Финальный танец

«Разве так уж важно то, что мы говорим? Важнее то, что делаем, что чувствуем, какие эмоции испытываем. Слова – они ничего не весят и не несут – в определенном смысле – настоящей окраски. Не хочу говорить правду – и не скажу, спрячусь за красивой вязью слов и предложений. А действие… Вот только оно и способно выказать истину. Ибо как можно делать то, что не чувствуешь? Говорить вот – пожалуйста, а делать – нет, нельзя. Себя не обманешь».

Мужчина бросает сигарету в пепельницу, чуть потягивается в кресле с высокой спинкой. Откуда-то сверху до него доносятся звуки рояля.

«Нет, опять неверно – слишком напряженно, нужно мягче». Он встает и быстро идет наверх по лестнице, распахивает ударом ладони дверь и оказывается в большой светлой комнате, где у рояля сидит девочка лет семи в светлом платьице и с волосами, собранными в хвост на макушке. Она переводит сосредоточенный взгляд с нот на вошедшего мужчину, улыбается и спрашивает:

– Папа, что?

– Это плохо, Марго. Расслабь кисти – и станет лучше.

Мужчина подвигает к роялю стул, чуть отстраняет девочку и начинает играть сам. Лицо Марго мрачнеет, кажется, с каждым аккордом, а когда музыка прерывается, девочка тяжело вздыхает и произносит:

– Я больше никогда не буду играть.

– Почему это? – спокойно интересуется мужчина.

– Потому что лучше тебя я не сумею, а хуже – не хочу, – твердо отрезает девочка, легко спрыгивает с крутящегося стула и выходит из комнаты, оставив отца за роялем.

«Н-да… Однако и характер у вас, мисс… Очень вы напоминаете мне одну мою знакомую…»

Марго

– Я в сотый раз говорю – у меня нет никакой рукописи! Нет – понимаете? И прекратите донимать меня звонками, я уже все сказала! – Молодая, чуть полноватая женщина в свободном домашнем платье нервно бросила мобильный телефон на стол. Тот, прокатившись по скатерти, едва не упал на пол.

Март. Обычное московское утро, пятница, необычно холодно – почти пятнадцать градусов. За окном – серое небо, голые ветки огромного тополя прислоняются к стеклу, напоминая иссушенные голодом и жаждой руки нищего. На плите уже вовсю разливается кофейное море, однако хозяйка этого даже не замечает. Она обхватила руками голову и раскачивалась как китайский болванчик – туда-сюда, взад-вперед.

– Марго! Кофе! – В кухню быстро вошел высокий широкоплечий мужчина в тренировочных брюках. На его теле поблескивали прозрачные капли – он только что принял душ.

Схватив пустую уже джезву, он выключил газ и только после этого повернулся к сидевшей за столом жене:

– Что происходит?

Женщина подняла на него заплаканные глаза:

– Я так больше не могу…

– Опять? – Мужчина присел на корточки и взял руки жены в свои. – Марго, скажи… почему ты так отчаянно цепляешься за эту рукопись? Отдай – и все прекратится.

– Ты не понимаешь! Ну как ты не понимаешь?! Если отдам – все… Будет понятно, кто убил Мэри! – истерично выкрикнула Марго. – А заодно и Артура с Костей!

– Глупости. Кто станет сравнивать книжный сюжет и реально произошедшее? Кому нужны Артур и Костя? Мэри – не ясновидящая, она не могла предсказать собственную смерть. И никто не доказал, кстати, что она умерла не сама. И даже я этого не знаю.

– Джеф! Ты вообще не умеешь врать – как ты можешь столько лет… Ай, ну опять… – Марго вырвала руки из широких ладоней мужа и встала. – Хватит. Я не отдам рукопись.

– Дай угадаю. – Джеф тоже поднялся и чуть посторонился, давая Марго возможность подойти к плите и заново начать готовить кофе.

– Ну угадай! – дерзко и с вызовом произнесла она.

– Ты боишься, что кому-то придет в голову, что это именно Алекс мог убить Мэри и этих двоих? Давай рассуждать логически. – Джеф уселся на тот табурет, с которого минуту назад встала Марго, забросил ногу на ногу, закурил и продолжил: – Кто такая Мэри, чтобы вызвать интерес у правоохранительных органов? И кто такой Алекс – для них же? Да и двое весьма далеких от закона армянских шулеров – тоже? Ты думаешь, что все как в кино, да? Умный оперативник читает роман, и – бац! – понимает, кто убийца? Марго, тебе не пять лет. Так не бывает. Или ты полагаешь, что кто-то охотится непосредственно за Алексом? Это тоже бред.

– Тогда объясни мне, с какой целью некая дама вот уже год преследует меня звонками с требованием отдать рукопись последнего романа Мэри, а? – Марго с остервенением грохнула джезву на конфорку.

– А кто знает, о чем роман? – парировал муж. – Никто его не видел – только ты и я. Да, издатель во Франции знает о том, что текст есть – но ты разорвала соглашение, вернула аванс, неустойку заплатила. У него не может быть претензий. А дама… Хм, вполне может быть какая-то ярая поклонница Мэри, вот и все. А вы слишком часто везде появлялись вместе, ты официально была агентом Мэри – так у кого же, как не у тебя, может оказаться неизданная рукопись?

Марго вынимала из шкафа кофейные чашки и молчала. Джеф всегда умел оперировать фактами, не опираясь на эмоции и догадки, и этим приводил Марго в бессильное бешенство, так как зачастую оказывался неопровержимо, бесповоротно прав. И история с сумасшедшей поклонницей вполне может быть реальностью. Но эти звонки…

Первый раздался примерно спустя месяц после смерти Мэри. Марго до сих пор не могла поверить, что подруги больше нет. Она видела ее мертвой – и все равно не могла. Молодая женщина, тренированная, упорная – и вдруг умерла на больничной койке от остановки сердца. Так непонятно, странно… У нее был сломан позвоночник, полная парализация – но при чем тут сердце? Говорили, что Мэри была в сознании, общалась с медсестрами, ничего не предвещало – и вдруг…

Марго настораживало другое. То, что Мэри умерла, обнаружил Алекс. Это и не давало Марго покоя. Она прекрасно знала, на что способен ее бывший муж. А с Мэри его связывали очень странные и запутанные отношения, длившиеся – вернее сказать, то вяло тянувшиеся, то взрывавшиеся фейерверком – несколько лет. Самолюбивый и гордый Алекс мог просто воспользоваться беспомощностью Мэри и отомстить за то, что она отказала ему, не пошла следом, не сделала так, как он хотел. Запросто…

Однако Джеф, с которым Марго поделилась подозрениями, категорически отверг эту идею.

– Не говори ерунды, Марго. Алекс этого не делал.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Ну, еще бы! Марго ни секунды не сомневалась в том, что муж бывший и муж нынешний покрывали друг друга и утаивали от нее истинную причину смерти подруги. Они всегда были напарниками, а это посильнее дружбы, это – абсолютное доверие, когда ты вручаешь второму человеку ни много ни мало – собственную жизнь. «Братство киллеров» – называла когда-то в шутку этот союз ехидная Мэри.

Так вот, звонки…

Мелодичный и мягкий женский голос вкрадчиво предложил продать «посмертный роман восхитительной Мэри Кавалье», как она выразилась, удивив Марго. Никто в России уже не помнил о такой писательнице, она издавала свои романы во Франции, категорически запретив перевод на русский язык и продажу прав на родину. Единственная книга Мэри на русском уже давно стала раритетом. Марго, разумеется, изобразила удивление и задала вопрос – откуда, мол, информация о романе? Нет никакого романа. И получила ответ, заставивший ее испугаться:

– Не стоит считать себя умнее других. Роман есть. Но я хочу, чтобы вы отдали мне его добровольно.

Марго затряслась – она дохаживала последние месяцы беременности, ребенок должен был родиться совсем скоро, долгожданное дитя, потерять которое Марго боялась больше всего на свете. А тут – такое… Она бросила трубку и в ужасе зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Еле дождалась возвращения Джефа и выложила ему все прямо на пороге, не дав даже раздеться. Муж долго молчал, взвешивая что-то, потом развернулся и вышел, не сказав, куда и когда вернется.

Марго прождала его до глубокой ночи, сидела, не зажигая света, и напряженно прокручивала в голове все варианты. Кто это мог быть? Откуда узнал? Что хочет, кроме романа? И, наконец, куда делся Джеф? Последнее волновало сильнее всего. Муж был для Марго всем, и она понимала, что потерять его значило потерять себя и всю жизнь, ее смысл. Раньше ей казалось, что уже никогда ни одного мужчину она не сможет любить так, как Алекса. Потому что такое случается только единожды в жизни. Но появился Джеф – спокойный, надежный, заслонивший ее собой, как огромной стеной, от невзгод и неприятностей. И в том числе от Алекса. От Алекса, много лет не выпускавшего из своих длинных музыкальных пальцев невидимые ниточки, с помощью которых он исподволь управлял жизнью Марго. Но Джеф сумел непостижимым образом перехватить управление, отобрать у Алекса уверенность, что Марго принадлежит только ему. Удивительное дело – тот отступил.

Марго искренне считала, что все дело в Мэри, что Алекс, потеряв ее, Марго, теперь переключится на своенравную рыжую танцовщицу, к которой его так тянуло. Но Алекс проиграл. Да, на этот раз его соперница оказалась куда круче всех живущих, потому что тягаться со Смертью оказалось не под силу даже Призраку. Смерть забрала Мэри, и Алекс вынужден был признать поражение. Странно только, что он так давно не давал знать о себе…

Алекс

Это противное утреннее ощущение…

Опять он не мог, открыв глаза, сразу встать с постели – тошнило, кружилась голова, отвратительная слабость охватила все тело. Простыня и наволочка – мокрые насквозь, влажные волосы спутались, лоб покрыт испариной. «Черт возьми, что за напасть?» – в бессильной злобе на отказывающийся подчиниться организм думал Алекс.

Это состояние не покидало его уже около двух месяцев. Надо бы съездить к врачу, однако Алекс все оттягивал этот момент, даже себе не признаваясь в том, что боится визита. Врачи, больницы – все это и раньше заставляло его морщиться, а уж применительно к себе…

Он перевел взгляд на стену и нахмурился. Это уже тоже стало привычным – встречаться глазами с карандашным рисунком, на котором – два женских профиля. Марго и Мэри. Теперь осталась только Марго, и Алекс часто ловил себя на том, что видит черту, разделившую рисунок на две части. Та, где Марго, светлая и четкая, а та, где Мэри, – потускневшая, бледная. Мэри нет больше.

Глупо все вышло. Сейчас, спустя год, Алекс корил себя за то, что уступил, поддался эмоциям, повелся на пронзительный, полный мольбы взгляд прикованной к постели Мэри. Она лежала перед ним – рыжие волосы рассыпались по белой больничной наволочке, синие глаза неотступно следили за тем, как меняется выражение его лица. Тонкая фигура, скрытая одеялом, – он, казалось, мог по памяти воспроизвести каждый изгиб, руками повторить все очертания… Самое страшное – взгляд. Он выразил все, чего Мэри, жесткая и самолюбивая, никогда не сказала бы словами, если бы не обстоятельства. Она отчаянно нуждалась в его помощи, и Алекс разрывался внутренне, не зная, как поступить. Мог отказаться – и она была бы жива. Да, парализована, но – жива ведь. Хотя в глубине души Алекс все-таки считал, что поступил правильно. Нельзя заставлять человека мучиться собственной беспомощностью. Наверное, Мэри была права в своем нежелании жить так. Но своим решением она повесила на его шею такой груз, с которым ему придется доживать остаток жизни, – и об этом никому не расскажешь. Даже Марго, которая всегда все понимала. Особенно – ей. Алекс прекрасно знал, что этого Марго не простит ему никогда.

Тошнота прошла, и Алекс отбросил одеяло. До него донесся звонкий детский голос – Маргоша собиралась в школу и спорила о чем-то с няней. «Характер», – усмехнулся Алекс, представив, как дочь, нахмурив брови и склонив упрямый, как у барашка, лоб, доказывает свою правоту Джулии. Та, разумеется, четко следует данным ей инструкциям и ни за что не хочет уступать, но Марго в конечном итоге выиграет. Переспорить дочь порой не удавалось даже ему. Внешне Маргоша все сильнее походила на свою мать – Соня была бесспорной красавицей, с тонкими чертами лица, нежным профилем и роскошными каштановыми волосами. Девочка взяла от нее все самое лучшее, и только глаза были отцовские – большие, карие, в густых длинных ресницах, придававших взгляду таинственность. Судя по всему, фигурой она тоже пойдет в него – рослая для своих семи лет, тонкая в кости, с прямой спиной и легкой походкой. Когда они по субботам гуляли вдвоем в парке, на них оборачивались – Алекс был мужчиной заметным, аристократическая английская кровь в смеси со жгучей армянской сделала его притягательным для женщин любого возраста. Плюс к тому – манера одеваться исключительно в черно-белой гамме и неизменный клетчатый шарф на шее. И маленькая красивая девочка рядом, доверчиво заглядывавшая в лицо и с увлечением слушавшая все, что он говорил, – у кого бы подобное зрелище не вызвало чувство умиления?

– Папа! – раздался требовательный зов снизу, и Алекс понял – пора вмешиваться, Маргоша призывает третейского судью.

Он спустился в холл, где у самой двери топталась Джулия в неизменном сером плаще и кокетливой черной шляпке, а около вешалки, возмущенно подбоченившись, красовалась дочь в школьной форме и сбитом на макушку берете.

– Что случилось?

– Папа, Джулия запрещает мне брать с собой телефон!

– Совершенно справедливо. Мы договорились, что ты не будешь брать телефон на уроки, чтобы не отвлекаться.

– Но я…

– Разговор окончен, Марго, – не повышая голоса, но твердо заключил Алекс, и Маргоше ничего не осталось, как подчиниться.

Дверь за дочерью и няней закрылась, и Алекс побрел в душ. Слабость не проходила, хотелось лечь и спать, спать… «Надо к врачу все-таки», – отрешенно думал он, стоя под водяными струями.

Все неприятности начинаются с телефонных звонков – Алекс давно открыл для себя эту закономерность. Эти куски пластика, напичканные микросхемами и прочей дрянью, источают угрозу и неприятности, как аппарат Рентгена – лучи. А уж звонок по этому номеру точно не предвещал ничего хорошего.

– Алло.

– Ты срочно нужен.

«Ну, а то! – злобно усмехнулся Алекс, почувствовав вдруг отвращение к звонившему. – Я всегда нужен, и почти всегда – срочно!»

– Я не в форме. – Он закурил, злорадно наслаждаясь замешательством собеседника.

– На сколько?

– Минимум на месяц.

– У тебя нет времени.

– Я сказал – месяц.

– Ты предупрежден. Это все, что я могу сделать.

Телефон снова стал молчащим куском пластика, а у Алекса внутри зашевелилось что-то нехорошее – как клубок змей. Тревога росла с каждой секундой, но он никак не мог понять, с чем это связано. Раньше такое предчувствие охватывало его в связи со взрослой Марго, но теперь, насколько он знал, у нее все в порядке. Растет дочь, рядом любимый мужчина. Все хорошо. Тогда – что?

Слабость снова накатила волной, и Алекс поднялся к себе, прилег, включив кондиционер. Дышать стало чуть легче, но голова все равно кружилась. Он задремал и очнулся от телефонного звонка. Это оказалась Джулия. Алекс сперва не мог понять, что она бормочет и почему плачет, но когда разобрал, волосы от ужаса зашевелились.

– Я… я всюду искала… ее нет… что мне делать?

«Марго! Моя Марго! Черт подери безмозглую сучку, именуемую няней!»

– Где это случилось?! – зарычал он, испытывая непреодолимое желание оторвать Джулии голову и одновременно бегая по комнате в поисках джинсов и рубахи.

– В школе… я пришла за ней, как обычно… а ее не было…

– Ну?! – подстегнул Алекс, пытаясь натянуть первые попавшие под руку джинсы и не выронить зажатый плечом телефон.

– Мисс Тикс сказала, что Марго забрала какая-то женщина…

– Передай мисс Тикс, что она потеряла работу. Как, собственно, и ты! – рявкнул он и бросил трубку.

Запал прошел, и Алекс почувствовал себя неожиданно беспомощным. Его дочь забрала какая-то женщина – ну, что еще это могло быть, как не похищение? И как это совпало с предупреждением куратора…

Алекс опустился на пол у стены и завыл, вцепившись руками в волосы.

Марго

– Ты моя девочка… – Марго склонилась над кроваткой, где, вскинув вверх крошечные ручки, улыбалась пятимесячная Маша. – Проснулась?

Она вытащила дочь и прошла с ней в кухню, поставила греть бутылочку с кашей. Дочь возила ручкой по ее лицу, и Марго переполняли эмоции. До сих пор она смотрела на Машу с таким обожанием и восхищением, словно не верила, что эта девочка – ее родная дочь. Мэри Маклоглен родилась крепкой, рыжеволосой, синеглазой крикуньей, и Марго первые три месяца просто места себе не находила, на ходу приучаясь быть матерью. Джеф помогал как мог, но основная часть забот лежала, разумеется, на Марго. Она похудела, осунулась, но утренняя улыбка только что проснувшейся Маши всегда компенсировала ей все затраты и наполняла жизнь смыслом.

– Сейчас мы поедим и пойдем с тобой на улицу, – приговаривала Марго, кружась по кухне с девочкой на руке. – Маша поест, мама поест – и пойдем. Нужно продукты купить, ужин приготовить… папа сегодня поздно придет, у него встреча какая-то…

Зазвонивший телефон отвлек ее. Придерживая дочь на колене, Марго взяла с подоконника мобильный. На дисплее высветилось «Алекс»…

– О черт, ну, пожалуйста – только не это… – простонала Марго, мучительно размышляя, отвечать ли. Никогда эти неожиданные звонки не несли ничего приятного. Но она все же решилась, зная, что Алекс будет трезвонить до тех пор, пока она все-таки не ответит – так зачем оттягивать.

– Алло.

В трубке послышался вой, и Марго даже не сразу разобрала, кто говорит. Вернее, кто издает эти звуки, похожие не то на стон, не то на рыдания.

– Алекс? – неуверенно спросила она, и только по хриплому, похожему на всхлип «да» поняла, что это действительно Призрак. – Что с тобой? Что-то случилось?

– Маргоша… ее нет…

– Что?! – Марго едва не в голос вскрикнула, позабыв на секунду о собственной дочери. – Что ты говоришь?!

– Ее забрали… забрали, Марго… что мне делать? Скажи, что я должен делать? – провыл Алекс, пугая ее все сильнее, – никогда прежде она не слышала таких ноток в его голосе, таких оттенков, такой беспомощности. – Мне некому позвонить и сказать об этом… только ты, Марго…

– Господи, Алекс, что произошло? Куда ты опять влез?

– Ты можешь приехать ко мне?

Этот вопрос поставил Марго в тупик. Ей вдруг почудился какой-то подвох, ловушка, но потом она подумала, что даже Алекс не может быть столь циничным, чтобы выдумать историю с похищением собственной и – Марго это прекрасно знала – горячо любимой дочери.

– Алекс, возьми себя в руки. Я не могу сорваться и улететь, у меня маленький ребенок.

– Прости… Мэри, да?

– Да.

– Марго… я умоляю тебя, я никогда не просил… – голос Алекса срывался, в нем слышались с трудом сдерживаемые рыдания. – Ты нужна мне сейчас… клянусь, я отпущу тебя потом – сразу, как только ты захочешь… но сейчас, Марго… у меня нет никого роднее тебя… помоги мне… я схожу с ума, Марго, я не знаю, как жить, если с Маргошей что-то случится…

– Перестань! – выкрикнула Марго. – Не смей так думать, с ней ничего не случится, слышишь – ни-че-го!

– Приезжай, Марго…

– Алекс, я… – Но он уже отключился, оставив ее в растерянности.

Марго села на табуретку, удобнее перехватив Машу, и заплакала. Жалость к маленькой девочке, которую она знала едва не с того момента, как та начала ходить, и к бывшему мужу, попавшему в настоящую заваруху, переполняла ее душу. Каким бы чудовищем ни казался ей порой Алекс, Марго представить не могла, что кто-то мог покуситься на ребенка. Хотя именно дети всегда оказываются заложниками ситуации, разменной картой во взрослых играх, и Алекс должен был предусмотреть это. Марго много раз говорила ему, что девочке было бы лучше с родственниками матери, но упрямый Алекс всеми правдами и неправдами старался оставить дочь у себя, и вот что вышло в итоге.

Разумеется, она никуда не поедет. Во-первых, у нее маленькая дочь, во-вторых, муж, которому никак не объяснишь причину. Да и вряд ли Джеф поймет – кто бы понял?

Но все оказалось иначе.

Вечером муж вернулся хмурый и чем-то явно обеспокоенный, практически не разговаривал с Марго, не взял, по обыкновению, на руки малышку Мэри, а ушел в спальню и лег там, не включая света. Это было странно. Обычно Джеф старался как можно больше внимания уделять и дочери, и жене, и такое поведение насторожило Марго.

Она, стараясь не шуметь и не мешать, уложила Машу спать в коляске, откатила в большую комнату и села в кухне с книгой. Зачитавшись, даже не заметила, что на часах уже почти два. Внезапно из спальни показался Джеф, всклокоченный и хмурый по-прежнему. Он вошел в кухню, открыл холодильник и вынул бутылку виски. Провожаемый удивленным взглядом жены, Джеф достал стакан, налил его почти до краев и залпом выпил.

– Есть повод? – не выдержала Марго.

Джеф сел напротив нее, сложил на столе огромные руки и уронил на них голову. Марго погладила его по затылку:

– Что с тобой?

– Я в затруднении, Марго. Не знаю, как быть.

– Расскажи, подумаем вместе.

Джеф замотал головой, стряхивая руку жены:

– Это не та тема, которую я могу обсуждать с тобой.

Марго сразу насторожилась. В их семье была только одна тема, которую Джеф ни при каких условиях не обсуждал с женой, и эта тема касалась его периодических отлучек на неопределенный срок. Всякий раз Марго убеждала себя, что все в порядке, но привыкнуть не могла. И вот, значит, опять… Но почему Джеф выглядит таким расстроенным? Можно подумать, впервые.

– Тебя что-то беспокоит, Джеф? Я же вижу – что-то не так.

Он поднял на нее мутные глаза и прохрипел:

– Все не так, Марго. Я подставил тебя.

Она только вздохнула. Джефа периодически начинало мучить чувство вины за то, что жена тяжело переживала эти его отъезды. Но никогда при этом он не позволял себе стакана виски и вот такого выражения лица.

– Джеф… Я уже не наивная девочка…

– Я очень прошу тебя, Марго, не говорить сейчас ничего, – прервал он. – Не надо, ладно? Просто помолчи и посиди здесь, со мной. Я должен принять самое тяжелое решение в жизни. И сделать это надо быстрее, иначе…

Что «иначе», Джеф не договорил. Он снова уронил голову на руки и умолк надолго. Мерно тикали часы над столом, за окном то и дело раздавались звуки пролетавших машин – даже ночью Москва не засыпает так, как провинциальные города. Марго вслушивалась в эти звуки и молчала. В душе скреблось что-то непонятное, как маленькая мышка в темном углу.

«День какой-то, – думала Марго, разглаживая пальцами белую крахмальную скатерть. – То Алекс, теперь вот Джеф… Когда же я начну жить спокойно? Постоянно происходит что-то. Хорошо еще, что эта мамзель с рукописью сегодня не приставала. Кто это, действительно? Не удивлюсь, если кто-то из прошлого Мэри – у нее всегда было полно как поклонников, так и недругов».

– Марго, иди спать, – пробормотал Джеф, отвлекая ее от раздумий.

– А ты?

– А я не усну.

Муж встал и подошел к окну, отодвинул тонкую сетчатую занавеску и открыл окно. В кухню хлынул промозглый мартовский воздух, и Марго невольно поежилась. С Джефом творилось что-то непонятное, никогда раньше она не видела мужа в таком состоянии. Ей казалось, что Джеф – это скала, о которую разбиваются все житейские неприятности, а сейчас все обстояло с точностью до наоборот. Марго чувствовала, что на этот раз ему самому нужны помощь и поддержка, только вот никак не могла понять, в чем именно.

Она встала и, протиснувшись между столом и подоконником, подошла к Джефу сзади и обняла, прижалась лицом к спине. Он тяжело вздохнул, развернулся в ее руках и, согнутым пальцем приподняв голову за подбородок, заглянул в обеспокоенные глаза:

– Марго… я очень прошу тебя, пойди в комнату и ляг. Скоро проснется Маша, а ты совсем не отдохнула.

– Почему ты скрываешь от меня свои проблемы?

– Потому что не хочу втягивать тебя в них, – совсем прежним тоном сказал Джеф и легко чмокнул Марго в нос. – Не нужно это, понимаешь? Да и проблем особых нет, не выдумывай. И вообще… мне кажется, тебе стоит поехать к моей матери.

– Куда?!

– В Дублин, к матери. Возьмешь Машу, поживете там, ты развеешься.

Эта в общем-то невинная фраза насторожила Марго. В Дублин они ездили вдвоем, и Джеф никогда не предлагал ей остаться там без него. Да и вообще – он предпочитал не выпускать жену из поля зрения.

– Джеф!

– Что, дорогая? – Он постарался изобразить беззаботность, но это не удалось, и Джеф, чуть смутившись, отвел глаза. Марго требовательно заглядывала ему в лицо, не давая отвернуться:

– Ты держишь меня за дурочку, да?

Он улыбнулся как-то грустно, погладил Марго по волосам и решительно подтолкнул в сторону двери: