Твоё имя

Глава 1. Соседство

Лифт остановился на семнадцатом этаже здания «Айсберг Консалтинг». Высокий молодой мужчина в чёрном деловом костюме вышел в коридор и тяжёлой поступью зашагал к кабинету главного исполнительного директора компании. Если бы на то была его воля, то земля разверзлась бы от силы его гнева и поглотила бы всё это строение целиком.

У самых дверей он ненадолго остановился. Тяжёлые, громоздкие, сделанные на заказ из нескольких пород дерева, они пусть и выглядели современно, но всегда напоминали ему адские врата. И сейчас верный демон готовился войти в них в последний раз.

Он сделал медленный вдох, стараясь унять разрушительную стихию, бушевавшую внутри, и на выдохе дёрнул за ручку.

Как ни странно, врата ада даже не скрипнули. Не было дыма, не было запаха серы, не было языков пламени. Был только низенький полный мужчина за пятьдесят, сидевший в своём кресле за неприлично большим столом, главным украшением которого являлась именная табличка из толстого тёмного стекла со сверкающей золотом каллиграфической гравировкой «Г. Муди».

– Ты вернулся! – воскликнул он, подняв глаза на вошедшего, и сразу же отложил в сторону кипу бумаг, которой ещё секунду назад был крайне озабочен. – Тебя долго не было. Как задание?

Гость продолжил молча стоять в дверях, крепко сжимая кулаки и прожигая директора взглядом. Он бы испепелил его, если бы мог. Всё в этом человеке сейчас вызывало в нём отвращение: зализанные назад редеющие волосы с проседью, густые усы, маленькие глазки, спрятанные за стёклами очков, пиджак от итальянского дизайнера, который уже едва сходился на его брюхе… Но больше всего бесило то, чего Муди так ждал от него.

– Ты не сказал, кто был целью, – зло процедил он сквозь зубы и в два широких шага оказался прямо возле стола.

– Тебе сказали ровно то, что ты должен был знать, – невозмутимо ответил тот, будто не замечая, насколько он зол. – Я даю имя, а ты работаешь. Всё просто.

– Ей всего пятнадцать!

– Это не имеет значения. Она часть контракта.

– Она ребёнок!

От резкого удара кулаками по столу стеклянная табличка опасно дрогнула. В отличие от директора. Тот продолжал сохранять завидное хладнокровие и только раздражённо поморщился.

– Не устраивай истерик, будь добр. Ты выполнил заказ или нет?

– Да, – после короткой паузы ответил он уже спокойно, мрачно глядя себе под ноги. – И на этом всё.

– Ну и отлично! – Удовлетворённый ответом, Муди хлопнул в ладоши и, небрежно помахав рукой в сторону двери, вернулся к бумагам. – Конечно, иди, теперь можешь отдохнуть.

– Ты не понял. С меня хватит. Можешь считать, что я выхожу на пенсию. Всё равно в нашем деле либо рано, либо никогда…

– Что ты несёшь?!

От каменного спокойствия директора в один миг не осталось и следа. Он готов был вскочить с места, но только дёрнулся в кресле и грозно бахнул кулаком по столу. Впрочем, на его собеседника ни крик, ни угрожающее выражение лица должного эффекта не произвели. Тот не повёл и бровью и продолжил всё тем же холодным тоном:

– У нас был уговор. Всего одно-единственное условие. И ты нарушил его.

Он развернулся и направился было к выходу, когда Муди крикнул вновь:

– Ты не можешь вот так уйти!

– Ещё как могу, – замерев на месте, ответил он, а затем обернулся и наградил директора взглядом, не сулившим ничего хорошего. – Помнишь, как взорвалась машина Джонни Бьянко два года назад? Попытаешься меня остановить – и следующая окажется твоей.

– Вот же наглец! – оправившись от секундного шока, воскликнул Муди, задыхаясь от возмущения. – Неблагодарный мальчишка!

Двери захлопнулись за спиной, и все прочие эпитеты в его адрес оказались поглощены шумоизоляцией кабинета.

Теперь можно было вздохнуть спокойно. Впервые за очень много лет он почувствовал, как малая часть огромного груза упала с его плеч, и уже одной этой мелочи было достаточно, чтобы испытать облегчение. Он потянулся к кнопке лифта, но вдруг створки открылись сами. Внутри, откинувшись на зеркальную стену, стояла высокая стройная брюнетка и улыбалась ему так, словно только этой встречи и ждала.

– Заметила, как ты заходил в здание, но вместо того, чтобы прийти поздороваться со мной, ты сразу попёрся к Муди. Я обижена до глубины души. – Она наигранно надула губы и сложила руки на груди.

Он молча шагнул внутрь и нажал на кнопку. Двери закрылись, лифт тронулся с места, а он так и продолжал стоять с каменным лицом, едва взглянув на неё, будто бы провинился в чём-то. Это заставило её напрячься. Она прекратила свой маленький спектакль и теперь смотрела на него с беспокойством, но он заговорил прежде, чем она успела спросить, в чём дело.

– Это был правда важный разговор.

– Да я уж догадалась. – Девушка заметно расслабилась, и на губах её снова заиграла улыбка. Она шутливо толкнула его плечом. – Эй, чего такой серьёзный?

– Я ухожу. Как раз собирался зайти попрощаться.

– Уходишь? Куда? Уже новое задание? Так скоро?

– Нет. Я ухожу из компании. Насовсем.

– Шутишь, что ли? – она усмехнулась и повернулась к нему, но по его лицу быстро поняла, что он был серьёзен. – Нет, не шутишь… Но… почему? Как? А я? Как же я? Ты не можешь меня вот так оставить!

Её дрогнувший голос набирал громкость, она замотала головой, сделала несколько мелких шагов в тесном пространстве кабины, не зная, куда себя деть, и замерла только тогда, когда крепкие руки опустились ей на плечи.

– Прости. Знаю, что виноват перед тобой. Ты можешь ненавидеть меня. Имеешь полное право. Но всё ещё есть вещи, на которые я не могу закрывать глаза. Я не жду, что ты поймёшь, но остаться не могу.

– Я… не хочу терять тебя.

Она совсем поникла. Растерянная, она не находила, что сказать. Он обнял её в тот же момент, как остановился лифт, мягко поцеловал в макушку и тихо произнёс на прощание:

– Может, мы встретимся вновь.

Небольшая комната на втором этаже была вся увешана постерами видеоигр. В основном – с изображениями прекрасных эльфиек с нереалистичными пропорциями, чьи внушительные формы едва скрывала так называемая «броня». Ника лежала на кровати, уперев ноги в стену и свесив голову вниз так, что ярко-красные волосы подметали пол. Смотреть на эти чудеса геймдизайна вверх тормашками было ещё любопытнее – с этого ракурса казалось, что надутые груди героинь вот-вот упадут и раздавят им головы.

– Ну так что, ты придумала следующую задачу или нет? – раздался рядом низкий мужской голос.

Юный Кайл Джефферсон – сын дружелюбной соседской пары – являлся наглядным примером того, почему современные подростки пугали Нику. В свои шестнадцать парень выглядел совсем не как школьник и имел голос взрослого мужика. Рядом с ним она сама чувствовала себя маленьким ребёнком и готова была поклясться, что с каждым годом дети растут всё быстрее. Однако общий язык с ним она нашла на удивление быстро, а когда Кайл узнал о её работе, то незамедлительно начал упрашивать Нику научить его программированию. Она согласилась. Количеством друзей она похвастаться не могла, свободного времени было навалом, а отказаться от знаменитой лазаньи Мэри Джефферсон вообще не представлялось возможным.

Вытащив изо рта леденец, Ника взмахнула им в воздухе и задумчиво прищурилась.

– Ладно, слушай. Допустим, есть две конфеты. Клубничная стоит X долларов Y центов, а яблочная – N долларов D центов. Тебе нужно рассчитать, сколько стоят эти конфеты вместе. Как будешь решать?

– Та-ак… Сначала нужно будет перевести всё в наименьшую единицу измерения. Значит, доллары умножить на сто и прибавить количество центов для каждой конфеты, после чего сложить всё вместе.

– Правильно. Теперь напиши, как будет выглядеть код.

– Это больше похоже на школьные задачи по математике, – не скрывая разочарования, буркнул Кайл, но послушно склонился над тетрадью и принялся записывать.

– Так и есть. Но мы с тобой учим основы. Тебе нужно запомнить все базовые функции. К тому же, на самом деле это больше про логику, чем математику. Чтобы ты всегда думал наперёд и понимал, в каком порядке выполнять действия. Но даже это ещё ничего тебе не гарантирует. Если дойдём до многопоточности, ты будешь умолять меня о пощаде.

– Да понял я, понял. Вот, готово.

Ника сползла с кровати, подошла к столу и пробежалась глазами по листу бумаги.

– Отлично. Только так программа будет выдавать результат в долларах. А куда же денутся центы?

– В смысле?

– Смотри, в последней строчке ты использовал только целочисленное деление. Значит, остаток выдаваться не будет. А что такое центы? Это числа, которые идут после запятой. Как нам их получить?

Повисла тишина, и Нике показалось, что она вот-вот услышит, как натужно крутятся шестерёнки в голове Кайла. Он нахмурился, усердно стараясь вспомнить ответ, но тщетно. Ника вздохнула:

– Окей, если не помнишь, то посмотри в конспекте. Мы же только что разобрали все арифметические выражения. Боже, на кой вообще тебе это программирование сдалось?

– Буду писать читы для игр и заработаю состояние на карманных деньгах школьников, – мечтательно улыбнулся Кайл, листая страницы в тетради. – О, нашёл! Надо посчитать остаток от деления на сто.

– Так, ну во-первых, это грубо и неспортивно. Осуждаю. – Ника покачала головой и усмехнулась. – А во-вторых, для этого тебе в идеале стоило бы выучить С++[1] и ассемблер[2], но ты даже с питоном[3] едва справляешься, дурачина.

– Сама ты дура! – Кайл состроил страшную гримасу и показал в ответ язык.

– Эй! Вот же паршивец мелкий! Ты как со старшими разговариваешь?

– Это ты про себя? – Полностью потеряв всякий интерес к занятиям, он злобно хохотнул и встал со стула. Теперь Ника смотрела на него снизу вверх. Кайл сощурился, пробежался по ней взглядом с головы до ног и фыркнул. – Тоже мне! Ну на сколько ты там старше? Лет на пять?

– На двенадцать, – с невозмутимым видом ответила Ника и, довольная выражением искреннего удивления на его лице, положила леденец обратно в рот.

– Всегда подозревал, что ты ведьма…

– Ничего не ведьма. Просто ростом не вышла, – перекатив карамель за щёку, ответила она и сунула руки в карманы. – А будешь выпендриваться – в приставку играть не позову!

– Эй, так нечестно!

Они могли бы продолжать пререкаться до самой ночи, если бы стук в дверь моментально не превратил обоих в тихих и прилежных учеников. Миссис Джефферсон заглянула внутрь, улыбнулась и позвала всех за стол, в очередной раз велев Нике прекратить постоянно баловаться конфетами и подумать о зубах. Та, как обычно, отшутилась наличием отличной медстраховки, но леденец выбросила. Никакие сладости мира не могли сравниться со стряпнёй этой женщины.

– Спасибо, что согласилась позаниматься с ним. Наконец-то этот лентяй заинтересовался хоть чем-то, – произнёс за ужином мистер Джефферсон, наградив сына многозначительным взглядом. – Как он справляется?

Дожёвывая кусок лазаньи, Ника обернулась к Кайлу. Тот аж подавился, округлил глаза и почти умоляюще посмотрел в ответ. Всего пару секунд Ника молчала, злорадно наблюдая, как растёт паника на его лице, затем наконец проглотила еду и сказала:

– Для первого раза не так уж и плохо. Я позже скину ему ссылки на всё, что нужно будет установить, и набросаю ещё несколько задачек до следующего занятия. Посмотрим. Всё будет зависеть только от его желания и усидчивости.

Кайл облегчённо выдохнул, а мистер Джефферсон покивал в ответ, и на какое-то время за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды. Внезапно Мэри встрепенулась, будто вспомнила о чём-то важном, и с заговорщическим видом, с каким обычно и разносят все самые горячие сплетни, сказала:

– Кстати, я заметила сегодня утром, как с дома Хендриксов сняли объявление о продаже.

– Неужели? Так быстро? – спросил её муж, не выказывая, впрочем, никакой особой заинтересованности, продолжая равнодушно глядеть в тарелку.

– Вот и я удивилась! Там уже днём вовсю сновали рабочие и что-то пилили… или сверлили. Неважно. Интересно, кто туда въедет, – озадаченно протянула она и с раздражением цокнула. – Хендриксы были такой склочной парой. Надеюсь, будет кто-то поприятней. Ника, а ты что-нибудь слышала?

– Я в последнее время либо сплю, либо работаю. Не замечаю даже времени суток и дней недели, что уж говорить про соседей, – усмехнулась она в ответ, и миссис Джефферсон только вздохнула, так и не удовлетворив своё любопытство.

Ужин был, как всегда, бесподобный. Родители Кайла несколько раз настойчиво предлагали оплатить занятия с их сыном, но Ника отказывалась, мотивируя это тем, что в деньгах нужды у неё не было, а вот поесть – это святое.

Придя домой, она с головой ушла в работу. За окном давно стемнело, но сна не было ни в одном глазу. Ника налила себе кофе и с тоской уставилась в монитор, наблюдая за бегущими строчками на экране. Ноутбук дышал на ладан, и код компилировался уже почти час. Жалкое зрелище. Устаревший процессор едва справлялся, но мысль о том, чтобы поехать в город за новым железом вызывала в ней какую-то иррациональную тревогу. Взяв кружку в руки, она встала из-за стола и отошла к окну, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, охладить голову и отвлечься.

Прошёл уже год, как она переехала сюда. После шума большого города тишина здесь казалась оглушительной. Поначалу это даже пугало. Временами создавалось ощущение, будто бы весь мир просто вымер. Но теперь, немного обвыкнувшись, Ника искренне наслаждалась жизнью в пригороде. С его цветущей природой, звуками поющих птиц по утрам, ночным небом, на котором можно увидеть множество звёзд, и покоем, который раньше ей только снился.

На их тупиковой улице стояло всего пять домов. Тот, о котором сегодня упоминала миссис Джефферсон, находился как раз напротив дома Ники, и сейчас в слабом свете уличных фонарей она могла наблюдать за тем, как к нему подъехал грузовик, а следом за ним легковой автомобиль. Несколько человек принялись выгружать вещи, и в сумраке можно было разглядеть только их силуэты. Ника глянула на часы и изумлённо пробормотала себе под нос:

– Кто вообще переезжает в три часа ночи?

В соседском окне внезапно зажёгся свет, и она инстинктивно отпрянула, прячась за шторой. Внутри вдруг поселилось странное, почти забытое чувство. Будто должно было случиться что-то плохое.

Глава 2. Куда уходят чудовища

В доме напротив горел свет. То, что кто-то не спал в такое время, было совершенно нормально для города, но в этом месте казалось неправильным. Внеся первую коробку с вещами внутрь, мужчина ещё раз глянул в сторону соседского дома. Движение в окне было быстрым, совсем мимолётным, но он готов был поклясться, что видел человека. Привлекать чужое внимание – последнее, чего он хотел, но, похоже, ничего не вышло.

Уставшие, но довольные тройной оплатой грузчики уехали через час, и он наконец остался один. Наедине со своим новым домом и, к несчастью, со своими мыслями. Тишина здесь казалась… неправдоподобной. Он думал, что почувствует себя лучше, когда окажется тут, но пока что всё это напоминало лишь очень хорошие декорации, которые могут рухнуть в любой момент.

Стараясь отвлечь себя, он принялся расставлять посуду, книги и прочие мелочи по полкам, развешивать одежду по шкафам. И всякий раз, как заканчивал, начинал заново, пока каждая вещь не будет стоять, висеть или лежать «идеально».

Идеальный порядок. Он всегда стремился к нему во всём, считая, что таким образом в порядок можно привести и собственные мысли, очистить голову и прийти в некое подобие гармонии. И обычно это срабатывало. Вот только сейчас, расправившись со всеми коробками, он неподвижно лежал в постели, смотрел в потолок, но никак не мог заставить себя заснуть. И если всё было «в порядке», тогда почему же тело отказывалось расслабляться?

Эта тишина будто бы насмехалась над ним, будто хотела сказать: «Что, думаешь, вот так легко отделался? Думаешь, на этом всё? Это никогда не закончится. Конец придёт лишь с твоей смертью». Наверное, так и есть. Наверное, если долго проводишь время так близко к смерти, она будет преследовать тебя повсюду. Оставалось только гадать, наступит ли когда-нибудь момент, когда тревожное ожидание чего-то неотвратимого отступит. Могло ли это произойти с кем-то вроде него? Заслуживал ли он вообще покоя? В дикой природе звери оставляют свою стаю и уходят умирать в одиночестве. Ему было интересно, куда уходят умирать чудовища. В такое тихое место, как это?

Ночь таила в себе лишь угрозу. Спокойствие казалось иллюзорным, и спрятанное по всему дому оружие ничего не меняло. Каждая клеточка тела, каждый мускул по-прежнему были в состоянии боевой готовности.

Бей или беги.

Глаза всё никак не закрывались.

В окне соседского дома до сих пор горел свет.

День был тёплым и солнечным, но Ника совсем этому не радовалась. Ей удалось вырубиться только под утро, она проспала всего часа четыре от силы, и теперь солнце нещадно выжигало ей глаза. Сидя на террасе местного кафе, она пыталась спрятаться под ярким цветным зонтом, но блики от стёкол витрин, начищенной посуды и проезжающих мимо машин всё равно не давали покоя. Зато кофе здесь был действительно отменный. Ника почти даже не жалела о том, что ещё накануне клятвенно пообещала единственной подруге выбраться в город и встретиться здесь сегодня за обедом.

Лорен невозможно было отказать. Она очаровывала всех на своём пути. Её улыбка, её смех, её глупые шутки и непринуждённая манера общения подкупали и располагали людей. С ней было легко, она буквально источала вселенский позитив, распространяя его на всех окружающих, как вирус. А ещё Лорен была крайне упёртой и всегда добивалась того, что хотела. У Ники не было ни единого шанса, когда эта девушка заговорила с ней полгода назад в этом самом кафе, которое, как оказалось, ей самой и принадлежало.

– В чём дело, малышка? Ты паршиво выглядишь, – озабоченно произнесла Лорен, устав наблюдать за тем, как Ника постоянно морщится и сползает в плетёном кресле всё ниже, готовая уже забраться под стол и свернуться там калачиком.

– Просто плохо спала. Не бери в голову. Вот, сейчас допью и буду снова живее всех живых.

– Ты всегда плохо спишь. Прими уже снотворное, как все нормальные люди.

– Мне не нужны таблетки, – отмахнулась Ника. – Просто я – «сова».

Лорен ответ явно не устроил. Она укоризненно взглянула на подругу и нравоучительным тоном изрекла:

– Тот, кто поздно ложится и рано встаёт, – не «сова». Это уже какая-то чокнутая птица.

Ника сделала глоток и вымученно улыбнулась. Она уже собиралась придумать какой-нибудь остроумный комментарий, чтобы окончательно свести разговор к шутке, когда телефон на столе завибрировал, отчего она невольно вздрогнула и уставилась на экран. Неподписанный контакт продолжал упрямо названивать, но Ника только смотрела. Лорен заметила беспокойство на её лице.

– Ответить не собираешься?

Телефон наконец умолк, и на экране всплыли оповещения о пяти непрочитанных сообщениях и трёх пропущенных звонках. Ника вздохнула, устало откинулась на спинку кресла и потёрла виски́.

– Чёрт, да он по-хорошему вообще не понимает, – раздражённо процедила она, взяла телефон в руки и добавила номер в чёрный список.

– Кто?

– Да тот тип, который угощал нас в воскресенье. Когда он попросил дать ему позвонить, я уже была навеселе, а он записал мой номер и принялся смс-ки строчить на следующий день. Всё на свиданку звал. И слова «нет» для него, похоже, не существует. Ну серьёзно! Я сначала пыталась быть вежливой, но он как давай рассказывать мне про судьбу и любовь с первого взгляда…

– Так послала бы его прямым текстом.

– Если бы всё было так просто, – страдальчески простонала Ника. – Я ж так и сделала. Сообщения читать перестала. А он теперь звонить начал.

– Ну всё, забудь. От сумасшедших никто не застрахован. Заблочила – и выдыхай. В крайнем случае сменишь номер.

Лорен, как всегда, оставалась абсолютно невозмутимой. Порой она казалась похожей на монаха, достигшего просветления. Ника мечтала научиться однажды смотреть на вещи так же оптимистично вместо того, чтобы каждый раз ожидать самых худших раскладов.

– Как знала, что не нужно было идти в тот бар. Посидели бы дома нормально, выпили бы бутылочку вина, посмотрели бы фильм…

– Что значит не нужно? Да мы отлично повеселились! Ну, не считая этого небольшого недоразумения. Нельзя же всё время сидеть дома. К тому же ты всё равно не спишь по ночам. Так почему бы иногда не проводить это время где-нибудь, где можно от души пошуметь и подвигать телом?

Лорен покачалась в кресле и подёргала плечами, изображая дурацкий танец под воображаемую музыку. Нужный эффект это произвело – глядя на неё, Ника заулыбалась.

– Может, ты и права.

– Конечно, я права! И скоро мы обязательно должны это повторить. Обещаю постараться избегать всех мутных мужиков, – шутливо поклялась Лорен, подняв руку вверх, как будто давала присягу.

– Окей, уболтала, – уже не сдерживая смеха, ответила Ника и поставила пустую чашку на стол. Лорен глянула на часы и кивнула в сторону парковки.

– Ну что, тебя подбросить?

– Нет, не хочу тебя напрягать. Мне и так нормально.

– Нормально? На этом? – Лорен недоверчиво ткнула пальцем в стоящий рядом потрёпанный жизнью и асфальтом лонгборд.

– А что? Мне нравится. Здорово бодрит. К тому же это моя единственная физическая нагрузка. Если бы я не каталась, у меня бы уже давно ноги атрофировались. И задница в кресле отсохла бы.

– Нет, давай-ка не дури, – с серьёзным видом замотала головой Лорен, игнорируя шутки. – Ты и так носом клюёшь. Не хочу, чтобы ты случайно вылетела под машину или разбила себе голову. Мне не сложно подвезти. Так что суй доску на заднее сиденье и запрыгивай в машину.

Она поднялась и направилась к парковке. Ника скуксилась, как подросток, которого не отпустили на вечеринку, и, схватив лонгборд, поплелась вслед за подругой.

– Хорошо, мамочка. Тогда заедем в магазин? Затарюсь хоть продуктами, чтобы не напрашиваться на неделе с соседкой.

– Не вопрос. Поехали.

Лорен завела машину, включила радио и под бодрую танцевальную музыку быстро домчала до супермаркета. Перед входом она сказала, что ей как раз нужно заскочить куда-то неподалёку, и оставила Нику наедине с тележкой, договорившись встретиться на этом же месте через полчаса.

Войдя внутрь, Ника ненадолго остановилась, прикидывая в уме, что вообще ей было нужно. Если бы знала заранее, то составила бы список. Теперь же придётся шататься по всем рядам и глазеть на полки, пока взгляд не зацепится за что-то. А в здешнем многообразии недолго и потеряться.

На её счастье в будний день тут было почти безлюдно. Длинные проходы пустовали и так и манили хорошенько разогнаться, ухватиться покрепче за тележку и прокатиться «с ветерком». Но делать этого она всё же не стала – проплывающие мимо угрюмые сотрудники в фирменных синих футболках то и дело бросали на неё неодобрительные взгляды, будто читали её мысли. Поэтому Ника просто вяло бродила вдоль рядов и лениво кидала в тележку всё, что не требовало особых кулинарных навыков. Туда отправились овощи, галлон молока, пакет с яблоками, яйца, бекон и тостовый хлеб. Потом она добралась до морозильных камер и набрала небольшую кучку полуфабрикатов, которые можно сунуть в холодильник до лучших времён. Затем едва не приросла к отделу со сладостями – все коробочки были такими яркими и цветастыми, что глаза разбегались. Схватив наконец пачку вишнёвых леденцов, Ника вспомнила о самом важном и свернула назад в бакалею.

Она дважды обошла огромный стеллаж с крупами и макаронами, но своей любимой лапши так и не увидела. Лишь на третий круг стало понятно, что последняя упаковка из десяти штук стоит на самой верхней полке, словно нарочно спрятанная коварными мерчандайзерами. Мысленно выругавшись, Ника подпрыгнула в попытке дотянуться, но, ожидаемо, ничего не вышло. Пальцы только вскользь коснулись самой полки. Однако сдаваться так просто Ника не собиралась. Варианты ещё были. Конечно, можно было бы позвать кого-то из персонала, – а те, как назло, вдруг будто испарились – но она почему-то так обиделась на эту проклятую лапшу, что решила расправиться с ней самостоятельно.

Сделав ещё пару бессмысленных прыжков, Ника зло запыхтела и стала прикидывать, что лучше: хорошенько врезать по стеллажу, чтобы с полок посыпалось вообще всё, или же вооружиться чем-то. Например, вон той пачкой спагетти. Мстить неодушевлённым предметам было чрезвычайно глупо, да и оказаться похороненной под кучей макарон не хотелось, так что второй вариант победил всухую.

Схватив спагетти, Ника грозно зыркнула на свою цель и даже приняла своеобразную боевую стойку, готовясь к нападению, как вдруг лапша неожиданно капитулировала. Абсолютно бесшумно возникший рядом человек безо всякого труда достал упаковку и теперь любезно протягивал ей. Ника на секунду даже растерялась, а затем взглянула на незнакомца.