Возбуждающие истории Часть 2

Измена. Месть обманутой жены

Ольга узнала об измене мужа случайно, и это открытие перевернуло её мир. Всё началось утром, когда Сергей, спеша на работу, забыл свой телефон на кухонном столе. Она не собиралась копаться в его вещах – просто хотела проверить время, но экран загорелся от входящего сообщения. “Лены с работы: Вчера было жарко, давай повторим?” – эти слова ударили её, как кулак в живот. Дыхание перехватило, руки задрожали, и она, сама не понимая зачем, разблокировала телефон – код был простым, их годовщина, 1506. То, что она увидела дальше, было хуже любого кошмара.

Сначала попались фотографии. Голая женщина – стройная, с длинными ногами и тёмными волосами, позировала в зеркале, явно в гостиничном номере. На одной из фоток она держала телефон так, что было видно её лицо – красивое, с ярким макияжем, и с улыбкой, которая резала Ольгу острее ножа. Это была Лена, коллега Сергея, которую он однажды упомянул вскользь: “Ну, просто девчонка из отдела, ничего особенного”. А потом – переписка. Длинные цепочки сообщений, где он называл её “котёнок”, писал, как скучает по её губам, как хочет “ещё разок” после их последней встречи. “Твоя постель пахнет тобой, я чуть с ума не сошёл”, – писал он два дня назад, когда якобы задержался на совещании. Ольга листала дальше, и каждое слово вгрызалось в её сердце, как кислота. “Ты лучше всех, Леночка”, – а это было вчера, после того, как он обнимал её, Ольгу, на их собственной кухне, рассказывая, какой тяжёлый день у него был.

Она сидела, уставившись в экран, пока кофе в кружке не остыл. Её первая мысль была ворваться к нему в офис с криками, выцарапать глаза этой Лене, разбить телефон о его голову. Но слёзы, которые уже подступали, вдруг высохли. Нет, подумала она, это слишком просто. Он не отделается так легко. Сергей, её муж, высокий, с лёгкой сединой в волосах и тёплыми руками, которые она любила, всегда гордился её страстью в постели. Он хвастался друзьям, что его жена – огонь, что ему повезло с такой женщиной. Она вспомнила, как он смотрел на неё после их ночей – с восхищением, с похотью, с чем-то вроде победы. Теперь эта страсть, которой он так гордился, станет его наказанием. Пусть увидит, как она горит – но не для него.

Ольга выключила телефон и положила его обратно на стол, точно так, как он лежал. Весь день она строила план, холодно и методично, как генерал перед битвой. Она не будет кричать, не будет плакать – это слишком банально для той боли, что он ей причинил. Вместо этого она ударит его туда, где он не ждёт, – в его самолюбие, в его мужскую гордость. Пусть смотрит, как другой мужчина берёт то, что он считал своим. Пусть чувствует ту же беспомощность, что сейчас разъедает её изнутри. И к вечеру, когда он вернётся домой, она уже знала, что сделает.

Вечер начался тихо. Ольга встретила его в шёлковом халате, едва прикрывающем бёдра, с улыбкой, в которой он не заметил подвоха. Она подливала ему вина за ужином, касалась его руки, шутила. Сергей расслабился, предвкушая ночь. После ужина она повела его в спальню, шепнув:

– Давай поиграем, милый.

Он ухмыльнулся, соглашаясь. Ольга достала кожаные наручники и верёвку – их старые игрушки для остроты ощущений. Завязав ему глаза шарфом, она привязала его руки к спинке кровати, а ноги – к нижним стойкам. Наручники щёлкнули, верёвки натянулись, и Сергей оказался распятым, голым, с лёгкой эрекцией от её ласк. Она провела ногтями по его груди, дразня, и он застонал:

– Ну же, Оля, не тяни.

Сняв повязку, она посмотрела ему в глаза, холодно и твёрдо:

– Сейчас начнётся, дорогой. Смотри внимательно.

Сергей нахмурился, но не успел спросить – дверь открылась, и вошёл Игорь. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и наглой ухмылкой. Ольга знала его с прошлой работы – короткий флирт тогда не зашёл далеко, но сегодня она позвала его для “игры”. Сергей дёрнулся в путах:

– Это что за херня, Оля?!

– Это твоё наказание, – ответила она, отступая к Игорю. – Ты трахал свою Лену, а теперь смотри, как я буду с другим.

– Оля, ты с ума сошла! Отпусти! – закричал он, рванувшись так, что кровать скрипнула.

Она рассмеялась, мягко и зло. Игорь подошёл сзади, развязал её халат, и шёлк упал на пол, обнажая её тело – упругую грудь, тонкую талию, бёдра, которые Сергей так любил. Игорь сжал её соски, и она застонала, глядя мужу в глаза. Сергей побагровел:

– Не смей, сука! Я тебя люблю, прости!

Но она не слушала. Игорь повернул её к себе, поцеловал – жадно, глубоко, – и она ответила, расстёгивая его рубашку. Он сбросил джинсы, и его твёрдый член вырвался наружу. Ольга опустилась на колени, глядя на мужа, и взяла член Игоря в рот. Её губы сомкнулись вокруг головки, язык заскользил по стволу, и она начала двигаться – медленно, демонстративно.

– Оля, нет! – заорал Сергей, дёргаясь в наручниках. – Остановись, тварь!

Игорь положил руку ей на затылок, задавая ритм, и хрипло выдохнул:

– Хорошая девочка.

Сергей захлебнулся ругательствами, его голос сорвался:

– Ты шлюха! Я тебя убью!

Но в этот момент он почувствовал, как его собственный член начал твердеть. Сцена перед ним – жена, сосущая другому, её губы, блестящие от слюны, – вызвала в нём не только ярость, но и дикое, постыдное возбуждение. Он ненавидел себя за это, но не мог остановить. Ольга заглатывала глубже, до горла, и Сергей, к своему ужасу, застонал – тихо, против воли.

Она заметила это краем глаза и ухмыльнулась, не отрываясь от дела. Через несколько минут Игорь поднял её с колен и бросил на кровать рядом с мужем. Ольга легла на спину, раздвинув ноги так, чтобы Сергей видел её влажную промежность, набухшие губки, готовые принять другого. Игорь встал над ней, приставил член и вошёл одним толчком. Она вскрикнула, выгнувшись, а Сергей завыл:

– Нет, Оля, не надо! Я всё исправлю!

Но её стоны заглушили его крики. Игорь трахал её жёстко, сжимая бёдра, оставляя красные следы. Её грудь подпрыгивала, соски тёрлись о воздух, и она кричала, глядя на мужа:

– Смотри, как мне хорошо! Лучше, чем с тобой!

Сергей плакал, слёзы текли по щекам, но его член стоял, как каменный, пульсируя от каждого её стона. Он дёрнулся в путах, пытаясь освободиться, но это только усиливало sexrasskaz.top напряжение в паху. Игорь ускорился, и Ольга задрожала, кончая с громким вскриком. Её тело содрогалось, а Сергей, не выдержав, почувствовал, как горячая волна накатывает на него. Он кончил – без прикосновений, просто от вида жены с другим, – и сперма брызнула ему на живот. Он зарычал от стыда и ярости, но оргазм был сильнее его воли.

– Ты кончил, да? – хмыкнула Ольга, тяжело дыша. – Грязный извращенец.

– Оля, прости, – всхлипнул он, закрывая глаза. – Я не хотел…

Но она не закончила. Игорь перевернул её на живот, поставил раком – попкой к Сергею, чтобы тот видел всё. Она прогнулась, подставляя себя, и Игорь шлёпнул её по ягодицам, оставив розовый след. Сергей смотрел, как его жена снова отдаётся другому, и его член, несмотря на оргазм, опять начал набухать. Он ненавидел себя, но не мог отвести взгляд.

– Хватит, Оля, умоляю! – кричал он, но голос дрожал от смеси боли и похоти.

Игорь вошёл в неё сзади, и её тело задрожало от новых толчков. Она стонала громче, упираясь руками в кровать, и бросала взгляды на мужа – в них была месть и наслаждение. Игорь схватил её за бёдра, вбиваясь глубже, и кровать тряслась. Сергей смотрел, как его жена извивается на чужом члене, и чувствовал, как вторая волна подступает. Он дёрнулся в наручниках, запястья покраснели, и вдруг снова кончил – слабее, но всё равно унизительно, прямо на простыни. Слёзы текли по его лицу, он бормотал:

– Оля, я люблю тебя, прости…

Игорь кончил следом, залив её попку, и Ольга рухнула на кровать с улыбкой победительницы. Игорь шлёпнул её напоследок и сказал:

– Отличная девочка. Зови ещё.

Он ушёл, оставив их вдвоём. Ольга поднялась, не глядя на мужа, и развязала верёвки. Сергей, освободившись, рухнул на колени, рыдая:

– Оля, я всё исправлю, клянусь!

Она посмотрела на него сверху вниз, холодно:

– Ты кончил, глядя на это. Дважды. Думай об этом, пока будешь исправляться.

Красивая иностранка

Она не разговаривала на русском языке, просто приехала из другой страны, а именно из Австралии, приехала по адресу, который дали ей мои знакомые и поселилась в моем доме в надежде, что за это ей не придется ничего платить. Но как же русский мужик отпустит нормальную девку без сочного перепиха в своем доме… Она очень часто ходила по длинным коридорам между гостиными, без трусиков, в надежде что я не смотрю на неё. Но камеры, которые были спрятаны для того чтобы вести ночное и вечернее наблюдение за гостями, меня не подвели. Я садился перед мониторами, брал смазку и начинал дрочить. Она выходила из комнаты, шла в ванную, и поглядывая вниз, давала мне понаблюдать за тем, как тонкая ткань её домашней одежды оголяет её сочную упругую попку. В ванной тоже была камера, правда только одна. Она показывала мне как хорошенькая девчонка моет свои шикарные сиськи, и струей старается получить оргазм, направляя её на розовую, пухленькую киску, что пряталась между ногами.

Выходя из душа, она закрывала за собой дверцы душевой кабинки, никогда не оставляя её открытой, чтобы она высыхала, и начинала вытираться полотенцем. Одно было для тела, другое для киски, а третье для ног. Так вот то, которым она вытирала свою киску, я забирал к себе, и менял его на свежее. Сейчас со мной такое же. Оно пахнет её выделениями. И вот она прикасается им к лобку, вытирает влагу, и приседая начинает быстро дрочить себе, почти задыхаясь от нехватки свежего воздуха. Она сейчас в полу обмороке стоит, держится за стены, и хочет получить оргазм. Ей нужно расслабиться.

На помощь прихожу я. У меня есть ключ от ванной. Я открываю её, вывожу девушку в коридор, и забирая полотенце, ставлю её к деревянным перилам, прижимая мягким животиком, и начинаю долбить, пока она не кончает. Останавливаясь, я снова придерживаю её за тонкую талию, задирая ногу вверх, она упирается pizdeishn.top гладкой пяткой в перила, стонет и мы продолжаем. Её мокрые волосы, такие длинные, что мешают мне её трахать. Я скручиваю их в хвост, натягиваю, наматывая на руку, тяну на себя, и говорю ей что она самая желанная красавица, какая только жила в этом доме.

Она улыбается, злится, а после выдает «Fuck Me», на английском, что значит – трахай меня. Я завожусь, она грызется, дергается, и тут мой член вылетает, а сперма выстреливает вниз, на пол первого этажа.

Но это ещё не все. Девчонка выдыхает, думая что я закончил с ней, а я снова залетаю, и продолжаю её трахать, шлепая иностранку по огромным ягодицам так сильно, что на них остаются отпечатки моих рук. Она орет, я закрываю ей рот руками, ставлю на колени, и засаживаю по самые помидорки в глотку. Теперь она задыхается, но я получаю кайф от такого секса. Она у меня самая смелая как ни крути. Глотая вторую порцию спермы, кашляет и убегает от меня. Но это еще не конец, девчонке жить со мной три с половиной недели. А это почти месяц безудержного траха!

Я желаю пи-пи

Мы ворачивались домой после неплохого пива, и я очень желала в санузел. Пустые бутылки остались красоваться на месте нашего распития, всё их содержимое перешло уже в нас чтоб играться в наших разумах и телах, потом мы пошли по домам. Наша компания рассеялась, остались только я да Миша, который меня провожал как постоянно. Мы шли и говорили на какие-то посторонние темы, тогда как сейчас они меня не тревожили, меня сейчас тревожило другое – где бы быстрее поссать. Что меня и подгоняло. Миша уже еле мог угнаться за мной. Я была без каблуков, и идти было просто.

– Я желаю-пи-пи, – призналась я.

– Я тоже желаю, – сообщил он. – Я сообразил, почему мы идём так стремительно.

Мы замолчали, выровняли шаг, и скоро были у моего дома. Дом №1. К тому времени, бутылки выпитого мною пива трансформировались из нескольких (трёх?) булыткообразных состояний в одно шарообразное состояние моего мочевого пузыря. Миша довёл меня до подъезда, меня уже трясло как от холода, и я сообразила, что нужно не отпускать Мишу.

– Слушай, если я на данный момент отпущу тебя, ты, оставшись без меня, здесь же нассышь где-нибудь недалеко от моим домом, тебя увидит кто-либо из соседей, и позже это прибавится к нескончаемым темам в числе дискуссий наших соседей. Тебя увидит какая-нибудь бабенция, позже окажется, что ты писаешь и у нас в подъезде, и у нас в лифте, и у бабенции на коврик перед дверью. Не делай для себя больше противников, чем у тебя уже есть.

– Ну да, Катя, тогда пошли к тебе домой.

Казалось, он этого и желал больше всего. Мы поглядели на наши окна с улицы и удостоверились, что они не пылают. Ни одно из наших не пылает.

– Да, пошли.

Когда уже поднимались на лифте, мне захотелось в санузел ещё больше.

– Слушай, – спрашиваю я его, – у тебя уже были в жизни были подобные ситуации, что для вас хотелось “ссать” (подчёркивая это слово голосом, применительно к Мише я вслух использовала его термин, однако по физиологии он как раз лучше подступал ко мне)? Всей компанией не на улице, а скажем в школе? Как вы устанавливали очередь?

– Да не было никакой очереди, мы с товарищем подступали к унитазу сразу, он с одной стороны, я с иной.

Я рассмеялась от этой мысли. Мне как девченке подобное и в голове это ранее не представлялось.

– А если вы были втроём, вшестером?

– Да, так бывало после тренировочного занятия. Тогда последний уже не входил в санузел, и без него там был тесновато, а ссал в раковину.

Я прыскнула от этих слов. В другое время я шокировалась бы и вознегодовала от этих слов, но на данный момент мне хотелось смеяться и смеяться.

– Так ты хочешь сообщить, что сумел бы нассать мне в раковину? Где я чищу зубы? Знаешь, что я после чего с тобой сделаю! Ты будешь брать новую!

– Да нет, что ты! У тебя – только в твоём туалете.

– Например, кто из нас 1-ый? – спрашиваю я.

– Естественно, ты.

– Тогда почему ты так нервно стоишь?

– Так как я испил больше пива.

Судя поэтому, в котором состоянии вёл себя мой мочевой пузырь, мне было тяжело представить это “больше”. По-видимому, у шара вместимость наибольшая при натяжении поверхности, он уже вобрал в себя столько, сколько мог, и на данный момент пробовал растягиваться. Я пожалела собственного Мишу.

Тем временем мы поднялись, на лифте, вышли из него и пошли в квартиру. Как назло, дверь была закрыта на все замки. Я поначалу обозлилась, но позже поняла, что это символ того, что в квартире вправду никого нет. Собаки либо кошки у меня тоже нет, однако ими увлекается весь подъезд. И основное – нет попугая, который бы позже вздумал повторять то, про что мы разговариваем с Мишей.

– Слушай, тут никого нет и не скоро придут.

Мы включили свет во всех комнатах и удостоверились, что никто не спрятался.

– Да, куда-то умотали. Наверное на дачу. Сейчас же пятница.

– ТАк-к, но поначалу пописяем.

Так вышло, что мы сразу устремились к туалету, Миша слева, я справа. Так как дверной выключатель был справа. Столкнувшись в дверном проходе, я начала:

– Слушай, нам на данный момент окажемся как с твоим товарищем. А что? Давай пописяем сразу.

Миша поглядел на меня круглыми очами:

– К-как?

– Мне самой любопытно как. Слушай, давай я сяду как обычно, а ты чтобы не подвергался в это время по пыткам средневековой инквизиции, пописаешь у меня в свободное место меж моих сидящих ног.

Миша уже ничего не ответил, ещё больше ошарашенно смотрел, на я увидела, как его член встал. Однако не так очень, так как он был слегка под хмельком, и я тоже.

Я спустила брюки, а он в символ единстве начал расстёгивать свою ширинку. У него это почему-либо заняло больше времени, чем у меня.

Мне до последнего момента не верилось, что всё пойдёт так, как мне на данный момент ударило в голову, в которую стукнула моча вместе с пивом. Так вышло, что я села как обычно, джинсы были на уровне тапочек и плотно стягивали ноги снизу. И оставалось чрезвычайно не много места для попадания Мишиной струи. Я представила, как это начнёт на данный момент щекотать мой лобок. В принципе мои ноги на данный момент представляли на данный момент какой-то ромб.

– Слушай, это что, баскетбол? – спросил он. – Баскетбольная корзина?

Я снова засмеялась. Да, я забыла сообщить, Миша ходил в баскетбольную секцию, следовательно был высочайшего роста, был на голову выше меня. Ноги у него на данный момент оказались довольно длинноватые, и я кое-как представляла, как он сумеет на данный момент в меня точно прицелиться с высоты полуметрового расстояния.

– Давай, я видела, что мальчишки постоянно писают точно направленной струйкой. Направь.

Я тараторила, так как тогда сейчас мне самой не терпелось здесь же пустить струю. Во мне было всё готово.

– Внимание! Старт! Начали!

Член Миши ослабел, и он уже мог писать. По моему сигналу струя рефлекторно брызнула из него (ранее моей!) и брызнула куда-то мне на майку.

– Стоп.

Миша в первый раз засмеялся за этот период времени.

– Ловко же я тебя разукрасил.

Это всё, что он выдумал сообщить. Я ухватила майку в плечах кончиками пальцев, приподняла над собственной кожей, и однако нашла состояние майки быстрее любознательным, ежели отвратительным, строго продолжала:

– Высохнет! В стирку! Нет, выкинуть.

И со хохотом добавила:

– Продолжай далее в своём духе. Майку тебе тоже придётся брать новую. Я уже присмотрела какую.

Я обязана была всецело снять майку. Я уже на уровне мыслей радовалась будущей обновке. После чего на мне оказался только лифчик. Ну и брюки, спущенные понизу, и делающие мои ноги в форме ромба, связанные понизу закатанными штанинами и в коленях изогнутые по бокам унитаза.

– Раз! Два! Начали!

Снова я всё там держалась, а из Миши стрельнул поток. Определимся с терминологией: из меня брызнул, из Миши стрельнул. Пока я задумалась над терминологией, оказалось что два потока. Дырка из члена отдала какой-то сбой, и как это бывает к примеру с 2-мя изображениями на телеке заместо 1-го, здесь – заместо того чтоб писать одной струёй, Миша почему-либо полил 2-мя маленькими. Вылетало две струи под углом 30 градусов меж собой. Умножив длину в 50 см на тангенс пятнадцати градусов, вы сможете представить, в котором месте они попадали в меня сейчас уже слева и справа.

– Стоп, машинка.

Миша тормознул, ещё не успела я окончить произносить данный распоряжение.

Я привстала, и только здесь начала что-или соображать. Пожалуй, основное что нужно на данный момент сделать чтоб урегулировать положение дел и сделать её больше комфортной, это нужно вызволить одну ногу из оков джинс, что я и сделала. А позже мы стояли на расставленных ногах, животиками товарищ к другу. Я можно сообщить вся нагая с белой кожей, не считая чёрного бюстгальтера (джинсы и трусики болтались на одной ноге, но это уже не считается), и две тапочки. Миша в уличных джинсах и рубахе.

– Например, делаем всё так, как ты привык. Я не желаю чтоб ты в меня всё время попадал, и потому сама на данный момент буду делать это как мальчишка.

Я стояла над унитазом, попкой к бачку, ноги расставленные как у равнобедренного треугольника, не хватало только высоты либо биссектрисы у этого треугольника. Естественно, я на данный момент не стала разъяснять Мише все эти математические премудрости, но он уже сообразил сущность дела и без того. К несчастью, струя из меня брызнула вниз никак не по биссектрисе. Бедный мой пол туалета! Несостоявшиеся правила геометрии сейчас нарушали географию моего туалета, сотворяя моря и океаны.

Я уже на уровне мыслей обусловила, что моя майка, которая на данный момент уже не на мне и навряд ли на мне больше покажется, до того как быть выброшенной, пусть она на данный момент понадобится как тряпка для пола туалета. Есть чем как надо вытереть, не портя запах нашей обыкновенной тряпки.

Миша тоже начал капать куда-то вниз, не смея приблизиться ко мне и потому не долетая струёй да унитаза. Выходили какой-то Гольфстрим с Лабрадорским течением.

– Ты что, пол поливать мне пришёл? Делай уж лучше на меня!

Здесь Мише в голову ударило что-то необычное, либо на него так подействовали мои клики. Он встал перед унитазом на коленях, так что его член стал совершенно близко к ободку унитаза, сантиметрах в 5, и он уже мог верно навести. Я же не намеревалась садиться. Однако нет, я попробовала, это сделать, но попкой чуток было не свернула смывной бачок.

Разыгранный мной выступление продолжался, к слову раз уж так пошло, было весело следить, как и как разлетаются наши струи, и здесь я представила, что с высоты расставленных ног обфонтаню Мишу ещё хлеще, чем он меня. (Вправду, позже то, что продолжалось, лилось и по высоте, и по биссектрисе, но никак не по медиане.)

– Разденься, чтобы тебя не забрызгало, я продолжаю! – скомандовала я.

Только он успел это сделать, я, кое-как сдерживающаяся от заполненного пивом мочевого пузыря и от смеха, смех тоже дёргал направление, я продолжала. Моча низливалась каскадом, но большей частью попадая в подходящий унитаз. Миша привстал, и начал писать стоя. Моя струя лилась неуправляемая, тогда как свою Миша для забавы пробовал навести так, чтоб соединить с моей.

– Как видишь, одежка даже тут мешает естественным действиям.

В конце концов окончилось, мы окончили как-то сразу.

Я скинула лифчик, который почему-либо не сняла ранее. Наверное, чтобы на мои груди случаем не попала его моча.

– Всё, сейчас в душ и в кровать. Не забудь мне напомнить закрыть замок квартиры с внутренней стороны.

Ну, далее я уже стесняюсь обрисовывать.

Опыт

После того, как старая толстая медицинская сестра сделала мне в больнице одну за иной две клизмы, принуждая выдержать по 20 минут каждую, я решила испытать, сколько же времени я в принципе смогу выдержать внутри себя эти два литра воды. Тогда я сдерживала внутри себя воду из последних сил, соскакивала с кушетки и прыгала на унитаз, что находился в 2-ух-трёх метрах рядом, поливая пол и испачкав для себя ноги. Однако вот сколько смогу выдержать времени, пока не обделаюсь всецело, пока не выйдет наружу всё содержимое кишечного тракта само по себе, невзирая на все усилия? Случай представился.

Предки уехали к бабушке с дедушкой в иной город дня на 4. Я взяла на работе недельный отпуск, благо ценности как квалифицированный работник ещё не представляла, и утром избрала в аптеке двухлитровую кружку Эсмарха, который похож на ножницы зажим, упаковку подгузников, клеёнку полтора на два с половиной метра и поглощающие пелёнки. Дома одела самую просторную ночнушку и широкий халатик. Прокипяченная перед походом в аптеку вода успела остынуть. Я застелила диванчик этой клеёнкой, расстелила сверху три пелёнки одну на другую. Около поставила длиннющий овальный таз. Встал вопрос, куда же можно будет повесить устройство? Сердце колотилось от волнения и какой-то внутренней страха перед кое-чем неведомым и конечно противным. Однако раз уж отважилась… Позже ведь буду сожалеть, если откажусь! Осмотрела стенки. Ни 1-го гвоздя рядом не было! Не было в доме и какой-либо стоячей вешалки. Взор свалился на люстру. Если привязать к её рожку верёвку с петлёй, на которую можно будет нацепить хозяйственный S-образный крюк? И двинуть данный лёгкий диванчик поближе к середине комнаты, чтоб шланга клизмы хватало до его середины?

Примерила высоту и длину верёвки. Пара минут – и зелёный резиновый мешок качается в полутора метрах от пола. Я перелила воду в двухлитровую бутыль. Аккуратненько заполнила клизму. Наступает ответственнейший момент…

В принципе-то я люблю себя помучить. В мои 20 два года у меня не было мужчины. Они меня не заинтересовывали, ну и сами почему-либо не выражали готовности знакомиться. Девственности я лишила себя сама больше 5 годов назад, пальцами. Было чрезвычайно больно, но когда я запихнула в себя всю сложенную пятерню, то чувства были подобные приятные! Может, после того и укоренилось кое-где в каких-либо закоулках сознания, что боль – это преддверие радости? Я каждый вечер мастурбирую рукою, а если остаются одна дома, то хлопаю себя по попке ремнём, сложенной в четыре раза прыгалкой. Не так давно только обзавелась имитаторами, вибратором и чрезвычайно комфортной короткой, но чрезвычайно хлёсткой плёткой. Идеальнее всего истязать саму себя, держа под контролем весь данный процесс! Есть время от времени желание постегать по кругленькой попочке какого-либо парня, помоложе меня, но где подобные в нашем городе водятся? Как назло, в сети интернет – все издалека!

Сейчас вот я открыла себе новый способ мягенького самоистязания. Наступает! Поднимаю практически на плечи халатик, следом ночнушку. Они сваливаются снова вниз. Нагибаюсь буковкой “Г”, снова затаскиваю их на голову. Держатся кое-как! Разворачиваю подгузник, применяю. Расставила ноги, придавила серединой ко всей промежности и к попке, застёгиваю липучки с левой стороны. Бёдра у меня широкие, даже толстые, попка большая и выпуклая, так что подгузник облёг чрезвычайно плотно. Развернула ещё 4 штуки. Снова падает подол халатика! Сняла всё с себя, один за одним одела 5 подгузников товарищ на друга! Сейчас ничего не прольётся! Только самый верхний немножко подклеила и справа. Осмотрела себя. Ну и бомба на мне! А я-то желала позже натянуть на себя штанишки, для больше плотного прилегания! Беру мамины штаны, они обширнее на 4 размера. Одеваю ночнушку и халатик. Кладу на диванчик тёплое стёганое одеяло, чтоб сходу всё под рукою. Обмазываю погуще вазелином наконечник. Длиною он см пятнадцать, а то и больше! Аналогичным мне делали и в больнице. Спускаю воздух из шланга, и придерживая подгузники, неуклюже ложусь. Поёрзала, двинулась на самый край, и начала поочередно откидывать края подгузников, высвобождая попку. Вот она, голенькая! В шуточку шлёпнула по ней – “Слушайся!”, и поджала колени под самую грудь. Руки слегка подрагивали, я сделала несколько раз глубочайший вдох-выдох, и поднесла наконечник к попке. Зажмурилась. Как задела им – дырочка сжалась и втянулась вовнутрь сама по для себя. Я стала делать им радиальные движения и сразу жать. Выпучила дырочку, и здесь он вошёл! Практически без усилия стала двигать его, поглубже, поглубже, поглубже, помогая волнообразными движениями тела. Всё! Вставлен на всю длину, до конца! Желаю уже открывать зажим, да где там! Наконечник лезет назад! Просовываю вторую руку промеж ногами, придерживаю шланг, сняла зажим. Ух и забурлила хлынувшая вода! Здесь я вспомнила, что не спустила газы, мне ведь медицинская сестра перед клизмой вставляла тоненькую трубочку. И у меня этот нет! Ну да хорошо, веселее будет, когда они начнут играться в моём животике! Сдвигаюсь незначительно, доворачиваюсь на спину. Вода ревёт у меня в животике, просачивается выше. Позыв, да ещё какой! Чуть ли не потекло из попки! Пережимаю шланг, стискивая свои булки. Выгнулась чуть наверх. Ух, отошло! Опять начинается наполнение. В клизме – какой-то стакан, и здесь снова прихватывает позыв какать, да этот, что нереально вытерпеть! Приостанавливаю воду, дышу ровно и глубоко. Отпускает! Разжимаю шланг, несколько секунд, и в клизме слышится какой-то сопящий звук. Всё! Медлительно извлекаю наконечник – он весь в жёлто-карих мазках, на конце в принципе налип целый комок какашки – и спускаю его в таз. И здесь же стремительно, пока не приспичило опять, начинаю натягивать и заклеивать один за одним подгузники. Подтянула их ввысь, и на них уже напялила штаны. Укрылась поплотнее одеялом, подоткнула под себя. Откинулась на подушечку, расслабилась, прочно вдавливая серёдку подгузников в дырочку в попке. Ровно дышу. Время пошло!