- -
- 100%
- +
Семь желаний взрослой девочки
Глава 1 "Лепесток первый. Минус двадцать килограммов"
Если бы в детстве кто-нибудь спросил меня, о чём я мечтаю, я бы, не задумываясь, ответила:
— О кукле. О велосипеде. О собаке. Ну, или хотя бы о том, чтобы завтра не спрашивали домашнее задание.
Тогда всё было просто. Детские желания помещались в карман, а счастье измерялось количеством мороженого.
Теперь мне почти пятьдесят.
И желания стали совсем другими.
Нет, конечно, миллион долларов я бы тоже не отвергла. Но если выбирать между миллионом и возможностью застегнуть любимое платье, которое уже пять лет висело в шкафу с гордой надписью «Когда похудею», я бы ещё крепко задумалась.
Женщины меня поймут.
Это платье было моим личным памятником оптимизму.
Каждый год я доставала его весной. Надевала. Втягивала живот. Задерживала дыхание. Обещала себе с понедельника начать новую жизнь. И аккуратно вешала обратно. Платье терпеливо ждало. Кажется, оно уже само перестало верить в мои обещания.
Но в тот день всё изменилось.
Я возвращалась из магазина с двумя пакетами продуктов. В одном лежали овощи, творог и кефир — всё то, что покупают женщины, которые собираются худеть. Во втором — эклеры, пирожные, шоколад и булочки. Потому что нельзя же худеть на голодный желудок.
Возле подъезда на лавочке сидела маленькая старушка.
Настолько маленькая, что казалось, если подует сильный ветер, её унесёт вместе с платком.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Устала?
— Очень.
— Мечтаешь?
Я усмехнулась.
— Каждый день.
— А если бы у тебя было одно желание?
— Одно? Не смешите. У взрослой женщины одно желание не помещается.
Старушка неожиданно рассмеялась. Смех у неё оказался совсем молодым. Она полезла в старенькую сумочку и достала... Цветок. Самый настоящий. С семью разноцветными лепестками.
Я даже моргнула.
— Это что...
— Цветик-семицветик.
— Вы серьёзно?
— Более чем.
Я оглянулась.
Может, меня кто-то снимает? Может, это розыгрыш? Но двор был пуст.
Только воробьи выясняли отношения возле песочницы.
— Семь лепестков, — сказала старушка. — Семь желаний.
— Мне уже не восемь лет.
— Именно поэтому он достаётся тебе.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Детям волшебство помогает радоваться. А взрослым — вспоминать, что они ещё умеют мечтать.
Она вложила цветок мне в руку.
— Хорошенько подумай, прежде чем отрывать лепесток. Волшебство никогда не ошибается. Ошибаются только люди.
Желания любят точность.
Я хотела спросить ещё что-то. Подняла глаза... И замерла. Лавочка была пустой. Старушки не было.
— Так...
Я медленно села рядом.
— Или у меня сахар упал... или жизнь наконец решила меня удивить.
Дома я долго вертела цветок в руках. Лепестки были удивительно тёплыми. Настоящими.
Я осторожно потрогала один.
— Ну что...
В комнате никого не было.
Муж ушёл в магазин.
Идеальный момент поговорить самой с собой.
— Если это сон —то он очень качественный.
Я ещё раз посмотрела на цветок. Семь желаний. Всего семь. Значит, тратить их надо с умом.
Стать богатой? Помолодеть? Выплатить ипотеку? Чтобы муж всегда соглашался со мной?
Я тяжело вздохнула.
Нет... Если быть честной... Есть одно желание, о котором я мечтала последние лет двадцать.
Я осторожно оторвала розовый лепесток. Сердце почему-то заколотилось.
— Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг...
Я рассмеялась.
— Господи... взрослая женщина, а стишок до сих пор помню...
Глубоко вдохнула.
— Хочу... похудеть на двадцать килограммов. Быстро. Без диет. Без спорта. И без отказа от пирожных!
Лепесток вспыхнул золотистой искрой.
И исчез.
В комнате стало тихо.
Очень тихо.
— Ну и?..
Ничего. Я пожала плечами.
— Конечно... А чего я ожидала?
И вдруг...
Юбка медленно поползла вниз. Я машинально схватилась за пояс. Ремень оказался свободным. Очень свободным.
Кофта тоже вдруг стала висеть мешком. Я бросилась к зеркалу.
И застыла.
— Ой...
Из зеркала на меня смотрела женщина, удивительно похожая на меня лет двадцать назад.
Тонкая талия. Стройные ноги. Никаких складочек на боках. Щёки исчезли. Даже второй подбородок, с которым мы столько лет жили душа в душу, куда-то испарился, не попрощавшись.
Я осторожно повернулась одним боком. Потом другим. Потом ещё раз.
— Не может быть...
Я даже ущипнула себя. Больно. Значит, не сон. Я засмеялась. Потом закружилась перед зеркалом. Потом снова засмеялась.
— Получилось!
Я бросилась к шкафу. Достала то самое платье. То самое, которое столько лет ждало своего часа. Надела. Застегнулось. Без всяких втягиваний живота. Без молитв. Без акробатических упражнений. Я смотрела в зеркало и не могла отвести глаз.
— Какая же я...
Именно в этот момент в прихожей хлопнула входная дверь.
Вернулся муж. Я улыбнулась.
Вот сейчас и начнётся самое интересное...
— Таня! — донёсся голос мужа. — Я хлеб купил. И, между прочим, не тот, который ты обычно ругаешь!
— Молодец! — крикнула я, не отрываясь от зеркала и ещё раз повернулась боком.
Нет, ну до чего же хороша! Талия появилась именно там, где ей и положено быть. Платье сидело так, словно его шили специально для меня сегодняшней. Даже осанка стала другой. Хотелось расправить плечи, поднять подбородок и пройтись по комнате, как модель по подиуму.
— Таня, ты где?
— Иду!
Я решила сделать мужу сюрприз. Пусть попробует угадать, кто перед ним.
Вышла из квартиры, позвонила в дверь, глубоко вдохнула и, стараясь придать голосу загадочности, произнесла:
— Здравствуйте…
Сергей поднял голову. Несколько секунд он молча смотрел на меня.
Потом растерянно моргнул.
— Простите… А вы к кому?
Я едва не расхохоталась.
— К тебе.
— Простите?
— Домой.
Он нахмурился.
— По-моему, вы ошиблись квартирой.
— Серёжа…
Он удивлённо поднял брови.
— Мы знакомы?
— Уже двадцать пять лет.
У мужа медленно отвисла челюсть.
— Откуда вы знаете, сколько лет мы с женой женаты?
— Потому что я и есть твоя жена.
Он сделал шаг назад.
Потом ещё один.
И вдруг...
Быстро захлопнул дверь прямо перед моим носом. Щёлкнул замок. Я осталась стоять на площадке, недоумённо глядя на закрытую дверь.
Из-за неё послышался встревоженный голос:
— Таня! Ты дома?!
Я постучала.
— Вообще-то да!
— Таня! Тут какая-то женщина утверждает, что она моя жена!
Я прыснула со смеху.
— Серёжа, открой!
— Не открою!
— Почему?
— Потому что моя жена сейчас должна быть дома, а не за дверью!
— Так это я!
Наступила тишина.
Потом осторожно повернулся ключ. Дверь приоткрылась буквально на ладонь. Из щели выглянул один глаз.
— Таня?
— Ну наконец-то догадался.
Он распахнул дверь. Обошёл меня кругом. Посмотрел справа. Слева. Даже зачем-то заглянул мне за спину.
— Ничего не понимаю…
— А что тут понимать?
— Где моя жена?
— Перед тобой.
Он ещё минуту внимательно разглядывал меня.
Потом неожиданно спросил:
— А родинка на левом плече есть?
— Есть.
— А шрам на коленке после того, как ты в молодости упала с велосипеда?
— Есть.
— А куда ты прячешь деньги от меня?
— Серёжа!
— Всё, верю.
Я рассмеялась.
Он тоже.
Потом осторожно обнял меня и вдруг тихо сказал:
— Знаешь… Ты очень красивая.
Я довольно улыбнулась.
— Правда?
— Правда.
Помолчал секунду и добавил:
— Только больше так не делай. Я уже мысленно представил, как объясняю соседям, куда делась моя жена и почему в квартире появилась незнакомая красавица.
В этот момент в подъезде хлопнула дверь.
И, как по заказу, появилась наша соседка — тётя Валя.
Она несла пакет с картошкой, но, увидев нас, остановилась так резко, что одна картофелина выкатилась прямо на лестничную площадку.
Тётя Валя медленно перевела взгляд с мужа на меня. Потом снова на мужа. Потом опять на меня.
— Серёжа… — произнесла она подозрительно. — Это кто?
Муж тяжело вздохнул.
— Если честно, сам минуту назад не знал.
— Валентина Петровна, здравствуйте! — улыбнулась я.
Она прищурилась.
— Голос знакомый…
— Конечно.
— Танечка?
— Она самая.
Тётя Валя охнула и схватилась за сердце.
— Господи… Неужели есть такая диета?!
— Если найдёте — обязательно мне расскажите, — засмеялась я.
— Нет, Танечка, рассказывать будете вы. И желательно подробно.
Я сразу поняла: к вечеру об этом будет знать весь подъезд.
А может, и соседний тоже.
Тётя Валя ещё несколько секунд смотрела на меня так, словно перед ней только что материализовался снежный человек.
Потом медленно подошла почти вплотную.
— Танечка...
— Да?
— Это правда ты?
— Если не считать двадцати исчезнувших килограммов, то да.
Она осторожно коснулась моего плеча.
Потом щеки.
Потом зачем-то потянула за локон волос.
— Ай!
— Живая... — с облегчением выдохнула соседка.
— А вы сомневались?
— Конечно! Сейчас такое время... То нейросети людей омолаживают, то фильтры. Я уж решила, что ты из телевизора вышла.
Серёжа прыснул.
Я тоже не выдержала и рассмеялась.
— Валентина Петровна, никакой пластики, никаких уколов. Просто...
Я осеклась.
Не рассказывать же про волшебный цветок.
— Просто... пересмотрела питание.
— За один час? — прищурилась соседка.
— Очень строго пересмотрела.
Она покачала головой.
— Нет, Таня. Меня, конечно, внуки считают наивной, но не настолько.
Тётя Валя ещё раз внимательно осмотрела меня с головы до ног.
— Так... платье старое. Туфли старые. Серьги старые. А сама — новая. Она глубокомысленно кивнула.
— Тут без магии не обошлось.
Я едва не поперхнулась.
— Почему сразу магия?
— Потому что диеты так не работают.
С этим спорить было трудно.
Всю ночь я почти не спала. То подходила к зеркалу. То снова надевала любимое платье. То фотографировала себя с разных сторон. То просто любовалась отражением.
— Таня, ложись уже, — сонно пробормотал Серёжа.
— Сейчас.
Через пять минут я снова стояла у зеркала.
— Таня...
— Уже иду.
— Ты в зеркало влюбилась?
— Почти.
Он приподнялся на локте.
— Знаешь... я вот думаю...
— О чём?
— Если бы ты загадала стать моложе лет на двадцать, я бы, наверное, вообще инфаркт получил.
— Не переживай.
Я хитро улыбнулась.
— У меня ещё осталось шесть лепестков.
Серёжа мгновенно сел на кровати.
— Каких лепестков?
— Никаких!
Я слишком быстро отвернулась.
— Тебе показалось.
Он подозрительно посмотрел на меня.
— Таня...
— Спи.
— Мне уже страшно.
— И правильно.
Он покачал головой.
— Знаешь, за двадцать пять лет брака я понял одну вещь.
— Какую?
— Когда ты улыбаешься вот так... обязательно случится что-нибудь такое, после чего придётся ремонтировать квартиру или покупать новый холодильник.
— Почему холодильник?
— Не знаю. Но чувствую.
Утром я проснулась раньше будильника. Первой мыслью было вовсе не кофе. Я бегом бросилась к зеркалу.
Та же стройная женщина смотрела на меня и улыбалась.
— Не приснилось...
Я даже облегчённо выдохнула. Потом открыла шкаф. Впервые за много лет выбор одежды превратился в удовольствие.
Я примерила одно платье. Велико. Второе. Тоже висит. Костюм. Как будто снят с чужого плеча. Джинсы пришлось держать руками.
— Вот это да...
В результате я надела то самое платье, которое много лет терпеливо ждало своего часа.
Оно сидело идеально.
Я ещё раз покрутилась перед зеркалом.
— Ну здравствуй, новая жизнь.
Из кухни донёсся голос Серёжи:
— Таня! Ты сегодня в школу собираешься или открываешь персональную выставку самой себя?
— Уже иду!
Я схватила сумку, поцеловала мужа в щёку и почти выпорхнула из квартиры.
На лестничной площадке тётя Валя как раз поливала цветы.
Увидев меня, она театрально перекрестилась.
— Всё-таки не приснилось...
— Доброе утро!
— Танечка...
Она заговорщицки понизила голос.
— Слушай... если узнаешь, где такие чудеса продают... мне тоже возьми.
— Вам зачем?
— Мне хотя бы килограммов десять.
Я засмеялась.
— Если найду магазин чудес, вы будете первой в очереди.
— Договорились.
Она хитро улыбнулась.
— Только, Таня...
— Что?
— Не обижайся, но сегодня в школе работать никто не будет.
— Почему?
— Потому что все будут смотреть только на тебя.
Я тогда ещё не знала, насколько она окажется права.
И уж тем более не подозревала, что самое большое испытание ждёт меня... не в учительской.
Оно стояло у входа в школу в форме охранника Петровича.
До школы было всего десять минут пешком.
Обычно я проходила этот путь, думая о предстоящих уроках, тетрадях, родительских чатах и о том, успела ли выключить утюг.
Сегодня мои мысли были заняты исключительно мной.
Вернее, моим новым отражением.
Я невольно ловила себя на том, что заглядываю в каждую витрину, в каждое стекло припаркованной машины. Не из тщеславия... Хотя кого я обманываю? Именно из него.
— Таня, — строго сказала я самой себе. — Прекрати любоваться собой. Это неприлично.
И тут же посмотрела в отражение автобусной остановки.
— Ну ещё один разочек...
Настроение было таким лёгким, что хотелось напевать.
Я шла по улице, а прохожие улыбались мне. Один молодой человек даже придержал дверь в магазине.
— Спасибо.
— Не за что, девушка.
Девушка...
Я чуть не остановилась. Меня уже лет двадцать никто так не называл.
Обычно были "женщина", "учительница", "Татьяна Ивановна", а иногда и вовсе — "бабушка, вы последняя в очереди?"
Я улыбнулась своим мыслям.
Жизнь определённо решила сегодня компенсировать мне все годы борьбы с весами.
Впрочем, эйфория длилась недолго.
Я подошла к школьному крыльцу.
Возле входа, как памятник верности профессии, сидел наш охранник Петрович.
За пятнадцать лет работы он знал в лицо не только всех учителей и учеников, но, кажется, ещё и выпускников последних десяти лет.
Я бодро поднялась по ступенькам.
— Доброе утро, Петрович!
Он поднял глаза. Кивнул. И тут же вытянул руку.
— Девушка, пропуск.
Я засмеялась.
— Петрович, это я.
— Кто — я?
— Таня.
Он нахмурился.
— Какая Таня?
— Татьяна Ивановна.
— Какая ещё Татьяна Ивановна?
— Учитель начальных классов.
Он внимательно посмотрел на меня поверх очков.
Потом перевёл взгляд на журнал посетителей. Потом снова на меня.
— Девушка, не отвлекайте меня от работы.
— Петрович...
— Да?
— Я здесь работаю уже двадцать восемь лет.
— Поздравляю.
— Вы мне каждый день говорите: «Доброе утро, Татьяна Ивановна».
— Говорю.
— Так вот она я.
Петрович тяжело вздохнул.
— Молодёжь пошла...
— Какая молодёжь?
— Розыгрыши какие-то с утра устраивают.
Я почувствовала, что начинаю терять терпение.
— Петрович, кто приносил вам домашние пирожки с капустой на прошлой неделе?
Он замер.
— Татьяна Ивановна...
— Кто всегда ругает вас за то, что вы опять забыли надеть очки?
Он подозрительно сощурился.
— Татьяна Ивановна...
— Кто знает, что у вашей кошки Мурки вчера родились трое котят?
Он медленно снял очки. Потом снова надел. Потом опять снял.
— Господи...
Я победно улыбнулась.
— Теперь узнали?
Петрович медленно поднялся со стула и обошёл меня кругом.
— Не может быть...
— Может.
— Нет...
— Может.
— Таня?!
— Ну наконец-то!
Он хлопнул себя ладонью по лбу.
— Вот это я понимаю — отпуск пошёл человеку на пользу!
— Это не отпуск.
— Тогда санаторий.
— И не санаторий.
— Значит, пластическая операция.
— Нет.
— Тогда...
Он вдруг понизил голос до шёпота:
— Ведьма?
Я расхохоталась так громко, что из гардероба выглянула уборщица Марья Степановна.
— Что случилось, Петрович?
Он молча показал на меня. Марья Степановна посмотрела. Потом ещё раз. И всплеснула руками.
— Батюшки мои!
Она подошла почти вплотную.
— Танечка?!
— Доброе утро.
— Да какое там доброе! Что с тобой произошло?
— Похудела.
— За лето?
Я на секунду задумалась.
— Можно сказать, за... очень короткое лето.
Марья Степановна покачала головой.
— Нет, девочка. Тут без волшебства не обошлось.
Я нервно улыбнулась.
За сегодняшнее утро это был уже второй человек, произнёсший слово "волшебство".
«Неужели это так заметно?» — мелькнуло у меня в голове.
Петрович наконец пришёл в себя.
— Ладно... проходите... Татьяна Ивановна.
Потом хитро посмотрел на меня и добавил:
— Только одна просьба.
— Какая?
— Предупреждайте заранее.
— О чём?
— Если ещё раз так кардинально изменитесь. А то у меня сердце... уже не мальчик.
Я улыбнулась.
— Договорились.
Но стоило мне сделать несколько шагов по школьному коридору, как я поняла: Петрович был только началом.
Я остановилась перед дверью учительской. Из-за неё доносился привычный утренний гул. Кто-то жаловался на жару.
Кто-то искал журнал. Кто-то уже успел поругаться с принтером. Всё как всегда. Я положила руку на дверную ручку и вдруг почувствовала лёгкое волнение.
«Интересно, — подумала я, — сколько человек сегодня меня не узнает?»
Открыла дверь. В учительской сразу стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как за окном чирикают воробьи.
Двадцать пар глаз одновременно повернулись ко мне.
Я приветливо улыбнулась.
— Доброе утро, коллеги!
Ответом была тишина.
Потом математик Николай Петрович, не поднимая головы от журнала, спросил:
— Девушка, вы к кому?
Я едва удержалась от смеха.
— К вам.
Он поднял глаза.
— Простите?
— Я здесь работаю.
— Учителем?
— Представьте себе.
Историк Ольга Сергеевна сняла очки и внимательно посмотрела на меня.
— Вы новенькая?
— Нет.
— Тогда, может быть, из отдела образования?
— Нет.
— Комиссия?
— Тоже нет.
Все начали переглядываться.
Я не выдержала.
— Коллеги, да это же я!
В дальнем углу кто-то ахнул.
— Таня?!
Это была моя лучшая подруга Ирина.
Она вскочила со стула так резко, что едва не опрокинула кружку с кофе.
— Таня?!
— Наконец-то хоть кто-то меня узнал!
Ирина подошла ко мне почти бегом. Обошла вокруг. Потрогала мою руку. Потом неожиданно ущипнула меня за бок.
— Ай!
— Извини. Проверяю.
— Что?
— Настоящая ты или голограмма.
В учительской раздался смех. Теперь коллеги уже окружили меня плотным кольцом.
— Таня, это правда ты?
— Что случилось?
— Как ты это сделала?
— Где была?
— Чем питалась?
— Кто тебе врача посоветовал?
Вопросы посыпались один за другим. Я едва успевала отвечать.
— Да ничем особенным...
— Не верим!
— Спорт?
— Нет.
— Диета?
— Нет.
— Таблетки?
— Нет.
— Тогда что?
Я на секунду замялась.
«Если сказать правду, меня сразу отправят к школьному психологу», — подумала я.
— Просто... решила изменить образ жизни.
Наступила тишина.
Потом физичка Светлана Викторовна громко фыркнула.
— Таня, мы тебя слишком давно знаем.
Все дружно закивали.
— Ты всю жизнь говорила, что спорт — это прекрасное зрелище, особенно если смотреть его по телевизору.
Учитель музыки засмеялся.
— А ещё ты говорила, что после шести вечера есть нельзя... если только не очень хочется.
— Было такое, — призналась я.
— И вдруг — «изменила образ жизни»?
В учительской дружно рассмеялись. Ирина всё это время молчала. Она внимательно смотрела мне в лицо.
Так внимательно, что мне стало не по себе.
Наконец она тихо спросила:
— Таня...
— Что?
— Ты счастлива?
Вопрос оказался таким неожиданным, что я растерялась.
— Конечно...
— Нет.
Она покачала головой.
— Я не про фигуру.
— А про что?
— Про глаза.
Все разговоры вокруг словно исчезли. Я смотрела на Ирину и вдруг поняла, что она единственная не спрашивает, как я похудела.
Её интересовало совсем другое.
— Не знаю... — честно ответила я.
Она улыбнулась.
— Вот именно.
Потом громко хлопнула в ладоши.
— Так, девочки! Хватит её мучить! Дайте человеку хотя бы чай попить!
— Сначала пусть расскажет секрет! — возмутилась Ольга Сергеевна.
— Да! Мы тоже хотим минус двадцать килограммов!
— Хотя бы десять!
— Хотя бы пять!
Я улыбнулась.
— Если узнаю, как это повторить безопасно, обязательно расскажу.
Коллеги засмеялись, но Ирина не смеялась. Она всё ещё смотрела на меня с какой-то странной тревогой.
И тогда я впервые подумала:
«А ведь действительно... почему я совсем не чувствую радости?»
Да, я стала стройной. Да, все восхищаются. Да, платье сидит идеально. Но где-то глубоко внутри поселилось странное ощущение... Будто вместе с двадцатью килограммами исчезло что-то ещё. Что-то очень важное.