Геммы: комплект из 2 книг

Дело № 2:

Чужое сокровище I

Впрочем, их планам не суждено было сбыться.

Стоило им выйти на Малую Присутственную, как они завидели массивную карету темного дерева с символом закрытого глаза на дверцах. Четверка вороных нервно притаптывала на месте. На облучке сидел горбун.

Геммы замерли как по команде. Потом дружно развернули плечи и строевым шагом приблизились к карете. Точно почуяв их, дверца хищно приоткрылась, и из бархатного нутра вынырнул молодой человек в мантии.

«О нет, пожалуйста, только не он!» – в отчаянии подумала Норма, одернув мундир.

Но это был именно он – Октав выпрямился, обмахнул изящной кистью обшлаги камзола под мантией. Новоиспеченный Экзекутор Инквизиции, турмалиновый гемм. Они вместе осваивали науки в учебке, но он никогда не был одним из них. Все потому, что он не жил при монастыре – после штудий логики, истории и атлетики он неизменно садился в экипаж и в сопровождении двоих лакеев возвращался в особняк, где его ждала семья. Стоит ли говорить, что на остальных геммов он смотрел так же, как и они на него, – с прохладцей, если не с ледяным презрением, как, например, на Норму. Октав недолюбливал и остальных, разве что…

– Дружище! – обрадовался Илай и протянул ему ладонь. – Ого-го, старик, да тебя не узнать, такой важный служитель. Много еретиков успел заклеймить?

– Побольше, чем ты изловить успел, – скупо улыбнулся Октав, отбросив со лба волну черных волос. – Слышал, ты побывал в архивной ссылке. Рад видеть, что это уже позади.

Норма незаметно закатила глаза. Она никогда не понимала и не одобряла попыток Илая подружиться с Октавом, но солнечное дружелюбие первого сумело пробить крохотную брешь в снежной броне второго. Было ли у них хоть что-то общее? Норма не могла понять. Лес был с ней солидарен и тоже недолюбливал «балованного гнидыша», Диана его и вовсе в упор не замечала.

– Так какими судьбами? – Илай похлопал Октава по плечам.

– Меня назначили смотрителем над вашим отрядом от Инквизиции, – сухо объявил Турмалин. – Теперь мы снова будем часто видеться.

– И что же, теперь ты нам что, начальник? – сердито выплюнул Лес, складывая руки на груди. – Вот радости-то привалило!

– Радуйся, пока можешь, мальчик, – раздался из кареты низкий женский голос. Следом показалась его обладательница. – Что, щенки, обнюхали друг друга? Теперь быстро и молча забирайтесь внутрь.

– Зачем? – нахмурилась до того молчавшая Диана. Лучше б она и дальше помалкивала, право слово, это же…

Рахель вскинула и без того изогнутую бровь. Красные глаза недобро сверкнули.

– Покатаемся, – сообщила она. – Быстро и молча, ать-два.

Перечить никто не посмел.

В конце концов, это же была Рахель – Палач Инквизиции, Рубин.

Изнутри карета, просторная и сплошь черная до последней детали, уже напоминала пыточные застенки. Но не те, где по одному вырывают ногти, а где сходят с ума от одного страха, что это может вот-вот произойти. Черноволосая, как и Октав, Рахель сливалась с темнотой, только матово светились ее кисти рук в обрамлении тонких кружевных манжет и мраморно-белое лицо, правильное, точно у серафима. Впечатление портили кривящиеся губы и привычка смотреть с прищуром, будто она примерялась, как бы ловчее порезать вас на куски. Говорили, что кроме шпаги, что и сейчас поблескивала эфесом на ее стройном бедре, она также носила потайное лезвие в кончике длинной змееподобной косы. Норма опасливо покосилась на волосы Рахель, но ничего не заметила.

Впрочем, о той говорили многое, во что свято верили, а потому отделить правду от вымысла было сложно даже Норме.

Карета захлопнулась, как мышеловка, покачнулась и поехала. Стиснутые на одном сиденье геммы ерзали, пытаясь уместиться.

– Не буду даже спрашивать, где вы четверо таскались, – заявила Рахель таким тоном, будто именно что требовала полного отчета в каждом действии за последние двое суток. Но все же продолжила: – Меня не волнует, чем вы там заняты по поручениям того увальня, полицмейстера. Сейчас есть задача поважнее.

– Госпожа куратор, – с самой мягкой из арсенала своих улыбок начал Илай.

– Приказа открывать рот не было, кадет. Ах да, вы ведь теперь не кадеты, а служащие сыска. – Она криво ухмыльнулась. – Не обольщайтесь. Церковь Святых Серафимов всегда будет стоять за вашим плечом, и, когда понадобится, вы должны прийти на ее зов. Немедля. Безропотно и со всей возможной благодарностью.

Геммы одновременно склонили головы, чтобы продемонстрировать покорность. Лишь бы только не смотреть в алые глаза Палача.

Лес при известном усердии тоже однажды сможет называться Рубином, но его яшма изначально была другой – теплой, вишнево-ягодной, живой. Из глазниц Рахели на них смотрели кровавые стекляшки.

– Теперь, когда мы прояснили, кто у кого на поводке… – Рахель откинулась на спинку сиденья и вытащила из-за пазухи несколько бумаг, перевязанных бечевкой и скрепленных сургучом. – Октав, приступай к своим обязанностям. Хоть это ты можешь?

Если бы Норма могла, она бы тихонько присвистнула: кому-то крепко прищемили вельможный хвост.

Октав отработанным движением сломал сургуч. Этим жестом он как бы говорил: никто прежде не читал этих бумаг; все, что они содержат, – секретно.

– «Прямым приказом Его Святейшества Диаманта, при посредничестве Круга Глиптиков, отрядить геммов четвертого поколения для поисков Катерины Дубравиной, девицы семнадцати лет. Сословие дворянское, наследная графиня. Рост и внешность неизвестны. Детали выяснить самостоятельно. Цель: девицу найти, живой и невредимой передать уполномоченному представителю Внутренней Церкви Святых Серафимов. Ослушание наказуемо», – похоронным тоном закончил Октав и поднял глаза от бумаги. В полутьме кареты он казался тенью Рахель, только глаза посверкивали лиловым. – Вопросы?

Норме как никогда прежде требовалось переговорить с Илаем, но тот, как назло, упорно молчал – и вслух, и в мыслях. Или он сейчас переговаривался со своим любезным Октавом? В таком случае лучше бы ему выяснить хоть что-то полезное.

Приказ звучал… безумно. Наследная графиня без лица, без каких-либо признаков. Пропала. Откуда, куда? Почему ее ищут? Грозит ли ей опасность? По крайней мере, опасность большая, чем оказаться в руках Рахель, а к тому все и идет.

Вопросы имелись, даже слишком много, но задавать их было боязно.

Ситуацию спасла Диана. Славная невозмутимая Диана!

– Слишком мало сведений. Есть еще?

– М-м, нашей гениальной Охотнице нужна помощь? – переплела пальцы Рахель.

– Даже опытному Охотнику нужно знать больше, чем просто имя и возраст. – Диана пожала плечами, из-за чего чуть не вывалилась с места, занятого на сиденье.

Рахель фыркнула.

– Никчемное поколение, – процедила она, имея в виду совершенно всех присутствующих здесь геммов. Они-то с Михаэлем относились к поколению предыдущему.

«Спасибо хоть пометом не обозвала, учитывая, как она любит собачьи аналогии, – подумалось Норме. – Как все-таки славно, что даже Сияющие не могут читать мысли. Разве что сам Диамант…»

– А теперь навострите свои уши, щенки. – Рахель подалась вперед, поставив локоть на граненое колено, обтянутое кожаными брюками. – Дочь графа Андрея Дубравина вот уже десять лет как… мертва. По крайней мере, так утверждал ее отец. Задавать ему вопросы напрямую не стоит, так как он явно что-то скрывает и будет продолжать скрывать от нас. Не смотри так на меня, синеглазка, – цыкнула она на Норму, хоть та даже не поменялась в лице. – Твой слабенький талант Дознавателя не сможет расколоть Дубравина – он слишком высоко летает, а лгать, как молиться, приучен сызмальства. Разве что однажды он просчитается и попадет уже в наши руки… – Рахель мечтательно запрокинула шею. – Выясняйте как хотите. Больше информации дать мы не можем. Но скажу вам одно…

Она снова наклонилась вперед, точно хотела поведать геммам секрет:

– Если найдете доказательства тому, что сам Дубравин – еретик, я, пожалуй, даже не стану вас калечить.

– А он еретик? – разлепил пересохшие губы Илай.

– Граф – советник ее императорского величества. Сам как думаешь, тупица?

Норма не считала тупицей ни себя, никого из геммов, но слова Рахель требовалось как следует обмозговать. В тесной карете, по соседству с полыхающим Лесом, чья температура тела всегда была ощутимо выше, чем у остальных, и ощущалась как лихорадка, соображалось туго. Да еще и Илай, благоухающий на всю карету конским навозом…

Рахель истолковала их молчание по-своему:

– Никчемыши, – прищелкнула она языком. – Так и быть, в интересах дела дам вам кое-какую подсказку: Дубравин знался с нежелательными лицами. Очень нежелательными. Если бы не последние события, никто бы так и не услышал ни о какой Катерине. – Карета, до того мерно катившаяся в неизвестном направлении, остановилась. – А теперь все прочь. Займитесь делом. Рапорт жду через неделю.

Поспешно вывалившись на морозную улицу, все четверо долго не могли отдышаться – присутствие Рахель будто выжигало весь воздух. Оглядевшись, геммы поняли, что вновь стоят перед сыскным управлением – они сделали полный круг. На город опускались зимние сумерки, и на первом этаже здания горели редкие огоньки масляных ламп тех полицейских, что дежурили в ночь. С неба сыпал крупный снег.

– Так, я в баню, – сдался Илай. – Где, говорили, она здесь?

– На соседней улице, – подсказал Лес и понюхал свою подмышку. – Я с тобой.

– А мы пока самовар растопим, – подхватила Норма.

Диана в задумчивости смотрела в вечернее небо над головой, щурясь сквозь толстые стекла окуляров, будто в нем были ответы на какие-то ее особенные вопросы.

Обсуждать произошедшее сразу же не хотелось никому. Всем нужна была передышка.

Братья, порозовевшие и уже не такие вонючие, подоспели как раз к тому моменту, как Норма с Дианой ухитрились-таки раскочегарить пузатого медного монстра – угольками поделились дежурные офицеры, оказавшиеся вполне дружелюбными малыми, – и вскипятить воду. С собой Илай и Лес принесли колесо благоухавшей чесноком копченой колбасы и горшочек протертой брусники.

– Лавочник сказал, если ягоды на колбасу намазать, будет вкусно до небес, – с воодушевлением сообщил Лес, выгружая снедь на стол среди чашек.

– К слову, а чем там Фундук пробавляется, на конюшне? – поинтересовалась Диана. – Не овсом же.

– Фундук на полном довольствии. Для него там в леднике и рыбка есть, и ребрышки.

Это объяснение всех устроило.

Жуя колбасу с брусникой, и правда до небес вкусную, Норма осмотрела комнату, ставшую общей столовой. Беленые стены с покатыми сводами, окна с решетками на них. Неплохо, но не так, как в кухне у той мистерики, Дольской. У той каждый уголок, каждая балка говорили о том, что дом обжит и любим. Норма не знала подходящего слова, таких слов не было ни в учебниках, ни в священных текстах, ни в атласах, но этого чего-то пока не было здесь, в их новом доме. Духа обитания.

Никто так и не решался начать разговор о задании Рахель. Всего несколько часов назад они были так воодушевлены находками по делу о поджоге и жар-птице, но теперь над ними навис долг перед Церковью.

Десять лет они жили и обучались при монастыре Крылатого Благословения. Все эти годы их готовили к тому, что однажды они выйдут в опасный, грешный мир и начнут трудиться на его благо. Они могли стать егерями, солдатами, служить в губерниях или при дворе, как их предшественники.

Но много позже, года три назад геммам четвертого поколения сообщили, какая судьба им уготована – помощь столичному сыску Паустаклавы. Таково было предзнаменование свыше, истолкованное самим Диамантом.

С тех пор обучение стало еще суровей, логика, атлетика, история и анатомия занимали все больше времени. Норма читала своды статистики и ужасалась, как много разных преступлений совершается людьми, которых оставили серафимы. Правда, некоторые толкователи утверждали, что это и было причиной Исхода – святые существа устали биться за души мирян с демонами и вернулись в Деим. Если люди не исправятся, не станут чище, серафимы так никогда и не снизойдут на них снова, чтобы вновь направлять и наставлять человечество.

А тем временем демоны, оставшиеся незримо править землей, все глубже запускают в людей когти – смущают мистериков, призывая их проводить страшные ритуалы в свою славу, соблазняют мирян на ересь и безумства. Бороться с ними невозможно, на это способны лишь высшие существа, а сама попытка начать войну против демонов может окончить саму историю рода людского. Их же, геммов, миссия – бороться с проявлениями зла на поле человеческих прав и законов.

Они зубрили Устав, Имперский бестиарий и «Уложение об ответственности», тренировали свои тела и оттачивали таланты, дарованные серафимами редким смертным. Они готовились выйти в мир и нести в него свет и порядок. И что теперь? Мало того что мир их не ждал, а в глазах мирян то и дело читались страх и отвращение. Теперь еще и выяснилось, что поручение Внутренней Церкви в любой момент могло стать важнее чего угодно, над чем бы они ни работали. Ладно Октав, с ним изначально все было ясно – такой уж ему дарован талант, который можно применить лишь в каменных мешках подвалов и запирающихся на семь замков кабинетах. Леший с ним. Но они четверо такого не ждали.

Потому-то все напряженно молчали, громко прихлебывая чай, чтобы хоть как-то заполнить гнетущую тишину полусонного здания.

Не подчиниться немыслимо. Подчинение – основа служения каждого гемма. Вот только кому они служат теперь?

– Так, довольно, – первым не выдержал Илай. Неудивительно, с его-то говорливостью. Ребенком он и во сне что-то да бормотал. – Мы эдак до утра просидим и все без толку. Давайте хоть условимся, что будем делать.

– Рахель сказала, – начала Диана, пальцем размазывая по столу чайную лужицу, а второй рукой подперев щеку, – что нужно сначала найти людей из окружения советника, которые недавно попали в опалу.

– Она такого не говорила, – нахмурился Лес.

– Говорила-говорила, – подхватила Норма. – Только другими словами.

– И как мы это выясним? – скрестил руки на груди Илай. – Заявимся в графский дом и потребуем объяснений?

– Исключено. – Норма мотнула головой. – Можно сказать, нам запретили к нему приближаться и что-либо спрашивать. Мы знаем только то, что раньше она была мертва, но теперь Церкви стало известно, что это не так. Катерина может быть где угодно.

Лес откинулся на сцепленные замком за затылком руки:

– Если бы я был девицей семнадцати лет, куда бы я отправился?..

Вопросом озадачились все четверо. Сестрам было не проще, ведь они мало смыслили в том, как проводят время мирские девицы, тем более голубых кровей. Посыпались самые невероятные предположения – от паломничества по святым местам до ухода в глухой монастырь. Разнообразием, впрочем, они не блистали.

– Да послушайте же, – возмутилась Норма, – ее, возможно, похитили! Тогда не ей выбирать, где находиться.

– Тогда идеи кончились! – поднял ладони Лестер, не предложивший до этого ни единой.

– Нам стоит спросить Михаэля, – решил Илай, посветлев лицом. – Он служит при дворе, должен знать советника лично. Как и о тех его знакомых. Ну, это уже не полная вероятность, но хоть ее часть! Михаэль – рыцарь ордена Сияющих, его помощь будет угодна Церкви! Хоть какой, хоть бы даже и Внутренней.

Все с облегчением согласились. Как же все-таки обнадеживает, когда есть хоть кто-то, к кому можно обратиться за советом! Даже если совета придется ждать до утра – тревожить куратора неслышным голосом посреди ночи Илай объявил верхом непочтительности.

Геммы уже собирались расходиться по комнатам, как Норма спохватилась:

– Но мы не можем просто так бросить дело о ящерицах!

– Дело о поджогах, – мягко поправил ее Илай. – Разделимся по двое, как и сегодня. Так мы убьем разом всех зайцев. К слову, надо будет еще с утра зайти к Петру Архипычу.

– Отчитаться? – предположила Диана. Похоже, отчитываться ей понравилось с прошлого раза, когда она с упоением перечисляла следы животных.

– Нет. – Илай будто бы смущенно запустил пальцы в светлые локоны, от которых теперь вполне прилично пахло настоем дубовой коры. – Поиздержались мы, он еще денег даст.

Норма обреченно опустила голову. Она-то надеялась, что у нее есть еще немного времени в запасе… Ну да что уж поделать, раз поиздержались. Она спустилась на первый этаж и испросила у дремлющего уже служащего чернил, бумаги и пару свечей, а затем вернулась с этим богатством за стол.

Илай высунулся в коридор и уставился на нее сонными желтыми глазами:

– Ты чего топаешь, а спать не идешь, а? Уж полночь.

Норма махнула ему, чтоб не волновался, а сама зажгла свечи и окунула перо в фиолетовые чернила.

– Рапорт еще писать надо, а Петр Архипыч сказал, я девица грамотная.

Ни Серафимов не было, ни Демонов, но были люди,

и царство возвели они прекрасное, и царство возвели они чудесное.

Не благом ведомые, но мистериями немыслимыми,

царство порушили они тщеславное, царство порушили они кровавое.

Да будет навеки мистерик, власти жаждущий, поруган.

Да будет навеки мистерик, смирением исполненный, благом одарен.

Дело № 1:

Счастье как жар-птица II

Ранним утром все обступили Илая, будто он готовился связаться с высшими силами и тут же объявить народу их волю. От такого внимания Илай немного нервничал, хоть не делал ничего такого, чего не делал бы раньше.

Но сохранять спокойствие было тяжело и по другой причине. Вчера он не удержался и поддался на уговоры хитрого банщика, предложившего ему чудотворный бальзам «Гордый драгун» для стимуляции «удивительно густой и блестящей растительности на лице». По заверениям банщика, средство было изготовлено без вмешательства мистериков, в состав входили только травы да масла, а результат должен был проявиться уже на следующее утро. На то Илай и потратил остатки своего жалованья, да еще и пришлось просить добавить Леса, которому такой бальзам был без надобности. Но брат без вопросов и, что главное, без насмешки ссудил его деньгами. На ночь Илай намазал лицо бальзамом и лег. Долго не мог уснуть, прислушиваясь сквозь привычное похрапывание Леса к скрипу пера Нормы, которая в общей комнате выводила строки рапорта, и ловил себя на смутных угрызениях совести. А когда сестра все же поплелась спать, не выдержал и тщательно намазался снова – чтобы наверняка.

На рассвете Илай первым делом подскочил к зеркалу. «В худшем случае, – думал он, – ничего не подействует». Но он и представить себе не мог, что значит «худший случай».

Лицо ниже носа стало сплошь розовым, как поросячий зад. После умывания холодной водой оно начало еще и чесаться. А после облачения в форменный синий мундир сыска кожа пошла уродливыми буграми, точно жабьими бородавками. Илай был в ужасе.

– Может, это борода так лезет? – участливо предположил Лес. – Ну, через кожу. Прорывается с боем.

– Так лучше чесать или нет?!

Ответа Лес не знал.

Показываться сестрам не хотелось вовсе, ну да нечего делать. Норма в мгновение ока расколола его, даже не прибегнув к силе лазурита, и отругала за доверчивость.

– Святые серафимы, мало ли что в этом бальзаме! Тебя, должно быть, прокляли, дубина! Лучше бы ты у мистерика это купил, еретик недоделанный! – распекала она, потрясая злосчастным «Гордым драгуном». – Сиди не двигайся.

– Куда ты? – несчастным голосом спросил Илай.

– В ледник.

– Зачем?..

– За топором, – рыкнула Норма. – Твою башку бедовую проще отрубить!

Лес совсем неблагородно заржал, согнувшись пополам и похлопывая себя по коленям. Вот же подлец.

Тем временем Диана взяла флакон, вытащила пробку и понюхала, приподняв над носом плотно прилегающие окуляры.

– Сулема, мышьяк, немного свинца… спиртус… ммм… и немного вытяжки из звездной лилии. Видимо, для аромата. Таким составом только врагов травить, – заключила она, – свалит и драгуна.

Норма вернулась с тряпичным свертком, полным колотого льда. Молча сунула брату компресс и, все еще клокоча от праведного гнева, села пить чай с остатками вчерашней снеди, предварительно выстроив чашки в линию, как для смотра.

Немного погодя все такой же пунцовый, но уже чуть менее бугристый Илай готовился связаться с куратором посредством неслышного голоса.

«Михаэль… то есть, Ваше Превосходительство… – начал он, мысленно потянувшись к наставнику. – Тут дело появилось, нужно посоветоваться».

«О, Илай! – неожиданно быстро отозвался Михаэль. Даже повторять не пришлось. – Ты как раз вовремя. Нужно переговорить лично, так что быстро собирайся и ко мне».

«Хорошо, – растерялся Илай. – Но у меня вопрос по поводу…»

«Вот и задашь все свои вопросы», – прервал его Михаэль и пропал.

Илай открыл глаза, прикрытые для пущей концентрации. Брат и сестры смотрели на него в ожидании новостей.

– Так быстро? – удивилась Норма. – Или не удалось связаться?

– Да удалось, – протянул Илай задумчиво и почесал щеку, за что тут же получил по пальцам от Дианы. – Только я ничего не успел объяснить. Он велел срочно ехать к нему.

– К нему – это куда?

– Видимо, во дворец. Он же там служит.

Лес присвистнул:

– Во дела! Ну, это без меня, я лучше сыскным архивом займусь.

– И без меня, а то он дел наворотит, – поддержала его Норма. Хотя, вероятно, она все еще слишком злилась на Илая за его выходку.

– А я поеду с тобой, – буркнула Диана, вдруг потупившись.

– Хочешь посмотреть дворец?

– Ну… вроде того.

Норма как-то странно покосилась на младшую, но вслух ничего не сказала.

На том деление на пары сочли свершившимся и согласно плану отправились вниз, к Петру Архипычу. Тот, по обыкновению, был в своем кабинете – за мгновение до того, как Лес постучал в дверь, из-за нее выскочил служащий сыска, вслед которому донеслось гневное:

– …отпискам твоим в нужнике место! Охламон!

Геммы переглянулись. Похоже, господин полицмейстер был сильно не в духе, но отступать было некуда. Норма прижала к груди несколько исписанных листов.

Но стоило им зайти, как он, казалось, смягчился:

– О, смотрите-ка, кто пришел! С чем пожаловали?

– Вот, – промямлила Норма, кладя на стол перед ним свой полночный труд.

– Ага. Так-с, посмотрим. – С этими словами он нацепил крохотное пенсне и близоруко прищурился через его стекла на ровные строки. – В следующий раз, голубушка, пишите крупнее.

Норма кивнула.

«И это говорит человек, буквы которого не больше рисового зерна», – попробовал развеселить ее Илай.

«Брысь из моей головы», – не поддалась сестра.

Читал Петр Архипыч быстро, не шевеля при этом губами. Только пальцы облизывал перед тем, как перелистнуть. Все это время геммы стояли неподвижно, вытянувшись во фрунт. Только Диана слегка переминалась с ноги на ногу, всем своим существом излучая беспокойство.

– Толково, толково, – покивал Петр Архипыч, возвращая Норме бумаги. – Смотрю, дело вы знаете, обучены. Дальнейшие действия? – осведомился он, сцепив руки замком.

– Сегодня мы планируем изучить архив сыска, дабы установить возможные совпадения с другими случаями поджогов, – отчеканил Илай. – Как и сказано в рапорте, от информаторов нам стало ясно о минимум шести подобных пожарах. Следы возгорания необычны, к тому же огонь не распространился дальше одной комнаты. Возможно, термал поработал и в других домах, чародейством контролируя пламя.

Полицмейстер прищелкнул языком.

– Да уж. Неприятные они противники, эти термалы. Как что подпалят… Но дома господ! Какова дерзость. Пожалуй, даже хорошо, что этим делом заняты именно вы. Хорошо, даю вам допуск. И провожу заодно, надо вам показать, что там и как устроено.