Похищенная. Резонанс любви

Похищенная. Резонанс

Глава 1

Снежана.

Резкое пробуждение от сильной, острой боли в затылке — то ещё удовольствие, а я испытала его на себе в полной мере. Перед глазами всё плыло, тёмно-синий пол качался, вызывая жуткую тошноту. Кажется, меня куда-то несли. Только почему на плече, как мешок с картошкой? Сил не было, даже рукой пошевелить не получалось. Изо рта вместо слов вылетело бульканье, вкус металла осел на языке.

Попыталась вспомнить, что со мной произошло и голова взорвалась новой порцией боли. Последнее нормальное воспоминание, как мы с Ульяной выбираемся из забуксовавшей машины и пешком направляемся в посёлок.

Точно. Ульяна, машина, посёлок, грязь от подтаявшего снега... Мы ехали в гости к её родственникам. Подруга собиралась в близком семейном кругу отпраздновать получение диплома и позвала меня с собой. Мы застряли, совсем немного не доехав. А дальше? Муть какая-то.

Мой носильщик остановился, послышалось странное стрекотание. Сверчок или кузнечик? Глупости какие, откуда им ранней зимой взяться. Показалось, наверное. В висках закололо, какое-то смутное воспоминание пыталось пробиться в сознание, но боль мешала. Я стиснула зубы, пережидая приступ. Моё тело качнулось вбок, словно мы резко повернулись. Взгляд оторвался от пола и тут же опустился, но кое-что я успела увидеть.

Стены. Странные металлические светло-серые, как пепел от сожжённой бумаги. Ничего не понимаю. Где я? Куда меня несут? На больницу не похоже — там всегда стены крашенные, хотя я бы сейчас от неё не отказалась. Мы снова остановились, кто-то приподнял моё лицо за подбородок, в глаза ударил яркий свет. Я заморгала, стряхивая выступившие слёзы. Картинка передо мной размывалась, но всё равно какая-то жуткая маска успела отпечататься в сознании. Что это? Дети развлекаются или подготовка к Хеллоуину? Чёрт, не помню какого он числа, и какая собственно разница! Где я и что со мной случилось?

Давай, Снежа, вспоминай! Улька, машина, месиво из земли и снега под ногами... Что дальше? Что? Виски заныли, под носом стало тепло и мокро. Хм, кажется, был стрекот. Да, точно — я слышала его раньше. И видела что-то непонятное, жуткое. Боль нарастала. Теперь не только виски, но и затылок пульсировал, как в момент пробуждения. Перед глазами появились чёрные круги, лишая даже размытого зрения, но перед тем, как снова отключиться, я кое-что всё-таки вспомнила: бледное лицо подруги с расширившимися от ужаса глазами и её пронзительный визг.

Второе пробуждение было не лучше первого. Меня штормило, как после дикой пьянки. В горле першило, а тело, похоже, успело окоченеть, но хоть со зрением проблем не было... с одной стороны. А вот с другой иногда лучше не видеть.

Видимо, меня бросили на пол как ненужную вещь. По крайней мере, я лежала на тёмно-синем материале в скрюченной позе. И не поймёшь сразу, что это: пластик или резина — на вид твёрдое, но при этом прогибается и пружинит. Насчёт стен я не ошиблась — они были светло-серые, металлические. И на этом всё хорошее заканчивалось. Я медленно разогнулась, сдерживая болезненный стон, и осмотрелась. Увы, обстановка не изменилась.

Меня посадили в клетку. Очень холодную клетку. Любимые джинсы стояли колом, будто их сначала намочили, а потом вынесли на сорокаградусный мороз. Осенняя куртка, в которой из тёплого была только меховая полоска на капюшоне, совершенно не согревала. Но даже то, что у меня зуб на зуб не попадал было такой мелочью, по сравнению с ситуацией, в которую я попала. Мать вашу, клетка! Кто я? Преступница? Заложница? Или за меня хотят получить выкуп? Чёрта лысого они получат, а не деньги! Отчим только «спасибо» скажет и попросит не возвращать. Но решётка вместо четвёртой стены сильно ограничивала дальнейшие возможности.

Попытка встать ни к чему не привела. Ноги окоченели до такой степени, что я их почти не чувствовала. Только открыла рот, чтобы покричать своим тюремщикам, как в меня прилетел сапог. Хороший такой, добротный. Из толстой кожи с металлическими вставками, но лёгкий как пёрышко. Чуть богу душу не отдала с испуга. Я-то думала, что здесь одна. Закрутила головой, пытаясь понять, откуда прилетело и с трудом рассмотрела очертания в дальнем углу. Две женщины, одна прижимала к себе другую.

Я облегчённо вздохнула, не разглядев опасности, и поползла к ним. Заодно и согреюсь, кровь по телу разгоню. Ползком камера показалась жутко большой. На середине пути ноги стали покалывать, но я только обрадовалась. Чем меньше между нами было расстояние, тем больше меня цепляло какое-то несоответствие. Первая женщина выглядела лет на шестьдесят, но глаза молодые, цепкие. Вторая совсем юная не больше семнадцати лет, но вот её взгляд... жуткий, пустой, как у безвольной марионетки. У обоих непривычно вытянутые лица и до боли странная одежда: кожаные с металлическими вставками костюмы под самое горло. Вспомнила страшную маску насекомого с длинными жвалами и выпуклыми глазами по бокам головы и пришла к выводу, что дамочек похитили с какой-то маскарадной вечеринки, а меня захватили как свидетеля. Эх, вспомнить бы ещё, чему я свидетельствовала!

А потом старшая женщина открыла рот, и я застыла в ступоре.

Она говорила тихо, быстро, но её язык... Певчий, тягучий речитатив произвёл на меня неизгладимое впечатление.

— Что? — глупо переспросила, уже понимая, что говорим мы на разных языках.

Женщина повторила. Я покивала ей в такт — всегда считала, что собеседника нужно поддерживать. И честно призналась:

— Ни слова не поняла. У вас голос, конечно, отпадный, в оперу с руками и ногами заберут, но ни хрена непонятный. Вы уж простите, — развела руками. — Давайте как-нибудь жестами пообщаемся, обсудим общие проблемы.

Женщина улыбнулась, сверкнув небольшими клыками, и произнесла на чистом русском:

— Не нужно жестами. Твой язык примитивный. Моя клипса уже справилась, — и показала на ухо. Небольшая серебристая пластинка с каплей на тонкой нити крепко обнимала верхний кончик ушной раковины, а сама капля была вставлена внутрь уха, как наушник.

Хм, примитивный язык.

Кажется, я начинаю кое о чём догадываться. Подруга, конечно, собиралась праздновать с размахом, но чтобы так...

— Ага, — «поняла» я. — А камеры где?

Ну Улька, не знаю, как ты устроила мне кратковременную амнезию и зачем засунула в этот ледник, но я оценила.

— Да вон в верхнем правом углу. Ты только не кричи, не привлекай внимание. Шатэрцы не любят шум.

Это организаторы, что ли?

— А когда нас... выпустят?

— Выпустят? Шатэрцы? Прости, милая, мне кажется, ты не поняла, куда попала.

— Ой, да всё я поняла. Фирма Шатэрцы или Шатэры устраивают праздники с розыгрышами. Вы — игровой гид и от ваших подсказок зависит дальнейшее развитие сюжета. Ваша помощница — провидица или сумасшедшая, наверное, вступит в игру в каком-то другой туре. Костюмы с масками — высший класс, только у вас глаза немного подкачали, слишком молодые. На будущее: используйте линзы. Мне, конечно, это всё дико интересно, но какое здесь стоп-слово? Замёрзла жуть.

— Бедная девочка, — «старушка» качнула головой. — Я так надеялась, что энергия защитила тебя от волновой пушки.

Так вот чем меня огрели! Пушкой какой-то. То-то у меня голова болела. Зря я на психотропные подумала.

Закатила глаза и отошла к решётке. Благо ноги согрелись. Ну хоть какая-то польза от этого разговора. Следующие полчаса или час (часы на руке почему-то встали, а сумки с телефоном с собой не было) я развлекала себя тем, что прыгала, махала руками и приседала. Злилась ужасно. Предупреждение сокамерницы не давало покоя. Может, это ключ к разгадке был? Остановилась, пожала плечами и развернулась лицом к правому углу.

Где, говорите, камеры?

— Эй, Шатэрцы! — заголосила на пределе своих возможностей. — Выпускайте меня! Слышите? Я наигралась!

Сокамерница охнула и сильнее вжалась в угол. Молоденькая никак не отреагировала, но «старушка» зачем-то закрыла её голову своими руками.

— Я на вас в суд подам, если не выпустите меня немедленно. Я никакое соглашение не подписывала! Вы не имеете права, — решила блеснуть познаниями.

Сначала ничего не происходило — я уж подумала, что ошиблась с ключом-разгадкой, — а потом послышалось знакомое стрекотание и оно судя по звукам приближалось очень быстро. То, что произошло дальше, не поддавалось никаким законам логики.

Жуткое коричневое насекомообразное существо с выпуклыми глазами и длинными жвалами никак не походило на человека в маске. Не способствовали опознанию и выгнутые в обратную сторону ноги, покрытые хитином. В нём было метра три, не меньше! И это чудовище что-то недовольно стрекотало, направляя на меня оружие — помесь пистолета и огнемёта.

Сердце в панике билось о грудную клетку, инстинкт самосохранения вопил, заходясь в истерике, а я не могла даже сдвинуться с места. Казалось, такое со мной уже было.

Чудовище нажало на курок, и вылетевшая следом звуковая волна сбила меня с ног. Сознание я потеряла, врезавшись в стену, а не от этой их... волновой пушки.

Новое пробуждение было уже привычным: болела голова, спина и в целом самочувствие было, будто по мне слоны потоптались. Только вот слонов не было, а одно насекомообразное чудовище присутствовало — стояло за решёткой и рассматривало меня жуткими глазами.

Ёлки зелёные! Вот это прочистка мозгов семидесятого уровня!

Я не придумала ничего лучше, чем скопировать поведение своих спутниц: рот на замок, в глазах пустота. Медленно села и замерла. Мутант ещё немного постоял, но, кажется, остался доволен увиденным.

— Это кто? — прохрипела я, когда старшая женщина, наконец, расслабилась и пошевелилась.

— Шатэрец.

— А шатэрцы — они...

— Негуманоидная раса.

Не мутант, пришелец.

— А конкретно эти шатэрцы?

— Космические пираты.

— Мы в космосе, да? — совсем уж жалобно прозвучал мой голос.

— В космосе на космическом пиратском корабле. Твоя раса ещё не вышла за пределы планеты, да? — спросила женщина с жалостью.

— Типа того. Простите, мне надо... — неопределённо махнула рукой.

Слов не было. Мысли бешеным роем метались в черепной коробке. Мне кажется, я даже чувствовала, как они шевелили мои волосы. Космос! Пираты! Немыслимо. Я не попаданка из книжек. Я неудачница. Только я могла поехать с подругой к родственникам и очутиться неизвестно где и непонятно с кем. Как там Ульяна? Надеюсь, она смогла убежать. Воспоминания о похищении до сих пор отсутствовали, и это беспокоило.

— А меня Снежана зовут, — ляпнула в повисшую тишину.

— Красивое имя, — отозвалась женщина. — Я Юлита, а это... — она судорожно вздохнула, — моя дочь Ириса.

— Вы простите, что я с вами так, — я заметно смутилась и уставилась в пол. Повела себя как идиотка, обозвала девушку сумасшедшей. Ясно же, что ей от пиратов досталось. — Я думала это розыгрыш такой. Ну, знаете... шутка. У нас иногда так разыгрывают людей, снимают на камеры в необычных ситуациях.

— Людей. Это название расы? Ты люд? Людерка? Никогда не слышала о такой расе. Плохо, — Юлита сильнее стиснула дочь и зажмурилась.

— Почему? — опешила я.

Женщина не отвечала долго. Только раскачивалась, баюкая безучастную дочь. Я уже ужасов успела себе надумать и, к сожалению, оказалась права. Юлита встряхнулась, растёрла руками лицо и тихо заговорила, а у меня волосы на голове зашевелились.

— Это я виновата и в том, что мы с дочерью попали сюда, и в том, что ты оказалась здесь. К сожалению, я понятия не имею, как далеко это «здесь» находится от галактики Сактур.

— Не от Млечного пути?

— Не слышала о таком, — махнула Юлита головой. — Мы из галактики Сактур с планеты Эпсилион. Это я уговорила мужа слетать до Тэсси. Там курорты хорошие, а мы так давно не отдыхали и...

Она говорила и говорила, а я судорожно пыталась разложить в голове всё по полочкам в надежде, что когда-нибудь мне это пригодится. По всему выходило, что женщины, сидящие в камере со мной, не люди, самые настоящие инопланетяне из другой галактики, хоть и похожи на нас до безумия. Они летели отдохнуть на личном шаттле и умудрились нарваться на пиратов. Их корабль хоть и был маленьким, но в скорости шаэрскому судну уступал. Как итог: её муж погиб, а они с дочерью захвачены в плен. Юлита сохранила сознание только благодаря какой-то там невероятной энергии, а вот малышке Ирисе не повезло.

— Нас сначала не запирали. Занесли на корабль и сбросили в коридоре. А я... — вдох-выдох и сухая констатация фактов: — Мою дочь стёрли. Заблокировали все воспоминания, разорвали практически все связи между мозгом и телом, а я ничего не могу сделать. Не смогу позаботиться, не защищу. Ты не подумай, на Эпсилионе нет рабства, как и на территории всего альянса, но шаэрцы... Эта пиратская космическая отрыжка не подчиняется никаким законам. Для них мы, гуманоиды, как слизь под ногами. Мою гордую девочку ждут опыты или рабство у какого-нибудь извращенца. Будут использовать её тело, как кусок мяса или запрограммируют, как синтетика. Я не знаю, что из этого хуже, но... Ты тоже женщина, ты должна понять моё желание отомстить.

Она с силой стиснула кулаки, пылая гневом в глазах, а я живо нарисовала себе картинку, как Юлита вырывает пушку из рук пирата и идёт всех стрелять, а вокруг кровь, кишки, жвалы... Брр. Пусть я многого не понимала в словах эпсилионки, но чувство отчаяния и безнадёжности передалось и мне.

— Не так, как ты подумала.

— Вы ещё и мысли читаете?

— Нет, — пленница грустно улыбнулась. — У тебя просто лицо очень выразительное. Не то чтобы я не хотела всех перестрелять — я бы сделала это с великим удовольствием, но я женщина, а с ними не справился даже мой муж. Я поступила по-другому: взломала ИскИн и организовала сбой в работе. Мы как раз разгонялись для гиперпрыжка. Нас должно было расплющить, а не выбросить рядом с твоей планетой. У них программный код на шаэрском, а не на межгалактическом. Я действовала вслепую. Видимо, что-то не рассчитала. Извини. Это полностью моя вина, что пираты решили разобраться с кораблём и заодно поживиться на твоей планете.

Злость опалила, завладела сознанием, подожгла бегущую кровь по венам. Жуткие негуманоиды помесь богомола с кузнечиком где-то там, за решёткой — сидят по каютам, управляют инопланетным кораблём, а Юлита здесь, совсем рядом. Та, кто привёл пришельцев к моей планете.

Я тряхнула головой, с трудом приходя в себя и удерживая ругательства на языке. Ногти, впившиеся в ладони, пустили кровь, слегка отрезвляя. Всегда была вспыльчивой, а сейчас, потеряв привычную опору, неустойчива вдвойне. Только чудом сохранила самообладание и не кинулась на эпсилионку с кулаками. Не она виновата, не она...

— Зачем вы мне всё это рассказываете? Вы же понимаете, что симпатии это вам не прибавит?

— Твоя симпатия мне уже не важна. Я предлагаю заключить сделку. Я дам тебе возможность приспособиться в новом мире, а ты поможешь моей дочери. Согласна?

Только усмехнулась. Какая к чёртовой матери возможность? Она в таком же положении, как и я. Чем поможет? Знаниями? А за это я повешу на себя крест в виде безопасности чужой жизни? Покачала головой и отодвинулась. Я ещё не настолько в отчаянии, чтобы верить чужим на слово.

— Я умру завтра, — негромко обронила Юлита. — Если согласишься, то тебе не придётся снимать термозащитный комбинезон с трупа и думать, как его активировать. Ты умрёшь от холода быстрее, чем корабль приземлится на какой-нибудь планете. Мы недалеко от грузового трюма, здесь выставлено минимальное отопление. Никто лечить тебя не будет, просто выкинут в космос. А у меня есть универсальный комбинезон и клипса-чип. В переводчик загружены многие языки, он самообучающийся и с помощью импульсов в мозг быстро научит тебя говорить на межгалактическом.

Я застыла, перестав отодвигаться.

— Уже решили свести счёты с жизнью?

— Особенности расы. Жена всегда уходит вслед за мужем. Согласна?

— Нет.

Нашла дурочку. Я не желаю ей смерти, но инстинкт самосохранения заставит ограбить и труп, если всё так, как она говорит. Мне жаль Ирису, но кто бы сначала позаботился обо мне!

— В отличие от клипсы дочери, мой чип не сгорел. Ты сможешь повторно активировать сигнал бедствия уже на себе. Я расскажу, как это сделать. Если эпсилионец окажется поблизости — тебя спасут, не откажут. На тебя не подействовала волновая пушка. Значит, в тебе тоже есть энергия. Решайся, Снежана. Это твой единственный шанс.

— Вы можете отдать клипсу дочери и активировать сигнал сами, — глухо отозвалась я. Но в груди маленькой птичкой забилась надежда.

— Предлагаешь вырвать чип из мозга, не дожидаясь, когда симбионт отсоединится?

Мысленно ругнувшись, я очень медленно повернулась к будущей союзнице.

Глава 2

Глава 2

В следующие несколько дней страх стал моим постоянным спутником. Он въелся подкорку и напоминал о себе при любом непонятном звуке. Юлита не соврала ни в чём. Мы долго разговаривали с ней о мелких, но важных деталях. Она действительно отдала мне тёплый комбинезон и только отмахнулась от вопроса о холоде. Объяснила, как правильно надеть и активировать клипсу-чип и настоятельно просила не пугаться симбионта, который, оказывается, проникает прямо в мозг. Сама клипса была чем-то вроде пульта управления и микрофона для принятия звука, а вот симбионт оказался искусственно выведенным паразитом, помесью технологий и живого организма. Выглядело всё это, как подвешенный за паутинку маленький жучок. Ощущалось ещё хуже. Пока симбионт в буквальном смысле прокладывал себе путь к моему мозгу через ухо, я едва сдерживала панический визг.

В тот день Юлита долго и упорно просила довериться мужчинам своей расы и позволить себя спасти. Убеждала не рисковать работоспособностью клипсы, если нас с Ирисой разделят — для неё важнее было передать своим информацию о похищении. Она криво улыбалась и на все вопросы отвечала, что галактика, конечно, большая, но кто ищет, тот находит. По несколько раз повторяла, что отличительного успела запомнить на корабле, пока это не отложилось в моей голове. Потом учила, на какие детали стоит обращать внимание, чтобы ориентироваться в пространстве. И даже помогла справиться с тошнотой, когда принесли нечто, слабо напоминающее еду.

Шаэрцы заботились о своих пленницах, чтобы те не умерли раньше, чем за них выручат кредиты — местная валюта, принятая в галактике Сактур.

Ела я с трудом, изо всех сил давясь смесью похожей на белок сырого яйца с отчётливым запахом тины. По словам Юлиты, её приносили раз в двадцать шесть часов. И я давилась, отсчитывая дни в заточении. А ещё я боялась однажды поесть, уснуть и не проснуться, потому что старшая пленница умерла именно так. На следующее условное утро после нашего договора Юлиты не стало. Её оплакивала только я. Ириса осталась безучастной ко всему. Девушка ела, спала, но всё остальное время бездумно смотрела в одну точку. Смерть эпсилионки была странной. Женщина высохла, как древняя мумия. Я даже сначала испугалась, что проспала намного дольше, чем несколько часов. Только после третьего приёма пищи пираты обратили внимание на то, что одна из тарелок остаётся нетронутой.

Это стало первым тревожным звоночком.

Нас вывели из комнаты и куда-то повели. Шли сами, подгоняемые в спину трёхпалыми лапами. Несколько поворотов в коридоре ничего особенного не было — голые металлические стены, пружинистый пол и тусклое освещение из маленьких круглых отверстий на потолке, а потом мы поднялись на другой этаж. Лестниц у шаэрцев, наверное, не было, потому что подъём осуществлялся за счёт крутой горки.

Это был всё тот же пиратский корабль, но какой-то совершенно другой. Всюду мигали разноцветные лампочки, слышалось громкое стрекотание, отъезжали двери кают, из которых выглядывали члены жуткого корабля и смотрели на нас не менее жуткими немигающими взглядами. На этом этаже шумно дышала жизнь. К сожалению, исключительно негуманоидная. В одну из кают нас с Ирисой и втолкнули.

Кажется, это была общая душевая, если так можно выразиться. Хотя я назвала бы дезинфекцией. Мощные потоки холодного воздуха обрушились со всех сторон. Они проникали под защитный комбинезон, не щадя ни тело, ни одежду. Трепали, как пёрышко на ветру, отчего устоять на ногах нам с Ирисой оказалось проблематичным. А вот инопланетный гад таких трудностей не испытывал. Даже не шелохнулся ни разу. Ещё и стрекотал на нас недовольно. Единственным плюсом стало то, что я, наконец, ощутила себя чистой до скрипа, потому что раньше гигиена пленниц пиратов интересовала в последнюю очередь, как и их физические потребности.

И начался ад.

Нас таскали из помещения в помещение, словно подопытных крыс: брали кровь, слюну, вкалывали какие-то препараты. В первый раз при виде светящегося шприца захотелось сбежать, но я заставила себя стоять на месте. Во-первых, бежать с космического корабля всё равно некуда, а пиратов с волновыми пушками было много. А во-вторых, я отчаянно боялась лишиться клипсы с выключенным сигналом о помощи. Мне всё равно было: откликнутся эпсилионцы или какая-то другая инопланетная раса поймает невидимый сигнал — сейчас я была согласна даже на помощь черта.

За уколами последовал гроб со стеклянной крышкой. Наверное, по научному это будет звучать «капсула». Но я была не учёным, а беспомощной землянкой, похищенной пришельцами, и для меня это был гроб. Именно в нём я впервые ощутила, как работает переводчик, и услышала разговор шаэрцев.

Капсула по сравнению со светящимися шприцами была не страшной. Нас просто положили туда, словно спящих Белоснежек, и закрыли крышки. По телу скользили световые неощутимые лучи, а над головой появился голографический экран. Пираты бурно стрекотали, обсуждая появившиеся показатели. Я узнала только закрученную спираль ДНК среди незнакомых символов и, кажется, именно она чем-то понравилась моим похитителям. Они тыкали в неё пальцами, увеличивали в размере и крутили, рассматривая со всех сторон. Стрекот нарастал. Я прикрыла глаза, устав бояться. Больше всего я ненавидела боль, но шаэрцы, видимо, беспокоясь о товаре, просто так нас не мучили. Не знаю, каким мутантом меня выпустят с этого корабля, но я справлюсь. Обязана справиться.

— Мы потеряли одну особь, — в голове неожиданно сработал переводчик. Странные ощущения, непривычные. Вроде слышу незнакомую трескучую речь, а значение слов понимаю. Пожалуй, я смогу привыкнуть к симбионту, если выживу.

Резко распахнула ресницы. Над капсулой голографический экран изменился. Теперь на нём отражались не показатели, а кто-то живой в чёрном комбинезоне и с металлической маской на лице. И этому «кому-то» отчитывались мои похитители.

— Причину гибели установить не удалось, — продолжил трескучий голос. — Мы обследовали две оставшиеся особи, отклонений от генетического кода, инфекций и паразитов не обнаружено.

Я даже на локтях приподнялась, чтобы увидеть того, кто во мне паразитов искал. По моему скромному мнению, он ошибся с направлением поисков, достаточно было просто посмотреть в зеркало. К счастью, мои манёвры, сильно отличающиеся от амёбного состояния, никто не заметил, слишком заняты были разговором. Сбоку от голограммы стояли три шаэрца, но лишь у одного на груди была круглая металлическая штуковина, от которой и шло потрескивание.

«Переводчик для негуманоидов, — догадалась я. — Вот как они общаются с остальными».

— Откуда ещё одна? Вы не докладывали, что на корабле был кто-то ещё, — отрывисто спросил, ну, наверное, начальник пиратов.

— Неполадки во время гиперпрыжка. Нас выбросило за тёмной материей, недалеко от синей планеты. Они называют себя Землянами. Их генетический код пластичен, мы можем попробовать...

— Мне нужны эпсилионки. Две. Заказчик оповещён, дата сделки назначена. Либо у меня будет товар, либо не будет вас, — откровенно пригрозив, главный оборвал связь. На голограмме снова отразились наши с Ирисой показатели.

Я обессиленно упала на спину. Новости шокировали. Про тёмную материю я знала, видела однажды новостную статью какого-то учёного. Правда пираты назвали её как-то по-другому, но симбионт быстро подобрал мне привычное значение. На этом хорошее заканчивалось, а плохое... Во-первых, упоминание землян в космосе, похоже, не первое. По крайней мере, помесь кузнечика и богомола правильно назвала нашу расу. Возможно, знают о Земле единицы, иначе бы похищали нас пачками. Но, видимо, даже с... как они сказали? Пластичный генетический код? В общем, даже с ним мы не очень-то интересны инопланетянам. И во-вторых, меня точно ждут опыты, а если повезёт выжить, то участь рабыни. Скорее всего, статус незаконный, но от этого не легче.

Я инстинктивно дёрнулась, поддаваясь ощущению опасности. Чувство самосохранение взвыло, предлагая спасаться бегством, наплевав на невидимый сигнал о помощи. Руки впечатались в стеклянную крышку одновременно с появившейся в капсуле жидкостью. Крышка не открывалась, светящейся воды становилось больше. Стало плевать, огреют меня ещё раз из волновой пушки или нет, я молотила руками по стеклу в надежде спастись. Кажется, даже кричала, чем привлекла внимание шаэрцев. Последнее, что помню — выпущенный из крышки капсулы сладковатый газ.