Мышонок Лука идёт в школу. Сказки, которые обнимают

Ученье — свет, а неученье — тьма.

Мышонок Лука вернулся из школы и бросил ранец на землю.

— Всё! — сказал он. — Я больше туда не пойду.

Мама вышла на крыльцо, вытирая лапки о передник.

— Что случилось?

— Скучно! — выпалил Лука. — Сиди, пиши палочки-крючки, жди, пока спросят. Зачем мне это? Я и так всё знаю. Машина тормозит — я знаю. Жук-олень летает — знаю. Что мне там делать?

Мама не стала спорить. Она посмотрела на папу, который как раз вышел из мастерской с линейкой за ухом.

— Знаешь, Лука, — сказал папа, — есть у меня один друг. Он школу не заканчивал. Может, он тебя поймёт?

— Это кто? — насторожился Лука.

— Бобёр Бублик. Изобретатель. Хочешь, сходим к нему?

Лука пожал плечами. Но идти к Бублику было интереснее, чем сидеть на крыльце и злиться.

Мастерская Бублика пахла смолой и речным илом. На стенах висели чертежи, на полках стояли банки с винтиками, а в углу что-то тихо булькало и пускало пузыри.

— О! Лука! — обрадовался Бублик. — Ты вовремя. Помоги мне с одной штукой.

— С какой?

Бублик развернул чертёж. На нём была нарисована плотина с тремя трубками — к малиннику, к огороду и к лесу.

— Это поливалка для леса на случай засухи, — с гордостью сказал Бублик. — Я её уже строю. Но вот беда: мне нужно посчитать, сколько всего вёдер воды уйдёт на полив за день. Малиннику — два ведра. Огороду — три. Лесу — четыре. Ты не знаешь, случайно, сколько будет два плюс три плюс четыре?

Лука замер. Он знал! Они как раз проходили сложение.

— Девять! — выпалил он. — Два плюс три — пять. Пять плюс четыре — девять.

Бублик уставился на него, потом на чертёж, потом снова на Луку. Очки у него запотели от волнения.

— Девять! — закричал он. — Точно девять! Если бы я ошибся в расчетах, вода бы кончилась, а малинник, лес и огород засохли бы. Ты спас нас всех!

— Я? — мышонок не поверил. — Я просто сложил цифры.

— «Просто»! — фыркнул Бублик. — «Просто сложил цифры»! И этому тебя в школе научили?

Лука кивнул. Ему стало очень приятно, что цифры, которые он складывал в тетрадке, вдруг оказались так нужны. Не для оценки, а для важного дела. Для целого леса!

— Слушай, Бублик, — сказал Лука, когда они сели передохнуть на бревно. — А как ты стал изобретателем? Ты же говорил, что не ходил в школу?

Бублик снял очки и протёр их.

— Это долгая история, — сказал он. — Когда я был маленьким, школ для бобров не было. Ни одной. Хочешь учиться — иди к мастеру в подмастерья. Но мастеров было мало, и брали они только тех, у кого богатые родители. А мои родители были простыми строителями плотин. Так что меня никто не взял.

— Как же ты тогда? — Лука обвёл лапой мастерскую, чертежи, трубки.

— Подглядывал! — засмеялся Бублик. — Бегал за старым Бобром-инженером, таскал ему ветки, чистил мастерскую. А он мне за это показывал чертежи. Тайком. Говорил: «Смотри, парень, и запоминай. Тебе это нужнее, чем мне». Так я и выучился.

Он вздохнул и посмотрел на свою плотину.

— Только знаешь, сколько времени я потерял? Годы! Если бы у меня была школа, как у тебя, я бы уже три плотины построил, и ветряную мельницу, и водяное колесо. Я бы не крал знания по крупицам — я бы получал их каждый день.

Он повернулся к Луке:

— Ты не понимаешь, какое у тебя сокровище. Школа — это не чтобы мучить маленьких зверят, а чтобы каждый мог построить и создать, что угодно! Как я. Только быстрее и легче.

Лука молчал. Он смотрел на плотину. На трубки. И думал: «Может, палочки и крючки — это не наказание?»

Вечером Лука уже лежал в постели, но не спал. Мама и папа сидели за столом и тихо разговаривали. Лука навострил уши.

— Я сегодня вспомнила, как плакала над уроками, — сказала мама. — Мне нельзя было сказать «не хочу». Я просто их делала, и никогда не спрашивала, зачем мне это. Наш мышонок совсем другой!

— А мне было скучно, — ответил папа. — Пока дедушка не показал, как таблица умножения помогает строить мосты. Настоящие. И я вдруг понял: знания не для учителя, а для интересной жизни.

Лука зажмурился. В голове у него смешались чертежи Бублика, папин мост и мамины слёзы. Он ещё не знал, что построит, но почему-то уже не терпелось узнать. С этой мыслью он и уснул. Ему приснилось что-то большое, светлое, ещё безымянное. То, что можно построить своими лапами.

Утром Лука проснулся сам. Оделся, умылся, взял ранец.

— Ты сегодня без будильника, — удивилась мама.

— Ага, — сказал Лука. — Я подумал… Бублик без школы годы потерял. А у меня школа есть. Глупо не пользоваться.

Папа улыбнулся:

— Значит, ты нашёл свой ключ.

— Какой ключ? — спросила Маня.

— Который открывает твой интерес, — сказал папа. — У каждого он свой. У меня — мост, у Бублика — плотина, у мамы — книги.

— А мой? — Лука задумался. — Может, машина, которая не пугает зверей и ездит на сосновых шишках.

— А почему бы и нет, — сказала мама. — Идёшь в школу, чтобы это узнать?

— Иду, — кивнул Лука. — Сегодня у нас задачи на сложение. Это важно: без них плотины не построить.

Он махнул лапой и побежал по тропинке. Солнце светило сквозь ветки. Впереди был обычный школьный день. Но для Луки он почему-то перестал быть обычным.

Моя мастерская

Нарисуй, что ты мечтаешь построить, когда вырастешь. Может, это дом на дереве? Космический корабль? Или что-то такое, чего ещё не было на свете?

А теперь ответь: что тебе нужно знать, чтобы это построить? Напиши или нарисуй рядом.

Утро красит день. Утренний час дарит нас.

Утро в мышиной норке начиналось с того, что мама открывала фонарик. В нём жили лесные светлячки. Мама ставила фонарик на порог кухни, и свет медленно просачивался в спальню. Он светил мягко, как луна сквозь облака, и скорее не будил, а тихо намекал: «Пора просыпаться».

Маня внизу тут же открывала глаза.

— Мам, можно мне ещё две минутки? — шептала она.

— Можно, — улыбалась мама.

Маня сворачивалась калачиком и действительно через две минутки вставала — свежая, как гриб после дождя. А Лука спал. Он не слышал ни светлячка, ни маминых шагов, ни шёпота Мани. Он спал крепко, как медведь в берлоге.

— Лука, — тихо звала мама. — Солнышко встало…

Лука натягивал одеяло на нос.

— Ещё пять минуточек…

Пять минут превращались в десять, а потом — в «мы опаздываем в Лесную Школу». Лука скатывался с кровати, в спешке натягивал лесной жилет, долго искал поясок и обычно не мог найти один носок, поэтому выбегал за дверь взъерошенный. И каждый раз думал: «Почему утро такое короткое? А главное — куда деваются эти вторые носки?».

— Пап, — спросил Лука однажды вечером, — а почему Маня просыпается за две минутки, а я не могу?

— Иди-ка сюда, — сказал папа. — Я покажу тебе секрет.

Удивленный мышонок подошёл к папе, который как раз стоял у красивого стульчика, превращённого Маней и Лукой в полку для всякой всячины. Перед ними лежали вещи Луки: лесной жилет из паутинки, поясок из крепкой травинки, носочки из овечьей шерсти, школьный ранец.

— Смотри, у меня есть своё место, куда я каждый вечер кладу всё, что понадобится завтра. Поэтому утром я ничего не ищу, а просто беру и надеваю аккуратно и очень быстро, как сверкает молния. Вот твой жилет, поясок, два носка и ранец. Попробуй сегодня сам и посмотри, что будет.

Лука задумался. Потом подошёл к стульчику и стал складывать. Жилет — раз. Поясок — два. Оба носка — три. Ранец для школы — четыре. Рядом он поставил баночку для умывания росой.

На следующее утро мама как обычно открыла фонарик, и светлячки засветились. Маня привычно попросила две минутки, а Лука открыл глаза и увидел вещи на стульчике. Всё уже было готово — можно доспать ещё пару минуток без вреда. Он так и сделал, а потом слез с кровати, впервые оделся как молния и вышел за порог.

Там на листе лопуха дрожала большая росинка, Лука умылся ею, чтобы окончательно проснуться. Вода была такой приятно бодрящей и совсем не противной, как при спешке.

— Мам! Я уже готов! — гордо крикнул мышонок.

Мама выглянула из-за перегородки:

— Уже? Я ещё даже зёрнышки не очистила.

Лука сел за стол. Рядом стоял его плотно застёгнутый ранец — готовый к новому дню в школе. Маня зевала и болтала лапками.

— Ты чего такой быстрый сегодня? — спросила она.

— Я обогнал утро ещё вчера, — сказал Лука с улыбкой. — Теперь оно меня не догонит. Меня папа научил!

В кустах запел Лесной Зяблик. Лука вдруг понял, что раньше он слышал его только сквозь сон, и эта песня так мешала ему досыпать. А теперь — каждая трель была чистой как роса и такой родной.

— Я раньше думал, что Зяблик поёт слишком громко, — сказал Лука. — А теперь он как будто ласково говорит мне: «Доброе утро, Лука!».

— Ты просто раньше воевал с Утром, а теперь подружился. — сказала мама.

Через несколько дней Лука заметил удивительную вещь. Если встать чуть-чуть заранее и никуда не спешить, утро — течёт, а не мчится галопом. Можно спокойно съесть кашу из зёрнышек, поиграть с Маней в камушки, а по дороге до школы можно даже заметить столько всего удивительного вокруг: как пробуждается лес, как солнце золотит верхушки кустов и деревьев, как раскрываются цветы, почувствовать, как приятно роса освежает лапки.

— Мам, оказывается, утро такое длинное! — заявил мышонок однажды утром, стоя на пороге.

— У каждого своя дружба с Утром. — улыбнулась мама. — У Мани — две минутки. У папы — одежда, приготовленная вечером. У тебя — твоя полочка и умывание росой.

— А ещё Зяблик как будильник, — добавил Лука.

Зяблик на ветке пропел особенно звонко. Солнце поднялось над соснами. Лука взял собранный ранец. Впереди был школьный день, и он начинался хорошо.

Моё утро

Приготовься к завтрашнему дню прямо сейчас!

— Что ты наденешь?

— Что возьмёшь в рюкзак?

— Что съешь на завтрак?

Завтра утром проверь: стало ли собираться легче и быстрее?

Что написано пером, то не вырубишь топором.

— Опять палочки! — Лука отодвинул тетрадку. — Мы пишем их уже неделю! Я и так умею. Зачем ещё?

Он посмотрел на страницу. Палочки были кривые. Одна завалилась влево. Другая — вправо. Третья вообще была похожа на червяка.

— Я больше не буду, — сказал он и захлопнул тетрадь.

Мама выглянула из кухни:

— Лука, папа ждёт тебя в мастерской. Там срочное дело.

— Какое?

— Лесной заказ. Будешь помогать.

Лука оживился. Помогать папе — это вам не палочки писать. Это настоящее. Он выбежал за дверь. В мастерской папа уже закончил строгать табличку — ровную, гладкую, из светлого дерева.

— Смотри, Лука, — сказал он. — Это для Чёрного ручья. Там старый мост прохудился. Мы с бобрами починили только некоторые доски, поэтому нужна табличка. Написать надо вот что: «Осторожно, мост!»

— А почему я? — удивился Лука.

— Потому что ты умеешь писать. Я — нет. Я только печатные буквы знаю, и то не все. А ты в школе учишься.

Лука взял кисточку. Он вдруг почувствовал себя очень важным. Настоящий заказ! Для всего леса!

Он обмакнул кисточку в краску и вывел на табличке: «Осторожно, мост!». Буквы получились кривоватые. «Осторожно» слиплось в один комок. «Мост» сполз вниз, как будто падал с обрыва. Но Лука посмотрел и сказал:

— Нормально.

Папа не стал поправлять. Он отнёс табличку к ручью и прибил её на ствол.

На следующий день Лука пошёл к ручью — посмотреть, как там табличка. На мост уже зашла тётушка Ежиха. Она держала корзинку с грибами и щурилась на табличку.

— Что там написано? — пробормотала она. — «Осто…» или «Остров…»? Нет, не разберу.

Она махнула лапой и сделала резкий шаг вперёд. И тут — хрусть! — её лапка провалилась в щель между досками. Корзинка накренилась, грибы посыпались в воду.

— Ай! — вскрикнула Ежиха. — Что ж вы мост починили не до конца, а не предупредили?!

Испуганный мышонок поспешил к Ежихе в беде.

— Тётушка Ежиха, там же написано — «Осторожно, мост»!

— Где? — Ежиха прищурилась ещё раз. — А, вот это?! Я думала, это просто узор. Буквы-то все слиплись.