Я всегда буду с тобой

1

Мужчина лет 50 на вид, в длинном старом изодранном пальто прошёл по широкой центральной, некогда асфальтированной улице. От асфальта практически ничего не осталось: бесконечные дожди, крепкие морозы и постоянные бури уничтожили этот признак цивилизации и смешали его с землёй, образовав что-то на манер хорошо утрамбованной просёлочной дороги.

По обе стороны тянулись деревенские домики, все, без исключения, разрушенные в большей или меньшей степени, некоторые повреждены взрывом либо пожаром, но большинство уничтожила матушка-природа, которая за последний год не на шутку разозлилась.

А когда-то посёлок городского типа гордился своей школой, большим фруктовым садом, фермерскими угодьями и огромной, по меркам сельской местности, больницей.

Деревня процветала и жила своей, отличной от городской суеты, жизнью…

Фёдорович свернул налево и побрёл по маленькой улочке, вдоль которой стояли мёртвые деревья. От густой листвы не осталось и следа, и деревья протягивали к небу голые чёрные ветви, словно моля небеса вернуть их к жизни. Метров через пятьдесят улочка сделала крутой поворот вправо и вывела его на родную улицу. Там, в конце, находился его дом-крепость, в котором он счастливо прожил 25 лет. И наверняка прожил бы ещё…

Ветер швырнул в лицо горсть песка, и мужчина пригнул лысую голову. Он поправил автомат, висящий на правом плече, и приподнял выше рваный платок, укрывая им рот и нос.

Если бы пару лет назад ему сказали, что он будет идти с автоматом по своей улице, а тем более стрелять и… убивать, хотя, скорее, защищаться… Вряд ли он поверил бы и, даже вероятнее всего, усомнился в здравости ума говорящего такое…

Фёдорович прошёл мимо того, что осталось от двух перевёрнутых автомобилей, брошенных по разные стороны дороги, на секунду остановился и посмотрел на трупы вокруг.

Слегка улыбнувшись, он опустил на землю мешок, который нёс в левой руке, достал пачку сигарет, отвернулся от ветра и закурил.

– Ну как? Не холодно? – мужчина выпустил струю дыма, ветер подхватил и унёс её прочь.

Он перебросил ремень автомата через голову и убрал оружие за спину, стволом вниз. Подошёл поближе к одному из автомобилей и присел.

Машина лежала на крыше. Когда-то это был старенький «мерс» чёрного цвета. За неполных два месяца ветер и песок не оставили и следа от краски, превратив корпус в сверкающий на солнце кусок серебра.

Из окна «мерса» торчала наполовину вылезшая, а точнее, выпавшая фигура человека. Определить, что некогда она принадлежала мужчине, сейчас было крайне сложно. Природа приложила немного усилий и придала достаточно «изящный» вид умершему, и теперь этот труп походил на египетскую мумию. Отчётливо просматривалось пулевое отверстие в самом центре правой щеки.

Фёдорович прекрасно помнил, как в тот день, в его обычный день, который он собирался провести, пополняя запасы еды, на улице появились две машины «охотников».

2

Фёдорович разделял всех выживших на три категории. «Охотники» – выжившие, которых мутации коснулись незначительно, и которые могли здраво мыслить: по сути, убийцы и воры. Как правило, они объединялись в группы, их было очень мало. Он таких встречал всего дважды. «Падальщики» – озабоченные исключительно поиском еды, причём под едой подразумевалось всё биологическое: живые люди, животные, насекомые, разлагающиеся трупы и ещё многое из того, что нормальному человеку не пришло бы в голову считать съедобным; мутации затронули их особенно сильно, и порой сложно становилось понять, животное это или человек. Они держались поодиночке, их попадалось больше всего. И третья группа – «счастливчики».

«Счастливчики» были самыми безобидными из всех. Они не представляли никакой опасности и выглядели как обычные люди, только неухоженные, иногда с незначительными уродствами и почти всегда в рваном тряпье или вовсе голые.

Вирусы сильно повредили их нервную систему, напрочь уничтожив память и накопленный опыт, вернув человека в младенческое состояние. Теперь это были существа, бессмысленно бродившие по улицам и управляемые лишь инстинктами. «Счастливчики» держались поодиночке, они находились в постоянном поиске пищи и, так же, как и «падальщики», потребляли всё подряд. Они просто ели, пили и умирали, хотя чаще их самих убивали и съедали. Они не были способны к какой-либо самообороне и не могли планировать нападения, а при виде чужака кидались прочь.

Уже почти год Фёдорович не встречал ни одного «счастливчика».

«Повымирали», – говорил он себе, стараясь не думать о том, что те могли стать чьим-то обедом…

Он называл их «счастливчиками» по одной лишь причине: они не помнили другой жизни, а увиденное сразу забывали. Ну разве не счастье – не помнить всего того кошмара, который за неделю свёл популяцию людей практически к нулю? Разве не счастье – не помнить и не знать того, что начали творить выжившие? И… разве не счастье – забывать этих отвратительных монстров, которые когда-то были людьми?

Себя он относил к четвёртой группе, название которой пока не придумал. Он был в здравом уме, его совсем не коснулись мутации, не проявлялись даже малейшие симптомы заболеваний. Возможно, он был единственным, но в это не хотелось верить.

Фёдорович знал, что когда-нибудь наступит день, и он уйдёт на поиски себе подобных. Он очень надеялся, что такие остались, по крайней мере, в ещё одного выжившего он безоговорочно верил.

Мужчина ещё мгновение смотрел на обтянутый кожей череп, затем сделал большую затяжку и затушил сигарету в глазнице умершего.

Он помнил, как из-за поворота вылетели две машины. Фёдорович только закрыл калитку на засов и собирался двинуться по улице, как раз в том направлении, откуда они появились. Он вышел на центр дороги, словно на ней никого и не было, и стал внимательно наблюдать за незваными гостями.

«Охотники» его заметили. Машины остановились, будто бы планируя атаку. Затем моторы взревели, и чёрный «мерс» и красный джип понеслись на очередную жертву.

Фёдорович стоял, не двигаясь. Временами он даже хотел, чтобы это наконец-то закончилось… Но только не сейчас, он ещё не всё успел сделать, кое-кого надо разыскать, а пока… пока он приготовил небольшой сюрприз для гостей.

Расстояние между ними быстро сокращалось, автомобили пролетели уже полпути. Люди в машинах орали и стреляли в воздух, предвкушая близкую победу. Ещё мгновение – и прогремел такой мощный взрыв, что немногие уцелевшие стекла в близлежащих домах разлетелись вдребезги, и их осколки долетели до асфальта, осыпая автомобили блестящим на солнце конфетти.

Машины раскидало по разные стороны дороги, и они несколько раз перевернулись в полёте. Стихли крики и выстрелы. Шатаясь и держась за головы, с земли поднимались люди, вылетевшие через открытые окна автомобилей.

Фёдорович медленно присел на правое колено, передёрнул затвор и нажал на спусковой крючок своего автомата, приклад которого весь был покрыт крестиками. Он ощутил приятную отдачу и крепче прижал автомат к плечу.

Вдалеке упали два человека, сражённые точными попаданиями. Месяцы тренировок не прошли даром, и теперь Фёдорович мог похвастаться прицельной стрельбой: все пять пуль угодили точно в цель. Он встал, отряхнул колено и внимательно осмотрелся.

Наступила тишина – никто не кричал и не стрелял, лишь колеса машин продолжали по инерции вращаться в воздухе. Через секунду из перевёрнутого «мерса» через выбитое окно со стороны водителя начала вылезать фигура. Сначала человек вытащил окровавленные руки, затем просунул голову и стал подтягивать корпус. Вновь раздался выстрел, тело дёрнулось и замерло без движения.

Фёдорович молча забросил автомат на плечо и направился осматривать трофеи…

3

Он постоял с минуту, словно дожидаясь ответа от молчаливого визави. Затем развернулся, поднял мешок и медленно двинулся к дому.

Ветер кинул в лицо очередную порцию песка, заставив вновь пригнуться и пальцами протереть очки. Фёдорович снова обернулся и посмотрел на мумифицированные трупы.

– До завтра, ребята! Если что, звоните…

Откуда-то донёсся неприятный треск ломающегося дерева, и мужчина попытался определить, где же рухнул очередной мёртвый ствол.

– Хотя странно!.. Буря не началась, а деревья уже валятся.

Звук повторился где-то совсем рядом, и Фёдорович понял: это не дерево. Звук напомнил жужжание бензопилы, которое усиливается при увеличении оборотов. Он быстро развернулся и побежал к дому. Периодически оглядываясь назад, он нёсся со всё возрастающей скоростью к спасительному островку. К его крепости, которую выстроил сам, и которая оставалась недоступна для противника.

Рёв мотора громом прогремел в ушах, и он осознал, что не успеет укрыться в доме, хотя оставалось каких-то метров двадцать. Он развернулся и бросил взгляд на дорогу.

Из-за поворота медленно выкатил мотоцикл с двумя мотоциклистами. Водитель, заметив вдалеке стоящую фигуру, выключил двигатель, притормозил и остановился. Его пассажир сошёл и встал справа от него. Водитель поставил мотоцикл на подножку и тоже слез, став левее.

С такого расстояния сложно рассмотреть, что там за люди. А вдруг такие же спасённые и здоровые, как и он сам? Фёдорович поставил мешок на землю и снял автомат. Он прекрасно понимал: отсюда их не достать, но и подходить ближе не собирался.

Незнакомцы по-прежнему неподвижно стояли и смотрели на одинокую фигуру, явно что-то затевая.

Фёдорович запустил левую руку в карман плаща и вытащил половину бинокля. Целый бинокль был достаточно тяжёлым, чтобы носить с собой постоянно, и поэтому пришлось уменьшить вес вдвое.

Оставшейся половины вполне хватало для использования прибора по назначению. Он поднёс миниатюрную подзорную трубу к глазу и посмотрел на гостей.

Внимание привлекло нечто длинное, выступающее из-за спины водителя.

– Так, у этого «снайперка», это плохо! А что у тебя? Вроде пусто!

Он перевёл взгляд на лица и вздрогнул. Лица были полностью покрыты шерстью, похожей на собачью, вместо глаз зияли чёрные дыры, ни белков, ни зрачков – просто огромная чёрная глазница. Из верхней челюсти выступала наружу пара клыков, которые доходили до середины подбородка.

– Падальщики! Чтоб вас! – он быстро спрятал бинокль, присел на колено и начал целиться.

В это время водитель вскочил на мотоцикл, одним рывком завёл его и, подняв морду вверх, зарычал.

Этот рык долетел до Фёдоровича и заставил снова вздрогнуть. По спине пробежали мурашки, и мгновенно стало жарко. Ему было знакомо это чувство, когда потоки адреналина вливаются в кровь, заставляя все системы работать на пределе. И иногда даже нравились эти ощущения, но не теперь.

Он прицелился и сделал два выстрела, затем ещё два. Стрелок прекрасно понимал, что с такого расстояния вероятность попадания ничтожно мала.

Одна фигура по-прежнему неслась к нему на мотоцикле, а вторая бежала следом. И бежавший мало чем уступал в скорости мотоциклу. Фёдорович знал, что мутации меняют не только внешность, но и физические способности. Он немного завидовал тем мутантам, возможности которых превосходили обычные человеческие.

Фёдорович поднялся в полный рост и заорал:

– Ну, давай, ближе! Давай, твари! Когда ж вы все передохнете? – он переключил предохранитель в режим автоматической стрельбы, прижал приклад к плечу и выпустил несколько очередей…

«Какого же чёрта я не поставил новых растяжек?» – пронеслось у него в голове.

Пули вновь не достигли цели, а между тем расстояние продолжало неумолимо сокращаться.

Мотоциклист промчался мимо перевёрнутых авто, не обратив никакого внимания на «объедки», и теперь Фёдорович отчётливо мог рассмотреть монстров, с которыми меньше всего хотел встречаться. Он ещё раз присел и выстрелил, зная, что в этот раз не промажет.

Пули попали точно в грудь мотоциклиста. Водитель моментально уронил голову на руль и круто завернул вправо. Мотоцикл упал на бок, угодив прямо под ноги бежавшему следом монстру. Существо с лёгкостью перепрыгнуло препятствие, взлетев в воздух метра на три и даже не сбросив скорости.

Фёдорович ещё раз нажал на спуск, затем ещё, но выстрела не последовало: патроны кончились. Он молниеносно вскочил и сунул руку в правый карман за новым магазином.

Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, грудная клетка вот-вот разорвётся. И если бы кто-то стоял рядом, он с уверенностью сказал бы, что человек от напряжения перестал дышать.

Он выбросил пустой магазин и вставил новый. Передёрнул затвор и поднял ствол. Его глаза встретились с чёрными бездонными глазами мутанта. Существо правой рукой выбило автомат, а левой ударило человека в грудь.

Стрелка отбросило метров на пять. Отлетев, он больно ударился спиной о землю. От сильнейшего удара Фёдорович чуть не потерял сознание. Хотя сейчас это, возможно, был бы наилучший исход. Лучше не знать и не видеть того, что творят со своими жертвами «падальщики», особенно с живыми жертвами.

Мужчина медленно приподнялся на руках. Голова сильно болела, и всё вокруг выглядело каким-то размытым и нечётким.

– Чёрт бы тебя побрал, ублюдок!

Он видел перед собой расплывчатые очертания монстра, который по какой-то причине не спешил с расправой.

Фёдорович коснулся рукой правого виска, стараясь как можно быстрее оправиться от удара. Затем присел и дотронулся второй рукой до лица.

В голове запульсировало, лёгкая тошнота подступила к горлу, его бросило в жар.

Он встал на четвереньки и принялся на ощупь что-то искать вокруг себя…

«Падальщик» внимательно следил за странным поведением беспомощного человека, оставшись на том же месте, где столкнулся с ним лицом к лицу. Существо оглянулось назад – там неподвижно валялся труп напарника, затем вновь перевело взгляд на добычу.

Ещё немного постояв, наблюдая, как человек что-то судорожно пытается найти, тварь, издав негромкий урчащий рык, медленно направилась к своей жертве…

1

Виктор стоял в глубокой траншее и в бинокль осматривал периметр перед собой.

Некогда наполненная энергией движения трасса М-1 сейчас выглядела пустой и безжизненной, будто кто-то невидимый и всемогущий высосал жизнь и перекрыл этот поток.

Напоминанием о совсем недавно круглосуточной востребованности трассы служили лишь сотни машин, разбросанные вдоль всей дороги. Безжалостные ветра и ураганы обглодали все признаки краски, обезличив автомобили и превратив их в похожие друг на друга серебристые «скелеты».

Отряды разведки, подвергаясь постоянным атакам, смогли дойти до Федькович, а дальше… дальше идти не имело смысла – всюду одно и то же: сотни и сотни вновь оживших и тысячи «спящих», разрушенные дома и брошенные машины. Те, кто проснулись в здравом уме, начали объединяться и пытаться вместе выжить и построить новое общество. Но были и такие, которые, проснувшись совсем другими существами, не собирались жить по давно установленным правилам. И таких было большинство.

Эти существа мутировали за пару месяцев, потеряв человеческий облик и переродившись в монстров, в чудовищ, которые хотели лишь одного: ЕСТЬ. К счастью для людей, мутанты не могли объединяться в группы: чего-то не знали или не умели, а возможно, и не хотели. Как бы там ни было, именно это помогло многим людям спастись и сформировать островок жизни – укрепление, в котором теперь оставалось 375 человек. Были ли другие островки? Не исключено, но за два года о них никто не слышал, и те, кто каким-то чудом смогли выжить и дойти до Бреста, рассказывали, что жизни больше нет ни в Кобрине, ни в Гродно; некоторые смогли спастись из Минска и Витебска, но и там была одна лишь смерть. Все в один голос говорили об ужасных существах-монстрах, которые прежде были людьми, а теперь… а теперь стали хищниками, для которых уцелевшие люди – лишь потенциальные жертвы. Мало того, вместе с людьми мутировали и другие виды живых существ, которые вирус по какой-то причине не уничтожил. И все они превратились в охотников на людей и друг на друга. Началась новая эра – эра Выживания.

Эпохе человечества пришёл конец, существам, которые ещё вчера занимали вершину пищевой цепи, теперь отводилось место в самом её низу…

Траншея доходила человеку среднего роста до плеч, ширина была рассчитана на то, чтобы, пока одни стреляют, другие меняли позиции, не задевая стрелков.

– Пап! Ну что там? – раздался звонкий детский голосок.

Виктор положил бинокль на край окопа и развернулся к дочери. Он присел на одно колено и посмотрел в глаза ребёнка.

Девочка сидела позади него, двумя руками обхватив колени. Она была одета в короткую спортивную куртку и брюки чёрного цвета. На ногах были некогда модные и яркие, а теперь выцветшие кроссовки фирмы «Nike». И то, что выглядело совершенно неестественным для ребёнка в её прошлой, такой спокойной и беззаботной жизни, теперь заменило ей игрушки, став частью экипировки и давая надежду просто уцелеть в этой новой реальности – к правому бедру пристёгнута кобура с пистолетом, ниже, на голени, крепились ножны пустынного цвета, из которых торчала чёрная рукоять армейского ножа.

– Всё хорошо! Только дозорные задерживаются! – он нежно провёл рукой по чёрным волосам девочки, стянутым в один хвостик красной перепачканной лентой. – Будем надеяться, что они нашли что-то ценное, а не вступили в бой с бродягами или мутантами, – о том, что с отрядом могло случиться то же, что и с предыдущими группами, которые просто исчезли и о их судьбе ничего неизвестно, он не стал говорить ребёнку.

Около девяти часов утра два бронетранспортёра с четырнадцатью бойцами покинули лагерь и отправились в город за очередной порцией лекарств, консервов и… в общем, всего того, что может быть пригодным для выживания. Запасы воды пополнили на прошлой неделе, и их должно было хватить ещё дней на пять. Но всё равно каждая группа, отправляясь в город, неважно зачем, брала с собой пустую цистерну и старалась наполнить её. Воды должно всегда быть в избытке на случай длительных песчаных бурь или атак на крепость, во время которых никто не покидал убежище.

Группа никогда не опаздывала и всегда возвращалась до 16.00. Дольше нельзя – на охоту выходили новые создания, которых выжившие пока не видели.

Но громкие леденящие душу крики и ужасные завывания не оставляли сомнений в их существовании. И звуки эти раздавались всё ближе и ближе к лагерю.

Скорее всего, то были новые порождения вируса, размеры и степень опасности которых трудно представить, но вой волка или рычание рыси казались детскими всхлипываниями по сравнению со звуками, издаваемыми этими существами. Уже полгода они заставляли защитников поселения просыпаться посреди ночи, чтобы спешно занимать боевые позиции, готовясь обороняться. Но нападения не было, словно их всего-навсего дразнили, хотя пройти через все минные поля и растяжки или прорваться через всю ту мощь огня, которой сейчас обладали люди, казалось невыполнимой задачей. Из 375 жителей всего двенадцать знали карты закладки мин, и одним из них был Виктор.

Он очень ответственно относился к защите тыла, и не одну неделю провёл в размышлениях о тактике закладки мин и растяжек. Минные поля сделали своё дело, и периодически защитники слышали взрывы. Количество взрывов имело существенное значение, и все они чётко фиксировались. При использовании половины зарядов минные поля обновлялись. Недостатка в боеприпасах не было: в мёртвом Бресте прежде стояли две воинских части, и там хватало всего – от огнестрельного оружия до пушек, от бронетранспортёров до самоходок и танков, а кроме того, мин, гранат и огромного количества других боеприпасов.

Только на транспортировку самоходных установок и бронетранспортёров ушло две недели, и ещё столько же на доставку боеприпасов. На полное обеспечение лагеря бронетехникой и оружием потребовалось два месяца.

Но новые хозяева города не спешили нападать, видимо, были заняты другими делами. Виктор считал, что именно по этой причине люди и выжили, ведь если бы мутанты сумели объединиться и напасть немного раньше, от людей и от тогда ещё формировавшегося лагеря ничего не осталось бы. Постоянные переходы, транспортировка техники, пополнение всевозможных запасов в условиях, когда все дороги загромождены, требовали значительного количества времени. И если кто-то не успевал вернуться до темноты и был застигнут ночью врасплох… никто не знал, что случалось – рассказать было некому.

Немало времени заняла и подготовка, и обучение людей. Хотя большинство защитников быстро освоили ведение огня по целям из доступных средств.

Слишком уж часто приходилось стрелять, да и присутствие военных в самом начале миссии спасения сыграло не последнюю роль.

– Пап, а когда мама придёт? Я так сильно скучаю! – глаза ребёнка наполнились слезами, и она прижалась к отцу.

Виктор обнял дочь и закрыл глаза. Он давно боялся, что дочка рано или поздно увидит, как он плачет, как страдает и тоскует по её маме. Для своей маленькой Ани он должен оставаться сильным и бесстрашным. Он до сих пор не сказал ей, что случилось с Надей и их крохой Настей. Виктор тщетно пытался забыть весь этот кошмар; каждый раз, закрывая глаза и пытаясь уснуть, он слышал плач ребёнка и крики Нади…

Каждую ночь он возвращался в прошлое, туда, где два года назад не сумел защитить свою семью…

2

– Спокойной ночи, папа, спокойной ночи, мама! – прошептала Аня, уходя в свою комнату.

– Спокойной! – шёпотом ответил Виктор. – Немного посиди и выключай свет! Если приснится кошмар – сразу приходи! Поняла?

Анна в ответ лишь кивнула, увидев, как мама поднесла палец к губам и недовольно покачала головой:

– Тише! Если Настёна проснётся, будете сами её укладывать!

Виктор послал дочери поцелуй, бесшумно чмокнув воздух, маленькая Аня кивнула и вышла из комнаты.

– Зря ты так! Она через пару лет вырастет и уже сама не будет нам желать спокойной ночи, а ещё через 10–15 вообще станет жить отдельно.

– Я всё понимаю, но ты же видишь – я её еле уложила.

Надя аккуратно вынула правую руку из-под головки младшей дочери. Закрыв глаза, сказала:

– Не смотри долго телевизор и не делай громко! Спокойной ночи, я тебя люблю!

– И я! Спокойной!

Маленькой Насте недавно исполнилось полтора годика, и всё это время малышка спала между папой и мамой – и никак по-другому.

Виктор щёлкнул пультом, и экран телевизора погас. Очень осторожно мужчина повернулся на правый бок и закрыл глаза. У него никогда не было проблем с бессонницей, и как только он ложился в свою любимую позу – «на бок», быстро засыпал.

Многие могли бы ему позавидовать: в свои 32 года он почти каждую ночь видел яркие красочные сны. В них он сражался с чудовищами и летал на драконах, плыл по морям и открывал новые космические дали. И периодически, рассказывая Наде об очередном приключении, говорил, что мог бы написать книгу и она точно стала бы бестселлером.

В свою очередь жена, слушая захватывающие истории, удивлялась фантазиям мужа, называя его сказочником.

Вот и сейчас, стоило Виктору закрыть глаза, как он перенёсся в другой мир, в очередную сказку.

3

Виктор сидел в какой-то очень широкой и глубокой яме. Он никогда здесь прежде не был, но точно знал, что местность ему знакома, и ощущал, что он здесь не один. Всё вокруг было как за пеленой тумана – расплывчатым и плохо различимым. Он смотрел вперёд и сжимал в руках автомат. И даже во сне чувствовал, как холод металла обжигает руки.

Откуда-то сверху раздался крик:

– Справа по периметру! Расстояние два-три километра! Занять позиции! Орудия к бою! – в голосе звучала тревога, даже ужас.

Картина прояснилась, словно туман мгновенно рассеялся, и сон стал более ярким и контрастным.

Виктор огляделся по сторонам и понял, что он в каком-то лесу, в окопе, который тянулся и влево, и вправо, затем закруглялся и исчезал где-то далеко; где именно, он не видел.

По обеим сторонам от него стояли люди, другие спешно прыгали в окоп и занимали свои позиции. Все были вооружены и выглядели странно: старая и рваная одежда, на лицах тёмные пятна, напоминающие засохшую грязь, многие лица изуродованы ранами, похожими на ожоги.

Виктор обернулся назад, чтобы посмотреть, что там, и в это время прогремело несколько мощных залпов. От сильного и неожиданного звука Виктор закричал и упал на колени, закрыв уши руками, автомат выпал и ударился о землю где-то рядом.