Кто приходит по ночам?

Восход солнца на Восточном море

Солнечный луч, пройдя через толщу воды и несколько стекол, упал Наташе на глаза. Та поморщилась, крутанула головой и проснулась. Серые утренние сумерки наполняли вагон метро. Поезд стоял в туннеле.

В первый же день путешествия перед Наташей встали вполне очевидные проблемы – где спать, что есть. На еду пока тратились немногочисленные карманные деньги. Наташа старалась растянуть имеющуюся сумму надолго и постоянно ходила голодная. Тем не менее денег уже почти не осталось.

Со сном все оказалось гораздо проще. Среди многочисленных идей по этому поводу были и мысли спать в пустующих квартирах, хозяева которых отсутствовали. Благо новые волшебные возможности позволяли пройти туда, где никого не было.

Поздно ночью, когда двери метро закрылись и свет внутри был погашен, Наташе вдруг пришла в голову мысль, что незачем уходить далеко. Поднеся руку к замкам, она проникла в пустующий вестибюль, спустилась по темному и неподвижному, как застывшая лавовая река, эскалатору, гулкими медленными шагами прошла под сводами станции и… Совершенно неожиданно к перрону подошел поезд. Оказывается, на бесконечных линиях поезда никогда не останавливаются, а идут, идут, идут… Все дни и все ночи.

Вообще с этими поездами было много неясного. Если они приходят из бесконечности, то где их делают? Многие из них были не такие, как все, а иногда попадались совсем необычного вида. Глядя на них, невозможно было не думать о дальних землях, где все по-другому. Девочка первое время боялась машинистов этих поездов… Если они тоже приехали из бесконечности, то за пультом управления мог оказаться кто угодно, даже не человек, а непонятное чудовище. Но страхи были напрасными. Каждые двадцать станций машинист покидал свое место и занимал место во встречном поезде или же отправлялся отдыхать домой. А в его кабину заходил следующий водитель, чтобы покинуть ее еще через двадцать станций.

Терять возможность спать и при этом ехать было глупо, и Наташа теперь ночевала в пустых вагонах движущихся поездов, надеясь, что доберется до цели гораздо быстрее.

Но вот линия наткнулась на Восточное море и начала огибать его, пытаясь обхватить огромной дугой, как маленький ребенок пытается обхватить большущий мяч. Каждое утро Наташа собиралась проснуться до восхода солнца и посмотреть, как огненный шар вырывается из-под поверхности воды и устремляется в небо, и каждый раз просыпалась, лишь когда незадолго до открытия метро начинали объявлять станции.

Сейчас же все было иначе. Все поезда до момента восхода были остановлены. Прозрачный туннель, решивший по короткому пути пересечь залив, окружала вода. Только что подожженное солнце, еще даже не направленное в шахту, а только разгоравшееся в глубинах моря в громадной стеклянной колбе, разбудило девочку. Наташа потянулось в голубоватом, прошедшем сквозь море свете, улыбнулась тому, что на этот раз успела, вскинула за спину лук, за плечо сумку и подставила ладонь для Лу. В последнее время он все чаще не прятался в коробку, а жил у Наташи в кармане или, когда никто не видит, у нее на плече. Иногда к нему присоединялись и другие лемминги, хотя чаще всего они предпочитали свои непонятные занятия в глубинах картонного ящика.

Эскалаторы еще не проснулись, и Наташе пришлось подниматься вверх по бесконечной лестнице. На половине пути наверх между двумя эскалаторами была небольшая площадка под прозрачным шарообразным куполом. Тут девочка остановилась передохнуть. Лу уселся на ее плече, с любопытством глядя по сторонам. Наташа подошла совсем близко к выгнутому стеклу, за которым жило море. Неяркий голубой свет окружал множество рыбешек, совершенно разных: и юрких, за которыми и взгляду-то было сложно угнаться, и медлительных и важных, растопыривших гребенки своих плавников, и толстых, почти круглых, с большими глупыми глазами. За платформу, на которой стоял стеклянный шар, цеплялись водоросли, кое-где к стеклу прилипли морские звезды. Неожиданно рыбешки прыснули в разные стороны. Небольшая, но проворная акула приблизилась к Наташе и, свернув у самого ее лица, начала плавать кругами вокруг площадки.

– Смотри, Лу, – восхищенно проговорила девочка, – у нее белоснежное брюхо! Просто белоснежное!

Лу, улыбнувшись, кивнул. Ему гораздо интереснее было наблюдать за завороженным взглядом очарованного ребенка.

Неизвестно, сколько бы они еще так простояли, глазами и мыслями в морской глубине, но где-то там, далеко, солнце подняли в непрозрачную шахту, и море погасло, лишь фосфоресцирующие водоросли тонкими щупальцами гладили стекло, да редкие светящиеся рыбки блуждающими кометами рассекали пространство.

– Надо идти, – вздохнула Наташа. – А то не успеем.

Эскалатор выходил на пирс недалеко от берега. Бетонная полоса, о которую разбивались волны, цепочкой фонарей вела к песчаному пляжу. Там одиноко бродило несколько силуэтов сумасшедших, вставших в такую рань, чтобы посмотреть на восход. Некоторые из них расположились на скамейках, обращенных к морю, другие стояли или ходили вдоль кромки прибоя. Наташа сняла обувь, бросила на песок лук, поставила рядом сумку и наступила прямо на набежавшую волну. В Восточном море вода всегда была очень теплая, а по утрам, разогретая еще не взошедшим солнцем, почти горячая. При зябком утреннем бризе, дующем с моря, это было приятно. Несколько шагов вглубь, и вот уже влажные языки барашков щекотно облизывают колени…

В ожидании момента, когда светило поднимется над водой, Наташа обшарила глазами горизонт.

– Вон там, – подсказал Лу, указывая на темное пятнышко облака, висевшего над морем среди абсолютно ясного неба и загораживавшего звезды.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Наташа.

– Иногда необязательно знать, – усмехнулся лемминг, – достаточно просто думать.

Наташа хотела что-то возразить, но тут ее босые ноги почувствовали, как морское дно мелко задрожало. Легкий гул наполнил воздух. Всё замерло в ожидании, но тем не менее свет под поверхностью воды вспыхнул совершенно внезапно. Что-то громадное и яркое светилось под толщей морской шкуры. Это продолжалось не больше секунды, а после яркое сияющее пятно вздыбилось гигантскими пузырями закипевшей воды. Несколько фонтанов-гейзеров ударило в небо в полной тишине, и в тот же миг огромный сияющий шар прорвал пленку морской поверхности и, осветив весь мир, взмыл в небо. В считаные мгновения солнце разметало висевшее над местом восхода облачко и устремилось ввысь, все выше и выше. Только сейчас до зрителей на берегу дошел звук. Чуть слышное шипение незаметно усилилось и превратилось в грохот со свистом. Следом за звуком пришла волна горячего воздуха, перемешанного с обжигающими брызгами, и Наташа за несколько секунд совершенно промокла. Мир наполнился дневными красками, звезды погасли разом, как тысячи свечей, залитых в один миг безбрежным океаном. Чтобы не попасться на глаза любопытных, Лу укрылся за прядью черных Наташиных волос. Но людям все равно было не до него. Они устремили взгляд в небо и аплодировали запуску огненного шара в дневной полет. А солнце, поднявшись уже высоко и став совсем маленьким, вспыхнуло, разгораясь в полную силу, слепя глаза, заставляя оторвать от себя взгляд и опустить его вниз, в мир, к дневной жизни и дневным хлопотам.

Коллекционер

– Этот трамвай идет до остановки «Последний переулок»?

Невысокий пожилой мужчина в строгом пиджаке и с небольшой лысиной любопытствующе оглядел Наташу с головы до ног, перед тем как ответить:

– Идет. Но это очень далеко. На метро быстрее.

– Я знаю. Спасибо, – кивнула девочка и поднялась по ступенькам трамвая.

Ехать в метро днями и ночами было скучно. Поэтому Наташа, проследив по местным схемам, куда ведет ее линия, добиралась до очередного края карты по поверхности. Вокруг бушевала осень. Трамвай несся сквозь туннель из оранжевой, желтой, красной листвы, звякая на поворотах и вздрагивая на стыках. В полупустом вагоне девочка сидела и смотрела в окно. Трамвай юркнул под мост, в возникшей темноте стекла превратились в полупрозрачные зеркала, создав копии вагона и призраков-пассажиров в них. Глядя на такое отражение, Наташа увидела, что мужчина с остановки продолжает пристально разглядывать ее. Девочка терпеть не могла, когда ее вот так вот изучают, и, оглянувшись на нахала, бросила на него сердитый взгляд.

К ее удивлению, незнакомец не отвел в смущении глаза, а, непонятно улыбнувшись, встал, сделал несколько шагов, приблизившись вплотную, и сел на соседнее кресло.

– А я знаю, кто ты, – ухмыльнувшись, проговорил он.

У Наташи внутри все замерло. Она попыталась взять себя в руки и убедить в том, что так далеко от дома никак не мог оказаться кто-либо, знающий ее или ее родителей. Мужчина ждал, усмехаясь. Оттолкнуть его, проскользнуть мимо и выскочить из трамвая на ближайшей остановке? Девочка уцепилась за эту мысль, как за спасение.

– Лемминги? – наполовину спросил, наполовину констатировал незнакомец, кивнув на сумку.

Наташа удивилась, но несколько успокоилась:

– Откуда вы знаете?

Мужчина усмехнулся:

– Я тоже когда-то был одним из… Тех-Кто-Приходит-По-Ночам.

– А потом? – девочке стало любопытно. Бежать уже никуда не хотелось и, по-видимому, не имело смысла. После пережитого испуга тело наполнилось воздушными пузырями радостного возбуждения.

– А потом… – мужчина нахмурился и вздохнул. – Потом у меня появились другие интересы. Взрослая жизнь, знаешь ли… Да и сами лемминги гораздо охотнее общаются с детьми или с теми… Ну, с теми, кто никак не вырастет. Тебя как зовут-то?

– Наташа, – представилась Наташа.

– А я… – незнакомец вдруг закашлялся и долго не мог остановиться. Где-то в середине приступа он выдавил свое имя. – Карл.

– Очень приятно, – улыбнулась Наташа. И подождав, пока Карл отдышится, спросила: – Неужели вам не тоскливо теперь жить без леммингов?

– Ну… – незнакомец поскучнел. – У взрослых свои забавы. И потом. Я живу не то чтобы без леммингов.

– Это как?

Карл взглянул на девочку странным взглядом. Довольно долго он молчал. А потом сказал вдруг:

– Мне сейчас выходить. Если не спешишь, могу рассказать. Кстати, ты голодна?

Остановка оказалась посреди парка. Наташа и Карл вышли в буйство осени. Трамвай, звякнув, медленно укатил прочь, осыпаемый листвой. У ближайшего киоска Карл купил каждому по ватрушке (Наташа действительно была очень голодна – деньги кончились совсем) и медленно отправился вдоль по аллее, рассказывая о своей жизни. Наташа слушала его сквозь оранжевый шорох листьев, заполнивший весь мир, и думала, что странно называть солидного взрослого в пиджаке просто Карл.

– …И вот теперь я коллекционер, – закончил свою историю Карл и замолчал.

– Как это?

– Я коллекционирую… Истории о леммингах. В их жизни происходит много интересного, вот это я и собираю.

Карл опять закашлялся и плотнее завернулся в плащ.

Листья все падали и падали, заполняя пространство. Осенние дворники, жизнь которых приобрела дополнительный, неведомый в другое время года смысл, длинными метлами сгоняли их за заборчики, огораживающие газоны, и листья глядели оттуда на Наташу, как звери из клеток зоопарка. Осень же не останавливалась, снисходительно улыбалась, глядя на бессмысленные хлопоты дворников, и вновь усеивала листьями очищенное пространство.

– Расскажи мне о своих леммингах, – почти потребовал Карл, когда отдышался. Наташе не понравились его интонации. Они были слишком требовательны для просьбы. С другой стороны, отказываться было бы невежливым.

Выбрав удобную скамейку, собеседники сели на нее, и девочка начала свой рассказ. На самом деле рассказом это было назвать нельзя, Карл постоянно задавал вопросы, ему явно было любопытно все, что связано с леммингами.

Была уже середина дня, и небо, прежде безоблачное, начало заполняться небольшими неторопливыми тучками. Когда рассказ был окончен, Наташа и Карл встали со скамейки и пошли обратно, к трамвайной остановке. Проходя мимо патрульного жандарма, коллекционер вдруг резко взял руку девочки и крепко сжал ее.

– Любезнейший, – обратился мужчина к жандарму, – вот этот ребенок, – почти грубым движением Карл придвинул Наташу к блюстителю порядка, – сбежал из дому. Я думаю, вы разберетесь с этой ситуацией?

Наташа даже не сразу поняла, что случилось. Казалось, все происходит так быстро и в то же время как в замедленном кино. Девочка удивленно обернулась на Карла, но никак не могла увидеть его. Он что-то говорил, а ей все не удавалось услышать. Наташа даже не ощутила, в какой момент другая рука, рука жандарма, жестко сомкнулась на ее запястье. Но то, что у нее пытаются забрать сумку, девочка почувствовала сразу же.

– Ты же не хочешь, чтобы они узнали, что у тебя там, – тихо на ухо прошептал коллекционер, кривя губы в неприятной усмешке.

Наташа разжала пальцы. Карл улыбнулся еще шире, попрощался с патрульным, закашлялся и не спеша двинулся по аллее прочь, в сторону внезапно набухших и почерневших туч, обещающих унылый и бесконечный осенний дождь.

Бесконечный осенний дождь

Дождь смыл все краски мира. Оранжевые листья поблекли, хмурая серость заполонила все вокруг.

Наташа сидела и смотрела, как струйки дождя извиваются на мокром стекле.

Небольшая, унылая, несмотря на вроде бы веселые картинки на стенах, комната. Стеллаж с детскими игрушками для потерявшихся детей помладше. Еще один стеллаж с книжками. Наташа просмотрела содержимое полок. В целом ничего интересного. Обшарпанный стол и жесткие стулья. Несколько кроватей. Вот и вся обстановка помещения, в котором очутилась девочка.