- -
- 100%
- +
Автор не пропагандирует, не старается сделать БДСМ популярным, не предлагает пробовать на себе.
Так хочется жить… Просто жить, не быть никому ничего должной, не ломать себя и не приносить в жертву. Просто жить – особенно когда знаешь, что тебе осталось не так уж много.
В последнее время такие упаднические мысли стали часто появляться в моей голове. Диагноз, звучащий как приговор, мне поставили много лет назад – на самом деле много, столько обычно с ним не живут. Но я – это я даже в таких моментах. «Слишком Мари» – так называет это мой Верхний.
Да, наверное, я слишком Мари, чтобы просто сдаться и ждать смерти. Я живу вопреки – вопреки прогнозам, вопреки здравому смыслу, вопреки препаратам и их побочным эффектам, которые порой убивают скорее, чем основное заболевание.
Если бы еще не эти призраки, так и лезущие со всех сторон в мою жизнь… От них нет спасения, нет укрытия, нет убежища. И есть только Олег, способный справиться со всем.
Ну, почти…
Есть еще моя память, с которой ничего не может поделать даже он. И есть обстоятельства жизни, ни изменить, ни исправить которые он тоже не может. Мои сложные отношения с бывшим Верхним – это как раз то, чего никто не понимает и не может поменять. Денис временами тоже проваливается в наш совместный ад – и тогда его поле зрения сужается до размеров, вмещающих только меня, и это, к сожалению, редко заканчивается хорошо.
Меня довольно часто обвиняют в том, что я держу его возле себя. Чушь… Его отсутствие было бы для меня самым лучшим подарком, но… И этих «но» так много, что каждому не объяснишь. Да и к чему?
Олег же искренне считает, что контролирует все, в том числе и Дениса. Нет – он ошибается. Но во многом Олег делает мою жизнь проще, а Тему – ярче, и мне становится безразлично, находится при этом Денис в непосредственной близости или на расстоянии.
Все живут со своими призраками, главное – сосуществовать мирно.
Осень 202…года.
– Ты сегодня как-то особенно хорошо выглядишь.
Олег сидит за рулем, мы уже почти час стоим в огромной пробке на выезде из города – так всегда, стоит задержаться хоть на десять минут, и все, остаток дня пройдет среди таких же бедолаг, мечтавших оказаться в пятницу вечером за городом.
– Особенно хорошо? Это что же – синяки под глазами меньше обычного?
– Мари, ну, вот что у тебя за язык такой?
– Ну, прости…
– Духота какая, – ворчит Олег, увеличивая мощность кондиционера. – Тебе не жарко?
Я, наоборот, постоянно мерзну, даже сейчас кисти рук засунуты в рукава кожаной куртки.
– Нет. Хотели в лесу погулять, – я смотрю в лобовое стекло и понимаю, что мы тут до вечера.
– Так, все! – злится Олег и выруливает на встречку, которая, как ни странно, совершенно пуста.
– Олег! – я вцепляюсь в ручку, а он увеличивает скорость.
Буквально за пару минут мы доезжаем по встречной до развилки, Олег ныряет влево, на проселок. Тут, конечно, немного дальше, зато совсем нет машин – три дня шли дожди, дорогу размыло, но огромный «китаец» легко преодолевает такие мелочи. До дачи доезжаем за каких-то десять минут, Олег глушит двигатель, не заезжая в открытые ворота, поворачивается ко мне и тихо произносит:
– Мари, никогда не сомневайся в том, что я делаю. Я ни за что не подвергну тебя опасности, как ты до сих пор не поняла?
Я беру его руку и прижимаюсь к ней щекой:
– Ну, прости… я же не за себя, ты ведь знаешь…
Это правда – опасений за собственную жизнь, когда он рядом, у меня не возникает давно, я всегда боюсь, что произойдет что-то с ним.
Олег тянет меня к себе, целует, запускает руку в волосы сзади, осторожно поглаживает пальцами затылок.
– Ну, вы нормальные вообще? – дверь со стороны водительского сиденья распахивается, и в салон засовывается голова Дениса. – Мы их ждем, а они тут лижутся сидят…
– Отвали-ка, – не поворачиваясь, говорит Олег. – Сумки в багажнике, забери, а мы сейчас.
– Что – до койки не дотерпите?
Олег резко разворачивается, и Дэн, не успевший вовремя отпрянуть, бьется затылком о потолок:
– Да мать же твою… – однако послушно идет к багажнику, открывает и начинает шуршать пакетами.
– Заколебал! – цежу я сквозь зубы, но Олег отрицательно качает головой:
– Не надо, малыш. Я сам. Пойдем-ка, пройдемся.
Мы закрываем машину и идем в небольшой лесок сразу за поселком. Там как-то успокаивающе пахнет мокрой опавшей листвой и сосновыми иголками. Дождя не было с начала августа, и те три дня, что он внезапно лил без передышки, сделали лес по-настоящему осенним. Мы идем в самые заросли, мимо стрелой проносится белка – прямо под ногами почти, быстро взлетает на сосну, усаживается на ветке и стрекочет что-то.
– Ругается, – смеется Олег, задрав голову. – Совсем как ты.
– А с людьми ты меня совсем не ассоциируешь? То лиса, то белка…
– Ага – то дятел, – смеется он, щелкая меня пальцем по носу – вспомнил летний разговор про собаку и дятла… но я не хочу вспоминать об этом. – А ведь ты тогда оказалась права, Мари. Если бы ты не ушла, я не решился бы.
– На что? «Торпеду» зашить? Я же тебя не раз предупреждала – будешь пить, я уйду. И не для меня ты это должен был сделать.
– А я и сделал не для тебя, – он вынимает пачку сигарет, но передумывает, убирает обратно. – Ты же не ставила мне условий, я мог свободно продолжать пить дальше – кто мешал? Так странно… я впервые в жизни не смог справиться с этим сам. Но так даже лучше, наверное.
– Вот скажи – как ты умудряешься всякий раз находить оправдания для любого моего слова или поступка?
Олег смеется, притягивая меня за плечи к себе:
– Наверное, я тебя люблю – нет?
– Знаешь, за что я тебе благодарна? – произношу тихо. – За то, что ты никогда от меня не требуешь ответного. Я ненавижу эти словесные практики, ненавижу.
– Мари… – Олег останавливается, разворачивает меня лицом к себе и смотрит в глаза. – Мне не надо, чтобы ты говорила. Мне надо, чтобы чувствовала. И я знаю, что это так и есть, я, наверное, летом это и понял. Ты испугалась, что я стану таким, как Дэн. Будь тебе все равно – разве ты боялась бы этого?
Вот – опять призраки. Призрак бывшего Верхнего, который всегда при мне, всегда рядом – потому что Олег так решил. Это – часть моей терапии, но где-то глубоко внутри я уже уверена, что это не помогает. Более того – Дениса эта близость ко мне тоже держит в напряжении, но, похоже, мое отсутствие рядом для него совсем непереносимо. А я бы, если честно, уже обошлась… Но психолог у нас – Олег, и ему решать, что и как.
– Я испугалась, что загнала тебя тоже. Я не хочу сломать тебя, мне это не нужно. Его я сломала с удовольствием – да, но посмотри, чем все закончилось? Для меня же, в первую очередь? И я не хочу, чтобы ты был как он. К счастью, ты совсем другой. Я иногда думаю – а вот что было бы тогда, если бы я не согласилась на разговор с тобой, помнишь, у администрации в сквере? Если бы не согласилась и не пришла потом?
– Я бы тебя силой увез, – смеется Олег. – Не согласилась бы она, ага, сейчас! Ехал специально, а тут облом? Ну, нет уж!
– Ты же мне сказал, что я тебя как женщина вообще не привлекаю! – нет ничего слаще, чем уколоть Верхнего его же собственными словами, произнесенными когда-то давно. Олег вздыхает:
– Ну, дурак был, чего? Теперь жалею, что так говорил. Видишь, малыш, все в мире устроено правильно. Мы могли вообще друг друга не найти – но нашли ведь. И могли потом потерять – но удержали, потому что нужны друг другу.
– Ты меня за этим в лес привел? Чтобы это сказать? – я улыбаюсь, задрав голову, чтобы видеть его лицо.
– И за этим тоже. Люблю лес осенью, когда вот так, после дождя… чувствуешь, как пахнет? Давай походим немного, здесь так тихо, нет никого…
Мы бродим в лесочке еще около часа, потом решаем вернуться.
Олег загоняет машину во двор, запирает ворота. Я вижу припаркованный джип Севера, морщусь, но молчу. Олег обещал, что в эти выходные не будет никого нянчить, так что на присутствие Севера мне в общем-то плевать.
Он курит на крыльце, приветственно машет нам.
– Как доехали?
– По проселку, – Олег протягивает руку для пожатия. – Так бы еще все стояли.
– Я не сообразил. Но мы с восьми утра тут, не было еще пробки.
– Сейчас колом все встало от самого города.
– Это, выходит, Лерка к ночи только явится? – на крыльце появляется Денис, вытирающий руки полотенцем.
– Похоже на то, – кивает Олег. – Я ей предлагал раньше уйти, сказала, что документы ждет из филиала.
Я знаю, какие документы и из какого филиала она ждет, но говорить, конечно, даже Олегу не стала. Ей надо заскочить к Лизе, а это тоже не на пять минут… Ох, доиграемся мы, конечно…
Тут, если разобраться, вообще все ненормальные – если попытаться применить к нашей компании общечеловеческие, так сказать, ценности. Олег – садист, Денис, Север и Историк – садисты в меньшей степени, они больше с уклоном в доминирование/подчинение. Лера – нижняя Дениса, пришла в Тему Верхней, а Лиза – ее нижняя, в экшенах с которой, катая их втайне от Дениса, Лера пытается восстановить душевное равновесие.
Вниз Леру увел, конечно же, Денис, который никак не может признать факта, что и женщине может нравиться причинять боль кому-то, а не принимать ее из мужских рук. Лера, к несчастью, влюбилась – ну, это понятно, мой бывший – красавчик, это признают все, он хорош в постели, да и в Теме, если не заигрывается, тоже вполне годен. Но… у него большие проблемы с головой, и это делает его опасным. Лера с этим то согласна, то нет – зависит от того, как прошел у них очередной экшн. Ну, а я в качестве громоотвода – когда все плохо, Лера бежит ко мне жаловаться, когда хорошо – обвиняет меня в том, что я каким-то образом пытаюсь отнять у нее Дениса. Который мне, кстати, уже много лет вообще никуда не уперся.
У нас с ним своя история, очень болезненная и даже криминальная, но об этом знаем только мы трое – он, я и Олег. Именно Олег почти полгода вытаскивал меня из депрессии и психоза, в буквальном смысле лечил и душу, и тело – как мог, и ему это удалось. Я не вышла в окно, не сошла с ума, не завязала с Темой. Все это – целиком заслуга Олега. Мне повезло – но кто знает, повезет ли в случае чего Лере?
– Решили с шашлыками сегодня не возиться, – говорит Север. – Мы из доставки забрали, там жрачки три пакета, а уж завтра мясо пожарим, никто не против?
Мне вообще все равно, я мясо не ем. Олег пожимает плечами:
– Да как хотите.
– А ты, Мари, чего в дом не идешь? Боишься, Ирка покусает? – ржет Север.
Я окидываю его насмешливым взглядом – можно подумать, не знает, что его нижнюю Иру я вообще никак не воспринимаю, и мне ее слова всегда мимо ушей. Кто ж виноват, что у нее такой комплекс неполноценности?
– Пусть воздухом подышит, – говорит Олег и усаживает меня на перила. – Целыми днями дома сидит.
– Чего так?
– Работаю, – коротко бросаю я.
– Дома?
– А ты думаешь, чтобы арендаторами рулить, надо каждый день на базу ездить?
– Ну, твой главный арендатор, я смотрю, всегда при тебе, – опять ржет Север, и Олег морщится:
– Не заводи ее.
– Да я ж так… – Север выбрасывает окурок в ведро. – С ней хоть поговорить есть о чем.
Ну, начинается… Такое впечатление, что им, бедным, кто-то сверху навязал баб, с которыми им не о чем простым словом перекинуться – только практики тематические, и все. Что мне еще всегда было непонятно в Д/с, так вот это – Доминанту сложно переключаться между сессией и реальной жизнью, потому зачастую живут они с одними, а Тема у них – на стороне. Ну, в принципе, это и понятно – только что ты унижал в сессии женщину, которую потом будешь вынужден считать равной себе. Это трудно.
Садистам в долгих отношениях легче – они не вовлекаются в процесс, не надевают корону, не чувствуют себя господами – ну, во всяком случае, нормальные садисты, из тех, кому интересны исключительно физические практики. У них с мазохистами вполне складываются отношения, такие, как у ванильных – потому что они изначально равны в Теме. У меня нет потребности уничтожать себя, нет потребности чувствовать, что мужчина выше меня, и я должна смотреть на него снизу – наверное, поэтому мне мазохизм зашел как родной, я боль люблю, а психику мою трогать не нужно.
У Олега тоже так – ему важно получить физическое удовлетворение, выплеснуть адреналин, отмахав девайсами, а не вынуждая меня унижаться. Спину он мне в кровь обдерет с удовольствием, а вот в голову не полезет, если я сама не попрошу, и, конечно, не в экшене это будет. То, что мы иной раз позволяем себе все вот эти «господин» и «в ноги, Мари» – это никакой не Д/с, это так – баловство, и серьезно мы к этому не относимся.
Север другой. Он не получает от порки той разрядки, что Олег, например, ему обязательно нужно уничтожить попутно свою нижнюю, видеть, как она будет исполнять любые его прихоти – потому что он сверху, он главный, он хозяин. Конечно – как потом целовать в губы женщину, которую перед этим вместо пепельницы использовал или заставлял свои ботинки облизывать? И не в брезгливости тут дело, а в том, что это… ну, неправильно, что ли? Вот он и разделяет – для Темы Ира, для жизни – жена. Всех все устраивает.
Я это понимаю, и мне не кажется подобное таким уж абсурдным. А вот Ирка та же… ее, разумеется, бесит, что меня воспринимают как равную, а ее как вещь. Но такая уж у вас Тема – чего воспаляться? Будь я в Д/с – со мной вели бы себя точно так же. А так – я мазохистка, встала со скамьи и все, обычная баба, с которой и поговорить, и в люди выйти. И Олег – убрал в шкаф девайсы, переоделся из хакама в джинсы – и вот уже не Верхний, не садист, а просто мужик, который меня любит и носит на руках. Каждому свое.
Вот потому-то дээсникам немного проще в плане сессий без обязательств, они могут это разделить при желании. С садистом же банально опасно заводить знакомства с экшеном на разок – не зная человека, доверить ему в буквальном смысле жизнь.
– Мари, что с лицом? – негромко спрашивает Олег, а я не замечаю даже, что настолько задумалась, что ушла куда-то глубоко в себя.
– А? Нет, все хорошо… это так…
– Между прочим, дрова сами себя не наколют, – сообщает Денис, выбрасывая окурок. – А там машина целая, я в одного сразу не осилю.
– Так пойдем, время-то есть, – пожимает плечами Олег и сбрасывает мне на руки куртку. – Мари, иди в дом пока, полежи.
– Я тоже пас, – Север похлопывает себя по плечу, которое вывихнул в январе, упав со снегохода. – Как перенапрягу – все, спать не могу без таблеток.
– Да у меня и топора два всего, – отмахивается Денис, отпирая гараж. – Ты тогда камины пошевели в доме, я с утра протопил, но надо бы добавить, к вечеру похолодание обещали.
Они с Олегом уходят к бане, где действительно возвышается огромная гора березовых чурок, Север что-то ищет в джипе, а я, прихватив куртку Олега, иду в дом.
Иры не видно – наверное, в комнате лежит, да и черт с ней, я не соскучилась. Поднимаюсь на второй этаж, открываю комнату – там жарко, нечем дышать, надо проветрить, а то голова станет тяжелая, да и спать потом невозможно в жаре. По дороге к окну отворачиваю край покрывала, вижу свежее постельное белье, и это меня сразу раздражает. Нет, не факт наличия чистой постели, а вот то, что Денис всегда застилает ее сам – словно бы я не могу этого сделать. Но нет – мне кажется, что он получает какой-то извращенный кайф, меняя постель, на которой мы с Олегом чем только не занимались…
Фу, надо заканчивать с этими мыслями, ничего хорошего не будет. Олег верно иногда говорит – «ты слишком много думаешь, Мари, и тебе это не дает покоя». Я, конечно, огрызаюсь в стиле «ну, ты еще скажи мне не дышать», но в душе почти всегда с этим согласна.
Открываю окно, переодеваюсь в спортивный костюм и забираюсь на кровать с плеером. Голова кружится – свежий воздух дает себя знать. Я закрываю глаза, устраиваюсь поуютнее под пледом и начинаю дремать, но в голове вертится то, о чем мы с Олегом говорили в лесу.
Я иногда ловлю себя на мыслях о том, как могло бы все пойти, если бы я тогда действительно отказалась встречаться с Олегом, не стала бы его слушать и не поехала бы к Денису на тот самый парный экшн. А ведь я могла – запросто. И теперь у меня не было бы Олега, который за столько лет совершенно меня изменил. Я потеряла бы лучшую Тему в жизни, адекватного Верхнего, который всегда точно знает, что мне надо и сколько, который слышит даже то, о чем я думаю, не говоря уже о произносимом вслух. Я никогда не узнала бы, что это такое – хотеть принадлежать человеку полностью и хотеть точно так же забрать его – до последней капли. И я еще говорю, что не люблю его…
Наши отношения начались странно, даже по тематическим меркам – не совсем правильно, но то, как они развивались и к чему привели, нас обоих, похоже, совершенно устраивает. И, кстати, я верю, когда Олег говорит, что все равно увез бы меня, даже если бы я сопротивлялась. Я это тогда еще почувствовала… мне кажется, он как-то подвел Дениса к тому, чтобы тот поехал с катушек и просто отдал меня, сам, добровольно, без особой борьбы сначала. Зная, как может влезть незаметно в голову профессиональный психолог, я вполне допускаю, что и Дэна он обработал так, чтобы тот и не понял, что не сам это решил. Ну, оно и к лучшему, несмотря ни на что.
Внизу какая-то возня, громко разговаривают Север и Ира, и я невольно встряхиваюсь, потому что слышу свое имя. Ну, конечно – что у нас раздражает Иру больше всего? Верно – мое присутствие, даже если его совсем незаметно. Однако сегодня она что-то разошлась…
– Эту суку даже болезнь не жрет! Когда она сдохнет уже… – орет Ира, и я слышу, как Север отвешивает ей оплеуху:
– Совсем рехнулась, тварь?! Как у тебя язык поворачивается?
– А что? – вдруг борзеет Ира, но в голосе уже слышны истеричные нотки. – Вы-то, хозяин, чего так возбудились?
Вторая оплеуха, судя по звуку, сбивает ее с ног.
– Дело даже не в Мари! Дело в том, что ты вообще можешь произнести вслух такое! – орет Север и явно что-то пинает, хорошо бы, если бы не Ирку, так и покалечить недолго. – Кто бы ни был на месте Мари – как можно смерти человеку желать?!
– Да Мари ваша не человек никакой! – сквозь слезы кричит Ира. – Не человек, как вы не видите? Она вас всех за нос водит, а вы как заколдованные – Мари, Мари!
Я втыкаю наушники поглубже и делаю звук на максимум так, что становится больно перепонкам – не хочу слышать, что сейчас скажет Север. И что сделает – тоже не хочу. Иркины слова меня вообще никак не задели, это честно. Я не хочу быть причиной того, что сделает с ней взбесившийся Север, хотя и понимаю – не скажи Ирка вот этого, он прицепился бы к чему-то другому, с нашего приезда какой-то взвинченный, искал повода сбросить раздражение, вот и нашел. Но мне неприятно думать, что это все из-за меня.
Беру куртку, обуваюсь и тихо спускаюсь по лестнице, чтобы выскользнуть из дома и подышать воздухом, а не слушать эти разборки. Денис с Олегом у бани колют дрова – рядом уже приличная куча. Мой Верхний с голым торсом, видимо, разогрелся, машет топором так, что раскалывает каждую чурку с одного удара. Денис что-то ему говорит, оба смеются. Олег останавливается, смотрит на крыльцо и машет рукой:
– Иди к нам, Мари!
Денис наклоняется, начинает подбирать упавшие далеко от кучи поленья. Я подхожу к Олегу, вытираю его лоб ладонью:
– Ты не простудишься?
– Нет. Не трогай, Мари, я весь мокрый. Сейчас добьем тут – в душ схожу.
– Баню надо растопить, скоро Лерка приедет, – говорит Денис, набрав полную охапку дров.
– Вода-то есть?
– Да, натаскал вчера – чем одному-то заниматься?
У него отпуск, две недели, удачно совпавшие на всех работах, и вот он сидит на даче уже дней пять. Зато привел в порядок весь участок, сжег всю листву и траву, обрезал деревья, разобрал теплицу – хозяин, короче. Лера работает, потому не с ним, но приезжает на выходные. Из гостей сегодня – только Север с Иркой. Вспомнив о них, поворачиваюсь к Олегу, который, покурив, снова взялся за топор:
– Там Север что-то буйный…
– Да ну его! – отмахивается Олег. – Надоели все… Живут же как-то, когда меня нет? Ну, вот и пусть.
Пожимаю плечами – меня это вообще не касается, просто сказала, на всякий случай. И в этот момент из дома показывается Север, за волосы выволакивающий за собой Иру. Та не сопротивляется, а он тянет ее по земле, как мешок, возле бочки с водой рывком поднимает на ноги и в тот же момент окунает в эту бочку головой.
– Видишь? – киваю я.
– Не лезь, Мари. Это их дело. Ты же слышишь – она ни звука не издает, значит, помощь не нужна.
Олег продолжает колоть дрова, словно на другом конце участка ничего не происходит. Из бани появляется Денис, видит Севера, но только хмыкает и тоже берется за топор.
– Вы серьезно? – спрашиваю я, потому что мне кажется, что Ира так и захлебнется молча.
– Отвернись, – говорит Олег, опуская топор на очередную чурку.
– Ты на самом деле не вмешаешься?
– С чего ради? Сказал же – она не просит помощи, ты не видишь, что ли?
– Не встревай, Машка, – говорит и Денис. – Это нормально у них, он и дома так делает. Сейчас еще разок окунет – и на колени поставит, брюки спустит и…
– Вот вы придурки… – не выдерживаю я и ухожу за калитку, расположенную в самом углу участка, за баней.
Еще светло, можно немного пройтись, пока там весь этот беспредел не закончится. На самом деле Олег прав – до тех пор, пока Ира не дала понять, что ей плохо, никто вмешиваться не должен, это их практики, пусть даже лично меня такое шокирует. Но ведь и мы с Олегом, если со стороны посмотреть, тоже, бывает, заигрываемся, а уж вид того, как он дерет меня кнутом, вообще мало кто может выдержать. Но это же не значит, что в этот момент кто-то должен хватать его за руку – если я не прошу помощи.
У каждой пары – свои практики, и если обоих они устраивают, то чужое мнение там лишнее. А практик, могущих шокировать даже опытных тематиков, вполне достаточно. Тем, кто практикует бондаж, не всегда понятны практики в парах «Доминант-сабмиссив», садистам не нравится изобретать упражнения для подчинения – ну, и много еще чего. Тема не ограничивается только плетью и наручниками, девианты весьма затейливы в выражении своих чувств друг к другу. Главное – найти свое и не делать того, что тебя хоть как-то травмирует, неважно, физически или морально.
Я никогда не смогу того, что может та же Ира, но ведь и она ни за что не выдержит, например, порку той силы и интенсивности, что легко выношу я. Так что давать оценки и вмешиваться – дело неблагодарное…
Пройдясь по улице вверх-вниз, возвращаюсь на участок. Дрова доколоты и убраны, из банной трубы вьется струйка дыма. Олег посреди участка делает какие-то упражнения, стоит, широко расставив ноги, и наклоняется то вправо, то влево, скручивая тело по талии. Я останавливаюсь в паре шагов и смотрю на него. Я восхищаюсь этим человеком искренне, вне зависимости от того, что это мой Верхний. Не в этом дело… он внушает уважение и восхищение одним своим видом, просто тем, как входит в помещение, как смотрит, как мало говорит, но много делает. Я не представляю уже себя отдельно от него, мне кажется, я умру в ту же секунду, как останусь без него.
Наворачиваются слезы, и в этот момент Олег оборачивается:
– Вернулась? Ну, что ты? Чего глаза на мокром месте?
– Нет, хорошо все… просто… ты…
– О, я понял! – хохочет он, подхватывая меня на руки.
– Ничего ты не понял, – я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхаю запах. – Но это даже хорошо.
– Появились тайны от меня?
– Ужасные.
Он обнимает меня еще крепче и идет в дом.
Ира сидит в кухне, на волосах – полотенце, вид довольный, хотя и измученный – Север, конечно, тот еще зверь, судя по всему. Удивительно, что Ира даже не кусает меня, хотя должна бы. Но нет, улыбается рассеянной улыбкой, глаза мутные:
– Чай будете? Свежий заварила.
– Да, налей, пожалуйста, мы сейчас спустимся, – уже с лестницы говорит Олег.
Он приносит меня в комнату и бережно укладывает на кровать, сам ложится рядом и заглядывает в лицо:
– Мари… мне когда-нибудь тебя хватит?
– А мне? Мне когда-нибудь ты достанешься весь, целиком?
– Я всегда весь твой.
– Ванииииль… – тяну я, переворачиваясь на живот так, чтобы не видеть его лицо, и Олег валится на меня сверху:
– Я тебе покажу ваниль сегодня!
– Не хочу.
– Не сомневаюсь! – хохочет он, переворачиваясь на спину и придерживая меня на себе. – Ваниль ты у меня не любишь, ты девка стальная, тебе пожестче подавай, чтобы кожа клочьями летела!
– Интересная мысль…
– Нет! Мысль плохая, но экшн хороший и без этого получишь, обещаю.