Неделя для двоих

– Но у нас может быть не только эта неделя. У нас может быть целых два месяца.

– А что потом?

– Не хочу думать о том, что будет дальше. Ты сам учил меня наслаждаться тем, что есть, выбрать самое лучшее. Мой выбор очевиден, я выбираю тебя.

– Дебора. Ты рвешь мне душу. Я не могу поступить, как эгоист. Потом тебе будет еще больнее.

– Но если мне в любом случае придется испытать боль, то разве ее размер имеет значение?

– Для меня да. Плюс ко всему я хочу, чтоб ты запомнила меня таким, каков я есть на самом деле. А не жалкого, прикованного к больничной кровати парня, не способного самостоятельно даже сходить в туалет.

– Ты уже знаешь, как это будет?

– Да, – не смотря на внутренний страх, Антон говорил о смерти слишком спокойно.

– Как же твои близкие?

– У них было достаточно времени принять ситуацию.

– И они действительно смогли ее принять?

– Частично да. В последнее время я изрядно постарался над тем, чтоб мой уход был для них максимально безболезненным.

– Как такое можно принять? – мои глаза вновь наполнились слезами. Мне не хотелось отпускать Антона ни из своих объятий, ни из собственной жизни.

Антон встал, подошел к краю изгороди и протянул руки к проливному дождю, что никак не желал утихать. Он смочил лицо дождливой водой, затем, проведя руками по волосам слегка взъерошил их, и они вновь легли так, будто он только что побывал у парикмахера и тому пришлось тщательно поколдовать над прической Антона. Я не отрывала своих заплаканных глаз от человека, который вызывал бурю различных эмоций в моем организме, а он повернувшись ко мне сказал:

– Наверное не стояло тебе говорить. Знаешь, раньше я никогда не сомневался в правильности принятого решения, а сейчас сомневаюсь.

– Ты все сделал верно. Иначе я продолжала бы теряться в догадках и думать, что являюсь для тебя курортным увлечением.

– У нас остался последний день. Хочу, чтоб мы провели его так, как и предыдущие дни, весело и беззаботно, без грусти, не заботясь о том, что будет. Предлагаю наслаждаться каждой минутой, проведенной в этом райском месте.

Я тоже встала и подошла к Антону. Дождь стих, из-за только что гремевших во всю силу туч, выглянуло яркое сентябрьское солнце.

– И чем именно сегодня займемся? Наверняка у тебя уже и план есть, не так ли? – спросила я, вытирая слезы обеими руками.

– Есть! Пошли!

Антон взял меня за руку и мы, словно настоящая пара влюбленных и беззаботных молодых людей, спешно отправились на улицу.

– Конечно же ты не скажешь мне, куда мы направляемся, – подытожила я, зная, как Антон любит устраивать сюрпризы.

– Предпочитаешь узнать все заранее? А как же интрига?

– О, интриговать ты мастер. Не стану рушить твои планы.

Я была в предвкушении того, что именно придумал Антон на этот раз. Мы вышли за пределы территории отеля. Мне так хотелось рассказать Антону о том, что я чувствовала в этот момент: о своей влюбленности к нему, о том, что чувствую себя абсолютно счастливой, когда он держит меня за руку, но была ли в этом необходимость? Думаю, по моему сияющему выражению лица все, итак, было понятно. Я категорически не желала верить в то, что он озвучил мне на веранде второго этажа отеля. В полной уверенности благоприятного исхода я наслаждалась каждой минутой, проведенной с моим новым знакомым, который из статуса друга, перешел в статус любимого человека.

– Нам еще долго? – с любопытством поинтересовалась я.

– Немного терпения, мы почти пришли.

Мы оказались у целого городка аттракционов с громкой музыкой и огромным количеством народа. Крутящиеся карусели, колесо обозрения, различные паровозики, то и дело мчавшие детей то в одну, то в другую сторону. Все вокруг напоминало мне кадры из детства. На какое-то мгновение я замерла, не веря своим глазам.

– Антон, как?

– Что-то не так?

Антон смотрел на меня и не понимал моей реакции.

– Я с детства не была на аттракционах. Помню, как-то мы с сестрой и родителями были на крупной ярмарке в Праге. Тогда родители купили нам билеты абсолютно на все виды качель и каруселей. Мы с сестрой резвились, а потом ее укачало. Мы даже половины всего не перепробовали и ушли. Я была так зла на нее и на родителей, что в следующий раз и вовсе отказалась идти с ними в подобные места. Потом я выросла, родители развелись и аттракционы остались лишь в воспоминаниях, причем, не в самых приятных.

– Тогда есть повод исправить твое отношение к аттракционам! С чего желаешь начать?

Антон взял билеты на колесо обозрения и не прогадал. Вид с верхней точки был невероятным.

– Ты настоящий волшебник! – вопила я, пребывая в диком восторге. Антон смеялся, но сквозь его смех я чувствовала, как он ловит каждую мою эмоцию и вновь фиксирует ее себе на память. – Перестань так смотреть на меня, – попросила я, желая, чтоб у нас было не только это мгновение, а чтоб их было в нашей жизни еще безмерно много.

– Хочу, чтоб ты всегда улыбалась, – ответил Антон в оправдание своего пристального взгляда. – Куда желаешь отправиться дальше? – поинтересовался он, после того как мы вышли из кабинки для пассажиров.

– Хочу мороженного! Нет, сладкой ваты! – продолжала говорить я, ощущая себя ребенком. Антон попросил подождать его и на некоторое время исчез.

– Ох, вот там и очереди. Пришлось растолкать ребятню, чтоб отвоевать сладкой ваты, – шутил Антон, с серьезным выражением лица.

– Надеюсь, все целы? – подхватила я, принимая огромную разноцветную сахарную вату из рук Антона.

– Почти. И пока они не успели нажаловаться своим родителям, предлагаю сделать отсюда ноги.

Мы отправились на прогулку по искусственному городку аттракционов. Найдя наиболее тихо местечко для разговора, Антон предложил присесть на лавочку.

– Погоди, мне нужно передохнуть, – сказал он, усаживаясь на скамью.

– С тобой все в порядке? Твой обморок тоже был вызван болезнью, так ведь?

– Дебора, не тревожься, все в самом деле хорошо. А обморок, это действительно переутомление. Просто мне нужно больше отдыхать, чего я в последнее время вовсе не делаю. Успею еще отлежать бока.

Я видела, как Антон, преодолевая боль, делал вид, что ничего серьезного не происходит, желая продолжить меня радовать. Не став более напоминать ему о злосчастной болезни, я села рядом с Антоном, и достав телефон сделала несколько совместных кадров.

– Какая ты молодец, что вспомнила про камеру. Предлагаю весь сегодняшний вечер не выключать ее, и сделать на память парочку снимков и видео. Только с одним условием, оператором буду я.

– Я могу возразить?

– Можешь, но это бесполезно, – смеялся Антон, и выхватив у меня телефон, полностью вошел в роль оператора. Не знаю, что он там снимал, но весь оставшийся вечер он и вправду не выпускал телефон из рук.

Мы отправились в тир.

– Стреляла когда-нибудь? – поинтересовался Антон.

– Было дело, правда очень давно.

– Давай научу.

Я взяла орудие в руки, Антон ухватил своими руками мои, пригнулся и показал, как именно необходимо целиться.

– Вот так, не сжимай сильно кисти. Расслабься. Теперь возьми цель, не своди с нее глаз и стреляй.

Я сделала все, как говорил Антон и с первого раза попала в цель.

– Я это сделала, сделала! – вырвалось у меня и на радостях я прыгнула в объятия Антона.

Следующий выстрел был за моим другом. Он передал мне телефон и полностью сосредоточившись на мишенях забыл о существовании всего сущего вокруг. Камера в этот момент не снимала, но я на всю жизнь запомнила то, с каким азартом Антон целился в мишень, затем стрелял, все ради того, чтоб выиграть для меня большого плюшевого слона. Он очень необычный, с бледно розовым окрасом, с таким обычно встречаются фламинго, но не слоны. Когда мужчина в тире сообщил о выигрыше, Антон обеими руками ухватив игрушку, прикрыл ею свое лицо и подошел ко мне.

– Привет! Давай знакомиться, – говорил он от имени розового слоника.

– Дебора, – улыбаясь, коротко ответила я.

– Слонопотам – Филип! – гордо и громко произнес Антон, искажая свой голос, затем вышел из образа и заговорил со слоном от своего имени.

– А я Антон. Филип, я знаю, ты очень хороший слонопотам. У меня к тебе будет просьба. Ты пожалуйста позаботься о Деборе. Она удивительная девушка. Будь с ней рядом, пока я буду отсутствовать. Договорились?

– Да-да, конечно! – кричал слонопотам Филип, голосам Антона.

– Думаешь, он и вправду сможет заменить тебя? – разозлилась я.

– Уверен, что нет, – не серьезно произнес Антон.

– То-то же, – сердито добавила я.

– Уверен, что нет, ведь он не сможет тебя пощекотать так, как это могу сделать я, – рассмеялся Антон и принялся щекотать мне бока.

– Нет, нет, прошу тебя! – вопила я, уже забыв о слонопотаме, – Прекрати, пожалуйста, я дико боюсь щекотки!

– Так она на это и рассчитана, – хохотал Антон, и заполучив меня в свои объятия остановился. – Ну, так что, будешь дружить с Филипом или мне продолжить?

– Так у вас сговор? Вот вы негодники! – я все еще прибывала в сильных объятиях Антона и не сводила своих глаз с его. – А какой бонус меня ждет, если я дам свое согласие на дружбу с этим весьма неординарным слонопотамом?

Антон молча наклонился ко мне, обнял, прижимаясь ко мне всей своей грудью.

– Так мне будет спокойнее, – прошептал он.

– Не надо. Не прощайся со мной, прошу тебя, – шептала я в ответ.

– Прости…– многозначно ответил Антон.

Я ухватила Антона обеими руками за шею и не желала отпускать. Лишь сейчас я поняла, что Антона и вправду может не стать и таким образом, он хочет оставить мне воспоминания о себе. Ему было страшно, страшно остаться забытым всеми.

Думаю, любому человеку, знавшему, что совсем скоро придет его час, будет не только не по себе, но и появится желание оглянуться назад, подумать, о том, что он оставил после себя. Если лишь воспоминания, то какими они будут?

– Я обещаю с ним подружиться. Поверь, мы поладим, и я не дам его в обиду, – сквозь слезы промолвила я.

Антон уткнулся своим носом мне в шею и тихонько причмокнул то место, где касались его губы.

– Запомни, мы оба будем ждать тебя, – сопя произнесла я.

После этих слов Антон еще крепче сжал меня в своих объятиях. На некоторое время мне даже стало трудно дышать, но эти объятия были так необходимы нам обоим.

Каждый из нас без слов понимал другого, его чувства и переживания.

– Во сколько у тебя самолет? – придя в себя спросил Антон.

– После обеда, – хрипло ответила я, посапывая носом.

– Так у нас с тобой будет еще один завтрак, – радостно произнес Антон.

– Не хочу один…

– Прости меня, прошу, прости. Я не должен был так с тобой поступать, не должен был допустить этих чувств. Я не думал, что для нас все так обернется.

– Не надо, не кори себя за это. Я ни о чем не жалею. Я впервые узнала, что такое любовь. Ты столько всего для меня сделал за эти дни, сколько ни один человек на земле не сделал за всю мою жизнь. Я благодарна тебе за каждую минуту, проведенную вместе.

Антон взял меня под правую руку, держа в левой снопотама Филипа, мы отправились назад в отель. Я чувствовала, как ему сложно идти. На пути мы делали несколько остановок.

– Может врача?

– Не надо никого. Все хорошо, – Антон продолжал меня успокаивать, не взирая на свое самочувствие.

– Я бы хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

– Хочешь провести меня до номера? – улыбаясь спросил Антон.

– Настаиваю на этом! – твердо произнесла я.

Мы вошли в номер Антона.

– Останься, – попросил Антон, усаживаясь на кровать. – Я немного полежу и отправимся ужинать.

Признаться честно, я вовсе не хотела есть. Мне в принципе ничего не хотелось, кроме одного: чтоб он жил. Прошло уже несколько часов с тех пор, как я узнала тайну Антона, что он так тщательно пытался скрыть от меня. Лежа на его плече, я все еще никак не могла понять, хотела бы я знать эту горькую правду с первого дня знакомства или нет.

Антон прижимал меня к себе и по привычке зацеловывал мне макушку. Я чувствовала, как он утыкался мне в голову и делая глубокий вдох, замирал, не выдыхая воздух. Думаю, он делал то же, что и я, старался запомнить мой аромат, как я его.

На улице стало вечереть, и без включенного света, в номере становилось темнее. Лишь блеклый свет луны пробирался сквозь широкое окно, и лениво скользил по стенам, падая прямо к нам на кровать.

Я приподняла подбородок, не отрывая головы от теплого и уютного плеча Антона, посмотрела на него, он в этот момент смотрел на меня и улыбался. Не знаю, что вызвало такую счастливую улыбку у Антона, но я была рада видеть его таким.

Вдруг с улицы стали доноситься странные крики, которые перепугали нас до полусмерти.

– Погоди минутку, я посмотрю, что там случилось, – произнес Антон и выскочил на балкон. – Дебора, иди сюда, скорее.

Резко повеселевший тон Антона говорил о том, что на улице все в порядке. Я подошла к нему и глянула вниз. Веселая толпа, состоявшая примерно из шести девушек, во главе которых находилась будущая невеста, шумно праздновали девишник и распивая очередную бутылку спиртного, то и дело кричали, после чего дружно заливались смехом.

– Смотрела фильм «Однажды в Вегасе»? – резко произнес Антон, повернувшись ко мне.

– Конечно, – выпучив глаза ответила я.

– Пошли! – Антон, как всегда, без объяснений ухватил меня за руку, и мы спешно куда-то направились.

– На этот раз-то куда? – решила я выпытать у него конечную цель нашего маршрута.

– Да что же ты такая нетерпеливая? Сейчас сама все увидишь.

Мы поднялись на крышу отеля, с которой был невероятный вид на все побережье. Я замерла, взглянув на ровную гладь моря, и лунную дорожку, оставленного на нем.

– Антон, здесь превосходно! – воскликнула я, придя в себя. – Я и не знала, что здесь есть выход на крышу.

Антон стоял позади и наблюдал за моей реакцией. Его дико умиляло мое восхищение увиденным.

– Как приятно быть творцом твоей улыбки, – с умилением произнес он, от чего я заулыбалась еще сильнее.

– Дебора Гриффит, я хочу прямо здесь и сейчас, сказать тебе кое-что очень важное.

Я принялась внимательно слушать Антона, не подозревая, что он произнесет в следующее мгновение.

– Я люблю тебя. Люблю твои карие глаза, искреннюю улыбку, до ужаса заразительный смех. Люблю то, как ты энергично танцуешь и невероятно поешь. Я, наверное, полный безумец, но я никогда еще не испытывал таких чувств, переполняющих мое сердце. Не знаю, что ты со мной сделала, но я хочу продолжить лечение, и не ради себя, а ради нас.

Последние слова Антона вызвали бурную реакцию моего организма. Я стала жадно глотать воздух не веря тому, что слышу. Даже его невероятное признание в своих чувствах не вызвали во мне столько радости, сколько то, что он изменил свое отношение к лечению и намерен его продолжить.

Я прыгнула к нему на шею и завопила:

– Обещаешь? Обещаешь, что будешь бороться?

– Обещаю! Но и ты пообещай мне кое-что.

– Слушаю.

– Только ради тебя, ради нас с тобой, я продолжу лечение. Но если вдруг что-то пойдет не так, ты должна мне пообещать…

– Нет! – перебила я Антона, не желая слышать о том, что он может не выжить.

– Не перебивай меня! Обещай, что не станешь рыдать и убиваться по мне. Ты должна пообещать мне, что будешь жить дальше. И не просто жить, а так, чтоб сама себе завидовала. Путешествуй, как только появится малейшая возможность. Получи ту должность, о которой мечтаешь. Влюбись, да так, чтоб без памяти. Выйди замуж, роди детей. Наслаждайся каждому мгновению, будь благодарна за каждый прожитый день. Цени, люби себя и жизнь, подаренную тебе. А главное, помни, все в твоих руках. Ты все сможешь, если по-настоящему этого захочешь.

– Антон, я верю в то, что все будет хорошо и верю в нас с тобой.

– Знаю. Я действительно рано сдался. Сейчас, я вижу твою веру в лучшее и мне самому хочется в это верить.

Постояв еще некоторое время на крыше, мы разошлись по своим номерам, договорившись о раннем ужине. Мне необходимо было собрать чемодан и собраться с собственными мыслями, которых было слишком много.