Кровавая Луна

Всё казалось ясным и чужим одновременно, как если бы она вдруг стала сторонним наблюдателем в собственном теле. Не способная сдерживать это, контролировать. Холод пробрал до костей. Не от ветра, изнутри, точно кто-то пробил грудь насквозь и сжал сердце крепко-крепко. Луна выпрямилась, подняла ладони перед собой: полупрозрачная багровая дымка окутывала руки от локтей до кончиков пальцев, медленно обвивала змеёй, дрожала, как рябь на воде. Нечто незримое то ли желало овладеть телом, то ли силилось вырваться наружу.

Луна поморщилась, стараясь замедлить дыхание, удержать это, но оно давило с нечеловеческой силой. Казалось, ещё немного — и её просто переломит от напряжения. Позвонки хрустнули, воздух шумно выбило из лёгких, тяжесть в плечах давила мёртвым грузом… А в следующий миг Луна почувствовала ледяную хватку на запястье, словно гадалка снова держала её и теперь тянула. Тянула за собой куда-то дальше, вглубь. Не в состоянии сопротивляться, Луна подчинилась этой незримой силе.

Ноги путались в корнях, утопали во мхе. Острые сухие ветви царапали лицо, колючие кустарники изорвали подол юбки в клочья. Сколько она уже продиралась? Время здесь текло будто бы иначе. Наконец, последний мощный рывок протащил её сквозь густую листву, выбросил на поляну, и всё прекратилось.

Луна повалилась без сил. Голова шла кругом, в теле поселилась страшная слабость, а скудный завтрак грозился вот-вот выйти обратно. Тяжело дыша, она перекатилась на спину, раскинула руки и бездумно уставилась в кусок чистого неба, проглядывающий в расступившихся кронах.

Да уж, подобного с ней ещё не случалось… Наваждение какое-то.

Немного переведя дух, она приподнялась на локтях, чтобы осмотреться, и не поверила своим глазам: поляна, светлая, цветущая, была будто бы не отсюда, не из этих мест, даже не из этого времени года. Отчего-то здесь делалось так спокойно, что Луна на мгновение почти позабыла о том, куда отправилась и зачем. Трава была зелена, мягкая, как пуховая перина; яркие бутоны — белые, сиреневые, пурпурные — радовали глаз; над ними порхали первые бабочки. Солнце освещало этот островок безмятежности и дарило тепло, а где-то неподалёку журчала вода.

Луна поднялась, неспешно прошла вперёд, останавливаясь, чтобы рассмотреть растения: что знакомо, что могло пригодиться, а что встретилось впервые. Собрала горсть ягод, в съедобности которых была уверена. Тут же совсем рядом зашуршали кусты. Инстинктивно она напряглась, готовая сорваться, как вдруг из листвы показалась голова оленёнка. Тот глядел на неё большими глазами, с любопытством, но настороженностью. Очень медленно, стараясь не спугнуть животное, Луна протянула руку, но и этого оказалось достаточно, чтобы оленёнок тут же дёрнулся и скрылся в зарослях.

Тихий рокот вывел её к небольшому ручью, настолько чистому, что было видно дно, тянущиеся за потоком нитями голубоватые водоросли и даже мелких рыбёшек, резво проплывающих у самой поверхности. Здесь вода оставалась ещё спокойной, но выше по течению бурлила и билась о камни. Луна присела на корточки и стала слушать. Звук убаюкивал, и хотелось просто лечь, закрыть глаза и впитывать в себя эту умиротворяющую энергию нетронутой людьми природы. Быть может, путь, о котором говорила мадам Мари, и заключался для неё в том, чтобы слиться с этим воедино? Она бы смогла…

Поддавшись порыву, она опустила пальцы в воду — та оказалась удивительно тёплой. Хоть прямо сейчас обувь снимай да прыгай. Ей в самом деле захотелось так и поступить, но неожиданно земля содрогнулась. Раз — и всё затихло. Потом другой. Будто далёкие шаги какого-нибудь великана, о каких сочинял бродяга Олан… Луна насторожилась, оглянулась, но ничего не увидела. В третий раз тряхнуло так, что опора ушла из-под ног, кругом резко потемнело, а из чащи потянула смердящая разложением хмарь.

Колено садануло в падении. Луна едва успела выставить ладони, чтобы не разбить нос. От боли она тихо зашипела, а затем застыла, ошарашенно наблюдая немыслимое: сухая листва, обломанные ветки и мелкие камушки — всё, что свободно лежало вокруг, начало плавно взмывать в воздух и обращаться в прах. Зрелище настолько потрясало, что девушка совсем потерялась и не слышала быстрых приближающихся шагов. Лишь когда чья-то тень нависла над ней, она очнулась от оцепенения и подняла голову.

Рядом возвышалась знакомая фигура. Взъерошенные волосы, перепачканные в пыли и грязи, торчали во все стороны. Моложавое лицо исказила злая гримаса, дыхание сбилось, глаза — дурные, беспокойные. Меч в руке был окроплён чем-то чёрным, склизким; такие же следы вперемешку со свежей кровью теперь покрывали и воротник, и рукава, и шкуры.

— Что за… — начала было она, но мужчина не дал договорить, схватил за локоть, нахмурился.

— Говорил же держаться подальше. Пойдём.

Голос его прозвучал грозно, и всё же в нём слышался… страх. Сам охотник то и дело косился назад, выглядывая что-то в надвигающемся мороке. Луна тоже попыталась проследить за его взглядом, потому что суть происходящего от неё пока ускользала.

— Да что там? Что стряслось? Что происходит?!

— Тише ты, — шикнул он и вновь обернулся.

Движение слабое, неуловимое: сквозь стелющееся тёмное облако к ним в самом деле подбиралось нечто.

Не успела Луна спросить ещё хоть что-то, как охотник грубым рывком заставил подняться на ноги.

— Быстрее, шевелись. Нужно уходить, если жизнь дорога.

Он толкнул её в спину и устремился прочь, назад в чащу леса, подальше от того, что неумолимо приближалось с другой стороны. Ей только и оставалось, что хлопать ресницами и открывать рот, но слов не нашлось, потому что позади громко лязгнуло. Краем глаза она успела заметить лишь мелькнувшее и с громким треском врезавшееся в землю лезвие. Настолько огромное, что боязно было представить того, кто мог его держать. И Луна побежала. Бросилась за охотником в самую гущу. Не отставала ни на шаг.

Звук, раздавшийся позади, заставил сердце забиться быстрее, на пределе. Не крик, не стон и не вой — зловещий вопль чистой, свирепой ярости, неистовства. Истошный, нечеловеческий, он напоминал скрежет ржавого металла, скребущий по самому нутру. И звук этот становился всё ближе и ближе. Под кожей растекался жар, всё остальное само собой отступило далеко на задний план. Единственное, что оставалось явным, — острое чувство того, что в спину им дышало чистое зло.

Луна бежала без оглядки, сама уже не знала, как долго, но в какой-то момент в голову закралась одна простая мысль: зачем? Зачем она продолжала следовать за ним? Чтобы ни гналось за ними, преследовало оно охотника. Так для чего подставлять себя и двигаться за мишенью?

Луна затормозила и резко свернула влево. Бежала не останавливаясь, пока окончательно не выбилась из сил и не поняла, что за спиной всё стихло. Вроде оторвалась… Немного сбавив темп, она проскочила через очередную стену кустов и вышла на более-менее открытый участок. Деревья здесь стояли реже, однако конца и края им всё равно не было видно. Был ли у этого леса вообще конец? Похоже, что конец — только ей. Судьба привела её сюда, чтобы подвести черту. Разумеется, самым ужасным из всех возможных способов.

Доверившись затишью, Луна остановилась и упёрлась руками в колени в попытке отдышаться. Воздух выходил с сухим хрипом, грудь поднималась и опускалась слишком часто, ноги подгибались от усталости. Пот стекал по спине, одежда прилипала к телу. Во рту пересохло. Сейчас бы вернуться к тому ручью, промочить горло, но боязно. Да и как его отыскать теперь? Плутала ведь без разбора. А тут — сплошь высокая трава, булыжники да деревья, деревья, деревья…

Луна присела на один из поваленных стволов, вытерла лицо краем накидки. Сердце ещё колотилось, но уже успокаивалось. Небольшой привал — и можно будет двинуться вновь. Знать бы ещё куда.

Неожиданно раздался рык. Глубокий, низкий, от которого волосы вставали дыбом. Луна застыла, нехотя повернула голову — из кустов, оскалив пасть, вышел волк. Серый, большой, такой и здорового мужика повалит одним прыжком. Уши были прижаты, шерсть вздыблена на загривке, с длинных клыков капала слюна. Мощные лапы расставлены широко, готовые к броску. Волк смотрел прямо на неё.

— Хороший зверюга. Хороший.

Медленно, стараясь не делать резких движений, Луна поднялась. Тот зарычал громче. Следом вышел другой, поменьше, но с таким же угрожающим оскалом. Справа, из бурьяна — ещё один. Они обступили её полукругом, хищные глаза горели. С поднятыми руками Луна осторожно шагнула назад, не отводя взгляда от вожака. Ещё шаг. Волки не двигались, но рык усилился.

Вдруг над ухом просвистело. Мимо пролетела стрела и воткнулась в пень возле первого волка. Кора треснула. Звери дёрнулись, подняли уши, сорвались с места. Луна замешкалась, но тоже рванула прочь. Позади послышался свист — ещё стрелы. Одна пролетела прямо над головой, другая воткнулась у ног. Третья задела. Плечо обожгло. Горячая кровь потекла по локтю, закапала с кончиков пальцев, но девушка не останавливалась, бежала неровно, петляла из стороны в сторону. Перепрыгивала через камни и поваленные стволы.

Ноги заплетались, юбка цеплялась, путалась. Корни будто ожили, вылезли наружу и норовили схватить. Силы кончались, воздуха не хватало, очертания окружающего мира плыли, качались; цвета смешивались, деревья накренялись. Луна споткнулась, но продолжила бежать.

Рана ныла, пульсировала, горела, огонь постепенно распространялся по плечу. Внутренности сдавило, к горлу гадко подбиралась желчь. С каждым новым упрямым шагом удерживать тело становилось труднее и труднее.

— Да за что же мне это…

Надо же! Столько лет прошло, а она по-прежнему задавалась вопросами, на которые никогда не получит ответов.

Её тянуло вниз. Сперва опустились плечи, потом Луна согнулась почти пополам под тяжестью собственного веса, начавшего отчего-то казаться неподъёмным.

Неужели яд? Но какой?

Ноги дрожали, и ей приходилось хвататься руками за всё, что попадётся, но она упорно продолжала тащить себя дальше.

Нельзя. Нельзя останавливаться. Здесь и сейчас — это равносильно смерти.

Но у глупого тела было иное мнение на этот счёт. Головокружение накатывало волнами, конечности немели. И когда Луне показалось, что впереди она видит какой-то свет, колени предательски подкосились. Она не заметила, как открылся обрыв. Нога ступила в пустоту. В последний момент Луна попыталась ухватиться за ветку, но та поплыла перед помутневшим взором, а пальцы не слушались, соскользнули. Она успела лишь издать короткий вздох, прежде чем сорваться и покатиться по склону. Пыль, острые камни, обломки, щепки — всё смешалось в одно. Её словно засосало в сердце урагана. Удары, ещё удары… А затем всё прекратилось.

Боль расползалась. Хотелось подняться, продолжить хотя бы идти, но не выходило. Зрение стало совсем размытым. Лёжа в куче грязи и листьев, дыша слабо, прерывисто, Луна продолжала настойчиво тянуть руки, раздвигать кусты перед собой. Шипы кололи, царапали, но всё же боль помогала оставаться в сознании. В затылке пульсировало от одного из ударов во время падения. Ей казалось, что её лихорадит — даже несмотря на то, что почва ещё оставалась холодной, ей было жарко, как в печи.

И вот, наконец, сквозь листву показалось пространство, широкое, открытое. У неё не получалось сфокусировать взгляд, но на проклятый лес это было, по крайней мере, уже не похоже. Кое-как продвинувшись вперёд, Луна приметила огни, те самые, что мерещились наверху. Она едва ли могла разобрать, что именно находилось там, посреди горной равнины, но в свете костров громадный силуэт выглядел то ли как развалины древнего дворца, то ли как храм. Чего ей в голову не приходило, так это мысли, что если вокруг горит огонь — значит, его кто-то зажёг.

Вот оно! Укрытие! Спасение! Только руку протяни! Но в её состоянии даже такое расстояние стало вдруг непреодолимым. Луна попробовала встать на четвереньки, но потерявшие чувствительность колени и ладони не позволяли на них опереться, и девушка тут же рухнула обратно. Воздух вышибло из груди. Тогда Луна вытянула руку и просто вонзила пальцы в землю. Затем то же самое проделала другой. Крошечными движениями помогала ступнями, лишь бы ползти. Поразительно даже для неё самой — такой жаждой жизни никогда прежде не отмечала. Всегда ведь выбирала пути наименьшего сопротивления: промолчать, удрать, спрятаться, забиться в угол и ждать, когда всё пройдёт само собой либо прикончит её… Но здесь всё почему-то перевернулось с ног на голову. И теперь Луна сама пугала себя сильнее, чем прежде, боялась, что если сдастся — будет ещё страшнее.

Грязь глубоко забилась под ногти. То расстояние, что нормальный человек без труда преодолел бы в пару шагов, она ползла уже невесть сколько, а связь с реальностью таяла с каждым вдохом. Наоборот, свет будто отдалялся, растворялся в надвигающемся мраке. Линия горизонта качнулась так сильно, что всё вокруг завертелось. Не в состоянии больше удерживать тяжёлую голову на плечах, Луна уронила её. Голова ударилась о валун. Перед глазами лишь мелькнуло яркое пятно и вроде бы чьё-то лицо, прежде чем всё окончательно растаяло и померкло.

Примечания