Добро пожаловать в мистический Нижний Новгород. Жуткие городские рассказики. Том первый.

Остановка «Малая Ямская»

Это снова произошло в один из мартовских вторников примерно в начале двенадцатого утра.

В это время ситуация на городских дорогах всегда становится более спокойной, пробки рассасываются, трафик устаканивается и течёт плавной размеренной речкой. Повсеместная давка в транспорте должна была возобновиться только к пяти часам вечера, а потому народ не спеша занимал пустые сиденья в автобусах, троллейбусах, маршрутках и трамваях, либо свободно стоял, держась за поручни.

Старенький трамвайчик под номером «21» уже пересёк мост через Оку, и с натужным громыханием и скрежетом стал подниматься вверх по съезду. Он медленно шёл сквозь горы снега, которые понемногу уменьшатся на холмах лишь к середине апреля. Старательно преодолевая метр за метром, трамвай кряхтел, как кряхтел и чертыхался бы дряхлый дедушка, позабывший дома свою трость.

Казалось, что от его усилий внутри него стало ещё жарче. Электрические печи работали на полную мощь. Пассажиры, пожилые женщины у окон и студенты, сбившиеся щебечущей стайкой у водительской двери, расстегнули пуховики и обмахивались головными уборами. Кондукторша в плотном пальто и синей жилетке пыхтела, силясь открыть хотя бы одно окно, но в итоге оставила эту затею и тяжело плюхнулась на своё место.

Наконец преодолев два трудных поворота, трамвай выехал на ровную поверхность и понёсся по Нагорной части Нижнего Новгорода. Все пассажиры выдохнули и расслабились, ожидая скорого прибытия к своим местам назначения.

Ускорившийся трамвай проехал под небольшим мостом на пересечении дорог и свернул к ближайшей остановке, носившей название «Малая Ямская». Метрах в десяти перед ней у самого поворота на тротуаре стояла женщина в больших круглых очках. Она чуть пригнулась к рельсам, и, широко улыбнувшись, помахала рукой водительнице трамвая. Водительница никак не отреагировала на это, даже не замедлилась. Студенты, приготовившиеся в этот момент выходить, обратили внимание на странную даму у обочины и тут же стихли.

Как только трамвай почти поравнялся с ней, женщина перестала махать, выпрямилась и прыгнула прямо под колёса транспорта. Трамвай не остановился.

Ребята, смотревшие в это время через водительское стекло, истошно закричали. Визг и причитания тех, кто наблюдал произошедшее подхватили и остальные пассажиры, в салоне началась суета, все сгрудились к передней двери и окнам. Кондукторша в панике металась по трамваю, никак не улучшая ситуацию.

Один из студентов, паренёк субтильного телосложения, резко дёрнул в сторону приоткрытую водительскую дверь, схватил трамвайщицу за рукав куртки и заорал на неё:

– Ты чё творишь, овца?! Останавливай! Останавливай, быстро! Там человек, ты слепая?!

Водительница, женщина лет сорока, спокойная, как удав, остановила трамвай прямо у «Малой Ямской», открыла двери и медленно повернула к нему голову.

– Слышь, ты, куртку отпусти.

Студент поначалу опешил от такой её совершенно неадекватной невозмутимости при данных обстоятельствах, но через секунду пришёл в себя и выскочил на остановку в распахнутой куртке. Его друзья, выбежавшие с ними бабушки и даже кондукторша уже ползали на четвереньках у трамвая, оббегали его вокруг, трясущимися руками пытались набрать в полицию и скорую. Но ни тела женщины, ни её рваной одежды, ни кровавых следов нигде не было. Снег был слегка серым от весенней грязи, только и всего. Всеобщая истерика сменилась замешательством.

Водительница грузно вышла из трамвая, попутно выуживая из своей сумки пачку тонких сигарет. Из находившейся около остановки будки ей на смену уже шли мужчина и женщина в синих жилетках с эмблемами транспортной компании. Трамвайщица несколько раз чиркнула зажигалкой, подкурила сигарету и затянулась. Выдохнув густой дым, она обратилась к своей коллеге, всё так же стоявшей на своих четырёх у самых колёс.

– Люда, вставай, нас меняют.

Кондукторша подскочила, отряхнула колени и подбежала к водительнице. Вместе с ней подбежали и студенты. Чуть поодаль небольшой группой стояли напуганные до полусмерти пожилые пассажирки. Никто из них больше не пытался позвонить и позвать помощь.

Трясущийся студент завизжал срывающимся голосом:

– Позвонили?! Позвонили в полицию?! В скорую?!

– Что случилось? Молодой человек, вы чего орёте, как ненормальный? – к нему обратился подошедший на смену водитель.

– Ваша эта, – он указал на курящую рядом трамвайщицу, – сбила женщину!

– Сбила женщину? Да вы что?

– Да, я сам видел, ребята, скажите!

Остальные студенты судорожно закивали.

Мужчина в синей жилетке слегка нагнулся, оперевшись руками о колени, и посмотрел под трамвай.

– Ну и где она?

– Нет её, но мы видели, ребята, ну скажите ему, скажите!

– То есть она была, но теперь её нет?

– Нет…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Ну на нет и суда нет. Граждане пассажиры, кому надо ехать дальше – заходите, кому не надо – хорошего дня.

Студент стал заикаться. Девушки позади него заплакали.

– Н-н-но, я же… М-м-мы же…

– Парень, ты домой бы ехал, отдохнул. Вы, ребята, тоже. На вписках своих, вечеринках совсем уже мозгами тронулись, знаю я вас, таких. Мариш, по коням.

– Что?! – молодой человек перешёл на ультразвук, – бабушки, миленькие, скажите им, женщина была, они убили её и не остановились! Они даже не остановились!

Водитель приподнял подбородок, как бы спрашивая у них: «Ну, видели?»

Одна из них тихо пролепетала: «Ну, нет, не видели, все начали кричать, бегать чего-то… Ну и мы тоже».

– Понятно, – изрёк мужчина, – тю! – и глядя на студента, щёлкнул себя пальцами по шее.

Трамвайщица сдала свой пост, кондукторша Люда передала терминал, и мужчина со спутницей скрылись в салоне. Студент только и успел промямлить им вслед обиженным голосом: «Мы вообще-то за ЗОЖ…».

Очень скоро остановка опустела. Остались только водительница и Люда. Первая потянулась за ещё одной сигаретой. Люда смотрела на неё с немым вопросом в глазах.

Трамвайщица поднесла сигарету к губам и заговорила:

– Людмил, вот ты недавно здесь, всего месяц. А я уже лет семь. Каждый год весной происходит одно и то же, и не угадаешь, когда именно. Понимаешь, – она подожгла сигарету, затянулась, и, подержав дым во рту, выдохнула, – баба какая-то тут однажды прыгнула, это вообще даже не при мне случилось, задолго до меня. Размотало её знатно, от того места, где она сиганула и до остановки самой, мне рассказывали. Ну и теперь она да, каждый год тут так и прыгает, улыбается перед этим ещё, тварь, и машет. Дух её, призрак, привидение – всё одно, называй, как хочешь. Причём так интересно ещё скачет, никогда не в один и тот же день, я высчитывать пыталась, раза три на мою смену это выпадало. Ну вот это четвёртый раз уже, считай. Остальные разы вон, Витёк наблюдал. Фиг их пойми, сумасшедших этих с весенним обострением.

Она снова затянулась. Люда молчала.

– Ох я и орала в первый раз, и хорошо, что тогда вообще в трамвае почти людей не было, никто в окна не смотрел. Подбежали ко мне с вопросами, чего со мной такое. Ну я выбегаю, вон, как тот пацан, ползаю тоже, а никого. Потом рассказали уже мне всё про неё.

– А чё ты мне не рассказала ничего, а? Наташ. Коза ты, – наконец произнесла Люда.

Трамвайщица громко усмехнулась и ответила напарнице, не упустив шанса с издёвкой передразнить её говор:

– Чё. И чё бы ты делала, в окно глаза пырила? Твоё дело билеты выдавать, а не ворон считать, увидела панику – успокаиваешь людей, сама то чё по салону металась, раз не видела ничё?

Люда замолчала.

Наташа докурила и выкинула бычок в урну.

– Бросать мне надо, совсем здоровье убью… Сама ты коза, – трамвайщица легонько пихнула Люду в плечо, – пошли обедать.

Женщины двинулись в сторону будки.

Весь день после этого Людмила думала об увольнении. А к вечеру она решила, что всё-таки останется и поработает здесь ещё немного. Подумаешь, привидение…

Случай с окном напротив

В библиотеке имени В. И. Ленина, что расположена на Варварской улице, обеденное время обычно начинается в полдень для тех, кто приходит на работу к восьми утра и занимается обеспыливанием книг; в час дня для тех, кто сидит за главными кафедрами; и в два для сотрудников, остающихся до самого закрытия. В эту заветную пору служебные помещения наполнялись такими пленительными ароматами, что не только у библиотекарей, но даже у читателей, которые в этот момент случайно оказывались поблизости просыпался зверский аппетит.

Обедают библиотекари разным: контейнеры и баночки с супами, горячим, гарнирами, салатами и нарезанными фруктами так и пестрели гастрономическими изысками. Кто завален работой по уши и до вечера не хочет вспоминать о голоде, тот приносит с собой мясо по-французски с масляной картошечкой и душистым укропом под румяной сырной корочкой; кто сидит на диете, тот начинает свою трапезу с полезных коктейлей на воде или обезжиренном молоке, продолжает её куриными котлетами на пару и несолёной гречкой, и заканчивает сухофруктами, ягодами, орехами или кислыми зелёными яблоками; кто копит на что-то грандиозное, на квартиру, машину или далёкое путешествие, запланированное на отпуск, тот кипятит чайник и разводит себе чашечку быстрорастворимого супа или с удовольствием жуёт сочень; а кто вовсе не хочет есть, тот пьёт горячий сахарный чай, кофе или вовсе идёт гулять по живописной территории Нижегородского кремля, Верхневолжской набережной или по Большой Покровской улице, иначе называемой на старый лад Свердловкой.

Сотрудники, которые ничего не берут из дома, обедают «на улице» – то есть идут в ближайшие кафе или столовые, коих в центре города находится не мало.

В тот день стояла настолько неприятная погода, сопровождаемая сильным ветром и противной мелкой изморосью, что весь отдел книгохранения негласно решил даже носа не высовывать на улицу до конца рабочего дня.

Читателей почти не было. Сотрудницы занимали свободные места за маленьким столиком в углу кабинета рядом с холодильником, увешанным магнитиками, детскими рисунками и распечатанными мотивирующими мемами. Закончившие обед садились обратно за старинные компьютеры или шли на чердак в главное книжное хранилище.

Саша стояла у окна и размешивала ложечкой обжигающий чай. Прямо через дорогу напротив библиотеки находился трёхэтажный дом с проржавевшей оранжевой крышей. Хотя, назвать его трёхэтажным можно было лишь с большой натяжкой – полноценным в нём выглядел только второй этаж, а нижний и верхний едва составляли от него по половине. Цоколь сдавался в аренду предпринимателям, державших там лавочки, магазинчики, кафе и парикмахерские, а два других этажа были жилыми. Саша прекрасно разбиралась в истории местной архитектуры и знала, что здание это было построено в конце восемнадцатого века и принадлежало роду Эвениусов, когда-то открывших в нём первую частную аптеку во всём городе. В середине девятнадцатого столетия к нему был пристроен ещё один небольшой этажик, и в таком виде дом оставался неизменным по сей день.

«Знают ли его обитатели, в каком старинном и важном объекте культурного наследия они проживают? И придают ли они этому хоть какое-то значение?» – размышляла про себя девушка, прихлёбывая чаем, – «С другой стороны зачем задумываться об этом? В центре Нижнего Новгорода что ни строение, то архитектурный памятник, пальцем ткни – вряд ли ошибёшься».

Располагался этот дом настолько близко к библиотеке, что при желании в его освещённых, неприкрытых шторами окнах можно было рассмотреть всё, чем занимаются его жильцы. Со второго этажа, где работала Саша, сделать это не составляло никакого труда – всё было видно, как на ладони.

– Что там сегодня? – сзади к ней подошла Надя, уминая за обе щеки пирожок с картошкой.

Надя слыла в рабочем коллективе простушкой и лентяйкой. Ей были чужды Сашины рассуждения о высоком – больше она интересовалась, чем занимаются люди на другой стороне улицы.

– Ну, – начала Саша, – на втором этаже женщина смотрит телевизор, до этого читала газету. На третьем, в крайнем окошке, только что мужчина покурил, уже закрыл окно.

– Опять полуголый? – послышалось из-за обеденного стола. За этим вопросом последовали короткие смешки остальных сотрудниц.

Саша вздохнула.

– Будто бы когда-то было по-другому.

Сверкнув глазами из-под огромных очков и, бряцнув не менее огромными серьгами, самая старшая из библиотекарей, Людмила Михайловна, молча перебиравшая до этого карточки с книжными шифрами, возмущённо воскликнула:

– И не стыдно же людям! Напротив них ведь приличное учреждение культуры, а они там курят и голые расхаживают, и ведь самое интересное, что не стесняются!

– Да не, это, скорее, даже забавно, – хохотнула Надя, отряхивая руки, – но у этого мужика хотя бы есть жалюзи. Остальные на третьем, видимо, даже о существовании тюли не догадываются.

Из-за стола вышла Алёна, главный распространитель косметики и украшений ручной работы среди коллег. Унося посуду, она ехидно заметила:

– А ведь там дети маленькие бегают, трое или четверо, а к Тёме Родину на юридические консультации иногда всякие клинические и маргиналы приходят!

Остальные женщины за столом укоризненно закивали.

– Ну так ведь Тёмин отдел на первом этаже. Это нам здесь всё прекрасно видно, а там оно может и не заметно, что в квартирах напротив происходит, – хмыкнула Надя.

– Тем более это их квартиры, пусть делают, что хотят, – добавила Саша.

– Всё равно уж бы хоть какие шторы повесили, а то совсем не думают, напротив какого здания и на какой улице они живут! – осуждающе бросила своё веское Людмила Михайловна, и на этом обсуждение и осуждение жильцов из дома Эвениусов считалось закрытым.

Мелкий дождь постепенно набирал обороты, превращаясь в ливень. Варварская улица опустела окончательно.

Саша допила чай и уже собралась возвращаться к работе, как вдруг увидела в окне третьего этажа дома напротив маленького ребёнка. На вид ему было не больше четырёх лет. Малыш был одет в белые трусы и такого же цвета майку. Он увлечённо выводил пальчиком разные фигуры на стекле. Что-то заставило девушку задержать на нём взгляд. За своим незатейливым занятием, ребёнок заметил Сашу и радостно замахал ей руками. Девушка аккуратно помахала ему в ответ.

– А мне мальчик машет с третьего. Или девочка. Не очень понятно, – громко сказала она.

К окну сразу подбежала любопытная Надя.

– Где? Где? А-а-а-а-а, привет, малышок! – дружелюбно произнесла сотрудница и тоже помахала ему рукой.

По всей видимости, ребёнка такое внимание обрадовало ещё больше. Он потянулся к оконной ручке и с усилием нажал на неё. Окно открылось нараспашку.

– Что он делает? Зачем, нет, закрой окошко! – Надя резко поменялась в лице и испуганно замотала головой, скрестив над ней руки. Саша поднесла ладонь ко рту и замерла.

– Что там такое? – к ним подошла Людмила Михайловна.

– Там ребёнок окно открыл и… О, господи! – вскрикнула в ужасе Надя.

Малыш выбрался на карниз и встал на ножки, легонько держась за оконную раму.

– Мамочки, он же сейчас оттуда навернётся! – заголосила Людмила Михайловна. На её вопль к окнам слетелись все, кто был в кабинете. Сотрудницы в панике замахали руками, жестами пытаясь дать понять ребёнку вернуться обратно, но тот, как ни в чём не бывало стоял на самом краю и улыбался, совершенно не осознавая опасности.

Саша открыла окно и высунулась наружу. В лицо ей сразу же ударили холодные ветер и дождь.

– Уйди обратно! Назад! Назад! Кто-нибудь! Там ребёнок! – громко закричала она, но никто не слышал. На улице не было ни души.

Малыш засмеялся и запружинил на карнизе. Хлипкий железный лист заходил ходуном. У всех перехватило дыхание и встали дыбом волосы. Алёна, у которой было двое детей, схватилась руками за голову и сбивчиво завизжала не своим голосом: «Где его родители?! Я звоню в полицию!».

На ватных ногах она кинулась к телефону. В эту самую секунду произошло то, чего все так боялись.

Мокрый карниз круто накренился, и ребёнок, потеряв равновесие, соскользнул вниз.

Короткий громкий вскрик разлетелся по всей библиотеке осколками разбитого стекла. Людмилу Михайловну повело вбок, и она потеряла сознание, обрушившись на стоящий рядом стул.

Повисла тяжёлая тишина.

Часть сотрудниц зажмурила глаза, чтобы не видеть падения. Смотреть продолжали только Саша, Надя и Алёна, не успевшая дотянуться до телефонной трубки. Она повернула голову к окну в самый последний момент. Все трое словно окаменели, не смея даже сделать вдох.

Ребёнок завис всего в нескольких сантиметрах от тротуара. Что-то огромное и невидимое схватило его за майку и медленно потянуло обратно. Его ручки и ножки беспокойно болтались в воздухе, сам он безудержно хохотал, будто бы находился не на волоске от смерти, а на самой весёлой в мире карусели. Капли дождя разбивались о какой-то объект в воздухе, тянувшийся кривой, бестелесной рукой со стороны площади Минина и Пожарского.

«Рука» осторожно поставила малыша на подоконник спиной к улице, размахнулась и шлёпнула его так, что тот с радостным визгом улетел вглубь квартиры. С грохотом захлопнув оконную раму, она исчезла. Теперь снаружи всё выглядело так же, как несколькими минутами ранее – только ветер и дождь, гуляющие по безлюдному тротуару, и ничего более.

Ещё минуту или две женщины не двигались и с открытыми ртами смотрели в окно. Наконец тишину нарушила заоравшая на весь кабинет Надя:

– Это что сейчас было?! Вы тоже это видели?!

Алёна истерично засмеялась. Саша перевела немигающий взгляд на Людмилу Михайловну. Лицо женщины было белым, как лист бумаги. Постепенно приходя в себя, она слабо обмахивалась календарём со стола и тихо мычала: «Воды… Воды…».

Задыхающаяся от смеха Алёна подошла к холодильнику, взяла с него стакан, налила туда немного из банки и залпом осушила его, едва не поперхнувшись. Затем наполнила стакан снова и дрожащими руками поднесла воду чуть живой коллеге.

Остальные сотрудницы хлопали глазами в недоумении. Толкаясь между собой, они прилипли к оконному стеклу, пытаясь высмотреть ребёнка на земле. «А где?! Куда он делся?! Что произошло, девочки, что случилось?!» – перекрикивали они друг друга. «Там такое сейчас было, такое, я сейчас такое расскажу, такое!» – надрываясь, вопила Надя.

Только сейчас кровь снова побежала по Сашиным венам. Еле заметно пошатываясь, она побрела к своему рабочему месту и взяла со стола смартфон.

Она проговорила вполголоса: «Я сейчас вызову полицию. И скорую Людмиле Михайловне».

Никто не возражал против этого решения.

Полиция, разумеется, сначала не поверила словам библиотекарей о чудесном спасении маленького ребёнка из дома Эвениусов. Их выручили камеры наружного видеонаблюдения, установленные по всей Варварке. Позже эта запись утекла в интернет и была названа пользователями монтажной подделкой. Она затерялась в сети среди великого множества похожих.

Как оказалось, родителей малыша действительно не было дома. Отец находился на работе, а мать вышла на десять минут в магазин, оставив четырёхлетнего сына вместе с его старшими сёстрами, отвлечёнными компьютерной игрой в соседней комнате. После инцидента они больше никогда не оставляли своих детей без присмотра.

А что именно подхватило ребёнка никто так и не узнал.

Мыза

«Прокатимся сегодня на великах?» – так почти каждый летний вечер Лена писала Вике в мессенджере. Затем начинались часовые сборы. Продолжались они долгим ожиданием у подъезда, потому что Вика не домыла голову или задремала, и если ничего не срывалось, то девушки седлали своих двухколёсных коней и мчали по нижней части города куда глаза глядят.