Спасённый. Третий не лишний

Первыми появились звуки: шуршание, писк приборов, чьи-то шаги. Я слушала внимательно, потому что ничего иного мне не оставалось. Меня окружала невесомость, надёжно укутавшая в свои объятия, и всё, что я могла, это слушать.

«Фиксирую мозговую активность», — раздался новый звук. Какой-то механический.

— Слишком рано, — недовольно ответил... мужчина? — Продолжай отслеживать показатели.

«Принято».

И снова только шуршание, писк приборов.

Мысли текли вяло. Вокруг чудилась какая-то сладость. Вдохнула — и сладость усилилась. Что? Я дышу? Думаю? Откуда-то пришла мысль: «значит, существую». Но тогда кто я? Что за существо?

«Растёт уровень кортизола».

— А вот стресс нам совсем не нужен. ИскИн, добавь два кубика раствора.

«Выполняю».

Сладость усилилась, осела на языке, заполнила лёгкие, и наступила сплошная темнота.

Вторым было лицо за стеклом. В какой-то момент, устав от монотонного писка, я просто открыла глаза. Моргнула и уставилась на мужчину. Он явно был удивлён, заправил за ухо длинную пепельную прядь и изумлённо выдохнул:

— Ульяна?

Я узнала этот голос, слышала уже. А Ульяна — это я? Не знаю, наверное. Звучит красиво.

— Куда ты всё время торопишься, землянка? Я ещё не закончил. Спи. ИскИн, ещё один кубик раствора.

Снова сладость на языке, веки потяжелели, закрылись, но темнота была неполной, со светлыми кругами перед глазами. Вопреки желанию мужчины я не уснула, я думала и мысли текли намного легче, плавнее и быстрее, чем раньше. Выходит, меня зовут Ульяна и я землянка? Я знаю, кто это — житель планеты Земля, человек.

«Мозговая активность увеличилась. Фаза сна отсутствует. Показатели в норме», — всё тот же механический голос. Неизвестный ИскИн. Кажется, так называют искусственный интеллект.

— Анализ провела? Твои предположения?

«Активизировался участок мозга, ответственный за воспоминания. Добавить ещё кубик раствора в капсулу?»

— Нет. Пусть вспоминает, раз выспалась на несколько жизней вперёд. Только за показателями следи. Перед женой будет неудобно, если сведём её подругу с ума.

Подругу? Я чья-то подруга? Звучит... тепло. Значит, я не всегда была такой? Уже хоть что-то.

С этого момента меня перестали «отключать» раствором. Я бодрствовала, иногда открывала глаза и вспоминала. Я не видела себя, не могла пошевелить даже пальцем, но всё отчётливей вспоминала Землю — синюю планету, покрытую обширными океанами. Вспомнилось многое: здания, машины, самолёты, телефоны и интернет, животные в лесу и зоопарках, и рыба, которую можно есть. Через несколько дней, которые я отмечала для себя благодаря периодам бодрствования мужчины, я уже знала, что люди едят и пьют, сколько раз, и какой у продуктов вкус. Для себя я назвала эти воспоминания базовыми, необходимыми для комфортной жизни. Через неделю я выжала из памяти всё, что там хранилось. Мои знания смело можно было назвать обширными, но всё-таки один недостаток имелся: я совершенно не помнила себя.

А потом случилось то, что положило конец моей невесомости — в лабораторию, где стояла капсула со мной, пришёл гость.

— Сдурел? — рыкнул на незнакомого мужчину местный учёный. — Я просто так, по-твоему, запретил сюда заходить?!

— Да ладно тебе, она в капсуле. Что ей будет?

— Я её по кусочкам собирал!

Меня собирали по кусочкам? Почему? Я хоть когда-нибудь смогу почувствовать своё тело?

— Зачем пришёл?

— Император хочет, чтобы мы признали нашего сына его наследником. Со всеми вытекающими последствиями.

— Размечтался. Пусть своего делает.

— Он не может. У него почти исчез резонанс.

— Сочувствую, — хмыкнув, соврал учёный. — Но ничем не могу... Хотя нет, могу. Иди-ка ты, Итан, к Снежане, а мне поработать надо. Недельку, может, меньше. Прикроешь?

Гость ничего не ответил, ушёл, но для меня его визит изменил многое.

Сначала учёный долго вглядывался в моё лицо, обсуждал с ИскИном какие-то показатели, а потом что-то загудело, и невесомость ушла. Не сразу, прошло достаточно времени, прежде чем сладость покинула капсулу, а моё тело налилось тяжестью. Я, наконец, почувствовала его, но не спешила радоваться. На место невесомости пришла боль. Она пронизывала каждую клеточку моего тела, и если бы я могла, то кричала дурным голосом, но всё, что я могла — это открывать рот и хватать воздух.

— Запомнила ощущения? — бездушно спросил учёный и что-то мне вколол. — Сейчас полегчает. У тебя был вырезан язык и кое-какие органы. Я заменил всё синтетическими, лет на сто их хватит, потом нужно будет заменить. Лекарства я тебе дам с запасом, но думаю, за месяц твой организм адаптируется. Колоть будешь сама, можно в бедро. Хоть моргни, если всё поняла. Отлично. А теперь давай попробуем сесть.

И моя жизнь началась сначала. Я заново училась сидеть, ходить, держать ложку и говорить. С речью было тяжелее всего, язык не желал слушаться. Моё обучение явно проходило ускоренным темпом. Учёный куда-то спешил, заставляя меня тренироваться до тёмных точек перед глазами.

Отношение ко мне было ровным — его нельзя было назвать тёплым или холодным. Меня кормили, предоставили одежду, учили обращаться с собственным телом. Роботы помогали купаться. Я смотрела на механических кукол и не могла понять, когда прогресс шагнул так далеко.

Я явно находилась в какой-то новомодной белоснежной лаборатории, напичканной невозможной в моём представлении техникой. Здесь были голографические экраны, слишком разумный вездесущий искусственный интеллект, роботы, которые умели все, что умел человек. В моей памяти ничего этого не было. Я слишком долго пролежала в капсуле и мир давно шагнул вперёд? Или же это секретная лаборатория правительства, о которой простым людям знать не положено? Ответов у меня не было, а учёный, представившийся Леандром, не спешил ничего говорить. Он вообще не любил со мной разговаривать, обходясь минимумом фраз.

«Встань», «сядь», «открой рот» — я воспринимала эти команды спокойно. Безропотно позволяла брать кровь на анализы, ложилась назад в капсулу для сканирования и цепляла датчики к голове. Понимала, что без чужой помощи практически беспомощна. По этой же причине я не спешила требовать, чтобы мне объяснили, что я здесь делаю и почему. Я была благодарна уже за то, что со мной возятся, и боялась того момента, когда откроется правда.

Если Леандр собрал меня по частям, то страшно даже представить, что со мной было. На меня напал маньяк? Я стала жертвой нелегального эксперимента? Или, может, я впала в летаргический сон, у меня вырезали органы, а потом я пришла в себя? Но сначала меня явно хорошенько ударили по голове. Причуды памяти, из-за которых, я так и не вспомнила ничего о себе, немного раздражали.

К третьему дню ускоренной адаптации я уже могла сносно говорить, хотя иногда всё ещё коверкала буквы и прикусывала язык. Леандр даже принёс мне зеркало, чтобы я могла тренировать речь. Так, я увидела себя: тусклые светло-каштановые волосы, безжизненные зелёные глаза, опущенные уголки пухлых губ, прямой нос на смертельно-бледном лице и тонкая кожа с прожилками вен, обтянувшая кости. Краше только в гроб кладут. Хотя...

Я бросила быстрый взгляд на стеклянную капсулу и резюмировала: я только оттуда.

Хмыкнула, нервно хохотнула и, наконец, зашлась в приступе неконтролируемого смеха.

Словно до упора нажала на педаль газа и погнала по встречке.

Плотина, сдерживающая эмоции с первого пробуждения, рухнула, оголив чувства до предела. Я смеялась и плакала, выплёскивала всё то, что медленно варилось во мне: боль, неуверенность, страх от неизвестности, непонимания, радость, что, несмотря ни на что, я жива.

Не знаю, сколько длилась моя истерика. В себя пришла, услышав механический голос вездесущей ИскИн:

«Уровень раствора N2O3X5 в лёгких минимальный. Все жизненные показатели в пределах нормы. Мозговая активность стабильна. Психическое состояние без нарушений. Есть небольшое отклонение в физических данных».

— Насколько небольшое? — заинтересовался учёный.

Я и забыла о нём, хотя Леандр всё это время был рядом. Больше, чем на час, не отлучался. Даже спал в соседней комнате за стеклянной перегородкой. Вот и сейчас, стоило ИскИну заговорить, он мгновенно оказался рядом.

«Фиксирую мышечную слабость».

— Ульяна, как долго ты можешь стоять, ходить? — обратился он ко мне.

— Минут пять, может, десять. Но потом нужен отдых.

— Хорошо, — кивнул мужчина и вышел из лаборатории.

Я впервые осталась одна. Больше никаких анализов и замеров. Никакого сканирования в капсуле. Мне на ужин робот даже другую еду принёс. Если до этого я ела жидкую пищу, то теперь мне позволили съесть что-то овощное, по консистенции напоминающее пюре, и небольшой кусочек варёного мяса. И это был самый настоящий праздник для меня. Пожалуй, торту со свечами я бы так не обрадовалась, как еде, которую нужно жевать.

А наутро около моей кровати обнаружился серебристый комбинезон из странной эластичной ткани. Рядом лежал чемоданчик с автоматическим инъектором и ампулы с лекарством.

Всё? Я свободна? Меня выпускают в большой мир?

Прихода Леандра ждала с нетерпением и совсем не удивилась, увидев на мужчине такой же комбинезон. Только пожала плечами на такие заморочки. Наверное, всё-таки какой-то секретный объект, и эта одежда — простая униформа. Немного напряглась, увидев шлем в руках мужчины, но безропотно приняла и надела, привычно подчинившись.

Щелчок и шипение в шлеме стали полной неожиданностью. Сладость быстро осела на языке и в лёгких. Тело потяжелело, стало неподвижным. Глаза закрылись.

Нет! Пожалуйста, нет! Только не снова!

— Не паникуй. Здесь очень маленькая доза. Я всё рассчитал, тебя быстро отпустит. Нам на орбиту выходить. Мне нужно, чтобы ты не дёргалась, — пояснил Леандр, подхватывая меня.

Что? Куда выходить?

Взять бы руки в ноги и сбежать от этого сумасшедшего. Какой космос? Без подготовки? Может, ещё в одних этих комбинезонах? Там же холод и радиация!

— Я долго думал, что с тобой делать, Ульяна. И никак не мог найти выход. Видишь ли, в чём дело... Ты не помнишь, но у тебя есть подруга Снежана, моя жена. Однажды вас с Земли похитили пираты. Снеже повезло больше, её нашли практически сразу. Она не очень пострадала. Тебя же почти убили во время похищения. Кажется, ты влетела в дерево. В общем, твои пути со Снежей сильно разошлись, и нашли мы тебя нескоро.

Господи! Да он же реально псих! Какие ещё пираты? Чёрные трансплантологи, что ли?

— Но Снежа так переживала... Мне пришлось ставить тебя на ноги. Не благодари.

Уговорил, не буду!

— В общем, я бы мог оставить тебя с нами: выделить комнату или построить дом по соседству, но ты же неугомонная. Ты даже в капсуле спокойно полежать, пока я тебя восстанавливаю, не могла. У Снежаны есть мы, а у тебя только она. Заскучаешь, запросишься на Землю, и моя жена станет волноваться. Знаешь, я очень не люблю, когда она волнуется. Не хочу, чтобы ты стала моей проблемой, поэтому... — он замолчал, послышался звук открывания двери. Они в лаборатории открываются по-особенному, с щелчком отъезжают в сторону — ни с чем не перепутаешь.

А я задумалась.

Поэтому что? Доставишь на «орбиту» и бросишь? А жене скажешь, что я улетела на розовом пони в волшебную страну? Но зачем тогда нужно было лечить меня?

А ведь это самая длинная речь, которую я от Леандра слышала...

Лучше бы и дальше молчал!

— Поэтому я сделаю тебе подарок. Тебе и своему родственнику. Я думаю, у вас получится. Если нет, заберу тебя, когда нагостишься. Но давай это будет наш секрет, договорились?

Глава 2

Какой подарок меня ждёт, учёный не сказал. Внутри зашевелились сомнения — вряд ли мне это понравится. Никак безвременно почивший в памяти жизненный опыт заговорил. Да и если было бы что-то приятное, можно было объяснить по-человечески, а не вырубать сладким газом. Кажется, тактика «слушаюсь, запоминаю, учусь» дала сбой в самом начале, и все земные «тише едешь...» со мной не работают.

Зато я взбодрилась. Ещё после встречи со своим отражением эмоции стали ярче, а теперь вообще бурлят, как лава в жерле вулкана. Ведь если от меня решили избавиться, значит, дальше всё зависит только от моих поступков. Бездействовать я больше не собиралась. Да, слабая! Да, ничего не помню и не понимаю! Но это не повод катиться с горочки вниз.

Нёс меня учёный не очень долго. В какой-то момент показалось, что за закрытыми глазами стало ещё темнее, появилось ощущение полёта, но со странным скрежетом всё исчезло. Да и сам учёный быстро ушёл: положил на что-то твёрдое и, пожелав удачи, оставил одну.

Вокруг было непривычно тихо. В лаборатории постоянно что-то шумело, пищало и пикало. Здесь же... на мгновение показалось, что меня поместили в камеру или комнату, где нет совсем ничего, но вот слабость, как и было обещано, стала отступать, ресницы затрепетали и распахнулись.

Сказать, что я оторопела, рассматривая место, где оказалась, — это не сказать ничего. Металлическим было всё: встроенные панели с тусклыми лампочками на потолке, выкрашенные в серый цвет стены и пол с горящими в сторону от меня стрелочками. Я что, в каком-то бункере? Сбоку у одной из стен стояли коробки, накрытые опять-таки металлической сетью и, кажется, прикрученные к полу. Или кладовка... А может, это склад контрабандистов?

Не знаю, почему в моей голове возникла последняя мысль, но она ещё настойчивее застучала в висках, когда спустя пару минут тусклые лампочки вдруг ярко вспыхнули красным, и зазвучала оглушающая сирена. Я как раз пыталась подняться с пола. Пришлось бросить все силы, чтобы свернуться калачиком и зажать руками уши.

Но всё это было чистой ерундой по сравнению с тем, что произошло дальше. Какая-то чёрная тень просочилась сквозь видневшуюся вдалеке дверь и двинулась на меня! Стремительно... Неотвратимо... Как небесная кара на грешницу.

Даже завопить от ужаса не успела, когда это нечто набросилось на меня, испепелило мой комбинезон и...

Я ждала боли, мгновенной смерти, но не того, что резко станет хорошо. Невероятно хорошо! Дыхание перехватило, соски болезненно заныли, внизу живота потеплело, сжалось, будто кто-то закрутил тугую пружину. Я громко застонала, когда наконец моё тело содрогнулось от сладкого спазма.

«Оргазм, — пришла мысль-вспышка с каким-то неясным воспоминанием. Два тела в кровати со смазанными лицами явно намекали, что это состояние мне знакомо: — Я... только что кончила».

А потом снова и снова. До ярких звёзд перед глазами. До сбившегося дыхания и пересохшего горла из-за несдержанных стонов. До сиплого крика, когда терпеть сладкую пытку стало невыносимо. Между ног горело и текло. На секунду даже показалось, что я чувствую что-то приятно-прохладное привлекательной формы у внутренней стороны моего бедра.

Естественно, я поддалась! А кто бы не поддался соблазну и первобытному инстинкту, когда терпеть больше нет сил? Мне было абсолютно плевать, что за тёмная гадость облепила меня — кара небесная или мутировавшая после экспериментов хтонь, — плевать, какие будут последствия, если я вставлю это в себя. Всё, что я хотела — заполнить пустоту внутри, сжать пульсирующими мышцами штуку, что на ощупь напоминает возбуждённый член. Так что да, я обхватила её ладонью, ловя очередной сладкий спазм, примерилась...

Она исчезла внезапно. Просочилась, как дым, сквозь пальцы. Тёмное облачко удовольствия от меня отшатнулось, отлетело к двери и свалило сквозь преграду.

У меня, кажется, мозг завис от такой подставы. Ни единой мысли. Я просто смотрела вслед сбежавшей тучке и хлопала глазами.

Не поняла... Меня сейчас кинули, да? Поматросили и бросили?

Что-то смутно знакомое мелькнуло в памяти. Кажется, такое со мной уже было.

— Вот же! — я облизала сухие губы и перевернулась на спину, раскинув руки и ноги в стороны. Красный свет и оглушающая сирена меня больше не трогали. — Вернись, зараза. Всё прощу. Я же, кажется, себя вспоминать начала.

Но тучка не вернулась. Более того, сирена тоже отключилась, а свет опять стал приглушённым. С комбинезоном чуда, к сожалению, не случилось, и он на мне по щелчку пальцев не материализовался. А после и вовсе послышались приближающиеся шаги. И этот кто-то шёл в мою сторону так, будто ногами гвозди забивал.

— Лишь бы не в мой гробик, — посетовала вслух. — А то я его с собой не захватила.

С трудом успела сесть, прикрывшись волосами и руками, когда в помещение влетел очень высокий мужчина, почти два метра ростом. Он был абсолютно рыжим: длинные волосы, заплетённые в толстую косу и перекинутые на плечо, рыжие брови и пушистые ресницы над карими глазами, даже щетина на лице имела рыжий оттенок. Единственное, что могло намекнуть на родство с учёным, который пнул меня сюда, — это непривычно вытянутая форма его лица. Рыжик был одет во всё красное: брюки, рубашка, пиджак, даже ботинки — всё было насыщенного красного оттенка.

Если бы не необходимость прикрывать наготу, я бы хлопнула себя ладонью по лицу. Проснувшееся чувство прекрасного истерично заржало на заднем фоне.

А потом глаза захотелось закрыть уже по другой причине — от незнакомца полыхнуло волной бешенства. Он долетел до меня (иначе и не назовёшь его стремительное приближение) и замер, сжимая ладони в кулаки и нависая надо мной.

— Ну здравствуй, паразит... ка!

Обиделась бы, если бы на мне был хоть клочок ткани. А так только потупилась и пролепетала:

— Здравствуйте.

Ну давай же, мужик! Должна быть в тебе хоть капля сострадания к бедной несчастной мне. На ручки не прошусь — сама доползу, — а вот пиджаком поделиться можно.

Но мне сегодня катастрофически не везло. То ли мужик думал иначе, то ли просто оказался тугодумом, потому что он посверкал злющими глазами, развернулся и пошёл прочь, бросив через плечо:

— Следуй за мной.

Непререкаемо так заявил. Явно привык, что его слушаются.

Вот и я послушалась, — куда деваться? — поднялась, покачнулась из-за слабости и миролюбиво спросила:

— Извините, не могли бы вы поделиться со мной пиджаком? Не могу же я в таком виде за вами идти.

Я могла бы собой гордиться. Неизвестно сколько пролежала в капсуле, памяти о себе лишилась, а навыков коммуникации не растеряла. Хорошо же завернула! Жаль мужчина думал иначе, потому что он, не оборачиваясь и не проверяя плетусь я за ним или нет, бросил сквозь зубы:

— Когда ты сюда проникла, отсутствие одежды тебя не смущало!

Дыши, Ульяна. Если это, конечно, твоё имя. Ты не гордая, такая роскошь тебе сейчас непозволительна. Это тебе не лаборатория, где за анализы тебя кормили и одевали.

Глубокий вдох и я объясняю как можно спокойнее:

— Я не сама. Меня принёс сюда какой-то учёный. Он сказал, что я подарок для его родственника. И на мне была одежда, пока какая-то чёрная хтонь меня её не лишила. Я вообще не знаю, где я! У меня проблемы с памятью! — под конец я немного сорвалась, повысив голос.

Но цели достигла. Мужчина обернулся, продолжая полыхать бешенством во взгляде, беззастенчиво меня осмотрел.

— Допустим, верю. Вижу, что у тебя сейчас проблема с энергией. Отсюда может быть и проблема с памятью, — выдал этот фанат фэн-шуя. — Но мой Лу — не хтонь. Ещё раз так назовёшь его и вылетишь отсюда, поняла?

Я быстро закивала.

Подумаешь Лу, а не хтонь. Если это озабоченная тучка его знакомый, то пусть хоть Васей называет.

— Так вы признаёте, что я осталась без одежды по вашей вине?

Резкими дёрганными движениями мужчина сорвал с себя пиджак и кинул мне. Я быстро его натянула, пряча наготу.

— ИскИн подал сигнал, что на корабле паразиты. Я отправил Лу проверить.

О! Так я на подводной лодке. То-то она такая странная и железная. Может, учёный, говоря «орбита», имел в виду название лодки, а не космос? Это многое объяснило бы. Воодушевившись, я поспешила за Рыжиком. Только не учла, что для ослабленных мышц такие подвиги — перебор. Я запуталась в ногах и полетела носом в спину мужчины. Его реакция была мгновенной.

Я испугаться не успела, как оказалась подхвачена на руки и прижата к мужской груди. Его разворот даже перед глазами не мелькнул.

— Больная, что ли... — задумчиво сказал Рыжик.

Мне бы оскорбиться, но тут я вспомнила про обезболивающее.

— Точно! У меня с собой должен быть чемоданчик с лекарством, если ваш Лу и его не испепелил.

Мужчина напрягся, обернулся. Я сделала вид, что меня совсем не смущают чужие лапищи, ухватившие за ягодицы. А пиджак, между прочим, на булочки не натянешь!

— Он? — кивнул на моё единственное сокровище.

Не дожидаясь ответа, размашисто дошагал до чемоданчика, подхватил его и вернулся к прежнему курсу.

И всё это не отпуская меня с рук. Я им уже почти восхищаюсь. В цирк его точно приняли бы!

Но всё равно Рыжик был каким-то странным. Ничего не говорит и не спрашивает, идёт по своим делам, меня несёт. Можно подумать, ему каждую неделю девиц подсовывают.

— Послушайте, может, уже познакомимся? Меня Ульяна зовут, а вас?

— Дейтон Оллфорд, действующий император Эпсилиона.

А-а, поняла. Он не фанат фэн-шуя, и с учёным они точно родственники. Псих, в общем. Как сказала бы Снежа, это у них семейное сумасшествие.

Дыхание резко перехватило. Я напряглась, сжала ладони в кулаки, зажмурилась и... ничего. Никаких воспоминаний о себе любимой. Но откуда-то я же взяла мысль, что сказала бы Снежана! Пусть учёный рассказывал про свою жену и нашу дружбу, но этого мало, чтобы я представила, что сказал бы посторонний мне человек. Значит, вспоминаю? Столько дней в капсуле и после неё — ничего, а сейчас — вдруг вспомнила?

Хорошо, допустим, вокруг меня не сумасшедшие. Только допустим! Опустим, что я во всё это не верю и без весомых доказательств никаких императоров не признаю. Тогда что у нас на выходе? Нарушение в непонятной энергии, из-за которой у меня провалы в памяти и Хтонь, который Лу, что меня возбудил, поимел и бросил. Если так, то почему бы и мне не стать немножко учёным и не повторить эксперимент?

— Дейтон... Я же могу вас так называть? — издалека начала я и, получив короткий кивок (ха, а ещё говорит: император!), продолжила: — Скажите, вы хорошо знакомы с... Лу? Можете подсказать, как мне с ним снова встретиться?

Реакция Рыжика поразила до глубины души. До пяток, куда она со страха прыгнула.

Мужчина резко разжал руки. Упав, отбила себе всё, что было можно. Но Рыжику этого показалось мало. Он вздёрнул меня за лацканы пиджака и впечатал в стену. Нависнув сверху разъярённым львом, зарычал:

— Думаешь, приняла сыворотку, привлекла моего Лу и всё, приз выигран? Зря радуешься. Мне плевать, кто ты и зачем тебя сюда послали мои р-родственнички. Плевать, кто и что рассказал тебе о моей проблеме. У меня уже есть жена, и никакая фальшивка не займёт её место. Поняла?

Глава 3

Я сидела в роскошном кожаном кресле, забравшись в него с ногами и кое-как прикрывшись пиджаком, и слушала, как натужно скрепят шестерёнки в моей голове. Приличных слов не было, зато неприличных... Лучше бы про свою жизнь вспомнила, чем это! А всё потому, что за стеклом передо мной был космос.

Все дырявые носки мира, но почему космос? Почему меня не могло занести в дикие племена Африки или под палящее солнце пустыни? Почему я должна была попасть именно на космический корабль к императору чужой планеты, а?

Рыжик, к слову, не соврал. Мы пока шли до центра с пультом управления корабля, мужчине несколько раз «звонили». Ну, это я так назвала вспыхивающие перед нами голограммы с незнакомцами, которые весьма почтительно обращались к своему императору. В общем, Рыжик с учёным никакие не сумасшедшие, это я немного того — не всё помню, ничего не знаю и что делать дальше даже слабо не представляю.

Вопросы задавать, после того как Дейтон нарычал на меня, страшно! Встретить бы сейчас учёного, да выдрать ему пепельную шевелюру по одной волосинке!

Новая информация заставила молчать и усиленно думать. Вот я и заняла единственное кресло в помещении, чтобы не мешаться ходящему из стороны в сторону императору. Он кому-то «звонил» с планшета, а этот кто-то его нагло игнорировал. И я даже догадываюсь кто!

Император, к слову, дураком не был, игнор распознал и отдал ИскИну приказ разворачивать корабль домой, но дозваниваться не прекратил.

Наконец, голограмма перед Рыжиком вспыхнула, но почему-то не успокоила, а взбесила ещё сильнее.

— Итан, — процедил он сквозь зубы. — Я набирал Леандра.

Мужчина с какими-то нереально сине-фиолетовыми глазами с чёрной окантовкой открыл рот, закрыл, немного подумал и выдал:

— Он занят. Снежана ругается.

Я узнала этот голос. Слышала всего раз, но именно после визита этого мужчины в лабораторию учёному пришла в голову мысль меня сплавить.