Ярость на краю земли

Пролог

Кто ты чудовище? Почему опять спряталось от меня? Я же слышу, как твой чешуйчатый хвост шуршит по каменной темнице. Ты скрылось от мира, закрыло дверь и выбросило ключ. О чем ты мечтаешь в темноте? Я не уйду, пока ты не ответишь.

Шорох стих. Только сопенье раздается у замочной скважины. Если наклониться к каменной черной стене, то слышно, как внутри дышит огромный зверь, разметая могучими легкими пыль по углам темницы под грудой скал, что зовется планетой. Огненное сердце земли. Темное чудище полуночи и короткого дня. Властелин зимы, твое холодное дыхание помнят люди на заре времен, они боялись и любили тебя, понимая, как хрупок наш мир.

Напомним им? А? Давай выйдем на солнце! Его давно пора погасить. Визарорг… Да! Я знаю твое им, мне открыл его сам Чернобог! Визарорг, почему ты молчишь? Неужели тебе не скучно жить под вечным замком?..

1 глава. Смирение

У каменной темницы огромного дракона зимы сидел худой колдун с чёрными глазами, такими глубокими и тёмными, что казалось, они способны поглотить весь окружающий свет, всю радость мира и даже само лето. От взгляда его исходила такая сила притяжения, что каждый встречный чувствовал странное беспокойство, тревогу и необъяснимый страх перед неизвестностью. Это были глаза, способные уничтожить жизнь одним взглядом, забрать душу, оставить лишь оболочку тела. Взгляд колдуна источал смерть, тьму и вечную зиму.

И вот сейчас этот мрачный волшебник, поверженный силой добра, медленно угасал в одиночестве своей ледяной тюрьмы. Острые скулы покрылись пепельно-серым оттенком, как бы отражающим близость могилы. Губы тонкие, иссохшие и растрескавшиеся, будто камень раскрошился от ветхости веков. Глаза, некогда сверкавшие жестокостью и мощью, теперь утратили блеск, тускнея, как лунный луч, затянутый облаками, – теперь они больше походили на осколки разбитых зеркал, неспособных отразить ни единой живой эмоции.

Красота лица, когда-то благородного и величественного, сохранилась лишь частично, будто след далёкого прошлого, утраченного навсегда. Но самый отвратительный изъян лежал именно в глазах, наполненных такой ненавистью и горечью поражения, что смотреть на них становилось невыносимо тяжело. Лицо искажалось выражением высокомерия и надменности, не оставляющей места жалости или состраданию. Казалось, даже стены камеры содрогались от невидимой силы злобы, которую излучало тело умирающего мага.

Его душа стала пленницей собственных амбиций, страстей и желаний, превратившихся в цепи, сковавшие сердце чёрной мглой. Теперь, сидя в холодной темноте своего заключения, колдун осознавал тщету попыток покорить мир. Все попытки достичь абсолютной власти оказались напрасны, даже самое могущественное зло встречает своё поражение. И вот теперь оно ждало конца своего существования в тишине тюремной комнаты, сопровождаемое единственным спутником – смертью, которая уже стояла рядом, терпеливо ожидая завершения начатого пути.

Колдуна убил Перун. Бог войны ушёл с победным кличе́м, громогласно распушив серебряную бороду над полыхающим полем битвы. Небеса содрогнулись от его триумфа, молнии разметали последние остатки врага. Но лишь огненное дыхание пылающего меча коснулось хладного сердца чёрного мага, колдун осознал странную вещь – жизнь ещё теплится внутри него.

Гордыня словно древняя змея обвила истерзанное сердце, поднимая иссохшую плоть навстречу судьбе. Она вселилась в каждую клеточку существа, вернув тело из бездны вечного сна обратно в мир живых теней. Его глаза вновь открылись – чёрные, потухшие и мёртвые, теперь наполненные ледяной решимостью продолжить путь. Без страха, без боли, почти без дыхания, колдун пополз прочь от ярости небес.

Смерть застряла где-то глубоко в груди, скребя когтями отчаяния. Не добившись своей цели, боги отступили, оставив человека бороться самому. И тогда случилось невозможное – тёмный маг встал, пусть едва держась на ногах, тяжело дыша сквозь растрескавшиеся губы. Каждый вдох был болью, каждый миг—угрозой смерти, но гордость сильнее всего удерживала тело в этой земной юдоли.

И теперь, медленно и мучительно, колдун вполз в подземелье своего убежища, укрываясь от праведного гнева Перунова пламени среди влажных холодных камней. Туда, куда никто не посмеет последовать. Где он сможет обрести покой хотя бы ненадолго, чтобы залечить раны тела и духа.

2 глава. Сын Чернобога

Сын Чернобога, он познал все самые сокровенные тайны Нави. На своем пути он пересекал лабиринты заблудших душ, спускался по спиралям затерянных миров, где слышалось эхо забытых времен. В этом мрачном странствии ему встречались существа столь чудовищные, что одно их появление вселяло страх в сердца самых отважных героев. Чудища поднимались из глубин, испуская жуткий рык, способный разнести покой любого края. Совсем недавно тени древних богов шепчущими голосами звучали вокруг него, предлагая великую силу взамен исполнения их воли. Эти божественные сущности понимали, что только рука великого колдуна способна выполнить то, чего они сами достичь уже не могли.

Сегодня его уже никто не боялся и не чтил, ведь мир любит героев и победителей. Про павших колдунов история забывает, к тому же у него не осталось последователей и детей, а вся семья, кроме брата-оборотня, давно вырезана принесена в жертву Чернобогу… Рекой пролилась княжеская кровь, навсегда прервав великий род.

Тонкие пальцы чертили древние руны, поднимая в воздух пыль, помнившую момент создания мир. Здесь остановилось само время. Визарорг умел выбирать места для укрытия. Великий дракон был знаком конца света, и он знал это. Он ждал сигнала. Почему этот полумертвый колдун посмел его тревожить?! Давно никто уже не спускался и не молил о выходе. Никто не хотел умирать…

Чудище не выдержало и заговорило. Стены сотряс его шепот, больше похожий на перекаты грома вдали, на рев шторма и рассерженного моря. Басовитые ноты вошли в резонанс горных пород, вызывая на поверхности обвалы и разрушения. От голоса дракона зимы и последней ночи просыпались вулканы. Древние очаги расплавленной магмы только ждали сигнала, чтобы вырваться из сердца земли и снести жизнь последним усилием.

– Зачем ты разбудил меня? Разве ты знаешь, что я несу смерь?

– Знаю… Поэтому и бужу.

– Еще не время, глупец. Еще не время. Солнце горячо, а звездный ветер не стих. Землю ждет длинная жизнь, а мне суждено еще долго спать перед последним пробуждением. Я хочу хорошо выспаться перед последним полетом.

Колдун закрыл лицо руками. Улыбка сошла, уступив место гримасе боли. Он еле слышно ответил:

– Я хотел власти… Но пришлось умереть… Почти. Теперь я хочу одного – мести и смерти всем, кто остался наверху.

– Ты еще не мертв. Смири гордыню и возвращайся. Будь хитрее, и ты сможешь захватить власть. Не мне тебя учить!

Боль от сломанных ребер не давала дышать полной грудью. Каждый вздох отдавался звоном в проколотых легких. Нехватка кислорода, одышка, страх смерти – невыносимый коктейль для высокомерного колдуна, который вот-вот должен был стать князем мира.

– Визарорг, а что ты будешь делать после того, как выйдешь? – колдун смирился с отказом. Ему нечего противопоставить могучему созданию начала времен. – Я все равно скоро умру… Можешь ответить?

– Зачем спрашиваешь?

– Любопытно, – человек в черном плаще и разорванной рубахе истекал кровью. Он уже просто говорил. Лишь бы говорить. Лишь бы слышать чьи-то слова. Умирать в тишине и пустоте страшно…

– О! – в голосе послышалась дрожь возбуждения. На поверхности пролилось огнем несколько вулканов, сметая на своем пути города. Дракон развернул крылья, было слышно, как внутри темницы поднялся ветер.

– Знаешь ли ты, что я пролечу над вашей планетой, она охватится пламенем? Затем холодный лед сковал бы её навсегда… навеки замёрзшую бездну. А я улечу дальше, сквозь чёрные глубины космоса, искать новые миры среди звёзд. Там, меж светил, тишина стоит такая глубокая, что слышишь собственное дыхание. Звёзды мерцают молчаливо и величественно, наполняя пространство серебристым светом. Только вот есть одна беда…

– Какая?

– Видишь ли, дело вовсе не в проклятии, хотя порой оно ощущается именно таковым. Это всего лишь мой удел, судьба моя неизбывная. Давным-давним временем я оказался рядом с вашим солнцем и сделал глоток его пламени, превратившись в раскалённый огненный шар. Оттого теперь вся ваша планета живёт благодаря моей силе. Внутри меня бьётся сердце огня, которое даёт тепло всему живому вокруг вас. Вот почему я вынужден оставаться здесь до тех пор, пока солнечный круг окончательно не угаснет.

Древние маги прозвали меня драконом зимы. Хотя… – голос чудовища заметно повеселел. – Во мне нет ничего от холода. Если ты выпустишь меня, то сгоришь, ведь я – это чистый огонь!

Сидя взаперти в своём пылающем обиталище, я иногда задумываюсь о далёких мирах, которых уже никогда не увижу. Я вспоминаю простор космического пространства, полёт среди туманностей и галактик, ветер свободных дорог. Сердце тянется туда. И каждый раз, глядя на ночное небо, гадаю, свободна ли ещё та самая звезда, которую однажды подарили мне мои предки. Может быть, там ждёт кто-нибудь другой такой же изгнанник, мечтатель, пленённый долгим ожиданием свободы…

И когда наконец погаснет последнее яркое пятно вашего солнца, я отправлюсь в путь, навстречу новым приключениям и открытиям. Пусть моя дорога будет тернистой, пусть долгие годы пройдут мимо, словно мгновенья мгновения – я знаю точно одно: свобода лучше всех цепей.

– Я не знал, – тихо прошептал колдун, вздыхая от безысходности. Вот так, на пороге смерти ему открылась одна из великих тайн мироздания, но передать его некуда и некому, да и не нужно. Кровь в теле заканчивалась. Магия уходила теплыми каплями, напитывая жадный потусторонний мир.

– Прикоснись к двери.

Рука дрожала, но поднялась, чувствуя исходящий от стен жар. Живительное тепло согревало тело, играя на невидимых струнах души, напоминая о лете и счастье.

– Почему ты отказался от человеческой жизни? Что так манит тебя во мрак? Там же пусто, – голос звучал проникновенно и ярко. Сочные ноты обволакивали разум, заставляя раскрыться правдой.

– Я сын бога, рожденный смертной женщиной… У меня короткий век, но большая сила. Было предсказано, что я стану князем всего мира.

– Амбиции, жадность и глупость. Вот причина, – фыркнул дракон. – Ты хочешь доказать отцу, что не человек, а бог? Ты хочешь вечной жизни? Власти? Страха и поклонения?

От каждого произнесённого слова серое лицо поверженного чёрного колдуна постепенно озарялось едва заметным светом – словно первый робкий луч солнца осторожно пробивался сквозь тёмную завесу осеннего неба. Тусклые глаза оживали искоркой любопытства, морщинки страха разглаживались, придавая юношескому лицу ещё больше хрупкости и уязвимости.

3 глава. Крещение колдуна

Ему было всего лишь двадцать лет. Казалось бы, вся жизнь впереди: море возможностей, целая вечность, тихие ночи с раздумьями о будущем, когда каждое утро начинаешь заново писать свою историю… Но судьба распорядилась иначе.

Молодой парень, обладавший невероятной магической силой, вдруг почувствовал себя хозяином мира. Неведомые ранее знания открывали перед ним дверь в запретный мир власти и могущества. Его сердце наполнилось гордостью и амбициями, подобно горящему пламени свечи, жадному до воздуха свободы. Однако вместе с этими чувствами пришла тревога и страх, потому что теперь уже невозможно было вернуться назад, остаться прежним.

Юноша бросился в водоворот событий, погружаясь глубже и глубже в омут опасностей и соблазнов. Страсти бурлили вокруг него, будто грозовые облака над вершинами высоких гор, готовые вот-вот обрушиться ливнем огня и пепла. Всё чаще звучали голоса внутренних демонов, шепчущих сладкую ложь о величии и славе, обещающих лёгкость исполнения любых желаний. Не осознавая всей опасности, молодой чародей погрузился в пучину борьбы за власть.

Однако мгновение оказалось обманчиво коротким. В один миг весь замысел рухнул, рассыпавшись осколками разбитого зеркала, отражающего лишь искажённые тени былых надежд. Как бабочка, обожжённая крыльями о свечное пламя, юноша замер, осознав всю тщету своего стремления.

И вот сейчас, стоя среди руин собственного прошлого, лицом к лицу с мудрым драконом, чьи слова вновь возвращают душу из бездны отчаяния, юнец наконец-то почувствовал облегчение. Слово за словом звучала речь древнего звездного существа, медленно рассеивая туман сомнений и ошибок. И от каждого сказанного предложения внутренний огонь ненависти и мести медленно угасал, уступая место покою и просветлению.

– Да… Но после твоего рассказа я хочу к звездам.

– Там прекрасно, – мечтательные нотки в звучном голосе дракона вызвали на земле цунами. Но здесь они звучали нежно и ласково.

Колдун закрывал глаза в последнем сне, проваливаясь за грань мира. Дракон же рассказывал о хитросплетениях туманностей звездной пыли, о причудливых летающих камнях с пушистыми хвостами, о гигантских шарах света и немыслимой черноты дырах, где пропадает само время. О вечности жизни. О неизменности смерти.

Стихия огня жила в каменной темнице долгие века. Уютно свернувшись кольцами пламени, она приняла облик могучего дракона, чьи чешуйчатые крылья были сотканы из искрящихся отблесков пылающих углей. Его огненное тело медленно пульсировало светом, испуская мерцающее сияние, словно звезды сгорали внутри него. Хвост плавно извивался в раскалённом воздухе, оставляя после себя яркие линии-знаки, будто древняя магия, забытая всеми живущими.

Дракон был дитём звёзд, родившимся из глубины космоса, но теперь заключённым в камень. Он хранил секреты веков, творил жизнь теплом своего дыхания, но нес смерть каждому, кто осмелится приблизиться к нему. За многие годы одиночества он стал мудрым наблюдателем, хранителем древних знаний, но скука одолевала его сильнее любого врага.

Ему было скучно, а сегодня к нему зашел этот странный колдун. Человечек заставил вспомнить о свободе в небе. Дракона давно никто так внимательно не слушал. Огонь вспыхнул ярче от неожиданного внимания. Благодарное создание прислушалось к последним вздохам человека и сказало:

– Эй, ты еще слышишь меня?

– Да… Я тебе завидую… Хотел бы я когда-нибудь прокатиться вот так… в небе…

– Я услышал тебя!

Тихий вздох дракона через маленькую, почти невидимую, дырочку пронес искру. Она прожгла плащ колдуна, оставляя красный ожог на серой коже. Человек вздрогнул и открыл глаза последним усилием.

– Я подарю тебе вечную жизнь… Мы еще прокатимся с тобой среди звезд. А пока у тебя будет время подумать о смирении и принятии жизни такой, какая она есть. Ведь истинная сила заключается вовсе не во владении миром, а в способности жить в гармонии с самим собой и окружающим миром.

4 глава. Мёртвый князь

Черный конь продавливал копытом многолетний опад, который сковал все земли. Кое-где из-под примятой травы торчали бодрые шляпки грибов, но сейчас было не до них. Коня больше интересовало озеро, куда вела еле заметная тропа. Ноздри жадно раздувались в предвкушении воды. Мощные ноги жеребца уже давно обошли все местные поля и леса. Он знал все тропки и мог без хозяина найти дорогу куда угодно. Потряхивая головой, конь заставлял звучать медные бляшки на поводьях, ему нравился их мягкий и нежный перезвон. Древние руны таинственно отсвечивали под луной, намекая на то, что всадник был непрост.

В мягком кожаном седле с бардовой попоной сидел мужчина в черном плаще. Капюшон закрывал лицо, можно было только разглядеть белый подбородок. Руки в черных перчатках лежали на луке седла. Брошенные кожаные поводья тащились по земле. Туманная августовская ночь клубилась вокруг, заставляя деревья менять очертания в прихотливом порядке. Полнолуние в перигее превратило вечную спутницу Земли в яркий фонарь, но даже его свет кое-как пробивался сквозь туман и вековые заросли.

В лесу царило безмолвие. Только тихий стук копыт да легкий звон медных бляшек с рунами нарушал священную тишину. Отзвук печального зова заставил всадника вскинуть голову. Луна осветила молодое благородное лицо без единой морщинки. Темные миндалевидные глаза не отражали света. Прямые брови хмурились, а ноздри узкого носа расширились, улавливая ночные запахи. Сквозь августовскую сырость леса пробивалась вонь гари. Где-то горел дом, и погибали люди. Всадник вздохнул и склонил голову. Руки привычно подобрали поводья. Конь недовольно всхрапнул, он хотел к воде, а не провожать очередные души к Радужному мосту. Но деваться некуда. Посмертный долг сковал не только хозяина, но и его черного жеребца, убитых почти тысячу лет назад.

Воскрешение никому никогда не давалось даром. Княжеский сын, колдун с мрачной репутацией убийцы был обречен служить Проводником для местных усопших. Он не знал, были ли другие Проводники в других городах, но здесь ни одна душа не могла попасть в другой мир без его помощи.

К нему приходили. Приходили часто и оборотни, и маги, и ведьмы, и демоны, и прочая нечисть. Каждый гость приносил свою историю, своё желание, которое было скрыто от посторонних взглядов. Одни хотели исцеления после долгих лет болезни, другие жаждали обрести утраченную любовь, третьи стремились наказать обидчиков и вернуть себе честь. А были среди них и те, кому нужны были знания древних ритуалов, чтобы изменить судьбу или открыть врата иных миров.

И каждому колдун оказывал услугу. Иногда словами мудрости, иногда могущественными артефактами, порой простыми наставлениями, а порой открывая самые темные тайны мироздания. Но ничто не происходило даром – взамен каждый давал обещание служить ему вечно. Условием помощи была верность, абсолютная преданность своему новому господину.

Это стало началом великой армии теней, медленно растущей, незаметно увеличивающейся день за днем. Тени послушания покрывали сердца каждого, кого коснулась рука мертвого мага. Никто больше не сомневался в его власти над ними – настолько глубоко впивалась она в души служителей зла и добра.

Но сердце самого колдуна оставалось закрытым для надежды. Нет, он не мог примириться с мыслью, что жизнь продолжается дальше без него. Его истинный враг, предавший брата-колдуна, ещё дышал воздухом живого мира. Ещё оставался шанс исполнить древнее пророчество, возвеличить свое имя до небес и стать князем всей земли…

Сегодня он проезжал огромную лесную поляну – выжженную пустошь среди густых лесов, куда редко ступала нога человека. Здесь когда-то стоял славный град Любичи: белоснежные стены его отражали солнце, звон колоколен разносился далеко окрест. Но сгорел город в жутком пламени давним-предавним летом, растекся пеплом по земле.

Множество сотен лет минуло с тех пор, но трава так и не вернулась сюда. Даже ветер стороной обходил место пожара, лишь сухая горькая полынь качалась над серым простором. Конь замер на краю леса, беспокойно поводя ушами, словно услышал шёпот далёких теней. Всадник наклонился ближе, приглаживая гриву дрожащего животного.

– Здесь страшно даже мне, но забыть всё нельзя, – прошептал он, глядя сквозь густые ветви.

Конь вздрогнул, застучал копытами, будто призывая хозяина быстрее покинуть зловещее место. Ночь была полна шепотов, неслышных глазу существ и мерцающих огоньков, пропадающих среди деревьев.

Каждый вечер этот путь повторялся вновь и вновь. Одно время колдуна сопровождал старый мудрый говорящий Ворон, но они умудрились поругаться, и всадник снова остался наедине с верным конем.

– Ну же, Беркут, – сказал он спокойно, крепко сжимая уздечку. – Давай отправимся дальше.

И конь послушно двинулся вперёд, оставив позади тихий шорох листьев и странный зов лесной пустоты.

5 глава. Проводник мёртвых

Для колдуна наступила плохая ночь, он не любил приходить за детьми. За долгие века не смог привыкнуть к слезам родителей и простым вопросам детей, зачастую поражаясь, что дети ведут себя достойнее многих и удивительно точно видят саму суть всего, что происходит вокруг них.

Запах гари привел мёртвого проводника душ на пожарище, где сгорело двое малышей, мальчик и девочка, погодки, старшему – пять лет, а младшей – четыре годика. Родители в очередной раз напились, уснули и не уследили за любопытными малышами, которые добрались до спичек.

Колдун приехал на догорающее пепелище. Отец малышей сидел в отупении у забора и хлебал водку из горла. Мать рыдала в голос, подметая рыжими волосами золу и землю, она протрезвела от горя и каялась во всех своих грехах, моля господа о милосердии.

Души детей колдун нашёл совсем рядом с родителями. Мальчик держал сестричку, словно стараясь защитить её даже после смерти. Душа мальчика чуть приподнялась над землей и отодвинулась от сестренки, он внимательно смотрел на всадника:

– Мы можем остаться с мамой? Она не сможет без нас, – спросил мальчик, серебристая тень с лохматой головой. Тень поменьше прижалась к нему и тихонько всхлипывала. – И сестренку жалко. Хотя бы её не забирайте.

– Нельзя вам здесь оставаться, – очень мягко ответил проводник. – Ваш путь окончен, простите, мне нужно вас увести.

– Но ты же остался, – возразил мальчик. – Ты тоже не живой.

– Это и есть моя ошибка. Пойдемте! Вам еще дадут шанс вернуться, но позже. – Он протянул руки и поднял легкие души детишек, посадил перед собой. – Попрощайтесь, они еще могут вас услышать!

– Пока! Пока, мама! Я тебя люблю!

Ветер подхватил детские голоса и донес до людей. Мать притихла, не веря своему слуху. Рядом с ней вдруг среди ночи сели два голубя: черный и белый, словно посланники прошлого. Они принесли эхо детских голосов, летящих издалека, заставляя женщину каяться снова и снова…

Призраки не смогли уйти так быстро, как это происходило обычно.

– Стой! – по песчаной дороге к дому на всех парах мчалась местная ведьма Семёновна.

Колдун горестно вздохнул, ему сильно досаждало её любопытство и невнятные попытки выйти на контакт. Неужели она всерьез верит, что он каким-то образом властен над жизнью и смертью? Что ему есть дело до её вопросов? Он опять-таки сделал вид, будто не слышит и не видит её. Это был один из немногих случаев, когда он предпочитал не выполнять просьбы.

– Стой! – Семёновна запыхалась. Старуха так сильно бежала, что платок сбился на плечи. – Александр, заклинаю тебя, верни детей!

Мать погибших обомлела и встала с колен, прошептав:

– А я слышала их голоса… Их можно вернуть? Они еще здесь?

– Любка, надо пробовать! – энергично крикнула Семёновна. – Падай на колени и молись!

Обезумевшая пьянчужка послушно упала на пепел и грязь дома и завела «Отче наш». Самое страшное на свете – это играть на чувствах матери…

– Они глупые, да? Ты же сказал, что нельзя сейчас остаться? – тихо-тихо спросил мальчик.

– Они многого не знают.

Семёновна прищурилась, прислушиваясь. Она откашлялась и подошла ближе к пожарищу. Она уловила этот краткий разговор, тихий шепот призраков.

– Владимир, я слышу тебя! – зычно сказала ведьма, раскинув руки. Мать погибших детей начала спешно креститься, она была не на шутку испугана, чувствуя кожей те странные ощущения холода, которые сопровождают призраков. – Слышишь ли ты меня? Поговорим же, Мирослав! Выйди ко мне!

– Нет, – раздался голос мёртвого колдуна. Он пролетел сквозь ночь, как шепот листьев, как шорох дождя. – Не нужно за мной ходить по пятам.

Ведьма обомлела и замерла, вслушиваясь в звуки теней.

– Их путь окончен, как и наш разговор.

Всадник тронул каблуком бок лошади, и призраки двинулись в путь. Проводник тихо усмехнулся про себя, ведьма называла разные прозвища, пытаясь угадать его имя, старая тактика в неловких руках.

Ведьма сама от себя не ожидала такой прыти и наглости. Ей наконец-то ответил сам проводник душ, самый загадочный персонаж потустороннего мира.

– Нет! – наглость набирала обороты. – Не окончен наш с тобой разговор… Сергей! Стой Чего ты хочешь за этих детей?

Она видела лишь струйки дыма и пара над останками дома, сгоревшего в сильном пожаре. Где-то там, в очертаниях ведьма разглядела высокую фигуру черного человека в плаще на вороном коне, спереди сидели мальчик и девочка пяти и четырех лет. Туман сгустился и они исчезли. Тени ушли за черту этого мира.

Рыжая пьянчужка рукавом старой застиранной серой кофты вытирала слезы и сопли, размазывая сажу по лицу. Она безмолвно наблюдала за ведьмой, впав в отупение, которое всегда наступает за сильным горем. После сильного пламени всегда остается пепел…

6 глава. Настя бежит из города