Юность подарит первые шрамы
- -
- 100%
- +
Леда ушла в слезах в свою комнату, а Кармэл лишь посмеялась ей вслед. Никки, что все это время сидела на лестнице и слушала их разговор, тоже всплакнула. Ей было безумно жаль свою сестру.
Позже Никки открыла дверь комнаты Леды и застала ее за сбором вещей.
– Леда, что ты делаешь?
– Я уезжаю. До осени поживу в гостинице.
– Ты из-за Кармэл?
– …Из-за мамы, из-за тебя. Не хочу портить ваше настроение своим присутствием.
– Эй, угомонись. Ты же знаешь меня. Я могу взбесить даже свое отражение в зеркале, а Кармэл…
Никки села на кровать, где были разбросаны вещи Леды, что она собирала в спешке.
– Ты была права во всем. Наш дом превратился из-за нее в гостиницу. Я уже устала запоминать имена ее очередных хахалей-трахалей. Ей на нас наплевать… Но мы с Кларой не отчаиваемся, потому что у нас есть ты. Мы знаем, что ты никогда не дашь нас в обиду, – Никки обняла сестру. – Я рада, что ты приехала. Правда.
Появилась долгожданная, хрупкая идиллия. Сестры были рады находиться в обществе друг друга, делиться тайнами, проводить совместные вечера, пока мать тонет в море оргазмов со своим воздыхателем.
Но контроль Леды не заставил себя долго ждать. Последняя неделя лета была богата на тусовки. Молодежь не спешила расставаться с жаркими, а порой и горячими летними деньками. Одна из шумных тусовок проходила в Голхэме – небольшом районе города Глэнстоуна. Вечеринку устроила подруга Клары – Тоуни Уэллер, поэтому самая младшая из Дилэйн не могла пропустить ее. Но Леда, разумеется, была против. Во-первых, Клара намеревалась поехать в Голхэм, что находился далеко от их дома, во-вторых, Клара была еще совсем маленькая, глупая. Ей рано посещать такие мероприятия.
Леда поехала к бывшему мужу, чтобы забрать последние вещи, и приказала Никки следить за сестрой.
– Клара, ты опять взяла мои наушники?!
Ворвавшись в комнату младшей сестры, Никки никого не застала внутри.
– Клара? – спросила она еще раз, надеясь, что та где-то прячется.
– Вот черт…
Никки побежала за своим телефоном.
– Алло.
– О, неужели мне удалось дозвониться до тебя с десятого раза?!!
– Никки…
– Как ты посмела сбежать?! Леда же тебе запретила идти на эту вечеринку! Она меня убьет!
– Не парься, я успею вернуться до ее возвращения.
– Возвращайся сейчас же!
– Нет!
– Что?..Что ты сказала? Алло!
Клара прервала разговор.
– Вот стервоза малолетняя!
Никки, не раздумывая, взяла свою машину и отправилась в Голхэм. Дом Уэллеров находился на окраине города, но музыка с вечеринки была слышна уже при въезде в тот злополучный район.
Никки забежала в дом, где в тесном, неуютном пространстве тусовались малолетки. Страх Леды не был беспочвенен. Повсюду спиртное, косячки, сигареты и мальчики, тискающие одурманенных девочек.
– Эй ты, – Никки схватила первую попавшуюся девчонку. – Где Клара Дилэйн?
– Я не «Эй ты», а Деметра, – высокомерно ответила девчонка.
– Да мне насрать! Где Клара?!
– …Спроси у Тоуни.
Деметра указала на еще одну девчонку. Это и была та самая подруга Клары, что устроила веселье.
– Ты Тоуни?
– Да.
– Где Клара Дилэйн?
– Она… она сейчас придет, – стала мямлить Тоуни.
– У тебя со слухом проблемы? Я задала тебе конкретный вопрос: где моя сестра?!
– Эй, ты чего разоралась? Ты кто такая?
Никки обернулась. Рядом стояла девушка ее возраста. Фиолетовые пряди незнакомки и яркие небрежные смоки на веках сразу бросились в глаза.
– Я – Никки МатьТвою Дилэйн!
– А я – Рокси ЕщеРазНаорешьНаМоюСеструОтымеюТебяВЗад Уэллер!
Никки хотела что-то ответить, так же дерзко и колко, но все же не устояла и рассмеялась.
– Классно сказала.
– Благодарю, – расслабилась Рокси.
– Значит, ты сестра этой засранки? – спросила Никки.
– А ты кто?
– А я ищу свою засранку…
– Никки? Ты что здесь забыла?
Увидев свою сестру в компании дрыщавого, прыщавого недомерка, что лапал ее талию, Никки впала в бешенство.
– Ах ты говнючка!
– Эй, остынь! – схватив Никки за руку, сказала Рокси. – Детишки просто развлекаются. Я все тут контролирую. Пойдем в зону для взрослых.
Рокси отвела Никки на задний двор, где стоял дешевый пластмассовый стол и пара таких же стульчиков. На столе – пачка крепких сигарет и открытая бутылка текилы. Никки с радостью согласилась угоститься, совсем забыв о том, что их с Кларой ждет дома.
– Никогда бы не подумала, что ты из «Греджерс».
– Почему это? – спросила Никки.
– Ну, вы же такие… ну, не такие, как все. Ходите в своих старушечьих сарафанчиках, смотрите на всех свысока. Наши учителя нам вас в пример ставят. Вы же такие ультравоспитанные, до омерзения культурные. Одним словом, богини. Богатенькие богини.
Никки опустошила уже третью стопку, лизнула лайм, посыпанный солью.
– Если честно, я ненавижу свою школу. Там куча правил и ни одного парня.
– Да… В этом вам не повезло.
– Нет, конечно, на выходных я зря время не теряю. Тиндер мне в помощь. Но там попадаются одни ушлепки.
– Так переведись в смешанную школу. В чем проблема?
– Проблема в том, что в «Греджерс» мои подруги. Они – вся моя жизнь.
– Ну тогда мучайся, Никки. Мучайся и пей, – Рокси дала Никки еще одну наполненную стопку.
– Привет, Рокс. Извини, что отвлекаю.
– О, Арджи, ты за флешкой пришел?
– Ага.
– Сейчас принесу. Ах да, Арджи, это Никки. Никки, это Арджи. Не скучайте.
– Привет, – сказала Никки.
– Привет, – робко ответил Арджи. – Ты не из «Блэкстона»?
– Я из «Греджерс».
– Ничего себе! Редко в наших краях встретишь девушку из «Греджерс». Это знаменательное событие.
– Как приятно, – кокетливо хихикнула Никки.
У Никки была одна особенность или же недостаток. Называйте как хотите. В общем, она моментально влюблялась. Ей хватало несколько секунд, чтобы понять, что перед ней стоит тот самый… С которым она покувыркается недельку и потом бросит, как только потеряет интерес. Скорее всего, эту легкомысленность она переняла от матери. Никки получала истинное удовольствие, когда все парни, на которых она обращала внимание, теряли от нее голову. А парней ведь очень много, поэтому она не могла долго оставаться с кем-то одним. Ей необходима новая, свежая жертва. И вот Арджи, робкий красавчик, смесь Тома Харди и Джейка Джилленхола, с очаровательной улыбкой и сногсшибательными мускулами, стал ее очередной жертвой.
– Тебе, наверное, больше нравится общаться с парнями из «ВэстКонтерлэй»?
– Боже упаси! Меня тошнит от их смазливых физиономий.
– Поддерживаю, – улыбнулся Арджи.
– Держи, Арджи.
Рокси, к великому огорчению для Никки, быстро вернулась.
– Спасибо. Ну, пока.
– Пока, – махнула рукой Рокси.
– Пока, Никки.
– Пока, Арджи…
Никки проводила его взглядом. Как и любую хищницу, ее терзали голод и жгучее чувство неудовлетворенности, после того как ее жертва бесследно скрылась.
– Он твой парень?
– Арджи? Нет, мы с ним просто учимся вместе. Да и он мой сосед.
– У него есть девушка?
– Нет, а что? Ты запала на него?
– Ну так… Слегка, – ухмыльнулась Никки.
– Эх, тогда наберись терпения. Чтобы охмурить Арджи Смита, потребуются годы.
– Он что, самый популярный парень «Блэкстона» и в него влюблены все девчонки?
– Нет. Он скорее самый занудный парень «Блэкстона». За все время в старшей школе он встречался всего лишь с одной девчонкой. Потом расстался и с тех пор пребывает в поиске любви всей своей жизни.
На лице Никки появилась хитрющая улыбочка. Ее жертва свободна, застенчива, романтична. Она без особых усилий сможет его захомутать.
– Что ж, тогда обрадуй его. Скажи, что он ее уже нашел.
Да начнется охота!
Глава 4
Осень все еще хранила в себе прожилки знойных летних дней. Духота стояла страшная, небо заволокло тяжелыми тучами. Казалось, что школа находится под прозрачным колпаком, а все, что внутри его, обречено на медленную смерть.
Девочки сидели после уроков в парке. Они заняли самую большую беседку, остальные же учащиеся ютились в скромных домиках.
– А может, не все так плохо? Вдруг родители правы и к Джулиану действительно нужно присмотреться? – попыталась утешить подругу Никки.
– Я уже пыталась к нему присмотреться, – устало ответила Диана.
– И что?
– Поняла, что он похож на воробья с синдромом Дауна.
Девочки не могли не рассмеяться после этой фразы. Диане стало чуть легче, после того как ее подруги узнали о том, что произошло летом. Будучи в Мэфе, далеко от Глэнстоуна, Джулиана и родителей, ей казалось, что она в безопасности и все ее проблемы решатся и без ее участия.
– Мисс Брандт.
Возле беседки стоял Джераб. Девушки тут же встали в знак приветствия и уважения.
– Мистер Эверетт, – почтенно сказала Диана.
– Я отвлеку вас на одну минуту.
Диана покорно подошла к нему. Джераб предпочел немного отойти от беседок, чтобы никто не услышал их беседу.
– Я хочу узнать, сколько я вам должен на ремонт машины, – решительно заявил он.
Диану его просьба ничуть не удивила.
– Мистер Эверетт, мы ведь уже решили эту проблему, – спокойно ответила она.
– Вовсе нет. Вы поставили меня в неловкое положение, почему-то решили, что я не в состоянии оплатить ущерб. Но это не так. Я виноват и должен поступить так, как мне диктует совесть.
Диана вздохнула. Мало того что погода душила своим маревом, так еще она вынуждена терпеть этот утомительный разговор.
– …Триста тысяч, – немного подумав, ответила Брандт.
Диана заметила, как глаза Джераба вмиг округ-лились от удивления. Но мистер Эверетт всеми силами старался сохранить непоколебимость.
– Сто пятьдесят на ремонт, сто пятьдесят за моральный ущерб. Когда я могу увидеть эти деньги?
– Дайте мне неделю, – уверенно сказал Джераб.
Диана рассмеялась.
– И что же вы сделаете за неделю? Продадите дом, свою машину? Может быть, еще книги? У вас их наверняка полно. Итого у вас накопится тысяч пятнадцать?
– Вы снова меня высмеиваете!
– Мистер Эверетт, вы сами себя выставляете посмешищем! Я не хотела вас унизить, я лишь пыталась помочь. Вы не сможете расплатиться с моим отцом.
– Это не вам решать.
– Да что вы говорите? Знаете что, я никогда не помогаю посторонним людям, но ради вас я сделала исключение, о чем теперь жалею. Если вы еще раз подойдете ко мне с подобной просьбой, вам придется заплатить в два раза больше названной ранее суммы!
Диана демонстративно развернулась и направилась к беседке.
– Диана! – крикнул в отчаянии Джераб.
– Минута закончилась, мистер Эверетт!
Джераб был настолько в ярости, что ему хотелось выдернуть столетние деревья с корнями. В «Блэкстоне» у него никогда не возникало подобных проблем. Он всегда был с учениками на одной волне, мог найти общий язык с самыми трудными подростками, которых даже директор сторонился. Но с Дианой… С ней все иначе. Джераб мгновенно лишался рассудка, стоило ему взглянуть в ее глаза.
– Соболезную его девушке… Это ж надо быть таким упрямым!
Девочки уставились на Диану, что не могла удержаться от гневных комментариев.
– Я не хочу это обсуждать! – резко добавила она.
– Ладно… Тогда давайте продолжим обсуждение грядущего праздника, – сказала Никки.
– Какого еще праздника? – спросила Диана.
– Эй, подруга, я не знаю, что там у вас происходит с мистером Эвереттом, но то, что ты забыла про день рождения Калли, – настоящее преступление.
– …Прости, Калли. Я в самом деле запамятовала, – виновато произнесла Диана.
– Ничего. Если честно, праздник – это громко сказано. Я хочу устроить просто милые посиделки.
– Какие еще посиделки?! – недоумевала Никки. – Ты обещала отвязную тусню, которую Бэлл-фойер будет помнить не одно десятилетие.
– Никки, ну какая отвязная тусня с нашими-то предками?
– Зачем ты вообще их пригласила?
– Это не я. Это мама все…
– Калли, расслабься, – покровительственным тоном сказала Диана. – Даже с нашими родителями вечеринка будет незабываемая. Ведь семейство Лаффэрти по-другому не умеет.
– О да! – улыбнулась Джел.
* * *– Лили, мне будет вас не хватать, – печально склонив голову, сказала Калли.
– Мне вас тоже. Прощайте, мисс Лаффэрти.
Калли обняла прислугу, которая угождала ее семье больше десяти лет. Вскоре Лили покинула ее, и дом Лаффэрти лишился последней прислуги.
Спенсер Лаффэрти, отец Калли, человек целеустремленный, в какой-то степени даже гениальный. Его семья не принадлежала высшему обществу. Он всего добился сам. Уже в тридцать четыре года Спенсер открыл свою фирму по производству тонеров. Спустя три года появилось множество филиалов по всей стране и за ее пределами. Огромное количество инвесторов, партнеров, верных клиентов. Семья Лаффэрти жила в достатке долгое время. Спенсер купил огромный дом в Бэллфойере, нанял прислугу, не поскупился даже на садовника и повара, превратив жизнь своей прекрасной жены-домохозяйки в красивую сказку.
Но внезапно все изменилось. Бизнес стал терять обороты, значительное количество клиентов вдруг перешло к конкурентам, филиалы стали закрываться один за другим. Прибыль заметно упала.
Все это не могло не отразиться на жизни семьи Лаффэрти. Спенсер понимал, что он на грани банкротства. Где-то он просчитался, кто-то его подвел, может, и звезды еще не так сошлись. Короче говоря, с прислугой пришлось попрощаться, с садовником и поваром тоже. Также Спенсер продал свой дорогой автомобиль, купил попроще, расстался с яхтой на аукционе, с любимыми антикварными вещицами, которыми он любил хвалиться перед гостями.
– Все плохо, да? – спросила Калли свою мать.
Мэйджа выпила бокал вина, поморщилась, потому что пойло было дешевое. От изысканного, коллекционного вина тоже пришлось отказаться.
– Твой отец говорит, что все под контролем, – ответила миссис Лаффэрти и наполнила очередной бокал.
Калли хотелось верить в это, но от истины не ускользнешь. Она видела, что происходит с отцом: он стал поникшим, неразговорчивым, излишне суетливым. Поведение Спенсера говорило о том, что жизнь их семьи катится в бездну. К лучшим временам им не вернуться.
– Зацени мою новую форму, – сказал Бенни, показывая спортивную футболку и шорты от дорогого бренда.
Калли поразила обновка младшего брата. Она не покупала себе новые вещи уже полгода.
– Класс. Мы практически банкроты, а отец продолжает тебя баловать.
– Это все благодаря тебе, – ответил Бенни.
– О чем ты?
– Если бы папа не перевел тебя в «Блэкстон», мы разорились бы еще раньше.
Калли чуть в обморок не упала после услышанного.
– Ты не знала, что ли? – растерялся Бенни.
Калли ворвалась в кабинет отца. Не прошло еще и минуты после их разговора с Бенни.
– Папа!
– Калантия, я сейчас занят, – сказал Спенсер, не отрывая взгляда от груды счетов.
Калли не тревожила занятость отца. Она уверенно подошла к Спенсеру и положила свои руки на его плечи, заставив его тем самым отвлечься от дел.
– Ну что такое?
– Бенни сказал, что ты перевел меня в «Блэк-стон». Это правда?
Спенсер снял очки, протер уставшие глаза, краснющие от долгой возни с документами.
– Не совсем, – спокойно ответил он. – Весной я оплатил первый семестр в «Греджерс», так что полгода ты будешь в Мэфе.
– Почему ты мне не сказал?! Почему я узнаю об этом вот таким образом?!
– Я не хотел тебя заранее расстраивать. Думал, подготовить как-то… Но раз уж так произошло, то, может, это и к лучшему.
– …Неужели нет другого выхода?
– Калантия, я сделал все, что мог. Но, проанализировав наши расходы, я пришел к выводу, что не смогу оплатить еще полтора года обучения в частной школе. Мне жаль…
Калли отошла от отца, приложила влажную ладонь ко лбу. Ей было дурно от этой новости, но Калли понимала, что отец поступает так с ней не со зла. Он и сам не рад такому развитию событий.
– Значит, уже этой зимой мы с Бенни будем учиться в «Блэкстоне»?
– Нет, Бенни остается в «ВэстКонтерлэй», – ответил Спенсер, вновь погрузившись в бумаги.
«Вэст Контерлэй» – это частная школа для парней, обучение в которой было в несколько раз дороже по сравнению с «Греджерс».
– Как это остается?
– Бенни – мой сын, моя надежда. Он – мужчина, в конце концов. Для него это важнее.
Калли почувствовала, как обида застряла в ее грудной клетке, как она трясется вместе со всем ее нутром, словно умирающий мотылек.
– Ты это серьезно?! – задыхаясь от отчаяния, спросила она.
– Не будь эгоисткой. Это рационально, на мой взгляд. Ты умнее всех своих сверстников. В «Греджерс» ты получила великолепные знания. Перевод в «Блэкстон» не усугубит твое положение, а вот Бенни может пострадать. Ему всего четырнадцать, у него еще все впереди.
– …Ты не можешь так со мной поступить. Как это так?! На сына у тебя есть деньги, а на меня нет? В «Греджерс» вся моя жизнь, там мои друзья!
– Ну вот давай, из-за твоих друзей я влезу в долги! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Я уже все решил! И тебе придется с этим смириться!
Калли была разбита. Вдребезги разбита. Она сидела у камина, вытирала слезы, что не кончались, и слушала треск хвороста. Ей казалось, что так трещит ее жизнь по швам.
Как сказать девочкам о том, что она переводится в обычную школу? Как она сможет жить без Дианы, Никки и Джел? В «Греджерс» совершенно другой мир, иная атмосфера. Ничто не сравнится с жизнью за воротами ее любимой школы.
А как быть с характеристикой? Со всеми заслугами, что накопились за время учебы в приличном количестве? Всем известно, что «Греджерс» дарит своим ученицам шанс на лучшую жизнь, на собственные успехи. Как же это здорово – поступить в лучший университет, на престижный факультет не за деньги родителей, не из-за влиятельной фамилии, а за счет своих достижений. Ученицы «Греджерс» всегда первые в конкурсном списке. Им открыты любые дороги.
Учеба в «Блэкстоне» перечеркнет всю ее жизнь. Калли еще долго не сможет отпочковаться от родителей, а она так мечтала стать независимой.
– Не накручивай себя, милая. Это ведь не смертельно, – ласковым голосом сказала Мэйджа, поглаживая дочь по макушке. – Ты у меня такая интересная, общительная. Ты быстро обзаведешься новой компанией в «Блэкстоне».
– Мама, я бы могла смириться с новой школой, новым окружением… Но я никогда не смогу смириться с тем, что я для отца на втором месте после Бенни. Мы – его дети. Мы должны быть равны. Но Бенни – мужчина, а я… Научилась читать и писать, и этого хватит. Ты бы видела, как отец смотрел на меня. Я для него не женщина, не человек даже, а просто матка на ножках. Мой удел – это рожать детей и восхищаться заслугами мужчин. Ведь они всегда на ступень выше. Ненавижу!
Мэйджа закрыла лицо руками, стараясь спрятать слезы.
– Если бы мой отец поступил со мной так же, я бы не выдержала…
Мэйджа Лаффэрти была выпускницей «Греджерс», она не понаслышке знала, что это за место и почему с ним так тяжело расстаться.
– Поговори с папой, – попросила Калли. – Может, тебе удастся его переубедить.
– Калли, ты думаешь, я не пыталась? Он меня не слушает. Спенсер никого не слушает.
Калли посмотрела на огонь, и ей вдруг показалось, что одна крохотная искорка попала ей в душу, за счет чего в ней вспыхнул пожар ярости. Обида давно истлела, а вот злость и негодование только набирали обороты.
– Я не покину «Греджерс», – ледяным тоном сказала она.
– Где же ты найдешь деньги на следующий семестр?
– …Заработаю.
– Ты не сможешь. Тебе всего пятнадцать, на хорошую должность можешь не рассчитывать, а подработки для школьников – смехотворны.
– Я что-нибудь придумаю.
– Калантия…
– У меня еще есть целый семестр.
Мэйджа покачала головой. Ей, безусловно, нравилась целеустремленность дочери, но отрицать обреченность ее плана было бессмысленно.
– Что делать с моим днем рождения? Вот это проблема…
– Это крах… Я позвала Аннемари Брандт.
– Мама!
– …И заодно всех остальных родителей.
– Что ты наделала?!
– Я думала, что наши трудности – временные, что Спенсер все уладит… Так, не беспокойся, праздник я возьму на себя. Я не могу ударить лицом в грязь перед Брандт, – обняв дочь, воодушевленно сказала Мэйджа.
– Где же ты возьмешь деньги, мама? – улыбнулась Калли.
– Я что-нибудь придумаю.
Калли обняла мать в ответ, почувствовав капельку надежды.
* * *Город Глэнстоун, в котором жили наши принцессы, был разделен на два района. Названия этим районам дали два озера: Бэллфойер-лэйк и Голхэм-лэйк. В Бэллфойере жила элита города. Этот район пестрел шикарными особняками, огромными поместьями. Роскошь и благородство царили на этой территории.
Голхэм стал пристанищем для среднего и низшего классов. Там и располагалась школа «Блэкстон».
Калли, несмотря на то что относилась к высшему обществу, любила проводить время в Голхэме. В чопорном, деликатно вылизанном Бэллфойере ее неугомонная душа не находила себе места. В Голхэме Калли подружилась с мальчишками, которые без какого-либо осуждения приняли ее в свою компанию и научили ее разным веселым играм. Каждое лето Калли играло яркими красками благодаря дружбе с простыми ребятами.
Но когда ей исполнилось двенадцать, все изменилось. На одной из прогулок Калли стало дурно. Боль в животе внезапно сковала ее.
– Ты куда? – спросил один из друзей Калли, когда заметил, что она уходит.
– Домой. Мама позвонила, – сказала Калли, чувствуя, как тело пронзил очередной спазм.
Калли отошла от мальчишек и побежала в сторону своего района. Но тут…
– Калли, у тебя плотину прорвало!
Калли в ужасе посмотрела на свои бежевые штаны и заметила кровь, что пропитала ткань между ног. Первые в ее жизни месячные поставили ее в неловкое положение. Мальчишки заливались хохотом, показывали пальцами, кто-то вообще с отвращением отвернулся. Калли расплакалась. Она ненавидела, презирала себя, свое женское тело, что решило «проснуться» в такой неподходящий момент. Ей хотелось вырвать свою матку и растоптать ее в пыли.
Самое ужасное было то, что ее теперь уже бывшие друзья бежали за ней и даже не думали прекращать смеяться.
– Стой!
К Калли подбежал рыжий паренек, схватил ее за руку. Та стала брыкаться, понимая, что на этом ее унижение не закончено.
Парень снял с себя джинсовый пиджак и завязал его на талии девушки, тем самым прикрыв объект насмешек. Юноша был гораздо старше тех болванов, что издевались над Калли. Они сразу же разбежались при виде его.
– Спасибо… – дрожа, сказала Калли.
– Ты чего плачешь?
– …Они теперь до конца жизни будут это вспоминать, – всхлипывая, ответила она.
– Да забей. Они просто кучка идиотов, что с них взять? Ты из Бэллфойера?
– Как ты догадался?
– Ты не похожа на обитателей Голхэма. Сразу выделяешься.
Парень протянул ей руку, всю усыпанную веснушками.
– Я Руди Фокс.
– Калли Лаффэрти, – девушка протянула свою руку в ответ, и далее последовало рукопожатие.
– Не против, если я провожу тебя?
Калли улыбнулась и кивнула. О боли она забыла за считаные секунды. Весь путь до Бэллфойера ребята болтали без устали. Руди интересовался тем, как Калли оказалась в его районе, чем она увлекается. Калли с легкостью распахнула ему свою душу, ей казалось, что этому человеку можно рассказать даже самые сокровенные тайны. Руди на тот момент было шестнадцать. Он был прост и искренен. Старался избегать грубых словечек, смотрел на нее как на божество.
– Руди, еще раз спасибо, – сказала Калли, когда они остановились у ворот ее дома.
– Да пустяки. Ты, главное, не плачь больше, принцесса. Договорились?
– Хорошо.
Калли отдала ему его джинсовку, направилась к воротам и тут же повернулась лицом к Руди. Вспомнила о крови, что все еще «украшала» ее штаны.
– И не стесняйся! – крикнул он, заметив, как Калли смутилась.
Калли растаяла. Прежде ей не доводилось встречать таких парней, как Руди. Воспитанных, обаятельных и добрых. Руди не был красавцем. Рыжие волосы, треугольное лицо, веснушки, серые глаза и маленький рот. Подруги Калли точно не обратили бы внимания на него, но ее в нем все-таки что-то зацепило.
– Кто это был? – спросила Мэйджа, войдя в комнату дочери.
Калли напряглась, поняв, что мать видела ее нового знакомого.
– Руди… Руди Фокс.
– Ты опять гуляла в Голхэме?
– А что мне еще делать? Девочки разъехались. Мне же нужно с кем-то общаться.
– А что, в Бэллфойере не осталось больше нормальных людей?
– В Голхэме тоже есть нормальные люди.
– И Руди Фокс один из них?
– …Да.
Мэйджа печально вздохнула, села рядом с дочерью на кровать.
– Калантия, я же тебе много раз говорила, таким девушкам, как ты, не место в Голхэме. Там опасно и… грязно, – брезгливо произнесла Мэйджа. – А эти нищие парнишки вроде Руди Фокса только и жаждут овладеть тобой.