Правда Родиона Метлицкого или катастрофа на SIP1

Часть 1

*Запись начата.

– Я обращаюсь ко всем, кто смотрит эту трансляцию. Запишите её и распространите! Потому что вскоре её попытаются заблокировать. Возможно, я даже не успею дорассказать её всю на этой платформе и нам придётся перейти на другую.

История, которую хочу рассказать, находится под грифом секретно. Уже восемь лет никому не позволено обсуждать её ни в каком ином ключе, кроме как в официальном. Однако я устал молчать, зная правду о том, что произошло тогда в 2193 на самом отдалённом от Солнца объекте. В пределах нашей системы, конечно же. Я говорю, о катастрофе на газодобывающей станции SIP1.

В девяносто третьем году я служил в отделе, изучающем космические преступления, отвечал за поиск виновных в столкновениях с метеорами или в авариях на взлётных площадках. Поэтому дело SIP1 тоже оказалось у нас. Я общался с частью пострадавших и пытался восстановить всю последовательность событий того дня, используя видео и аудио записи, сохранённые связистом группы Жозефом Тишинским. Я был уже на полпути к разгадке, когда сверху пришёл приказ о завершении дела. Вина была повешена на капитана команды Соломона Кейнга… Мне жаль, что тогда я думал лишь о карьере и не попытался даже возразить… хоть как-то вмешаться…

Первые девять месяцев после этого, я старался отстраниться от этого дела, но оно всё не давало мне покоя. Я начал общаться с друзьями и родственниками участников той истории, а после так и вовсе вернулся к записям Жозефа. И в году девяносто девятом я смог не только выстроить всю цепь событий, но и понять, как мыслил каждый человек, находившийся тогда на станции.

И вот сейчас 31 августа 2201 года по земному времени я решил наконец раскрыть истинную историю той катастрофы. Конечно, вы можете не поверить моим словам, так как я не собираюсь ни называть имён тех, кто помогал мне, ни приводить те самые записи, ведь на всё на это мне просто не хватит времени. Однако я всё равно расскажу свою версию в надежде, что когда меня оборвут, вы поймёте насколько важно моё обращение и сможете изменить к лучшему нашу цивилизацию… и главное я смогу успокоить свою совесть… Я Родион Метлицкий и это моя правда:

Всегда сложно начать рассказывать историю, ведь не понятно, что именно считать началом. Каждое событие произошло из-за решений и действий сотен людей в прошлом, и если начать разматывать этот клубок, можно невольно дойти до бабушек и дедушек участников, где нить станет совсем незаметной и в конечном счёте ускользнёт. Думаю для понимания этой истории нам не нужно погружаться так глубоко, по этому остановимся на разговоре капитана Соломона с бессменным рабочим Центра Космических Связей, который занимался закупками всех необходимых на станции SIP1 предметов.

– Думаю, это весь список, Бен, так что можешь приниматься за дело, – сказал Соломон, сидя за столом перед монитором.

– Конечно, капитан, – ответил с Земли Бен искажённым механическим голосом, но не отключился. – У меня есть для тебя не самая приятная новость…

– Надеюсь, она заключается не в закрытии нашей станции. В конце концов мы единственные, кто вылетел за орбиту Плутона и начал добычу газа на огромном астероиде. Да ещё при этом занимаемся изучением космоса, – с ноткой довольства в голосе произнёс Соломон.

– Нет, конечно, нет. Как ты вообще мог подумать об этом. Инвесторам очень нравятся ваши результаты, они получают колоссальный доход. Однако господин Кэвай хотел бы побольше узнать о том, как протекает сам процесс добычи и чем занята твоя команда. К вам с Плутона направляется группа из трёх человек, среди которых находится юный Алексий Кэвай, сын главного инвестора и владельца фирмы ЭйрКомпани.

Соломон тут же похмурнел, как бывает с небом в ясный, но очень ветреный день.

– Это проверка?

– Нет, скорее экскурсионная группа. Алексий решил устроить тур по самым экзотическим местам для себя и пары друзей. От вас надо лишь принять их и провести экскурсию, попутно рассказывая о своих занятиях.

– Это научно-исследовательская газодобывающая станция, а не торговый развлекательный центр или музей, куда можно выбраться на выходные. Мы здесь не для того, чтобы возиться с богатыми тунеядцами. Передай им, что мы их не примем.

– Соломон, если вы не будете с ними возиться, то и работать уже не будете. Заменить тебя со всей командой не составит труда для господина Кэвая. Так что в твоих интересах не сориться с его сыном, он ведь может и вообще свернуть ваш проект ради своего дитятка.

Соломон приложил гудящую голову к правой прохладной руке.

– Когда прилетает их корабль?

– Через пару часов будет у вас. Не наделай глупостей! Конец связи.

Экран погас, а Соломон встал и вышел из переговорной комнаты. Снаружи его ждали Жозеф Тишинский, пухлый мужчина невысокого роста, волосы у которого уже заметно поредели, и молодой Алехо Калларго. Соломон знал, что они слышали весь разговор, так как сам нередко находился в очереди в переговорный пункт и невольно становился слушателем тайн участников команды, которые дублировала записывающая машина Жозефа, отправлявшая все записи в чёрный ящик.

– Соломон, может всё не так уж и плохо? – произнёс Жозеф, нервно поправляя волосы. – Может, лучше последовать примеру других станций и принять этот корабль? Я думаю, что лучше так, чем жить в ожидании, когда нам перекроют воздух.

– Да. И вообще, знакомство с Кэваем это же хороший шаг для карьерного роста, – отметил Алехо.

Алехо Калларго был молодым врачом, который отправился на SIP1 с Марса в конце 2192 года ради скорейшего продвижения по службе. С самого своего прилёта он искал случай выслужиться, из-за чего не сыскал дружеских чувств у других членов команды. За те полгода, что он провёл на станции, он ни разу не покинул пределы общих нерабочих коридоров, не видя в своём положении ничего захватывающего.

Соломон лишь посмотрел на них с ноткой досады и, ничего не сказав, двинулся вперёд по коридорам станции. Он шёл медленно. Не размеренно как обычно, а именно медленно, как человек, погружённый глубоко в свои мысли. Мне сложно представить, что именно происходит внутри таких людей как Соломон, которые живут исключительно идеей, отвергая всё мирское. Разговаривая позже с теми, кто знал его, я понял, что он был таким с раннего детства. Его не интересовали сладости и игрушки, которыми увлекались все дети. Его влекло звёздное небо. И Соломон шёл к нему всеми возможными путями: через конструирование звездолётов, через работу связистом в ЦКС, а потом и через научно-исследовательские проекты. Он был согласен на любое занятие лишь бы приблизиться к космосу и никогда не задумывался о получаемой плате. А на сорок втором году жизни, когда он занимался проектированием космических станций, он отказался от перевода в главный координирующий штаб на Земле в пользу звания капитана станции на самом отдалённом объекте в Солнечной системе.

Двигаясь по коридорам, Соломон остановился ненадолго у самого первого отсека, опущенного на астероид. Кислородопроизводящий отдел от ЭйрКомпани на каждой станции устанавливался в самом начале и был закрыт для посещения. Кэваи были очень обеспокоенны сохранностью секрета их трёх деревьев, способных обеспечить кислородом до сотни человек, и потому запрещали входить внутрь отсека, а в случаи, когда кто-то пытался нарушить их приказ, они блокировали подачу свежего воздуха. Соломон никогда не задумывался о важности этого отсека, он даже не обращал на него внимания, а тут вдруг смотрел на его закрытые металлические двери около минуты. Правда, мыслями он всё равно двигался вперёд, потому и ноги его вскоре повели дальше.

В главном отсеке управления добычей, куда направлялся Соломон, почти всегда работал, переходя от монитора к монитору, Дмитрий Старцев, человек, от действий которого всегда зависели жизни всех членов команды. Его основной обязанностью было координировать действия роботов для более эффективной и безопасной добычи. А ещё он следил, чтобы действие по выкачиванию газа не разорвали астероид на куски. За все три года работы станции ни у одного работника ни разу не было даже малейшей претензии к Дмитрию, все отзывались о нём, как о прекрасном исполнителе, способном грамотно распределять своё время, и просто добром человеке. Все знали, что отправился он на станцию, дабы обеспечить оставленных им на спутнике Сатурна жену и дочь, которой на момент его отправления было около пяти лет. Каждый день после исполнения своих обязанностей Старцев шёл к Жозефу и связывался с семьёй.

В тот день в отсеке за столом перед схемой астероида также сидел Микаэль Промьер, ночной сменщик и помощник Старцева, который выполнял основной объём его работы за пределами станции. Наверное, Микаэль был единственным человеком на SIP1, не считая Соломона, который получал безумное удовольствие при выходе в космос. Наверное, поэтому он был согласен на любую работу, когда подписывал бумаги в ЦКС. Нет, космос не манил его, но атмосфера невесомости и жизни на каком-то далёком неживом куске металла казалась ему очень притягательной.

Когда Соломон вошёл в комнату, Старцев и Микаэль тут же обернулись на его мрачное лицо и сами как-то похмурнели. Все знали, одной из способностей Соломона было умение воздействовать на чужие эмоции, что у него получалось невольно. Он просто мог радоваться приземлению своего нового спутника в какой-то другой системе, а его душевное тепло тут же передавалось другим. Такое же распространение получали и иные эмоции.

– Салах с Мортимером сейчас на месте добычи? – спросил Соломон.

– Да, Салах отъехал с первой бригадой пару часов назад, а Мортимер только недавно двинулся, – спокойно ответил Старцев. – Что-то случилось, Соломон? Их надо вернуть?

– Нет, – твёрдо сказал капитан, – работу нельзя прекращать. Микаэль, тогда ты возьми робота из ангара и расчисти посадочную платформу.

– Но грузовой робот сломан с прошлой отправки порции газа. Салах так и не занялся его починкой. Говорил, что это не к спеху, – настороженно произнёс Микаэль.

– Насколько я помню, там всё не так серьёзно. Робот справиться и с заедающим ручным механизмом, – уверено сказал Соломон и вышел из отсека, оставив работников в полном непонимании.

Через час наступило время обеда на станции, на котором присутствовали все, кроме Салаха и Мортимера, продолжавших работать на месте добычи. За одним столом сидело шесть человек, дожидаясь поднесения человекоподобным роботом модели S1-ID, прозванного Саней, еды. За три года проживания под одной крышей у команды успел сформироваться собственный негласный порядок мест за столом. Так Соломон сидел во главе, по левую руку от него всегда сидел Микаэль, которого, как рассказывают их общие знакомые, Кейнг вытащил из состояния глубокого уныния примерно в семидесятых годах, а по правую сидела Кейт Соул, единственный человек в команде, которого Соломон не хотел видеть на SIP1.

В этот день Соломон сидел мрачный за столом. Даже малейшего намёка на улыбку не было у него на лице. Он окинул взглядом всех сидящих и тихо произнёс:

– Микаэль, ты же расчистил площадку для звездолётов, как я просил?

– Конечно. Пришлось, правда, повозиться немного. Периодически робот слишком сильно сжимал коробки, а иногда и вовсе не хотел отпускать, но всё сделано.

Кейт вопросительно посмотрела на Соломона, как смотрит жена на мужа, который решил провернуть что-то у неё за спиной и по неосторожности оставил одну улику.

– Разве грузовой звездолёт должен прилететь сегодня, а не через две недели? – спросила спокойно Кейт.

– Это не для грузового, – ответил Соломон.

– Неужели замена в команде?

– Нет, к нам летят гости, – Соломон провёл рукой сначала по левой щеке, а затем по подбородку. – Миллиардер Кэвай с парой друзей хочет посмотреть, как мы тут работаем.

– Оу,– произнесла Кейт и на минуту замолчала. – Если желаешь, я могу заняться гостями, а ты тогда продолжишь работать со спутником…

– Нет, Кейт. Я капитан и обязан встретить их. Ты лучше расскажи, не заденет ли нас какой-нибудь метеоритный поток или не нагрянет солнечная радиация в больших объёмах.

– Нет, ничего столь экзотического не будет. Лишь комета пролетит сегодня вблизи «Соломоного передела», но согласно моим расчетам, она нас не затронет.

«Соломоновым переделом» Кейт всегда называла саму станцию, за то с какой любовью к ней относился Соломон с момента возникновения в его голове идеи о SIP1. А Кейт уж лучше других знала всю историю этой мысли. Она познакомилась с Соломоном, когда им обоим не было ещё и пятнадцати, но уже тогда она увидела в нём столь пленяющую искру. Она могла вечно смотреть на него говорящего о космосе, о планетах и целых галактиках, о различных теориях и фактах. Она была готова смотреть с ним любое документальное кино и читала все его научные заметки. И Соломон всегда ценил это, как и многие другие качества в ней, однако он никогда не мог выдержать её взгляда, который разрушал для него их дружеские отношения.

После обеда Жозеф получил сигнал, запрашивающий посадку с небольшого корабля PR86, и систематически дал положительный ответ, после чего объявил о прилёте в громкоговоритель.

Алехо, встретивший вернувшегося Салаха, тут же запаниковал и впал в некую спешку, стараясь попутно объяснить робототехнику, что происходит на SIP1.

– Салах, ну, оставь мне роботов с добытым газом. Надо же уважить гостей и показать, как всё у нас устроено. Как перегружаем газ в болоны для отправления и как работают роботы…

Салаху не понравилась эта идея, как и сам приезд каких-то гостей. Он как и Соломон придерживался идеи, что каждый должен заниматься своим делом, и учёные не экскурсоводы, а станция не планетарий. Однако принимал он такие новости проще, хоть и не желал сталкиваться ни с одним из гостей, будучи не самым общительным человеком. И потому решил, что лучше продолжить заниматься работой на месте добычи.

– Роботов не дам, они мне самому нужны будут при добычи. Так что и газом я сам займусь, – сказал Салах.

– Да ладно тебе, газом я и сам могу заняться, а ты в это время пообедаешь заодно.

– Чтобы газом заняться, нужен робот, а их тебе не отдам.

– Так в ангаре же ещё один стоит. Я видел как им сегодня площадку расчищал Микаэль.

– Он же сломанный, – недоумевая, произнёс Салах.

– Видимо Мортимер починил. Так что оставишь газ на меня? – жалостливо спросил Алехо. – Я тебя не подведу.

Салах ненадолго задумался, но потом всё же махнул рукой.

– Ладно, займись газом, а я поем спокойно, пока есть ещё такая возможность и махну обратно на место добычи. Только с газом аккуратнее, нельзя допускать его распространения в воздушной системе станции.

– А разве он не выкачивается деревьями ЭйрКомпани?

– Выкачивается, но только не сразу, сначала он застревает в фильтрах склада на часа три, и лишь потом при очистке воздушной системы он удаляется, – пояснил Салах и двинулся в столовую.

Алехо поспешил посадочной платформе. Он остановился у панорамного окна и следил за тем, как опускается через открывшуюся крышу в посадочной части ангара небольших размеров звездолёт. После его приземления и закрытия крыши ещё минут пять не было никакого движения из-за нехватки в помещении кислорода. Когда же система подтвердила наличие воздуха в помещении, двери в отсек тут же открылись.

Первым у корабля оказался Соломон в компании Кейт, от чего его внутреннее напряжение только усиливалось и внутри укреплялось желание на кого-то накричать. Вскоре из корабля спустился экипаж. Первым шёл разодетый как щёголь парень лет двадцати пяти, это и был Алексий Кэвай. Почти не отставая от него, двигалась юная девушка модельной внешности по имени Регина, а справа от неё шёл друг молодого миллиардера Марк Эль. Замыкал же этот строй низкий давно полысевший Артур Грин, пилот корабля.

– Приветствуем вас на станции SIP1, – сказал Соломон, указав на надпись над выходом из отсека: «Step In Profundum». – Я начальник станции капитан Соломон Кейнг, а эта наш пророк космических явлений Кейт Соул.

– Рад, бесконечно рад с вами познакомиться, – сказал Алексий, будто эти слова были частью его обыденного моциона. – Отец много говорил о вашей команде, особенно о Вас Кейт.

– Неужели?

– Да, он много раз отмечал, что с вашим талантом нечего делать на столь низкой должности как пророк космических явлений, ведь вы чуть ли не гений во всех отраслях человеческой деятельности, – с очень обаятельной улыбкой произнёс Кэвай.

Кейт слегка покраснела, а Регина оскорблёно стукнула Алексия локтём в живот.

В этот момент в ангар вбежал и Алехо тут же протянувший руку Алексию.

– Я Алехо Калларго, господин Кэвай, врач команды SIP1.

Кэвай, выразив на своём лице презрение, пожал руку юному врачу и тут же убрал её.

– Знаете, Соломон, мы были бы не против отобедать, а после и прошлись бы по вашей станции.

– Конечно же. Прошу за мной, – сказал Соломон и повёл их в столовую.

Думаю, в этот момент он прокручивал в своей голове слова Алексия в сторону Кейт и опять испытывал чувство вины перед ней. Он всегда уважал её как человека и открыто заявлял о всех её положительных качествах, и потому считал, что тянет её на дно. У неё было множество возможностей сколотить отличнейшую карьеру, завести семью с достойными мужчинами. И Соломон говорил с ней об этом, после чего она могла пропасть на пару лет из его жизни, засветиться в новостях, а потом всё равно возвращалась к нему. А он опять чувствовал себя виноватым за то, что видел в ней друга, а не женщину. И так продолжалось уже тридцать лет.

В столовой, когда в неё пришли гости, сидели Салах и Дмитрий, обсуждавшие вопрос предопределённости жизни. Без заметок Тишинского я вряд ли бы смог понять, откуда взялась подобная тема в их ученых головах, однако Жозеф, услышав позднее завершение их разговора, смог восстановить последовательность их беседы, начиная с обсуждения приезда группы. Старцев говорил, что, оперируя уставом ЦКС, Соломон мог бы отказать Кэваю, однако Салах ответил ему:

– То, что случилось, должно было случиться, и предопределено оно было заранее. Я говорю ни о каком-то божественном писании, а о простой последовательности событий. Соломон обустроил базу и жил, избегая всей мелочности человеческой жизни, потому ему сейчас проще потерпеть недолго гостей, чтобы потом жить как прежде, чем начать доказывать кому-то невозможность их принятия, что в свою очередь могло бы разрушить его обитель покоя. Его же решения, его же нагнали. Человек заложник не судьбы, а лишь своих личностных выборов. Я это понял лет в пять, когда случилась история черепахой.

– Какая история с черепахой?

В этот момент в столовую и зашли гости. Салах тут же закинул в рот последний маленький помидор, сорванный с их небольшого огорода и встал почти по стойке смирно. Дмитрий, на лице у которого читалось, что его застали врасплох, последовал примеру товарища.

Алехо, заприметивший в столовой Салаха, остановился в коридоре и старался держаться в тени, не привлекая к себе никакого внимания.

– Салах, я рад, что ты вернулся, – произнёс Соломон, – поможешь отдохнуть пилоту Артуру Грину, пока мы с Кейт проводим экскурсию для столь замечательных гостей.

Салах почувствовал наигранность и натужность в голосе Соломона, который своей мягкостью сильно контрастировал с твёрдым и несколько злым выражением лица своего владельца. Технику всегда нравилось наблюдать за тем, как люди переживали подобные переделки, однако участия в них он старательно избегал.

– Извините, капитан, но мне уже пора возвращаться к работе. Мортимер сейчас ждёт меня на месте добычи, – стараясь скрыть довольную радость в голосе, сказал Салах.

Соломон пристально вгляделся в лицо техника. Оно выглядело почти также как и всегда, лишь слегка приподнятые уголки тонких губ выдавали истинные чувства Салаха. Капитан Кейнг покачал головой и сказал:

– Что ж, тогда этим займёшься ты Старцев.

– Но… – Дмитрий старательно перебирал в голове варианты отмазок, как ученик, не сделавший домашнюю работу, – …но мне тоже уже пора возвращаться на место, да и я ещё собирался позвонить своим на… на Энцелад.

– Думаю, ничего серьёзного не случиться, если ты не появишься на своём рабочем месте в течение пары часов. А на звонок тебе должно хватить времени, отведённого Алексием на обед.

Старцев в этот момент стал напоминать сдувающийся матрас, его массивное тело, которое обычно имело форму правильного параллелепипеда, вдруг стало напоминать ягодное желе, только-только вытащенное из формы, притом не очень аккуратно. Салах бодро хлопнул товарища по плечу и исчез так быстро, что никто даже не смог понять в каком именно направлению он ушёл. Дмитрий же понуро двинулся к Жозефу, который и сам никогда не был в приподнятом настроении, а при звонках и Старцева и подавно.

Относительно времени Соломон не ошибся, пока гости обедали, можно было не только связаться с людьми, жившими на другом конце Солнечной системы, но и прочитать не спеша небольшой рассказ. Алексий заставил подать робота всё, что было возможно найти в закромах команды. Особенно его волновал огородный отсек станции и его содержимое. О нём он расспрашивал за столом особенно много, но чувствовалось, что это он делал без интереса, исполняя формальности. Получая ответы от Кейт о замкнутой системе кислорода в том отсеке и датчиках, отслеживающих кислородные поступления, которые не дают возможности отказаться от Трёх деревьев, Кэвай постоянно отвлекался на Регину, игравшую в обидки.

Соломон был наслышан о характере отца Алексия, который всегда был крайне вовлечённым в работу человеком. Он сам разбирался в технике и понимал все научные термины, что вызывало у всех огромное уважение, хоть тот и направлял свои знания исключительно ради извлечения прибыли. В юном же Алексии Соломон не видел ни замашек отца, ни его ума, ни даже деловой хватки. Ему не было дела до бизнеса семьи или каких-то исследований, он просто тянулся к отдыху и развлечениям, полный уверенности, что ему можно всё.

Марк Эль не далеко ушёл от своего друга, по его пустым глазам было понятно, что хоть он и делал вид, что слушает Кейт, он пропускал все её слова мимо ушей и просто пытался привлечь её внимание. Периодически он старался перевести разговор на более понятные темы, по типу обслуживания устаревшим роботом или отсутствия должной эстетики в помещении. В них он мог проявить свои лучшие качества.

Кейт не давала и слова вставить в разговор Соломону, что его раздражало как капитана, ведь это его станция, его оборудование и его добыча и исследования. Он считал, что именно он должен рассказывать обо всём. Однако Кейт говорила тоже самое, что отвечал бы и сам Соломон, только проще: понятнее и не так натужно – попутно стараясь успокоить капитана взглядом.

Старцев вернулся в столовую ровно под конец трапезы, успев разбудить прикорнувшего Микаэля, чтобы тот подменил его.

– Отлично, Дмитрий, проводи господина Грина в комнату отдыха, пусть побудет там, пока мы занимаемся гостями, – тихо сказал Соломон, покидая столовую вслед за группой.

Около часа Соломон водил гостей по металлически серым коридорам станции, перемещаясь из одного отсека в другой, рассказывал об их предназначении. Правда, у него это выходило не очень хорошо, он то запинался, то наоборот начинал говорить быстро и непонятно для гостей, которые бы совсем заскучали если бы не внимание со стороны Кейт. Видя, что Алексию неинтересно слушать обо всяких научных методах работы, в разговор вклинился Алехо.

– Может, вы хотите осмотреть место добычи и увидеть весь процесс работы с газом?

Тут глаза гостей оживились, а Соломон наоборот стал мрачнее грозовой тучи.

– О, да, мы с радостью прогуляемся по поверхности астероида, – подтвердил Алексий. – Не всё же в помещении находиться.

– Раз так, то капитану Кейнгу придётся нас покинуть, – не смотря на Соломона, сказала Кейт. – Ему сейчас предстоит вернуться к работе, связанной с исследованием ближайших звёздных систем. К тому же в случае ЧП капитан должен находиться недалеко от станции. Вы же не возражаете? – спросила она у Алексия.

– Ни коем образом. Порядок превыше всего, – сказал Кэвай и пошёл за Алехо.

Соломон был в ярости от такого поведения Калларго и Соул. Медик по его представлению окончательно перешёл черту со своей угоднической политикой, решив разрушить дремоту гостей, которые бы через ещё полчаса точно уснули. Да и ещё мысль о посещении места добычи казалась дикой капитану, ведь лезть непрофессионалу в добычу газа равносильно попытке обычного человека потушить пожар, когда тот охватил весь многоэтажный дом. Попытки Кейт весь день подвинуть капитана тоже злили Соломона, хоть тот и понимал, что ей двигали не личные амбиции, а желание снять ненавистный груз с его плеч. И он очень ценил это, но не в те минуты, когда его переполняла злость.