Последний первый

Последний Первый

Винт. Лопасти. Крутилось колесо,

Чтобы пространство сжать, ускорить время:

Пора войти в музей мадам Тюссо,

Всех оживить и танцевать со всеми.

Что было сталью, плавится как воск,

И бомбы механизм, как сердце, бьётся,

И голова сама свергает мозг,

И звёзды восстают со дна колодца...

Идеи льются лавой из жерла:

Безумцам - невозможного желать

И покорять космические дали!

Решимостью глаза твои горят,

Раз больно, значит, чувствуешь разряд -

На мельницы галактик ток подали.

Анастасия Распопина

С учётом теории переноса информации, высказанной заместителем начальника информационного отдела МУКБОП1[1]профессором С.И. Павловым, авторы допускают, что некоторые известные названия, аббревиатуры и т.д. впервые были использованы в литературе ряда смежных миров Мультивселенной. Тем не менее, все совпадения с реальными или вымышленными персонажами, организациями и/или событиями абсолютно случайны.

Пролог

Mierda de toro!..

Одного взгляда хватило, чтобы понять: всё. Попала. Она никогда не видела эти корабли, но мгновенно узнала по описанию.

Мако щёлкнула клавишей сопряжения и откинулась в кресле, переводя «Медузу» в боевой режим.

Schlampe...

Поля… активированы. Маскировка… включена. Открыть торпедные люки… Её пока не видят, но это пока. Как же не повезло: луч торможения ведёт прямо к ним. Ждали? Неужели ждали? Нет, это невозможно, скорее всего, просто в поиске... Может быть, они и Тессу убили? А Мако её предупреждала, чтобы не совалась в этот район...

Scheisse!

А ведь всё было так хорошо... Вернее, всё было плохо, всё было просто хуже некуда, но сам план был хорош. У неё получилось бы. Если бы не эти.

Мако снова выругалась на одном из языков, на которых говорил он. Она специально учила идиомы и ругательства, ей казалось, что это смешно. И Мако – это было прозвище, а не имя. Он её так называл. Оно было только для них двоих. Акула-мако, хищная рыба с его родной планеты. Красивая, стремительная, смертоносная. Высший хищник. Ей это тоже нравилось.

Так, отметка радара. Есть, заметили. Сколько их? Четверо? Четыре vergas – это перебор, а один такой здоровенный… Мако оскалилась. Это будет славный бой, пусть и последний.

Всё, пора.

Торможение! Корабль взбрыкнул и начал стремительно сбрасывать релятивистскую скорость. Индикатор гравиконтроллера моргнул жёлтым, оранжевым… красным. Кажется, ещё немного, и борта затрещат под огромными, смертельными для любого живого существа перегрузками...

Есть! Так, первым делом убрать самого большого, толстяка: на нём могут быть несомые. Команда на комм, и «Медузу» тряхнуло: две стаи – торпеды под управлением ракет-«вожаков» – пошли одна за другой. Если повезёт, снесёт сразу двоих, если нет, толстяку хватит. Ну всё, началось. Они поняли, что она уже оттормозилась, но прохлопали ластами запуск ракет. Мако бросила корабль в манёвр, уходя в плоскость толстяка и двух кораблей поменьше. Четвёртый оказался выше. Не страшно, главное, чтобы толстяк решил, что она будет атаковать именно его. Заработали излучатели, вспышками проходясь по защитным полям. Verpiss dich! Мако готова была заплясать, если бы не оставшиеся корабли. А они уже просекли, что одиночный штурмовик – не беззубая жертва и сам может сожрать кого угодно. По полю толстяка побежали искры разрывов малых фотонных ракет, выпущенных «вожаком», а следом он сам вместе со стаей ударил по броне. А вот это неудачно: вторая стая добила ублюдка, хотя он уже не представлял опасности. Лучше бы переключились на другие цели. Всё, пора в другую плоскость и выходить на дистанцию эффективного боя.

Du gehst mir auf die Eier!

Третий ублюдок вышел из плоскости и провалился вниз.

«Разгерметизация жилого блока». Маркеры сгорающих предохранителей сливаются в одну пульсирующую вспышку… Дерьмо, чем они гасят дефлекторы?! Такими темпами она сейчас всех полей лишится. Запитать прямо на куб. В любом случае это ненадолго... Торможение, полная тяга! Снова дикие перегрузки, кажется, хрустят кости, но закрученный юлой корабль факелом маршевого двигателя сносит поля сразу двоим. На-а-а, с-сука-а-а!!! «Энергопотребление превышает пороговые значения»… Заткнись! Излучатели задолбили по одному из подвергнувшихся кораблей… готов. А второй, тварь, ещё навертел дыр. Что же это за оружие?! «Вышла из строя система регенерации». «Отказ систем жизнеобеспечения»… Залп, две ракеты и торпеды, все! Они не просто дырявят броню, они повреждают системы, попадут в торпедный отсек – и хана. Надо избавляться от опасного груза, но с пользой… Замигали сигналы тревоги, утечка кислорода даже из кабины, отключилась канонирская консоль. Vai all'inferno, гад! Выпущенные ракеты распылили на атомы третьего, досталось и последнему, но он успел оторваться от основной группы и теперь снова заходил на атаку.

«Внимание! Повреждения восемьдесят процентов, энергия двадцать процентов»… Всё. Это конец. Ракет нет, излучатели, считай, сгорели от перегрузки. Таран? А если собьёт, отойдёт? Ещё немного и даже на манёвр времени не будет. Что тогда? Прыжок? В руки к ним попадать нельзя. Да их вообще тут оставлять нельзя. Но другого шанса нет. Мако протянула руку к кнопке аварийного привода и вроде даже успела её нажать…

Звон в ушах, свист уходящего воздуха, шипение автогерметика, прерывистый вой аварийных систем. Звуки катастрофы. И горячо и мокро левому боку, аптечка выводит данные на экран шлема… Мако уже мертва, эти твари её убили, но мы ещё посмотрим… Пол кабины уходит из-под ног, приходится держаться за переборку, аптечка заходится паническими рекомендациями... Заткнись. Достала. Ноги подламываются, но пройти надо совсем немного. Главное, не упасть по дороге.

Куда она идёт? Зачем? Ещё минуту… кажется… назад она знала, а теперь надо просто переставлять ноги, дойти из точки А в точку Б и не потерять сознание при этом. И не упасть. Если она упадёт, то уже не поднимется.

Егокаюта. Открыть дверь, закинуть туда гранату, чтобы ни следа не осталось. Чтобы, если у неё не получится, ни одна тварь своими грязными лапами… Как хорошо, что она не взяла с собой её… Что-то ещё надо сделать. Ах, да, браслет – в утилизатор, это надёжно, гарантированно даже. А действительно броню просверлили, как сыр… Какой там сыр был? Не помню. Ничего, мы встретимся, и ты расскажешь. Уже скоро.

Шлюз. Зачем она здесь? Ах, да, шкаф, контейнер внизу, но… Что-то не так. Она что-то забыла… «Энергии двадцать процентов». Хватит ли на полноценный прыжок? А если нет? Нельзя, чтобы «Медуза» попала к этим. Но её должны найти. Найти, увидеть следы этих проклятых излучателей и всё понять. Расстрелянный корабль – это послание. А она… Она всё равно уже труп.

Мако чуть не потеряла сознание, надевая ракетный ранец. Хорошо, что перед выходом из гипера она влезла в скафандр, как положено. Хотела быть осторожной, чтобы точно вернуться. Не помогло. Жаль.

Она достала из шкафчика контейнер, закрепила, долго подключала к системам – пальцы не слушались. Открыла шлюз.

Vamos, ten cojones, ven aquí, eres una estúpida y mensa cabrona! Вот она я, я интереснее, чем разбитый корабль, ну, иди ко мне! Тебе не нужна «Медуза», тебе не туда… В голове всё путается. Давай, давай быстрее, а то я тут сдохну раньше... Ура! Вот он, сигнал: «Внимание, силовой захват», наконец-то! Яркий, слепящий свет, её втянуло внутрь. Ещё… ещё немного… не смей терять сознание… ага, давление в норме, значит, шлюз закрыт…

Сейчас.

Chupame la verga! Мако улыбнулась и стукнула подбородком по кнопке активации, дублируя команду через нейрошлем скафандра.

Великая Мать, прими меня и сохрани её!

Маленький кристалл перестал запитывать силовое поле, и оно исчезло. Крайние позитроны начали сталкиваться с электронами, разрушая условно нейтральную оболочку контейнера, и все три килограмма антивещества вступили в реакцию. Исчезли умирающая амазонка и трюм с уцелевшими несомыми. Поток жёсткого излучения хлестнул по кораблю, убивая всё живое. Сработали и вышли из строя системы защиты энергоцепей, и спустя мгновение силовые установки взорвались, превращая мощный боевой корабль и всё, что в нём было, в поток элементарных частиц, рассеянных по безграничному космосу. Но за доли секунды до этого полуразрушенная «Медуза» ушла в прыжок по случайным координатам…

Глава

Часть 1. Теллур

Инге Сонел

Никогда не понимала, зачем дневники вести. Я, конечно, слышала, что это мысли дисциплинирует и всё такое, но как по мне – только зря время терять. А раньше – я читала! – дневники нужно было вообще не надиктовывать, а писать. От руки. Вот за такое я бы в жизни не взялась, как бы ни просили. А меня именно что попросили. Маша – она псионик из МУКБОПа. Как же оно расшифровывается-то… Межпланетное Управление космической безопасности и охраны порядка, во! Как-то так. Это террянская служба безопасности, и они очень крутые типа.

Так вот, Маша и её начальник, Сергей Иванович Матвеев, попросили меня вести дневник и раз в три месяца им отсылать. Всякие личные или коммерческие тайны их не интересуют, а как мои способности развиваются, это им очень важно. Так что я, наверное, записывать буду всё, а перед отправкой запись почищу. Потому что никогда ведь не знаешь, что окажется важным, а что – нет.

И ещё мне надо отвыкать «нукать». И говорить «в общем» через каждые два слова. Это неправильно и неграмотно. Буду стараться следить за речью. Вот.

В общем, так. Меня зовут Палома Инге Розальба Марианна Сонел. Уф, ненавижу своё имечко. Но у нас дома такие длинные имена – традиция. Я предпочитаю, чтобы меня называли Инге. Мне так больше нравится. Официально мне двадцать, а на деле там ошибка, в записях о рождении, так что между девятнадцатью и двадцатью одним я среднее выбрала, когда документы получала. Я пилот, контрабандист… вернее, раньше была. Сейчас я капитан и владелец торгового малотоннажного корабля «Алада», и мы с Тимом летим с Тира́ны на Теллу́р. Совершенно не представляю, что я там буду делать. Нет, кое-что я точно знаю: Тим обещал, что мы на море поедем. А вот потом… Но Тим сказал, что наши счета его босс два года оплачивать будет, так что срочно искать работу надобности нет.

Тим – это мой парень, мы с ним на Тиране познакомились. Ну как – парень… Он раза в два меня старше, но сколько ему точно лет, он не знает. И тут история покруче, чем ошибка в документах. У Тима амнезия была, его в космосе подобрали. В боевом скафандре. Кстати, Тимов скаф, Том Том – это вообще отдельная история… Он большой – не скафандр, сам Тим, и добрый. А вообще Тим был спецом по безопасности у одного из Боссов на Тиране, и мы вместе влипли в историю с ну очень опасным наркотиком. И сектантом, который из-за этого самого наркотика мутировал и стал совершенно жутким псиоником. В смысле – очень сильным и совсем не человеком. Там много чего ещё было, в общем-то, рассказывать долго, да и смысла никакого, в базах МУКБОПа это всё есть. Главное, что всё хорошо кончилось.

А ещё я ма́мбо, жрица вуду. Вернее, формально я всё ещё оу́нси, ученица, но думаю, ту историю можно считать за полноценный экзамен и посвящение. Так что лоа, наверное, не обидятся, что я называю себя мамбо. Раз уж мои покровители, Эрзу́ли-Ошу́н, Любовь и Жизнь, и Ле́гба, Повелитель врат, дорог и коммуникаций, простили мне даже то, что я теперь немножечко принадлежу ещё и Смерти. Оно само получилось, я даже толком не поняла, как.

Собственно, из-за этого я дневник и начала вести. Не из-за того, что теперь служу двум семьям лоа, конечно. Просто эти, из МУКБОПа, думают, что я не мамбо, а просто очень сильный и нетипичный псионик. «Супер». И меня типа изучить надо. Ну да, в лоа-то они не верят! А то, что как раз лоа нам помогли с этим мутантом справиться, как бы и не в счёт. Нет, а правда, что бы мы без их помощи делали?

В общем, если специалисты из террянской безопасности считают, что я псионик, я их разубеждать не буду. Да у меня и не получится. Главное, они нас в покое оставили, а дневник вести – не так уж сложно, как оказалось. Вот.

Да, Теллур… На словах-то полёт на два прыжка – дело простое. Технически вроде ничего сложного: рассчитала курс, прыгнула, оттормозилась, рассчитала новый прыжок, переориентировалась, разогналась, прыгнула – и всё. На хорошем корабле никаких проблем. Если не считать, что на промежуточном развороте можно налететь на пиратов, и не думать о возможных сбоях в системах. Но и тут… Брать с нас пока нечего, а пираты практически никогда не нападают на корабли просто так: уж больно дорогое это удовольствие – ракеты и торпеды, чтобы без гарантий на успех их тратить. Кораблик у меня только из ремзоны, всё проверено-оттестировано, оборудование отличное, да и Том Том сходу в системы полез. Я ему разрешила: всё-таки ИИ – это вам не мистер Вездесущий чихнул. Так что всё у нас должно быть нормально, отлично даже. А мистер Вездесущий – это кот такой. Краси-и-ивый… Но вредный – жуть.

Но я всё равно так далеко лететь побаивалась поначалу.

Первый прыжок получился на четверо суток, чуть больше, на сто часов примерно. Обычно что я в это время делаю? Что-нибудь отлаживаю-настраиваю, гало смотрю и всё такое. Скучновато, если честно. Но не в этот раз. Сейчас эти сто часов пролетели, я и не заметила.

Для начала, я учила французский: на Теллуре это основной язык. Вернее, я учила, а Тим вспоминал. Вообще с языками особых проблем нет: обучающую программу выбрала, таблеточку съела, нейрошлем надела – и вперёд, но потом всё равно время нужно, чтобы освоиться. Тим на Теллуре уже был, но с нейрообучением всегда одна история: без практики всё забывается быстро. И неважно, что тебе в память вписали, французский или высшую математику. Это не космолингва, которую с детства все как второй язык учат. В общем, Тим решил, что мы только на французском разговаривать будем. Чтобы я осваивалась, а он вспоминал. И я поначалу слова путала всё время. А Том Том комментировал. Мол, и форма коммуникации у мягкотелых примитивная, но при этом излишне усложнённая, и система обучения не та, и вообще… И постоянно называл меня «сударыня». Я сначала вообще не понимала, что это, и думала, что он дразнится, что это обидное что-то. А спрашивать неловко. Но Том, похоже, сам просёк, что я недовольна, и как-то спросил:

– Капитан, вам не нравится слово сударыня? Могу называть вас «товарищ».

Ну, про это обращение я слышала, но его же вроде только на Марсе используют?

– Называй, как тебе привычнее, – я плечами пожала.

– Мне всё равно. Я нечасто общался с капитанами. А те, с кем общался – марсиане, – называют друг друга товарищ, а некоторых особей женского пола из вежливости и шутливо называют сударыня. Но могу называть по имени или кэп.

И он так серьёзно и обстоятельно это объяснил, что мне даже смешно стало немножко. И захотелось ему приятное сделать.

– Если тебе так привычнее и нравится, пусть будет «сударыня», – говорю, и вдруг понимаю, что он не прикалывается, когда меня капитаном называет. Я ведь и правда по всем документам капитан, и вообще, просто я как-то это с собой не могла соотнести. Вот адмирал тот, Тырновский, это да, это – Капитан! Или Перри со «Стерегущего». А я – что? Так, несерьёзно… Но всё равно здорово.

В общем, после этого разговора я поняла, что злиться на Том Тома бесполезно и вообще не надо, потому что он смешной и милый. И я наконец-то попросила у него разрешения посмотреть, как он устроен. Мне и интересно, и мысль была: вдруг удастся что-нибудь про Тима узнать? Откуда он и всё такое. Из типовой сборки, на самом деле, можно много информации вытащить, если знать, где искать.

Ага. Из типовой. Вот только типового в Том Томе ничегошеньки нет. Я, когда в его систему полезла, в первый момент подумала, что у меня с головой что-то не то. Потому что ну не бывает такого!

Вообще скафы монтируются из стандартных блоков. Взаимозаменяемых и совместимых, естественно. Это требование Торгового Союза – ну, чтобы, условно говоря, из трёх повреждённых скафандров, скажем с Терры, Харола и ещё откуда-нибудь, можно было собрать один рабочий. Так вот, Том на первый взгляд выглядел именно таким результатом типовой сборки. Но только на первый взгляд.

Для начала, я на нём никаких маркировок не нашла. Вообще. То есть их или идеально зачистили, чтобы ни следа не осталось, или там изначально ничего не было. Значит – что? Экспериментальный образец, нечто уникальное, единичное. Но где его собирали?

Вообще-то в технологиях сборки на каждой планете есть свои фирменные фишечки. Типовое-то оно всё типовое, но особенности увидеть можно. Мелкие, но заметные, если знать, куда смотреть. Марки герметика, способы блокировки крепежа… Так вот, на Том Томе ничего знакомого я не нашла. Конечно, я мало чего ещё видела, но всё-таки… Правда, возникало какое-то странное ощущение – словно он весь из себя такой высокотехнологичный и всё такое, но при этом собран грубо. Зато с огромным запасом прочности и надёжности. Это просто ощущение, не знаю, как объяснить.

Но это… как это говорят?.. ещё цветочки были. Самое веселье началось, когда я захотела проверить, не перепрошили ли Том Тому мозги. Да и интересно: ведь считается вроде как, что полноценный искусственный интеллект создать невозможно, а Том явно не виртуальный ИИ… Кстати, вот это точно надо будет стереть перед тем, как дневник Маше отправлять. А то ещё захотят Тома поизучать, а оно нам надо?

Полезла я в ядро, а там… В общем, хочу очередную плату вытащить, крепёж отстегнула, а она сидит, как влитая. А с другой стороны к ней не подобраться. Не, технический лючок для обслуживания есть, да только он фальшивый. Даже винты – одно целое с корпусом. И физически в ядро не войти. Никак. А самое главное – я ведь очень хорошо представляю, какое «железо» нужно, чтобы на нём ИИ базироваться мог. Даже просто виртуальный или ограниченный. И вопрос на миллион: где оно? Тут поневоле начинаешь верить, когда Том говорит, что он живой. И байки вспоминать, что в Туманности механизмы оживают. Ну да, подобрали их в Солнечной, но где Тим и Том до этого мотались, и откуда они вообще взялись – одни лоа знают!.. И что-то мне как-то стрёмно стало. И даже мысль подключиться через нейрошлем и проверить Тома, как обычную систему, пришла и ушла. Да он и не дал бы, скорее всего.

Ну и естественно, Том Том не был бы собой, если бы не комментировал всё, что я делаю. Сообщил, что не любит медосмотры, что мы, люди, ничего в этом не понимаем, что идея лоботомии из любопытства ему не нравится, и вообще: «Сударыня, а вам часто при медосмотре снимали руки и ноги, чтобы посмотреть, какого цвета у вас нервы?». Но видно было, что внимание ему приятно. И он так, между делом, обмолвился, что у меня руки куда более ловкие, нежные и аккуратные, чем у Командира – ну, то есть у Тима.

– Но у тебя же это обратимо? – это я сказала, когда уже обратно его собирала.

– Можно же просто спросить. Неужели вы, сударыня, не знаете, что сначала надо провести беседу?

– А мы беседу ведём параллельно! Так удобнее. А что ты умеешь, Том? И что помнишь?

– Умею я всё, что надо боевому скафандру. Я могу защищать Командира, могу нейтрализовать цели. И в меня не заложены законы робототехники, поскольку я не робот. Ну и так, по мелочи. Отвечая на ваш второй вопрос, сударыня, скажу так: я помню своё первое включение. Хотя я вполне допускаю, что оно могло быть и не первым. Но у меня нет на этот счёт информации. В отличие от вас, мягкотелых, я не могу что-то забыть и потом вспомнить. Я или владею информацией, или нет. Я допускаю, что моя память была обновлена.

– А когда и где тебя первый раз включили?

– Тогда же и там же, где Командир пришёл в себя. На Мемориале Марса.

– Это такое место за Юпитером, – влез Тим. Он всю дорогу сидел, смотрел, как я в Том Томе копаюсь, и ржал периодически, а тут решил к разговору присоединиться.

– И как это было?

– Как? Очухиваюсь, он включается, и первым делом вижу сигнал о том, что воздуха на два часа. И что нас засёк корабль Марса. Они как раз Мемориал проверяли, вот нас и заметили.

– То есть ты в Пространстве был? Без корабля? – что-то уж больно весело он рассказывает. Явно врёт, но и правду ведь не скажет! Хотя я его уже не в первый раз спрашиваю.

– Ага.

– И что было до этого – никто из вас не помнит...

– Угу.

– И что? – Вот никак это у меня в голове не укладывалось. – Неужели не пытались установить, откуда ты? Не было ни пропавших кораблей, ничего?

– В том то и дело, что нет. Правда, ребята на Марсе потом сказали, что такое бывает.

– Чудесная формулировка! «Бывает!»...

– Они даже думали, что я – один из уснувших пилотов Мемориала. Что легенда правдива.

– В смысле?

– Есть легенда, что в Мемориале спят пилоты времён Зари. И если снова придёт враг, они проснутся и покажут ему, что не стоит лезть в систему.

Вот интересно, если я Тима ключом стукну, Том Том вмешается или нет? Неужели нельзя сразу всё рассказать?

– А Мемориал – это вообще что? И почему он не на самом Марсе, а неизвестно где?

– Почему – неизвестно? Вполне себе известно. Их несколько, Мемориалов. Один – место первого боя с мантисами, база на Обероне. Второй – на самом Марсе, в Олимпе. Город у подножья самой большой марсианской горы, вернее, потухшего вулкана. Третий – это в космосе инсталляция основного сражения Зари… И, кстати, ты опять на лингву перешла. Давай по-французски дальше.

– L'emmerdeur! Погоди… Получается, «зануда» – от того же корня, что и «дерьмо»? Ну и язык… – я затянула последний болт на спине Том Тома и проверила герметичность сборки, сначала вручную, потом запустила тестирование. – А сражение – это той самой «Зари»? Так это марсианский или террянский корабль?

– Заря – операция по освобождению Терры и Солнечной. Это корабль в честь неё назвали. Там и марсиане сражались, и терряне. Говорят, кстати, что и в Олимпе на Марсе есть не только боевые корабли, но и первые колонисты. В анабиозе. Сам город законсервирован. На Марсе вообще много легенд о прошлом. Они единственные, кто сохранил хоть что-то о том времени. Вообще у нас… у них, на Марсе, в Комитете Безопасности есть специальное подразделение из Чёрных Драконов – группа «Память». Их задача – установить обстоятельства гибели всех Первых.

– В смысле?

– В прямом. Они считают, что среди Первых не должно быть пропавших без вести.

– Бред какой-то!.. Это когда было-то? Пятьсот лет назад?

– Как-то так. Только их это не останавливает. До сих пор, вроде, ищут.

Про Первых я уже знала. Так на Марсе называют первых колонистов и их детей. Первое поколение. Они осваивали планету, первыми дали бой мантисам, организовали сопротивление… В общем, крутые ребята, и ничего удивительного, что на Марсе их уважают и память чтят. Если хотя бы половина того, что я о них слышала, правда, то такиеПредки – это очень могущественные лоа. Но всё равно – полтыщи лет искать, кто, где и как погиб… Я бы так не смогла, наверное. Хотя уже поняла, что на Марсе народ хороший живёт, но странный местами.

Я вообще очень люблю слушать, как Тим про Марс рассказывает. У него прямо глаза загораются, и сразу видно, что ему приятно вспоминать. Правда, лучше не увлекаться, а то его уносит куда-то. В смысле, как тогда, на планете Ока. Тим связан с Марсом, точняк, но вот как именно? Нет, обязательно после Теллура надо будет туда слетать!..

– Марс местами странная планета. Иногда там появляются фантомы. Например, в эфире может зазвучать старая музыка. Или кто-нибудь увидит идущего по поверхности Чёрного Дракона, сделают перекличку, все на месте. А того и след простыл. Чёрные могут очень долго дышать на поверхности. И излучение им не страшно. Впрочем, сейчас почти любой коренной марсианин может минут десять-двадцать дышать местной атмосферой без последствий. Коренной житель Марса – это третье поколение считается. Бывают и исключения. Я, например, могу минут пять-десять дышать. А Драконы – намного дольше.

– А чем вы там дышите? Я ведь про Марс читала, там с кислородом всё плохо совсем. Ну, в смысле – его в атмосфере мало очень. И воздух для дыхания не годится.

Тим улыбнулся:

– Ну вообще, да, не годится. Но ты про марсианский геном слышала?

– Что-то читала… Но это же легенда вроде, нет?

Ну да, я «Путеводитель для начинающих путешественников по Вселенной» несколько раз перечитывала. И там прямо говорится, что это какой-то ген или комбинация генов, который позволяет человеку к самым сложным условиям быстро приспосабливаться. Но и там же написано, что никто этот ген не нашёл. А с другой стороны – взять ту же зону Шнайдера около Туманности. Вроде как нет там мутагенных факторов, так откуда те же амазонки взялись? В общем, я так понимаю, что никто толком про это ничего не знает. Ни про то, как поле Воронова-Бланко на человека действует, ни про марсианский геном. А Тим меня по голове потрепал: