Криминальные будни Ленинградской милиции. Дела давно минувших дней

Уголовное дело по «Ленбытхиму» было одним из первых дел в Советском Союзе, которые зацепили крупных государственных чиновников и выявили, как сейчас бы сказали, наличие коррупции в их рядах. Объединение «Ленбытхим» было создано приказом министра химической промышленности 21 сентября 1967 года, как значится в приказе, «для изготовления и реализации товаров бытовой химии, лакокрасочной продукции, моющих, отбеливающих, полирующих средств и других изделий бытовой химии для нужд населения». Действовало оно на основании устава и являлось самостоятельным предприятием, осуществляющим свои функции в рамках хозяйственного расчета в соответствии с установленными плановыми заданиями и заключенными договорами. В объединение входили восемь различных заводов и производств. Численность рабочих, инженерно-технического и административно-управленческого персонала объединения составляла около 4,5 тысячи человек. Возглавлял объединение генеральный директор, имеющий четырех заместителей, назначаемых на должность по представлению генерального директора руководством вышестоящей организации. А организацией этой было Всесоюзное промышленное объединение «Союзбытхим» Министерства химической промышленности СССР.

Предприятия и заводы объединения «Ленбытхим» выпускали различные товары бытовой химии, более 100 наименований. В том числе универсальный клей «Момент» в тубах весом по 125 грамм, масляную краску различных ассортиментов и расцветок, белила, грунт, эмаль и т. д.

Объединение «Ленбытхим» размещалось в доме 71 по улице Черняховского в городе Ленинграде. 22 июля 1976 года на должность генерального директора был назначен Олег Леонидович Грачев. По его представлению заместителем генерального директора по коммерческим вопросам с 1 марта 1977 года стал Владимир Александрович Ястребов.

Олег Леонидович Грачев выглядел соответственно занимаемой должности: высокий, крупного телосложения, импозантный мужчина, который привлекал внимание женщин, вне зависимости от того, руководителями его или же подчиненными они являлись. Одним словом – барин. Интересно, откуда он только взялся, ведь к тому времени прошло пятьдесят лет с момента Октябрьской революции и все баре или сбежали, или их уничтожили. Видно, партийная плутократия своих растить начала. Но, по большому счету, это было уже не важно, откуда пришел, главное – какое место занял.

В заместители себе Грачев взял Владимира Александровича Ястребова, который был его полной противоположностью: невысокого роста, круглый как шарик, всегда улыбающийся и излучающий оптимизм. Владимир Александрович обладал удивительным свойством: он умел разговаривать с любым человеком, будь то водопроводчик, сантехник или министр, со всеми он находил общий язык и всех мог ублажить.

К тому времени, как Олег Леонидович возглавил объединение, оно находилось в очень незавидном положении. Плановое ведение хозяйства имело свои плюсы, но и существенные минусы: несвоевременная поставка отдельных компонентов сырья и комплектующих материалов, необеспеченность транспортом и его неритмичная работа, низкий уровень квалификации руководящего звена, слабая исполнительская дисциплина рабочих и прочее влекли за собой невыполнение объединением договорных обязательств, нарушение сроков поставки выпускаемой продукции и, как следствие, большие непроизводственные расходы. Только за сверхнормативные простои объединение выплачивало Октябрьской железной дороге штрафы, исчисляемые в сотнях тысяч рублей.

Из этой ситуации необходимо было каким-либо образом выходить. Задача перед Ястребовым была поставлена четкая: установить контакты со всеми организациями оптовой торговли, управлениями и отделениями Октябрьской железной дороги, вышестоящей организацией и министерством.

Прошел год. Ранним зимним утром Владимир Александрович Ястребов проснулся с тяжелой головной болью. Собрав силы, он направился в столовую.

Действие происходило в пионерском лагере «Орленок», который был специально подготовлен для встречи высокопоставленных гостей. Вчера до поздней ночи в столовой происходило мероприятие с обильным весельем, закусками и возлияниями, поэтому страдающий Владимир Александрович очень рассчитывал на то, что здесь еще осталось чем похмелиться.

– Зоя! – крикнул Владимир Александрович и тут же поморщился: крик острой болью отозвался у него в голове.

На этот крик из кухни выбежала Зоя. Она была такая же маленькая и круглая, как Владимир Александрович, такая же улыбающаяся и готовая угодить. В руках у нее уже была стопочка с водкой и бутерброд. Владимир Александрович взял стопку и опрокинул в рот, но от бутерброда отказался. Сразу почувствовал, как живительная влага разливается по телу, голова проясняется. Сел за стол и оглядел столовую, которую после большой гулянки никто не торопился приводить в порядок: по столам валялись перевернутые бутылки, недоеденная еда, стулья были свалены в кучу. В памяти Ястребова тут же всплыло то, как он вчера плясал под гармонь, и голова опять заболела.

– Принеси еще стопочку, – попросил он Зою.

Пока та шла на кухню, Ястребов вспоминал, все ли вчера остались довольны, всем ли хватило внимания и радушия…

Эта попойка была организована в честь приезда проверяющих из объединения «Союзбытхим», а с ними были и чиновники из министерства.

– …Ну, что, голова болит – и втихаря похмеляешься? – вдруг раздался суровый рык, и Владимир Александрович содрогнулся.

На кухню вошел Олег Леонидович. Видно, головная боль и ему не давала покоя. Олег Леонидович перехватил Зою со стопочкой, залпом опрокинул в себя водку, от удовольствия крякнул и уселся рядом с Ястребовым.

– Ну, как дела? Все довольны? – спросил он.

– Еще бы были не довольны. Всех ублажили как следует, – ответил Владимир Александрович.

– Молодец, так и действуй. На следующей неделе надо подтянуть руководство Октябрьской дороги. Можно где-нибудь в баньке устроиться.

– Олег Леонидович, так ведь уже денег нет. На что гулять будем? – спросил Ястребов.

– Я тебе говорил, чтобы больше заявлений принес на материальную помощь? А ты что мне ответил? Что хватит. Зачем часть денег отдал?

– Так ведь люди уже возмущаться начали, что заявления пишут, а им не дают ни копейки, – развел руками Владимир Александрович.

– Ничего, обойдутся, – нахмурившись, отмахнулся Олег Леонидович. – А будут жаловаться, вообще ничего не получат. Фонд у меня в распоряжении, кому хочу, тому и дам денег.

– А вдруг начнут жаловаться и проверка придет? – ахнул Ястребов. – Установят, что фонд материального поощрения весь разбазарили, а люди не получали. Что тогда с нами будет?

– Не бойся, – уверенно заявил Грачев. – Для этого и ублажаем их всех, чтобы как следует проверяли, а не так, как надо. Понял?

– Все понял, – уныло ответил Владимир Александрович и подумал, что теперь уже точно на следующей неделе придется поить руководство Октябрьской дороги на деньги из своего кармана.

Прошло два года. Объединение, несмотря на все сложности планового хозяйства, находилось на хорошем счету. Планы выполняли на сто и одну десятую процента, все проверяющие всегда оставались довольны и отмечали высокую организованность, особенно по части встреч. Между тем, нарушая положения о поставках товаров, Ястребов стал отпускать товары бытовой химии организациям и предприятиям как бы в порядке оказания помощи, в обмен на взаимную поставку материалов в объединение. Генеральный директор Грачев предоставил ему полную свободу действий в решении коммерческих вопросов, несмотря на неоднократные устные и письменные уведомления главного бухгалтера объединения Потаповой. Она явно невзлюбила Владимира Александровича, на что Олег Леонидович ей говорил: «Отстань от него. Он свое дело знает и выполняет. Все идет как надо».

В один из дней мая 1981 года в кабинет к Ястребову осторожно постучали.

– Войдите! – сказал он.

В дверь просунулось остренькое личико, а за ним и все тело – такое же узкое, худощавое. Все движения этого человека выражали готовность тут же исчезнуть.

– Разрешите обратиться? – сказал незнакомец.

– Слушаю вас, – кивнул Владимир Александрович.

Поведение незнакомца ему явно льстило, он сразу почувствовал родственную душу. Приблизившись к столу, незнакомец представился:

– Ливанов Зиновий Михайлович, представляю магазин №7 «Ленхозторга». Видите ли, у нас проблемы с поставками. Народ страдает, а мы помочь ничем не можем. Вот к вам и с просьбой, выделить кое-какой товар… – с этими словами он протянул Ястребову папку с бумагами.

Владимир Александрович раскрыл папку. Там оказалась товарно-транспортная накладная, а под ней конверт. Сразу видно, что не пустой и не с одной бумажкой.

– Так вы много чего хотите, – протянул Владимир Александрович.

– Не мы, – воскликнул Ливанов, – народ жаждет. Строится, а в магазине ничего нет. Мы к вам со всем сердцем! Надеемся, что откликнитесь на нужды населения, и мы отблагодарим, как можем.

Владимир Александрович подписал накладную, проводил гостя и открыл конверт – а там триста рублей лежат! По тем временам деньги весьма серьезные. Так зародилась «дружба» между заместителем генерального директора объединения «Ленбытхим» В. А. Ястребовым и продавцом магазина №7 «Ленхозторга» З. М. Ливановым.

Да, Зиновий Михайлович Ливанов работал в магазине простым продавцом. Директором там был Николай Николаевич Занин, который неоднократно предлагал Ливанову должность своего заместителя. Или, на крайний случай, старшего продавца, но Зиновий Михайлович категорически отказывался. Хотя везде представлялся директором. Его очень устраивало положение, которое он занимал: не стоять за прилавком и продавать товары, но, тем не менее, в магазине быть хозяином. Именно Ливанова продавцы воспринимали как директора, потому что именно от Ливанова зависело, чем магазин будет торговать, выполнит ли план. Появившись в магазине, Зиновий Михайлович сразу же предложил директору Занину торговать «левым» товаром и гарантировал поставки такой продукции. Действительно, все рабочее время Ливанов проводил в разъездах – искал поставщиков, договаривался с ними о завозе. Часто сам привозил товар, сам принимал, решал вопросы с документами, а Занину оставалось только снять деньги с кассы и передать Ливанову для расчета с поставщиками. К поставщикам Ливанов никого не подпускал и координаты их никому не давал, это была только его епархия.

Вот с каким человеком свела судьба Ястребова. Через некоторое время Ливанов опять появился в его кабинете. Но в этот раз манера поведения у него изменилась. Зашел он уже как к своему приятелю, небрежно протянул руку, Ястребов от неожиданности ее пожал. Уселся в кресло и без всякого вступления предложил Владимиру Александровичу поставлять «левый» товар в магазины. При этом Ливанов заверил, что 55% доходов от его реализации он будет отдавать Ястребову, а 45% оставит себе для расчета в магазине. При этом Ястребову нужно будет подписывать гарантийные письма сторонним неторгующим организациям, которые станут оплачивать и списывать фиктивно поставляемые товары бытовой химии, не получая их фактически. (Впоследствии выяснится, что директору магазина Занину Ливанов скажет, что вынужден отдавать «Ленбытхиму» 65% дохода.)

Ливанов был патологически жаден. Его интересовали только деньги и еще раз деньги. Ради них он готов был работать день и ночь, без сна и отдыха. Куда ему надо было столько денег, никто не знал, точно так же, как и не узнали, куда они исчезли после его ареста.

…Владимир Александрович к такому разговору уже был готов. В принципе, его все устраивало. Но сразу же соглашаться было нельзя. Он принялся расписывать Ливанову, какие трудности его ждут, сколько людей необходимо задействовать и так далее. Решение вопроса перешло в торг, и будущие компаньоны согласились делить прибыль в долях 60 на 40. Разошлись оба довольные собой и достигнутым результатом.

Но теперь Владимиру Александровичу предстояло организовать на предприятии производство нужного товара, а также его бесперебойные поставки, чего сам он, в одиночку, добиться никак не мог.

К тому времени изъятие денег из фонда материальной помощи для работников объединения пришлось прекратить, поскольку кто-то все-таки написал анонимку в ОБХСС, и после проведенной проверки с трудом удалось уладить этот вопрос. Необходимо было искать новые источники финансирования расходов на встречи и банкеты. Хищение готовой продукции и ее реализацию через торговую сеть Грачев забраковал сразу, ведь наличие неучтенных товаров на предприятиях объединения связано было с риском быстрого разоблачения. Поэтому предложение Ливанова оказалось весьма кстати. Грачев одобрил этот вариант как более безопасный.

Для решения поставленных задач Владимир Александрович Ястребов решил привлечь начальника транспортного цеха Владимира Алексеевича Соболева и старшего экономиста отдела материально-технического обеспечения Вадима Николаевича Корсунова. Их связывало давнее знакомство, и уже не раз приходилось вместе находить способы (не совсем законные) получения денег на различные мероприятия. Идею подзаработать, которую предложил Ястребов, оба восприняли с энтузиазмом, так как это означало хорошую прибавку к зарплате. Подключив еще и Ливанова, они стали подыскивать на стройках, предприятиях и в организациях руководителей, которые были согласны за определенную плату списывать «на производственные нужды», без фактического получения, товары бытовой химии – с оплатой их стоимости по безналичному расчету. Получая от таких руководителей гарантийные письма, Ястребов накладывал резолюции, обязывающие уже руководителей вверенных ему предприятий отправлять товары по назначению. Вывоз осуществлялся через начальника транспортного цеха Соболева, сопровождали товар Корсунов или Ливанов.

С каждым днем схема хищения товаров бытовой химии с «Ленбытхима» расширялась, круг людей, вовлеченных в преступную деятельность, увеличивался. Прибыль росла не по дням, а по часам. Вывезенные материальные ценности поставлялись для реализации в магазины «Ленхозторга», в ленинградскую лесоторговую базу и производственное объединение «Лентара». Сложилась практика распределения прибыли, по которой 40—45% забирали себе работники торговли, а остальное шло «Ленбытхиму». Резолюции Ястребова на гарантийных письмах об отпуске товаров принимались к безоговорочному исполнению. Деньги изымались различными путями: например, под завозимый недокументированный товар, или же организовывалась мелкорозничная (лоточная) торговля товарами, которые пользовались повышенным спросом у населения, а вырученные деньги изымались. Принятый товар перекрывал недостачу.

Кроме того,

– работники торговли производили продажу дефицитных товаров из подсобных помещений своим знакомым с получением денег, не оприходованных через кассу;

– торговля с базы шла в значительных размерах без кассового аппарата;

– реализация товаров в магазине производилась участниками хищения, пробитый чек по кассе не соответствовал стоимости товара, разница изымалась.

Настал «золотой» век для Грачева, Ястребова и их ближайшего окружения. Ведомственные проверки и ревизии финансово-хозяйственной деятельности объединения «Ленбытхим» носили поверхностный характер, так как приемы, оказанные Ястребовым, банкеты и встречи были пышными и заставляли забыть все выявленные нарушения. Планы реализации «Ленбытхимом» выполнялись с превышением, и он стал числиться одним из лучших предприятий в Советском Союзе. Ежегодные премии и вручение передового Красного Знамени стали традицией объединения. Все были довольны.

Рабочий день начальника отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности, а короче ОБХСС, Николая Алексеевича Воронова обычно начинался с чтения входящей корреспонденции.

Просматривая почту, Николай Алексеевич обратил внимание на заявление главного инженера ремонтно-строительного управления о том, что им не довезли машину с полипленом и деньги за него не желают возмещать. Посчитав, что в этом деле ничего сложного нет, Николай Алексеевич поручил проверку заявления молодому сотруднику Эдуарду Добрынину. Эдуард недавно перешел в ОБХСС из отдела дознания и хорошо отрабатывал заявления, не требующие оперативной работы. Первым делом он попробовал вызвать водителя той самой машины, которая не привезла строителям материал. Нужно было выяснить, куда этот полиплен делся. Но водитель категорически не желал встречаться с сотрудником ОБХСС. Время бежало быстро, и подошел срок рассмотрения материала. Заместитель начальника отдела Геносян вызвал к себе Эдуарда Добрынина, велел любым путем найти водителя и определиться с материалом. Добрынин лично приехал на завод и поймал этого водителя во время погрузки. Теперь уже, невзирая на все уверения, что он завтра сам придет в милицию, Добрынин повез его в отдел и начал беседовать. Водитель, Николай Сомов, молодой парень лет 30, разбитной и слегка приблатненный, держался уверенно, даже слишком. Чувствовалось, что внутренне он боится разговора. Но бывшему дознавателю Добрынину удалось его разговорить. Николай рассказал, что получил полиплен на заводе «Полимерматериалы» и повез в РСУ. По дороге захотел пообедать и зашел в столовую, а когда вышел, машины на стоянке уже не было. Кто-то угнал. С заявлением в милицию он обращаться не стал, поскольку рассчитывал, что ее где-нибудь бросят, и принялся искать. Обнаружил машину только к вечеру – но груза в ней уже не было. С заявлением о краже груза побоялся обратиться, так как решил, что его во всем и обвинят… 1

Эдуард сделал вид, что поверил Николаю, старательно все записал, дал ему расписаться под показаниями. А затем стал разъяснять, что теперь есть все основания для возбуждения уголовного дела по краже полиплена – и первым подозреваемым будет, конечно, он, Николай Сомов, поскольку вовремя с заявлением он в милицию не обратился, и вообще-то рассказ его явно недостоверный. Долго длилась беседа молодого сотрудника с молодым водителем. В конце концов Николай не выдержал и признался, что, получив полиплен, он, по указанию своего начальника колонны Сорина, отвез его в хозяйственный магазин на Народной улице, где сдал директору, Зиновию Михайловичу Ливанову, за что ему дали 50 рублей.

Об итогах беседы с Сомовым и о появившейся информации Эдуард Добрынин доложил руководству. Времени с момента сдачи полиплена в магазин прошло уже достаточно много, поэтому было принято решение действовать немедленно – утром всем отделом выехать в магазин и закрыть его на ревизию, иначе потом вообще ничего не найдешь.

Утром работников магазина «Ленхозторга» на улице Народной уже ждали сотрудники ОБХСС. Открыли магазин совместно и тут же его закрыли для проведения ревизии. Сказать, что это было для сотрудников неожиданностью, нельзя. Когда все время воруешь, то и все время ждешь, что за тобой придут…

Магазин был забит товарами бытовой химии, инструментом, гвоздями, винтами, шурупами и прочей мелочью. Все это предстояло подсчитать и найти «левый» товар; разложить по позициям, затем суммировать, ведь учет в магазине велся общий, что значительно затрудняло выявление «левого» товара. И тут началась скрытная борьба работников магазина с сотрудниками ОБХСС: например, стали считать коробки со стиральным порошком. Разложены они были ярусами, а потом выяснилось, что половина из этих коробок пустые – пришлось возвращаться и пересчитывать их.

Постепенно сотрудники ОБХСС заметили, что когда они выпускали работников магазина после работы, то проверяли их сумки, а вот утром, когда сотрудники приходили, – нет. Оказалось, что все они приносили мелкие материалы: гвозди, шурупы, инструменты. Зачем? Чтобы скрыть недостачу. И так день за днем, в течение трех недель. А тут еще одна неприятность: появился у них в отделе заместитель начальника пятого отдела УБХСС Анатолий Георгиевич Ростанин. Начались претензии, что влезли они на «чужое поле», в отделе УБХСС имеется оперативная разработка по данному магазину, и сотрудники ОБХСС помешали коллегам до конца все отследить. Вначале у Воронова и его сотрудников появились сомнения. Им показалось, что ребята из УБХСС «крышуют», как бы сейчас сказали, данный магазин. Но нет, действительно магазин уже был в разработке и имелись сведения, что в нем постоянно торгуют «левым» товаром. Но потом, когда выявили этот «левый» товар, а именно полиплен, все встало на свои места. Были получены основания для возбуждения уголовного дела – и пятому отделу УБХСС в руки упала готовая реализация оперативного дела!

Материал передали в следственный отдел и расследование поручили Алексею Ермолаевичу Сенокосову. Теперь Эдуарду Добрынину и следователю Сенокосову можно было спокойно во всем разобраться. Начали с конца. Вызвали начальника РСУ Ковригина, и тут выяснилось, что у него никаких претензий вроде бы и нет. Заявление подавал главный инженер, который недавно только пришел в строительное управление, еще не со всем разобрался. А то, что машина с полипленом не дошла по назначению, это ерунда, пришлют еще. И раньше подобное случалось. Такое заявление начальника РСУ заставило обратить на него особое внимание и проверить все связи. Добрынин и Сенокосов выяснили, что в ближайшем окружении Ковригина имеется продавец Зиновий Михайлович Ливанов – работающий именно в том магазине, куда как раз завезли полиплен. Он же и принимал товар от водителя и представился директором, он же и платил водителю. Стали выяснять, кто же такой Ливанов. Забросили справки в справочное бюро, и ответ на них был такой: нигде и ни в чем Ливанов не был замечен. Единственная пометка, что поменял он фамилию: был Зильберман, а стал Ливанов. Приехал из Одессы и здесь женился, взял фамилию жены. Запросили Одессу – и оттуда пришли очень интересные новости. Оказывается, там его длительное время разрабатывали, был он директором магазина и имел обширные связи. Накануне задержания Зильберман исчез, видно, кто-то его предупредил, и вся оперативная работа одесских товарищей провалилась.

К этому времени и в Ленинграде Зильбермана-Ливанова не оказалось: жена заявила, что он уехал, куда не знает, на службу он не выходил, в общем – пропал. Тут уж оперативная работа помогла: Добрынину шепнули – прячется Ливанов в больнице, в кардиологии. Пришлось Эдуарду сесть за телефон, обзванивать все больницы.

В одной сообщили, что в стационаре кардиологии у них лежит – правда, не Ливанов, а Ливанова З. М. Вполне может оказаться, что совпадение и не более того. Но Эдуард решил проверить это и приехал в больницу. Вошел в указанную палату. Поздоровался с пожилым мужчиной, явно не Ливановым. Отметил, что остальные кровати в палате не заняты. Лишь на одной из них были разложены вещи, а на тумбочке выставлены продукты. Пожилой мужчина сообщил, что сосед его здесь, просто вышел куда-то. И тут появился сам Ливанов. Увидел Добрынина и сразу понял, что пришли за ним. Метнулся вон из палаты, на ходу сообщив, что его уже выписывают, а пока ему нужно сходить в туалет. Эдуард Добрынин выскочил из палаты вслед за Ливановым, направился к врачу и потребовал выписать пациента как можно скорее, потому что он необходим следственным органам. Но перед выпиской Ливанова нужно было осмотреть и результаты его состояния записать в карту. Измерив вернувшемуся Ливанову давление, врач увидел, что оно повышенное – зашкаливает за 240. Невозможно выписать пациента в таком состоянии…