- -
- 100%
- +
Эмма была еще на месте. Она о чем-то беседовала с молодым парнем, наверное, руководителем другой смены. Другие члены ее команды стояли поодаль. Эмма заметила меня, так как я видел, что она пару раз бросила тревожные взгляды в мою сторону. Опасается, что бесцеремонно вмешаюсь в их разговор. Но я остался стоять в сторонке, дожидаясь окончания их переговоров. Наконец они кончили разговаривать, и Эмма двинулась в мою сторону. На часах было ровно восемнадцать ноль-ноль.
– Я надеялась, что все это шутки, Андре, что вы не придете.
– Почему? Разве я похож на шутника?
– Вот именно, что похожи. Всем своим поведением.
– Может быть, я и шутник немного, но девушек стараюсь никогда не обманывать. Если сказал, что приду в шесть вечера, то обязательно приду.
– Ничего вы не говорили. Просто спросили, когда я заканчиваю смену.
– Да, вы правы, Эмма. Но тогда я не был уверен, что не опоздаю на наш корабль.
– Опять шутки? Вы просто не знали, как будут развиваться ваши отношения с графиней Колсберг.
– Это вы о Лисбет?
– Да, о графине Лисбет Колсберг.
– Но наши отношения с Лисбет вполне невинны, смею вас уверить. Мы почти друзья. Кстати, я приятно удивлен, что вы посмотрели не только мое имя в списках пассажиров, но и имя моей вчерашней спутницы.
– И вчерашней, и позавчерашней.
– Откуда такие точные сведения?
– Вы случайно не забыли, что мы ресепшен? К нам стекаются все сведения о пассажирах.
– Боже мой! Я думал, что такая тотальная слежка могла быть только на кораблях Советского Союза.
– Теперь будете знать.
– Хорошо, сдаюсь. Буду теперь знать, что каждый мой шаг просвечивается соответствующими службами. И не стану выяснять, какая сорока принесла вам на хвосте столько нехороших сведений обо мне. На самом-то деле я хороший, законопослушный.
– Это не мои проблемы. Всего хорошего.
– Подождите, Эмма. Я надеялся, что вы могли бы дать мне возможность загладить мои несуществующие провинности.
– Каким образом?
– Например, если бы вы уделили мне некоторое время сегодня вечером.
– А что вы можете предложить, какую программу?
– Если вы думаете, что на круизном лайнере в шесть вечера может быть предложена разнообразная программа, то вы ошибаетесь, хоть и знаете абсолютно все, что происходит на корабле. На мой взгляд, выбор не очень разнообразный: театр или одно из кафе. А потом в ресторан ужинать.
– В ресторан с вами я не пойду. Персонал ужинает в другом месте.
– Ну, в ресторан после ужина.
– Не уверена. А в театр можно. Но я тогда должна переодеться.
– Естественно. Я провожу вас и подожду.
– Нет, не так. На нашу палубу вам не стоит ходить. Подождите лучше меня в малом музыкальном салоне на восьмой палубе. Вы готовы меня ждать?
– Хоть вечность. Но лучше, если вы управитесь хотя бы за полчаса.
– Управлюсь.
Эмма ушла куда-то вниз, а я отправился в музыкальный салон. Когда-то я в нем был, вернее, проходил мимо и немного послушал музыканта, сидевшего за роялем и непрерывно игравшего не очень громко разнообразные мелодии. Я совсем плохо знаю современную музыку, но он играл давно знакомые мне вещи. И это не раздражало. Вот и теперь за роялем сидел все тот же музыкант, и мелодии тоже были мне знакомы. В маленьком зале кроме меня снова сидели только две пожилые пары. Как будто я вернулся на два дня назад, а может быть, даже в свое советское прошлое. Музыкант был явно из России или, как говорят теперь, из постсоветского пространства.
Ждать пришлось недолго. Но когда Эмма появилась, я даже немного растерялся. Это была не та строгая начальница, которая сидела, нахмурив брови, за пультом управления чего-то там. Эта была невысокая темноволосая молодая женщина в свободном серебристом платье, открывающем очень даже неплохие плечи. Большие карие глаза сияли. Как женщины умудряются достичь эффекта сияющих глаз? Я никогда не мог понять их секрета. Появление Эммы произвело сильное впечатление на музыканта. Он даже сбился и вынужден был повторить несколько тактов. Конечно, он знаком с Эммой, впрочем, ее знал почти весь персонал корабля, я в этом быстро убедился. Но, наверное, он не видел ее в таком наряде и таком настроении.
Когда я поднялся навстречу Эмме, музыкант еще больше удивился. И было чему удивляться. Все-таки я в два раза старше Эммы и выгляжу вполне на свои пятьдесят восемь.
А ей еще только двадцать восемь лет. Но это его дело – удивляться. У нас другие заботы. Мое восхищение было искренним и было высказано совершенно определенным образом. Предложил посидеть в кафе, которое практически рядом, выпить по чашечке кофе. Но Эмма сказала, что знает хорошее кафе на этой же палубе, и я, естественно, согласился.
Я не подозревал о существовании этого кафе, хотя проходил мимо не менее двух раз. Оно совсем крошечное и очень уютное: всего три столика, из которых занят был только один. Хозяйка широко раскрыла глаза, увидев Эмму под руку с таким пассажиром. Не знаю, что она подумала, но расцеловала Эмму и попросила познакомить ее со «спутником», как она назвала меня. Хозяйка тоже была весьма молодая, не более тридцати лет. Эмма церемонно представила нас:
– Андре, это моя подруга Зоя. Зоя, это Андре.
– Очень приятно.
Зоя усадила нас за столик в углу, вопросительно поглядела на Эмму, увидела что-то в ее глазах и, не спрашивая меня, пошла к стойке готовить кофе. Я похвалил уединенность кафе и спросил, давно ли девушки знакомы. Оказалось, что они живут в Риме в соседних домах. Когда-то Зоя рекомендовала Эмме пойти работать в эту фирму. И они плавают теперь на таких лайнерах уже более трех лет. Эмма хорошо знакома с семьей Зои, они иногда проводят вместе время, когда одновременно оказываются на суше. Правда, это обычно происходит у Зои, так как та не любит покидать в Риме свою семью: мужа и двоих маленьких детей. Предугадывая мой вопрос, Эмма сразу сказала, что детьми занимается мама Зои.
Зоя принесла нам турку с ароматным кофе, сдобренным еще какой-то травкой, и маленькие фарфоровые чашечки. К кофе были предложены миниатюрные пирожные. Потом она присоединилась к нам и, заполняя паузу в разговоре, начала рассказывать Эмме что-то об общем знакомом. Я было обрадовался, что не приходится выдумывать на ходу новую тему для разговора, но она вдруг остановилась на полуслове, извинилась, что мешает нам разговаривать, и упорхнула к себе за стойку. Зато теперь я мог расспросить Эмму о Зое подробнее. Но ничего интересного не узнал. Обычная история: рано вышла замуж по любви с первого взгляда, ссорились, устали от неустроенности жизни (почти как в России, подумалось), разошлись. Поэтому очень ценит спокойствие второго брака. Да, обычная история.
Как ни тянуть кофе из таких маленьких чашечек, оно слишком быстро кончается. Эмма благодарила Зою, я пытался вытащить деньги из портмоне, но Зоя замахала руками:
– Что вы, это же моя лучшая подруга. Какие деньги?
Пришлось ретироваться, но за дверью я решительно заявил Эмме:
– Я так не могу. Давайте подарим что-нибудь Зое.
Мы зашли в ближайший магазинчик, и Эмма начала смотреть украшения:
– Смотрите, какая красивая цепочка, и камень приятный, как раз подойдет Зое.
– Но это искусственный. Синтетический гранат.
– А какая разница? Зато красивый.
– Если вы так считаете.
Я заплатил около ста евро, и мы возвратились к Зое.
– Что, случилось что-то?
– Нет, Андре хочет тебе показать…
Я вытащил коробочку, и Эмма с любовью одела цепочку на шею Зое:
– Посмотри в зеркало, как красиво. И тебе идет.
– Да, мне нравится. Кого я должна целовать?
– Его.
– Ее, она выбирала.
Мы еще посмеялись и пошли с Эммой в театр. Около театра была небольшая толпа, медленно втекающая в зал. На входе я еще раз убедился, что Эмму знают почти все сотрудницы. Увидев ее, улыбались, но внимательно рассматривали меня. Мне даже было немного не по себе от этих оценивающих взглядов. Конечно, будь я лет на десять-пятнадцать моложе, чувствовал бы себя увереннее. В зале увидел Лисбет и ее спутника. Они сидели недалеко от прохода, а мы сели с той же стороны зала, но на несколько рядов ниже. Проходя на место, вынуждены были обратиться назад лицом, и я успел рассмотреть спутника Лисбет. Не так уж плох. Высокий блондин, лет на пять младше меня, крепкий, уверенный в себе. По крайней мере, мне так показалось. Вероятно – американец. Если он еще и экономически крепок, что ж, нормальный вариант. Лишь бы не был женат. Ну, это их дело, меня оно не касается. Эмма тоже кинула быстрый взгляд, не на Лисбет, вероятно, она ее уже немного знает, а на мужчину. Естественно, женское любопытство. Лисбет делала вид, что не смотрит в нашу сторону, а мужчина, ничего не подозревая, глядел куда-то мимо нас, вероятно, на сцену.
На сцене уже началось движение. Конферансье вышел и начал свои приветствия, хотя в зале еще рассаживались зрители. Но к моменту выхода первой группы танцоров все успокоились на своих местах. Эмма немного посмеивалась, уже много раз слушала и смотрела выступления этой труппы. Я тоже видел почти все. Конферансье, например, в точности повторил свои слова, сказанные в прошлый раз. Но мы делали вид, что нам интересно, хлопали вместе со всеми в ладоши. Не понравился мне дуэт Лейлы и Надира «Осталось глухо сердце твое» из «Искателей жемчуга». Показалось, что даме не удались верхние ноты. Но я искренне хлопал, когда тенор остался один и исполнил романс «В сияньи ночи лунной…» из той же оперы. Конечно, не Собинов, но весьма прилично. Гимнастка, вытворявшая чудеса с обручем, тоже заслуживала самых высоких похвал. Мы честно высидели весь спектакль. Да и куда пойдешь на этом ограниченном пространстве?
После театра я с сожалением проводил Эмму до шестого этажа. Дальше она мне категорически не разрешила проходить. В ресторан тоже отказалась идти. Я только спросил:
– И все? Мы еще увидимся?
Она только улыбнулась:
– Если захотим, то увидимся, хотя это трудно. До Марселя я в первой смене, а потом уже во второй.
– Хорошо, я это интерпретирую как согласие.
– Понимайте, как хотите. Спасибо за вечер, до свидания.
– Вам спасибо. Надеюсь на встречу.
Ужин проходил как обычно, только повара и официанты устроили шествие с подарочными тортами, бенгальскими огнями и грандиозным шумом. Потом мы все получили дополнительный кусок торта к десерту. Пустяк, а всем приятно. Я искоса наблюдал за столиком Лисбет. Она договорилась с соседкой по столу, и рядом с ней сел тот самый мужчина, которого я видел в театре. Пришлось проглотить и это. Впрочем – неважно. Да, были два совместно проведенных вечера. И все. Не о чем жалеть. Ночь прошла абсолютно спокойно.
Слежка?
26 октября, воскресенье.Рано утром мы были уже в Валенсии. На выход пришлось идти мимо ресепшена, я улыбнулся Эмме и получил в ответ тоже улыбку. Сотрудники, занятые бесконечным потоком вопросов туристов, не обратили на это внимания. На выходе заметил несколько впереди Лисбет с ее спутником. Я не хотел догонять их и шел шагов на двадцать сзади. По-моему, Лисбет меня не видела. Когда нужно было садиться в автобус, ее спутник замешкался, показывая что-то Лисбет, и я успел проскочить мимо них и устроиться в заднем ряду. Я знал, что автобус идет в центр и возвращается потом в порт: уже ездил в прошлый раз этим автобусом. Мне были хорошо видны затылки Лисбет и ее мужчины. На одни и те же затылки смотреть долго неинтересно, и я стал рассматривать других пассажиров, вернее их затылки. Внезапно заметил, что в сторону этих же затылков смотрит мужчина в коричневой рубашке и белом кепи с большим солнцезащитным козырьком. Мне стало интересно. Может быть, это конкурент спутника Лисбет? Мужчина сидит на два ряда впереди меня, но с другой стороны автобуса. Лица не видно, но я его запомню: он высокий и кепи слишком заметное. Решил проследить немного за ним. Все равно делать мне нечего: прогулка по Валенсии, если имеешь в запасе менее трех часов, совсем не интересна. Так будет что-то вроде занятия. Возможно, оправдывал сам перед собой желание проследить за Лисбет.
Мы доехали почти до центрального рынка – знаменитого на всю Европу Mercado Central. Лисбет со своим спутником вышли совсем не далеко от него. Следом вышел и человек в белом кепи. Я тоже вышел, осматриваясь по сторонам, как будто впервые оказался в этом месте. Вся троица медленно пошла вперед. Я перешел на другую сторону улицы и медленно двигался, оглядывая витрины, но стараясь не выпускать их из своего поля зрения. Неожиданно заметил, что за этой троицей идет еще один человек в светло-зеленой рубашке и тоже делает вид, что разглядывает витрины. Это уже совсем интересно. У меня появился охотничий азарт. Впереди был виден центральный рынок. Поняв, что все мы идем именно к нему, побоялся потерять всю группу в этом грандиозном скоплении магазинчиков и прилавков. Пришлось перейти на их сторону. Теперь вокруг много людей, и можно приблизиться к последнему в этой небольшой процессии.
Внутри рынка все остановились. То есть остановилась Лисбет со своим спутником – рассматривают сыры, а мы, все трое «наблюдателей», делаем вид, что нам тоже что-то интересно на прилавках. Но здесь действительно есть на что посмотреть. Горы сыра всех сортов (мы стоим в этом отделении), дальше идут колбасы, а в следующих рядах рыба, морепродукты, овощи и вообще все-все, чем богата земля и море этого дивного уголка Испании. Но главное для меня – не отвлекаться. Можно натолкнуться в этой толчее на «наблюдателей» или на Лисбет. Мне это ни к чему. Уже ясно, что эти мужики – не претенденты на руку Лисбет. Дело хуже. Вероятно, оба, или хотя бы один из них, охотятся за ее колье. Я уже выяснил, что колье – туфта, но они ведь не знают. И Лисбет может угрожать серьезная опасность.
Мне удалось внимательно разглядеть лица обоих: и «белое кепи», и «светло-зеленую рубашку», так я их для себя определил. Был уверен, что в этой толпе они не смогут причинить вред Лисбет. Да и не было в этом смысла. Она одела на прогулку комплект хризопразов, так что ей ничего не угрожало. Мне даже непонятен был смысл этой слежки. Разве что первый хотел понаблюдать за спутником Лисбет, а второй выяснял что-то о первом. Теперь нужно будет узнать на корабле, где они живут. Лисбет пробыла на рынке около получаса, потом гуляла со своим мужчиной по небольшому кварталу, сплошь напичканному сувенирными лавочками. И, наконец, все кроме меня отправились в порт. Я не хотел светиться с ними в автобусе и подождал следующего.
Нет причин волноваться, что больше не увижу этих двух подозрительных типов. В следующий раз, когда Лисбет выйдет из каюты, обнаружу их где-нибудь поблизости. Во время обеда тоже не пытался увидеть их, но издалека наблюдал за Лисбет. После обеда она ушла к себе в каюту, а я прилег отдохнуть – день был какой-то напряженный. Проспал два часа.
Частный сыск, конечно, завлекает, но об игровом зале тоже нельзя забывать. Тем более что я уверен – Лисбет обязательно придет вечером играть. И, скорее всего, оденет «изумрудное» колье. Поэтому мне нужно явиться туда к самому открытию, чтобы закончить работу до ее появления. Я заскочил к шведским столам выпить наспех стакан кофе и устроился в читальном зале записать свои впечатления, благо он совсем рядом с игровым залом. Явился ровно к открытию и одним из первых занял место за тем же столом. Крупье уже помнит меня, помнит, что часть выигрыша достается ему. Не тот клиент плох, кто не проигрывает, а тот, кто не дает чаевые. Собственный карман все-таки важнее всего.
Начал он работу, имея всего трех игроков. Но потом подтянулись еще пятеро, и был открыт второй стол. Потихоньку работа пошла. Я сначала немного нервничал, вероятно, ожидал появления Лисбет и ее сопровождающих. В результате первые десять циклов проигрывал. Проигрывал совсем понемногу, но проигрывал. Пришлось выбросить из головы все сыскные мысли и полностью переключиться на игру. Еще через два цикла с головой ушел в игру, начал выигрывать и потихоньку поднимать ставки. Даже не заметил, как пришла Лисбет со своим сопровождающим. И только когда в очередной раз крупье пододвинул ко мне фишки, почувствовал ее пристальный взгляд. На этот раз она сидела за соседним столом справа от меня. Рядом с ней внимательно всматривался в движение шарика ее спутник. Он никак не мог видеть ее взгляд.
Все, дальше играть бесполезно. Все равно я не смогу сконцентрировать внимание на этих черно-красных полях. Нужно отдохнуть. Я ставил иногда одну-две фишки, чтобы меня не попросили освободить место, но уже не интересовался результатом. К своему удивлению, проиграл за следующие десять минут всего пять евро, так как несколько раз выигрывал мой цвет. На более сложные ставки не решался. Зато мог часто приподнимать голову и наблюдать за зрителями вокруг столов.
Да, сначала появился тип с «белым кепи». Правда, никакого кепи на нем не было. Он был одет в строгий коричневый костюм, белоснежную рубашку и модные тоже коричневые ботинки. Я начал искать глазами и обнаружил второго типа возле стены. На нем была голубая рубашка в полоску и светло-серые брюки. Ботинки разглядеть было невозможно. Интересно, сколько времени они будут околачиваться около наших столов? Время шло, мне уже все надоело, а Лисбет по-прежнему не уходила из зала. Оказывается, ее спутник просто прилип к столу, так был увлечен игрой. Он не пропускал ни один цикл, ставил фишки весьма нервно. Вероятно, здорово проигрывал и хотел отыграться. Совершенно неправильная тактика. Проигрываешь – уходи от стола. Все равно ты не сможешь не делать ошибки.
Нужно заметить, что при спокойной игре общий выигрыш рулетки небольшой, статистически меньше трех процентов от суммы ставок. На такой уровень доходности рассчитаны коэффициенты выдачи выигрышей. Фирма должна выигрывать только при большом объеме ставок. Но всегда за столом имеются нервные и жадные люди, которые делают заведомо бесполезные ставки. Я уже говорил об этом, когда описывал ставки одного из игроков в предыдущий раз. Возможно, к таким игрокам относится и спутник Лисбет. Порадовался почти презрительному взгляду, которым она однажды наградила своего спутника при очередном проигрыше. Не хотел бы быть в этот момент на его месте.
Снова секреты
Честно говоря, у меня тоже был проигрыш в этот раз, но совсем небольшой. Я встал из-за стола, обменял оставшиеся фишки в кассе и присоединился к зрителям, встав у стенки подальше от обоих преследователей Лисбет. Теперь мне хорошо был виден второй человек, который наблюдал не за Лисбет, а за парнем в коричневом костюме. Мне показалось, что сегодня Лисбет ничего не угрожает, ведь на ней комплект хризопразов. Можно отправиться на шестой этаж. Эммы там уже не было, ее смена давно кончила свою работу. Пошел к театру, но в коридорах перед театром ее тоже не нашел, хотя зрители начали подходить. Совсем испорченный вечер? Решил проверить восьмой этаж. Действительно, у Зои сидела Эмма. Перед ними стояли бокалы с вином. Но они, не притрагиваясь к ним, что-то обсуждали. Постоял в нерешительности около двери, но Зоя увидела меня, улыбнулась и помахала приветливо рукой. Я понял это как предложение зайти. Теперь и Эмма увидела меня. Она была еще в служебной одежде, наверное, зашла к Зое сразу после смены и засиделась.
– Что обсуждаем, дамы?
Я сразу же попытался установить шутливый настрой.
– Вас, Андре Шпильман!
– Конечно, не вас.
Думаю, вы поняли, что по фамилии меня назвала Зоя.
– И что плохого вы обнаружили в вашем покорном слуге?
– Почему вы думаете, что мы должны что-то искать в вас?
– Эмма, не нужно так раздраженно. Я еще не успел сделать сегодня ничего плохого. Разве что проигрался в рулетку.
– Наконец-то. А то вы слишком самоуверенны.
– Ну чем я провинился? Объясните.
– Эмма просто устала, и завтра у нее очень тяжелый день – пересмена с дневного дежурства на ночное.
– Извините, я забыл. Не буду мешать.
– Ну нет. Без бокала вина я вас не отпущу.
Зоя пошла к стойке, налила мне бокал вина. Я поднес его к носу, понюхал. Вроде обычное кьянти. Стал понемногу цедить его, чтобы затянуть время.
– А вы не поддержите меня? В одиночку как-то непривычно пить.
Зоя подтолкнула Эмму, подняла свой бокал:
– С удовольствием! Хочется выпить за то, чтобы я увидела вас обоих у меня дома. И чтобы у вас было хорошее настроение.
– Зоя, о чем ты? Андре через два дня возьмет чемодан в руки и улетит в свой Израиль.
– Так. Зоя, просветите меня. Я слышал, у Эммы имеется жених. Надеялся, что мне в Израиль пришлют приглашение на свадьбу.
– Претендент имеется, но мне кажется, Эмма не собирается пока выходить замуж, по крайней мере, за него.
– Только не беспокойтесь, Андре. Вас я не рассматриваю как претендента.
– Куда уж мне, в мои пятьдесят восемь лет. Я их не скрываю, так как вы, Эмма, давно просветили всю мою подноготную в интернете.
– Но о вас там не слишком много информации.
– Ну, я ведь не Роджер Федерер и не Лионель Месси. Я бывший учитель истории в школе.
– Учитель? Странно, думала вы геолог или геммолог. Я нашла в интернете ссылки на две ваши статьи о драгоценных камнях Урала.
– Это хобби, юношеское увлечение. Тем более что я там ничего нового не сказал. Ладно, дамы, не буду вам мешать.
Распрощался и вышел. Настроение не поднялось. Можно идти в театр, но не хочется. Библиотека закрыта, играть я уже сегодня играл. Да в таком настроении бесполезно идти к рулетке. Пошел к лифту и поднялся на тринадцатый этаж.
Что мне нужно – ничего? Почему ничего не получается в жизни? Почему я почти всегда один? Наверное, сам виноват. Но почему так? Не хватает еще разреветься. Впрочем, это уже перегиб. Никогда я не позволю себе так проявить эмоции. Лучше улыбаться, чем плакать. Да, конечно: лучше быть молодым и богатым, чем старым и бедным. Глупости. Я не старый и не бедный. У меня есть все, кроме семьи. У меня квартира в Израиле и квартира в Москве. Мне вполне хватает на жизнь. У меня сын – Костя – в Москве, который хоть и не близок мне, но старается поддерживать со мной нормальные отношения. Я два месяца в году могу отсутствовать в Израиле, могу ехать, куда хочу. Ни перед кем не отчитываюсь. Почему же у меня плохое настроение? Только из-за того, что Лисбет гуляет с этим американцем?
Не спеша шел к лестнице на свой этаж, поднялся и подошел к двери. Но в этот момент открылась дверь каюты Лисбет, и она вышла в коридор:
– Андре, нам нужно поговорить.
– Хорошо.
Я уже открывал свою дверь. Мы молча прошли в каюту, я пригласил Лисбет сесть на стул возле журнального столика:
– Что случилось?
– Джо сломал ногу.
– Да? Джо – это ваш спутник?
– Да.
– Ну и что в этом особенного? Многие ломают ноги. А здесь это нетрудно. Он что, поддатый был?
– Нет, кто-то дал ему подножку на лестнице, он скатился и повредил ногу.
– Почему вы говорите это мне? Я не врач.
– Андре, вы притворяетесь или действительно не понимаете? Это было сделано специально, очень грубо.
– А кто сделал? Этот тип в коричневом костюме?
– Какой тип? Что за предположение? Вы что-то знаете?
– Тип, который преследовал вас и Джо в Валенсии, а потом пялился на него в игровом зале.
– Так. Вы можете объяснить мне толково или будут только загадки?
– Лисбет, в Валенсии в автобусе и потом в Mercado Central за вами и Джо все время следил человек в коричневой рубашке и белом кепи с большим солнцезащитным козырьком. Потом он появился в игровом зале, но уже в коричневом костюме.
– Андре, вы на кого работаете? На ГРУ, Ми-5 или на Моссад?
– При чем тут Моссад, графиня Лисбет Колсберг? Что, у меня глаз что ли нет?
– Но почему вы следили за ним? Или вы следили за нами?
– Нет, вероятно, это вышло случайно. Я просто ехал в том же автобусе, а потом мне стало интересно. Все же мы соседи.
– А мою фамилию вам сказала Эмма?
– Да, она упомянула, наверное, хотела выяснить, в каких мы отношениях.
– И что вы ей сказали?
– Правду, что никаких отношений, интересующих ее, у нас нет. Но я соврал, что мы почти друзья.
– Ну хоть это сказано почти правдиво. А в остальном я вам не очень верю.
– Что же тогда говорить мне? Я ведь не уверен даже, что вы действительно Лисбет Колсберг. Кроме того, вокруг вас активно концентрируются неприятности. И все из-за этого чертового колье. Сдали бы его в корабельный сейф.
– Вы это уже говорили. Кстати, поэтому я и не хочу, чтобы вас видели около меня.
– Какая трогательная забота. Нет уж, я позабочусь о своей безопасности сам. Кстати, почему вы не около избранного вами Джо?
– Тоже кстати: я его не избирала, ни за что не выбрала бы. Он заказал вертолет, возможно, уже покинул наш корабль.
– Почему такой неприязненный отзыв о нем? Мне он показался симпатичным, уверенным, богатым джентльменом.
– Видели бы его, когда он играл.