости ждал своего мига заряженный пистоль. Пистоль, которым она не хотела пользоваться.

Курок, прицел, спусковой крючок. Дуло взмыло под отдачей, перегородив ей обзор. А потом Дольска снова закричала. Но не термал.

Отмахнув рукой пороховой дым, Норма с ужасом воззрилась на свою цель.

Промелькнуло в голове отчаянное: «Неужто убила?!»

Но нет – термал, прижав кисть к груди и беззвучно раззявив рот, извивался на льдине. Рядом пытался встать на поврежденную ногу Лес, удерживая того за вторую кисть. Судя по всему, он выбил мистерику плечо из сустава. Диана все же выкрутила руку Дольской, а та продолжала реветь, страшно потемнев лицом.

Норма обессилено опустила руку с орудием, ставшим ей противным.

– Хвала серафимам…

Спустя полчаса, когда уж начало понемногу темнеть, на место прибыли конка с офицерами и телега от сыскного. Высадившись, сыскари пояснили, что жители окрестных деревень указали им на необычный туман и сполохи со стороны болотистого берега.

Норма и Илай помогли сгрузить на телегу берестяные короба, снабженные каким-то особым чародейским подогревом, так что ящерицы в них, по счастью, были целы и невредимы.

Чего было не сказать о Лесе – лихо скакнув на льдину, он умудрился вывихнуть лодыжку. Такое случалось с ним и раньше – пока он рос, то мышцы не успевали за костями, то наоборот, так что суставы оставались его слабостью, порой не помогали даже бинты. К тому же у него были обожжены обе руки.

Среди пострадавших также оказался и мистерик-термал – ни разу не попадавшая по мишеням Норма умудрилась прострелить ему кисть, повредив разом несколько лучевых костей. Чародействовать он начнет нескоро и не в полную мощь. Мужчина оказался немым и лишь громко мычал от боли.

Дольска все плакала, даже не пытаясь оправдаться: но какие могут быть оправдания, когда вы двое не только поджигали дома знати, но и крали оттуда животных, а после атаковали служителей закона. Пусть их мотив спасать живых существ от эгоистичных, алчных до дармовых чудес людей был отчасти понятен, но преступление – это преступление. Как бы Норма ни хотела, помочь целительнице было нечем. Усталость с каждой минутой все сильнее давила ей на плечи.

– Ну ничего, ничего, – бодро провозгласил один из сыскарей, в спину подталкивая раненого термала к телеге. Звали его, кажется, Егоркой Коноваловым. – Знавал я одного такого, на каменоломнях сейчас обретается. Огнями, правда, не кидался, но угли одним щелчком разжигал. Неверную жену с милком в бане уморил.

– И что с ним? – живо поинтересовался Илай.

– А ничего. Золотой человек, к слову: мясо коптит, ммм! Благословение, а не мясо. Я как к куму в те края поеду – надзиратель он в каменоломнях, – так и быть, привезу вам того мяска.

Норма с досадой отошла. О копченом мясе и каторге слушать совсем не хотелось.

– Постойте…

Она подняла голову. Перед ней, скованная в запястьях, стояла целительница.

– Спасибо вам… – прошептала она потрескавшимся, кровящим ртом.

– За что? – растерялась Норма.

– Вы могли убить, но не убили. Потому спасибо и… – Она подняла скованные кисти к шее, за что получила строгий окрик и тычок в спину.

– Не надо ее бить! – воскликнула Норма. Служивый остановился.

Дольска раздвинула губы в мучительном подобии улыбки.

– Вот, – стянула она с головы вязаную толстую шаль, – возьмите, на память. Обо мне, о нас. О таких, как мы…

Норма отчего-то потянулась в ответ и приняла из исцарапанных льдом рук целительницы вязаный комок. Прижала его к груди.

– А вы как же?.. – спросила она шепотом. Больше в голову ничего не пришло. – Замерзнете.

Мистерика запрокинула простоволосую голову и посмотрела в меркнущее небо. На шее блеснул кулон – финифть с эмалью в виде огненного пера.

– А меня согреет моя любовь.

Как за полями, щедро колосящимися, растет репей,

без пользы и замысла, так и леса, реки и горы

полны тварей диковинных. Не зверь он, но и не бес он,

лишь жить желает да сути своей следовать.

Не бей его, не трожь его, не молви ему ни слова – и беда минует тебя.

А тот, кто истребить ту тварь возжелает,

без причины да от праздности, сам

Демонам уподобится, род людской истязающим.

Наставления Диаманта

Дело № 3:

Из грязи I

Помыв руки в тазу и вытерев их о штаны, Илай направился к столу. Оживления в рядах геммов не наблюдалось. Оно и понятно: в оловянных плошках, купленных за пять медяков, лежала горкой перловка и крошеная капуста с морковью. Морковь, как и капуста, была квелой, зимней, а каша отчетливо пованивала горелым. Над кружками выпускал спирали пара кипяток.

Лес уже тоскливо ковырял месиво, Диана жевала молча, а Норма и вовсе делала вид, что вкус ей по нраву. Илай тоже решил не воротить нос и покорно взялся за черенок ложки. В конце концов, в их нынешнем бедственном положении была и его вина.

– Вот бы сейчас в «Пень-колоду», – не утерпев, протянул Лестер.

Норма дернула уголком рта:

– О, так о «Поющем осле» мы уже не вспоминаем.

– Куда там, – буркнул брат. – В «Пне» пусть и без вывертонов, но хоть мясо в каждой плошке. И свои кругом, сыскные да военные, красота.

С момента поимки мистериков прошло уже десять дней. Геммы пробовали было выяснить хоть что-то по делу пропавшей дочери Советника и даже подали официальный запрос в посольство Алласа, чтобы получить сведения об Адель дю Жанеран и Аяксе Бришесе, но иностранное ведомство тянуло кошкана за хвост – проволочкам не было конца. С тоски тот же Лес выпросил у Петра Архипыча наряды на вечернее патрулирование улиц – как бы то ни было, а Фундуку нужно двигаться каждый день, не то бедный зверь захиреет. И Лес заодно с ним. За «достойную инициативу» господин полицмейстер даже обещал брату надбавку в пять серебряных к жалованью, но ждать его было еще ой как долго. Рацион пришлось урезать.

Остальные тоже старались не сидеть без дела, исследуя в архиве случаи похищения юных девушек в Вотре и ее окрестностях. Выводы пока напрашивались неутешительные – преступники обычно просили у богатых родителей выкуп (чего, если верить Михаэлю, так и не произошло), либо девушки исчезали бесследно и навсегда, так никогда и не возвращались домой. В редких случаях удавалось обнаружить их тела, часто изуродованные нечистью либо людьми. Но что-то подсказывало, что и это тоже не их случай. Дело пахло большой игрой, совсем не похожей на деяния изверга или простых мошенников. Вот только правил геммы по-прежнему не знали, и никто не торопился их учить.

Но пару дней назад безрадостную рутину расцветило яркое событие.

Простучав подкованными сапожищами по ступеням, на этаже, где жили геммы, объявился Егорка собственной персоной. С того самого дня в бухте он объявил себя главным проводником новых товарищей в настоящий мир и стал все чаще заговаривать с ними, в то время как остальные сыскари еще вежливо сторонились.

Физиономия у Егорки была самая вдохновенная, даже конопатый нос блестел как-то торжественно.

– Эгей, церковные! Ваш профиль привалил.

Удостоверившись, что завладел всеобщим вниманием, Егорка возвестил:

– Демонюжников брать будем! По коням!

Дважды звать не пришлось. Похватав одежду и оружие, геммы скопом скатились по ступеням и едва не наперегонки понеслись в конюшню, где уже собирался особый отряд.

«Демонюжниками» по-простому звали демонопоклонников. Всего кружков было три, но это лишь широко известных. Первый, «Дом радости», привлекал прожигателей жизни да распутников. Их господин, высший демон, заставлял последователей культа вести себя как безумцы в самых людных местах. Иногда даже не поодиночке, а десятками – те валялись в снегу, ржали по-ишачьи, застывали в странных позах или громко читали на улице похабные стихи. Таких если и ловили, то наказывать их все же было особенно не за что. Так, стращали и отпускали на все четыре стороны, тем более что в «Дом радости» были вхожи и наследники влиятельных семей.

Вторые, в рабочих документах именуемые «бормотунами», собирались в черных балахонах по заброшенным домам и пустырям и бормотали какие-то заклинания на неизвестном языке. Считалось, что после их собраний поблизости появлялось втрое больше мелкой нечисти, но приход духовника с изгоняющей грамотой обыкновенно решал эту проблему.

Третьих же никто толком не видел и не знал, чем они заняты. Даже во всех бумагах они указывались как «третьи» (с фантазией у некоторых служащих было туговато). На них, как правило, списывали все необъяснимое и подозрительное.

В этот раз некий Возун сообщил городовому, что видел у заброшенной мельницы фигуры в темных балахонах, а после внутри загорелся свет. Городовой, не будь дурак, мигом помчал в сыскное, а там уж знали, что делать.

Нагрянули лихо. Взяли в плотное кольцо мельницу, и правда сиявшую то синим, то фиолетовым из каждой щели между камнями. Вскарабкались наверх по лопастям и, воспользовавшись неожиданностью, накрыли собрание, что называется, сверху. Внутри полыхал сиреневым киселем витиевато очерченный круг и покачивались, читая свои странные наговоры, бормотуны. Одни не сопротивлялись, были будто сонные, другие же попробовали отбиваться кривыми кинжалами. Еще на месте преступления были замечены бесы – рогатые существа ростом с шестилетнего ребенка с буроватой кожей, – но те сбежали первыми, растаяв вонючим дымом. Жертву ритуала, огромного черного козла, спасти не удалось. Как и не удалось впоследствии установить, кому козел принадлежал, если, конечно, его вообще украли.

Радость немного подпортила карета Инквизиции, прибывшая под конец операции, – Октав, даже более постный, чем обычно, забрал бормотунов на допрос. А в процессе успел зачем-то обидеть Норму, заявив той о бесполезности ее таланта в подобных делах. Илай недоумевал, чем они умудрились так друг другу насолить. Причем еще в учебке.

Уж кого, а других сыскарей вмешательство церковников нисколько не опечалило, и они повели геммов отмечать успех в свой любимый трактир «Пень-колода». Там, как оказалось, столовались исключительно свои: полицейские, городовые, сыскари да стражники. И неудивительно – дело было на Караульной улице, впритык к крепости, что отделяла Вотру от Закрепского округа. В «Пне» и окрест него не водилось проходимцев и дебоширов, еда была куда проще, чем в «Поющем осле», но и дешевле раза в три. Ели и пили в складчину, угощаться за чужой счет оказалось совестно, но праздник удался на славу. Теперь Илай знал по именам своих коллег по управлению.

Но общий денежный крах дружеская попойка только усугубила, что привело отряд геммов к перловке и квелой капусте.

– Тебе вообще пиво нельзя было, – ворчала Норма. – Еще руки не до конца зажили, а хмельное замедляет восстановление. По статистике…