Гриф "ОДЧ" (Опасно для человечества)

Системы-учредители Торгового Союза: Терра, Марс, Теллу́р. Постоянные члены Совета ТС: Терра, Марс, Теллур, Са́нгус, Алиа́нт и Аль Рами́.

Система Алиант включает два самостоятельных планетарных объединения, Шиа́д и Саха́й. Именно Шиад являлся участником Соглашения от Алианта. По прошествии пятидесяти лет после подписания Союзного договора Сахай потребовали включить их в состав учредителей ТС. Данное требование было отклонено, результатом чего явился т.н. Первый конфликт Сахай.

Тёмные миры.

Традиционно понятия «Тёмные Миры» и «Дикие Миры» считаются синонимами, однако с официальной точки зрения это разные определения. Тёмными мирами называются миры, по тем или иным причинам не присоединившиеся к Торговому Союзу. К Диким мирам (ДМ) относится часть Тёмных миров, расположенная вблизи Туманности и попадающая в зону Шнайдера или находящаяся в пределах положительной нулевой напряжённости поля Во́ронова-Бланко́ (Зона положительного покоя).

Важно отметить, что у населения ДМ часто наблюдаются положительные мутации или уникальные аномальные изменения. Они могут носить как индивидуальный (жители системы Волрон), так и общий (амазонки) характер. Наличие мутаций и аномалий обусловлено положительной напряжённостью поля Воронова-Бланко. При этом в зоне Шнайдера (зоне переменного значения от +0 до 12), вероятность возникновения аномалий возрастает до 99%, в то время как вероятность стойких мутаций сокращается почти до нуля. В зоне «положительного покоя» вероятность возникновения аномалий сокращается до 30-35%, а вероятность положительной мутации доходит до 60%...

Тим Тим Найдёнов

Обычные люди что на вызов визора ставят? Музычку какую-нибудь, сигнал позаковыристее, эстеты – проги специальные, чтобы приятным голосом сообщали, кто звонит и с какого номера. А у меня на входящие звонки стоит звук выстрела тяжёлой гаусс-винтовки. Слышали, небось? Этот «бздынь» ни с чем не спутаешь. В записи ещё ничего, а когда в натуре над ухом такое – зубы ломит и тошнота подкатывает. Противно, да, зато я на этот звук с любого похмела вскакиваю мгновенно и гарантированно. Я его на всю жизнь запомнил.

Про конфликт-то с Сахай пятьсот семидесятого знаете? Когда у них в башках что-то переклинило и они очередные предъявы Торговому Союзу кинули. На ровном месте, словно специально на неприятности нарывались. А я как раз тогда учебку закончил, и умные головы при штабе отправили нас на передовую, две роты новобранцев. Ну как – на передовую? На передовую, но на фланг, где из-за болотистой равнины, примыкающей к скалам, сахай ну никак подойти не могли. Мол, пусть молодняк пороху нюхнёт сначала, а потом уже и в дело можно. Всё верно, шансы на то, что мы примем бой, нулевые были. Так, мелкие стычки, не больше. Но то в штабе подсчитали, а как говорил наш серж – сержант, в смысле, – штаб предполагает, а противник располагает. Под матюги сержа мы развернули укрепления, установили излучатели, навесили маркеры для стрельбы и стали ждать. Но ждать можно час, два… Мы прождали почти трое суток. Само собой, и внимание подослабло, и дисциплина. Да и как, скажите на милость, силами двух рот такой участок перекрыть и поляну постоянно сечь при этом? А спать когда? Короче, дрыхли мы в окопах, и я дрых, прямо около излучателя, на который меня назначили.

Как серж увидел этих тварей – не знаю. То ли они болотами прошли, то ли горными тропами, нам неведомыми, но они прошли, и было их до х... Как отсюда до Харо́ла. Вот тогда-то я первый раз и услышал этот мерзкий «бздынь» над ухом. Стрелку-то ничего, он в шлеме или наушниках, а вот тому, кто рядом... А серж где-то в метре сидел и стрелять начал там же. У меня в ушах звенит, башка кругом, но как ветром сорвало, опомниться не успел – за излучатель, тактик на глаза – и понеслось. Из того боя мы вышли уже матерыми вояками, вот только осталось нас... Едва отделение набралось. Это из двух учебных рот, а они по штату больше обычной. Ладно, не важно.

О чем я? Ах да. Входящий вызов. Не то чтобы я звонка какого ждал, но работа у меня такая, что позвонить могут в любой момент, и каждый входящий может важным оказаться. Я подорвался и включил визор.

На меня смотрело ЧУДО. А как ещё можно назвать молоденькую тощую мулатку с непонятной копной свалянных в длинные колбаски волос? Не то гнездо на голове, не то... Я тогда едва не засмеялся. В пехотной учебке эту штуку называли «машка». Швабра, на конце которой вместо тряпки куча толстых верёвок. Применялось это устройство для наказания залетевших бойцов. Нет, ей не били, ей МЫЛИ ПОЛЫ! Конечно, у нас были роботы-уборщики, ну и что? У нас даже были посудомоечные машины в столовой. Но ещё у нас были серж и инструктора, поэтому в случае залёта всю посуду после нескольких сотен бойцов наряд мыл вручную, а полы драили вот такими вот «машками». Если честно, нам всем казалось, что всё начальство учебки – и сержант, и инструктора – выпускники одно и того же садистского университета. Девиз: «Чем бы солдат ни занимался, лишь бы зае... устал», прочно вошёл тогда в нашу жизнь.

Засмотрелся я на чудо в... точно, в дредах, вспомнил учебку, и едва не пропустил главную мысль события. Чудо хотело снять у меня хату. Я, знаете ли, человек небедный, по нашим меркам, конечно, но к бизнесу неспособный, а посему купил себе несколько студий – секцию на этаже, на пять квартир, – и сдаю их. Ну, просто чтобы деньги крутились. Прикинул, что могу ей предложить, договорился о встрече на адресе и помчался туда. Хоть немного прибраться, после прежних жильцов. М-да, благими намерениями... Короче, моего энтузиазма хватило на то, чтобы надеть хозяйственные перчатки… и снять их. Я тут никогда не убирался, а чтобы вызвать кого, руки не доходили. То времени нет, то жильцы.

Будущая квартиросъёмщица появилась минуту в минуту. М-да. Худющая, немного угловатая, но подвижная. Я попытался определить, откуда она, но не смог. Цвет кожи странный, не чёрный и не светлый, сколько там чего намешано – не разберёшь, но результат вполне себе, вполне... И чувствуется горячая кровь. Наверняка она и в постели, и в уличной драке одинаково энергична. Почему подумал о драке? Ну, а зачем ей такие тяжёлые ботинки? А ещё интересно, как она в таком виде вообще до меня добралась. Сами посудите, вся одежда – шорты, которые можно назвать шортами только ввиду наличия карманов, да маечка, висящая на теле непонятно за счёт чего. Довершали картину наколки, в смысле татуировки, от плеч до запястий.

Девица чуть отшатнулась, когда я открыл дверь. Испугалась, что ли? Меня? Ну, наверное, есть с чего, работа у меня такая. Чтобы как-то сгладить первое впечатление, улыбнулся и сделал приглашающий жест, продолжая рассматривать гостью. А ничего так, её бы откормить, в нашу качалку загнать... Двигалась она весьма и весьма, я вам скажу, мозг сразу прикинул, какой она боец – и отмёл этот вариант. Скорее всего, она танцует, причём часто и хорошо. Было в её движениях что-то неправильное, нерациональное, но в то же время грациозное. Понравилась мне девушка, чего уж там.

– Приведёшь хату в порядок – может, ещё скину. Базара нет.

– Да не вопрос!

– Ну, вот и договорились. Будет кто наезжать не по делу, звони. Ну, или на Тим Тима сошлись, это я. На районе меня знают. Да и в секторе слышали, – тут я немного слукавил, конечно, в секторе меня знают, и знают хорошо.

– Принято. Спасибо.

«Принято»? Хм… Точно тюлень, и, скорее всего, пилот. Так в основном пилоты говорят и военные. Но на вояку она, факт, не тянет, а пилоты из женщин хорошие выходят. По крайней мере, серж говорил, что это так.

– Я вечером свободен буду. Если хочешь, можно сходить куда, пивка навернуть.

– А чё, можно!

Нет, она определённо мне нравится. Простая в общении и с понятиями, наверняка с какой-нибудь планетки типа нашей Тираны. Короче, попрощавшись до вечера, отправился по делам.

Мистер Харт желал знать, что за буча такая происходит, и не связаны ли проблемы сектантов с бизнесом. Работка дневная, самое то, чтобы потом выкроить времечко и приятно провести вечер, а может, и ночь тоже. Инге – так представилась моя новая знакомая, – всё не выходила у меня из головы. Я и так и эдак крутил её внешность, пытаясь понять, чем она меня зацепила, но сообразить не мог, сбиваясь каждый раз на мысли о продолжении вечера. А она ведь не образец красоты. Даже в секторе Псы есть девушки, до которых Инге не как отсюда до Марса, конечно, но всё же далековато. Тогда из-за чего? Может, отгадка где-то в моём прошлом? Но тут я ничего поделать не мог: с прошлым у меня проблемы. Но, так или иначе, а стоило её вспомнить – и я улыбаться начинал. Как она взъерошилась, когда увидела меня в дверях! Очень естественная реакция, кстати. Может, поэтому? Скорее всего. Идеальных-то, по одному шаблону пластиками деланых, вокруг пруд пруди, а она – настоящая.

Зашёл я к знакомому, которого напряг на выяснение дел, и получил от него неутешительные новости. Никакой системы в этом беспределе не было. Пришлось идти к Всадникам. Можно было бы к жрицам Любви сунуться, но, во-первых, я их недолюбливаю, а во-вторых, у мистера Харта с ними натянутые отношения.

Сбей пожал мне руку и предложил пройти. Храм у Всадников – или молитвенный дом, я в этих тонкостях не разбираюсь, – под замок стилизован, как с картинки. Но понты понтами, а я прикинул – оборону тут при необходимости держать можно. Недолго, правда. Но если всё, что требуется – это задержать штурмовую группу, чтобы уничтожить, что надо, и вывести, кого следует, через ту же канализацию... Грамотный молитвенный дом у этих ребят, короче. И Сбей – хороший малый, только крышей двинутый немного. Или много, это как посмотреть. Он послушник в секте, до оруженосца ещё не дорос, но с его рвением и задатками ему и рыцарство светит в ближайшее время. Знал он много, но был прижимист на информацию, и пока я про мистера Харта не напомнил, ни слова по делу не сказал. Короче, припечатал я Сбея к стеночке и объяснил ему в двух словах, что лучше поговорить со мной и здесь, чем с мистером Флином в подвале мистера Харта.

– Так бы и сказал, что ты от мистера Харта, – это когда я его уже отпустил.

– Слышь, ты чё? В секторе каждая собака знает, что я на него работаю. Ты мне лясы тут не точи и сопли не распускай. Ишь, в несознанку играть вздумал. Колись давай, а то так шестерить и будешь до скорой и мучительной смерти, а это я тебе и сам устроить могу.

– Остынь, Тим Тим. Просто дело это внутреннее.

– Ты совсем крышей потёк, брателло? Это сектор мистера Харта. Всё, что тут происходит – его дело. Хочешь, чтобы мистер Харт лично им занялся? Ты только кивни, я тебе это устрою. Флина хлебом не корми, дай только яйца кому-нибудь открутить. Один звонок...

– Так, вот давай без мистера Флина. Хорошо?

Это он правильно, у мистера Флина та ещё репутация, и я её всячески подкармливаю, как и он мою. Мы с Флином – две руки мистера Харта, и обе правые. Эшли его левая рука, а мы правые. Флин занимается безопасностью мистера Харта, а я решаю общие вопросы. Тёрки тру, разборки разбираю и всё такое.

Да, «мистер» – это у нас вежливое обращение такое. Но не только. Так ещё уважаемых людей именуют, и тогда это как часть имени. Например, мистер Харт или мистер Шотт, так что вы впросак не попадите. И себя мистером лучше не называть, скажите, там, господин, или товарищ, как марсиане говорят… Откуда про марсиан знаю? Тю, вы биографию мою не читали? Марсиане же меня и выцепили в космосе. Хорошо там, на Марсе... Простите. О чём я? Ах да. Сбей и Всадники.

– В общем, так. Пришла одна из послушниц, молодых. Девчонка совсем, достала ствол и начала хреначить всех подряд…

Заливался он долго, а суть дела сводилась к тому, что ничего они не знают. Девчонка эта – дочка одного из их лидеров, жила припеваючи, проблем у неё не было. Кроме как с головой, судя по всему. Но сопля, пока её не скрутили, успела расстрелять полмагазина, попыталась подорваться гранатой, а потом язык себе откусила. Ну вот откуда, скажите на милость, у этой мелкой противопехотная граната, куда только мистер Шотт смотрит?

Кстати, о мистере Шотте. Просто если вы хотите иметь дела на Тиране, вы про него должны знать. Мистер Шотт – это комиссар полиции планеты. Есть, конечно, ещё министр Порядка, но я даже имени его не знаю. Полиция у нас делится на две части, и первая работает под управлением того самого министра. Это патрульные и секторальная полиция, и это они красиво ходят в Центре, сверкая эполетами и медалями. А вот вторая полиция – это ребята мистера Шотта. Сколько их, не знает даже министр. Пока всё течёт, как течёт и всех всё устраивает, мистер Шотт не вмешивается. Но стоит кому-то из боссов перейти грань и нарушить зыбкое равновесие... У-у!

Была тут у нас давеча одна история, когда мистер Ли ни с того не с сего поехал крышей и решил, что он самый крутой. Ну, решил и решил, никто не запрещает иметь болезненное самомнение, но зачем палку перегибать? Короче, раз его прижали копы, другой, он и решил, что раз крути у него много, то копы ему не указ.

Вообще у нас как? Коп, открыт заехавший в сектор, фигура заметная и уязвимая. Могут морду начистить, могут и поучить, если, например, он решил лицензию на оружие проверить. Убить-то не убьют, просто наставят вместо лицензии ствол в лоб или затылок и оберут до нитки, могут и бока намять. Вот если коп сам в бутылку полез, тогда да, грохнут и не задумаются. Правда есть одно «но»: если не по понятиям полез. Понятие на Тиране – святое. Вот, например если кто решил барыгу поучить, витрину ему разбил и по мордасам стучит, а коп влез в разборку, стрелять его никто не станет. Побьют, если смогут, но ни калечить, ни убивать, тем более, не станут. А вот если он не в своё дело нос сунул, или тормознул кого вязать, не имея за спиной прикрытия, тогда брат, извини.

А мистер Ли оборзел. Его мистер Шотт раз предупредил, другой. Не понимает. Тогда мистер Шотт арестовал десяток парней Ли и закрыл. Надолго и надёжно. У нас сложно попасть в тюрьму, но выйти из неё ещё сложнее. Тут мистеру Ли поднять бы лапки, мол простите, недоглядел, ошибся. Ан нет, он обиделся, взял своих архаровцев – и на отдел полиции. Ответочка прилетела на раз-два. Мистер Шотт только кажется увальнем, который сквозь пальцы смотрит, что да как. Через двадцать минут после налёта на секторальную полицию к офису мистера Ли подкатили тяжёлые флаеры спецназа и устроили форменную бойню. Всех, кто был с оружием в руках и не успел его бросить, нашпиговали иглами гауссов, что марсианских ежей. Но мистеру Ли оказалось мало. Этот придурок совсем двинулся головой и похитил госпожу Тану и мисс Киру. Жену мистера Шотта и его дочку. Госпожа Тана очень красивая, но как по мне, слишком большая. Она сангуска, поэтому со сложением у неё всё хорошо, только она с меня ростом и в плечах... не шире, конечно, но близко. Мисс Кира – красавица и звезда балов в Центре. Достойная дочка своих мамы и папы. Ах да, жена мистера Шотта – бывший капитан эйнхериев на Сангусе, а мисс Кира работает у папеньки в полиции, вернее, спецназе.

Знаете, кто такие эйнхерии? При чём здесь эпос, я про Сангус. Там колонистам, с одной стороны, повезло, а с другой – это как посмотреть. Планету нашли богатую, перспективную, но вот биосфера там – где-то между мезозоем и кайнозоем. Когда полно всякого зверья и все друг друга жрут. По сравнению с Сангусом Лес Теллура, считайте, курорт, тихое безопасное местечко. Ну и на колонистов поначалу смотрели как на объект, который сожрать можно. А ребята тоже молодцы: леса выжечь, ловушки понаставить, хищников выбить... Кто ж знал, что часть местных хищников – эмпаты! Не, не псионики, вот только зверья-псиоников нам не хватало. Они всего две эмоции чуют: страх и агрессию. Ну, чтобы жертву найти и знать, когда драться или убегать. Говорят, что и на Терре хищники так умеют. Дальше понятно? Поначалу там вообще война на уничтожение пошла. Но потом народ как-то приспособился, и сейчас у них что-то вроде вооружённого нейтралитета. Вот только два раза в год на несколько месяцев начинаются проблемы.

Вы мясо ктэ́нохов пробовали? Ну, их ещё птерами называют. Вкусно, да? А самих видели? Только на гало и на картинках… Это тварь с размахом крыльев до пяти метров, с зубастым клювом, когтистая, да ещё с трупным ядом на этих самых зубах и когтях. Не смертельно, но неприятно. А проблемы начинаются, когда у них гон, и заканчиваются, когда птенцы из гнёзд вылетают.

Сейчас объясню. В это время самцы собираются в огромные стаи и патрулируют территорию колонии и всё вокруг. Так, на всякий случай. Где они в очередной раз устроятся – неизвестно. Что-то там они своими маленькими мозгами думают и гнездилища могут поменять самым странным образом. И атакуют птеры в это время всё, что крупнее панцирного шакала. Увидели человека – напали. Человек защитился – пошла ответная агрессия. И понеслось...

Так вот, эйнхерии – это сангуский спецназ, который в это время тоже начинает патрулирование. Ну и, разумеется, первый попадает под раздачу, если что. И они умеют эмоции блокировать. Вообще. В том смысле, что их со стороны не уловить. Говорят, Пси-корпус огромные бабки обещал, если эти ребята расскажут, как они это делают. Не, я не в курсе – откуда? Не удивляюсь, если эйнхерии сами об этом не знают.

Короче, брать мисс Киру и госпожу Тану в заложники и по отдельности – идея самоубийственная, а вместе и подавно. Поговаривают, когда спецназ подошёл к одному из убежищ Ли, их встретили две дамы, стоящие на крылечке и спорящие, идти или нет. В смысле, отрывать причинные места придурку Ли.

Что стало с Ли? Он в итоге отправился в полёт со своего небоскрёба. По частям, и говорят, что голова в полёте что-то истошно орала. Полицейский медик зафиксировал несчастный случай, а тот факт, что падал погибший частями, назвал Феноменом Случайного Расчленения, коротко ФСР. И посоветовал журналисту свой пыл умерить, а то ФСР с каждым может случиться.

После того, как с мистером Ли покончили, полиция в тяжёлой броне и с тяжёлым вооружением зачистила его сектор, и на Тиране на некоторое время установился закон и порядок. Ну, знаете, это когда за матерное слово вас кладут мордой на флаер и производят личный досмотр, после которого остаётся прилично синяков. Думаю, не надо говорить, что при виде нелицензионного ствола копы сразу начинали стрелять? Показал сканер отсутствие чипа – и привет. За время этого законного беспредела Боссы более-менее договорились и определили претендентов на влияние в секторе, который раньше, до своего феерического полёта, держал мистер Ли. Само собой, мистера Шотта уведомили, что проблем больше не будет, и вежливо осведомились, не соблаговолит ли уважаемый комиссар убрать своих легавых из секторов. Так что сейчас у нас затишье, перемирие, так сказать. И если бы не эта непонятная стрельба...

В общем, ничем особым Всадники меня не порадовали. По всему выходило, что соплюха просто слетела с катушек и выбрала такой вот странный способ кинуться. Но что-то меня дёргало в этом деле. Что? Не знаю. Не верил я в то, что всё это – просто так. Это был уже не первый такой случай, и походило, что не последний. Но больше я пока ничего сделать не мог.

Глянув на часы, поспешил домой, переодеться: вспомнил, как Инге шарахнулась от меня при первой встрече. Прикинул, что у меня есть из приличного, надел костюм. Не ржать, не официальный. Обычные брюки, чёрная га́нга и любимый пиджак цвета обожжённой глины. Ганга что такое? Правильно эта штука спейсган называется. Такая облегающая майка с рукавами и высоким горлом, вроде тех, что под скафы надевают. Они сейчас не сильно в моде, но у меня настоящий спейсган, а не наша подделка. Настоящая ганга штука дорогая и правильная, может, крупнокалиберную пулю и не остановит, но вот от малопульки, ножа или ручного излучателя спасёт. Украшений я отродясь – вернее, сколько себя помню, – не носил. Единственное что у меня было, смертный жетон во время службы. А когда оказался на Тиране, столкнулся с тем, что тут все, и женщины, и мужчины, носят всякие висюльки, и если на тебе ничего нет, отношение к тебе будет, как к нищеброду. Тут совсем уже не важно, что ты на скоростном «мустанге» прилетел, раз нет побрякушек – всё, нищеброд. Так что достал я из ящика свою любимую золотую цепь и повесил на шею, чтобы видно было. Немного подумал и надел два перстня. Один с детектором прослушек, а второй просто хорошая гайка, которой череп проломить, с моей-то силой, раз плюнуть. Ну, и пошёл.

Палома Инге Розальба Марианна Сонел

Я, когда Тима вживую увидела, даже растерялась немножко поначалу, уж больно он здоровенный оказался. Этакая глыбища в чёрной футболке, тактических брюках и берцах. Но улыбка у него... В общем, провёл он меня в квартиру. Тот ещё свинарник, если честно, дом старый, каменный, там встроенной автоматики для уборки нет. Но я глянула – вроде в целом всё в норме, а порядок навести – так ничего страшного, если руки из нужного места растут. Тим честно предупредил, что не убирались там, но и денег немного запросил. А потом, вообще, говорит:

– Короче, если хату в чувство приведёшь, может, ещё и скину. Базара нет.

– Да не вопрос! – отвечаю.

– Ну, вот и договорились. Будет кто наезжать не по делу, звони, – дал визитку. – Ну, или на Тим Тима сошлись, это я. На районе меня знают. Да и в секторе слышали.

– Принято! – говорю. – Спасибо.

А он меня взглядом смерил – понятным таким, ни с чем не спутаешь, и говорит:

– Я вечером свободен буду. Если хочешь, можно сходить куда, пивка навернуть.

– А чё, можно!

Вы только не подумайте, что я... Да ладно, понравился он мне: большой, сильный, симпатичный. Раз я госпоже Эрзули служу, то... Что?.. А, ну да, конечно, поначалу я мужиков ненавидела! А потом мама Бонита объяснила, что я от рождения для неё, для лоа Любви и Жизни, в смысле, была предназначена. Но мэтр Каррефу́р – единственный по-настоящему злой лоа – сбил меня с пути. И мне надо было найти себя и вернуться на правильную дорогу. Это было сложно, но я смогла. Эрзули-Ошу́н – она добрая. И...

В общем, Тим сказал, что зайдёт за мной часиков в десять, и свалил. А я за уборку взялась. Нашла через Сеть ближайший магазин, закупилась, чем надо – и начала завалы разгребать. Это же круто очень: своюквартиру в порядок приводить! Ну да, там... дома, в смысле, у нас с папашкой была пара комнат, но я оттуда давно уже перебралась в ангары. Выгородила себе уголок, там и жила. Оно спокойнее было.

К половине десятого я спохватилась, от уборки оторвалась и как раз успела прикинуться нормально... ну, в порядок себя привести, как Тим постучал.

– Ага, – говорю, – привет!

А он стоит, по сторонам смотрит, аж рот приоткрыл:

– Фига се! Тут так бывает?

Ну, его понять можно. Там до меня, похоже, рукожопы какие-то жили – или пофигисты полные... В том плане, что им плевать было, крыша-стены есть – и ладно. Даже защитная плёнка с окон снята не была, только в одном уголке маленький кусочек оторвали, и всё. А Тим как раз на эти окна уставился и даже в лице переменился:

– Мля! Стёкла прозрачные. Неудобно-то как! А я ему руки поломал. Мля.

– Кому? – спрашиваю.

– А чуваку, что их менял. Ну, поменял и поменял, прихожу через полгода, а они мутные. Ни х... Ничего не видно. Ну, я к чуваку, а он в отказку... Сама понимаешь, это не дело, ну я ему и... В общем, неудобно получилось.

Вот тут я ошалела слегонца. Не, мне с самого начала показалось, что Тим из банды какой, но как-то всё... Стрёмненько стало. Но не реверс же врубать! Так что я только плечами пожала:

– Ну, такие жильцы попались... А я могу ещё что-нибудь починить, если надо.

– Вообще да, странные жильцы были. А что починить-то?

– Ну-у... Мало ли...

Он как улыбнулся, так я снова бояться перестала. Ну не может человек с такой улыбкой плохим быть! И сама стою, улыбаюсь. А Тим затылок почесал:

– Галовизор плохо работает. В общем холле.

– Завтра гляну.

– Ну, если что, чини, за мной не заржавеет. Ну что, пойдём. Клуб или бар?

– Так я тут у вас ничего пока не знаю, так что ты решай, – а сама уже про вечер думаю. Ну, понятно же всё, как он закончится! Так что мне по фигу было, куда идти, я бы вообще дома осталась, но у меня жратвы никакой не было, ванную отмыть не успела... Да и потанцевать хотелось. А Тим прикинул что-то и говорит:

– Ну, пошли тогда в «ЧеКа».

– А это что?

– «Чёрная кошка». Клуб. Раньше его «Жёлтым драконом» называли, сейчас сделали этот... Типа бухла, ну, когда название сменяют. Во, ре-брэнди. В общем, там пока цены не как когда-то. Так что можно посидеть, попить.

Ну, мы и поехали.

Вернее, полетели.

Конечно, мне всё интересно было! У нас колония шахтёрская, всё больше под землёй, наверху – только обогатительные заводы. На поверхности сухо, жарко, во рту пересыхает, глаза режет, а уж если тормарена – это ветер такой, – без маски лучше не ходить: песком посечёт так, что мало не покажется. А здесь воздух свежий, небо открытое видно. Синее такое... А по вечерам – вообще полный улёт. Меня Тим ещё тогда, по дороге, на смотровую площадку завёз, на этом, как он... Пик-центре, что ли? Красиво, de puta madre… Свечение красное на полнеба, и как будто золото по облакам, и всё это в окнах небоскрёбов отражается...