Фарватер

Думы о родных и воспоминания о Санрае не давали уснуть. Я встала и подсела к Чимакуму. Он перевёл на меня невозмутимый взгляд. Не выдержав пытки тишиной, заговорила:

— Что это за странный мир? Почему солнце фиолетового цвета?

— Я не знаю. Наверное, так захотели боги, когда его создавали. Спроси Варайса. Он точно знает.

Чимакум отвернулся — демонстративно осматривал кромку леса, возле которого мы расположились на ночлег. Странно: здесь даже не пели птицы, не шуршали лапы зверьков.

— Мне страшно — пожаловалась я. — Это мёртвый мир.

— Ты права, здесь всё вымерло, кроме растений... Только не спрашивай почему! — Чимакум предостерегающе поднял руку. — Главное, Лоцман уверен, что здесь безопасно ночевать.

Я рассмеялась. Понятное дело, мои вопросы всем порядком надоели. Лоцман только глаза закатывал и шумно выдыхал, стоило мне подойти и открыть рот.

— Не буду, — согласилась я и протянула руки к тлеющим уголькам. Чимакуму и Салиши нипочём местный холод. Они продолжали щеголять лёгкой одеждой из льняной ткани. Меховые куртки и штаны лежали в тюках.

Чимакум посмотрел на меня и спросил:

— По кому ты скучаешь?

— По родным... Как они там? Живы ли...

— Мы найдём твой мир. С Лави или без неё.

Он сказал это так просто и твёрдо, что я ему поверила и улыбнулась. Потом помедлил и снова спросил:

— Наверное, я неправильно задал вопрос... Ты скучаешь по любимому?..

Вопрос задел самую нервную струну. Я поёжилась, обхватила себя руками, чтобы согреться, и промычала что-то невнятное. Потом собралась и ответила:

— Да... Тот Лоцман Санрай. Который погиб...

— Они не люди. Это запрещено. К тому же он умер. Почему ты грезишь о том, кого никогда не получишь?

В его глазах притаилась злость, с губ вот-вот закапает яд. Вот как я выглядела со стороны в приступе ревности! Теперь понятно, почему Лави посмеивалась над девчонкой из захолустья. То, что её тогда развеселило, у меня теперь вызывало жгучий стыд.

— Чимакум, ты прав как никогда Я сама не понимаю, почему так происходит. Но сердцу не могу приказать. Оно болит.

— Прекрати кормить свою боль. Старики говорят, что раны нельзя тревожить. Тогда они зарастают. Если будешь постоянно сдирать корку, образуется язва, и от неё можно умереть.

Простые слова. Простой пример. Я зажмурилась от кристальной честности и прямоты. Плечи укрыли шкуры, служившие ещё и постелью. Всё-таки племя Чимакума было крайне практичным. Парень чуть склонил голову набок и прошептал:

— Ты справишься. А я помогу. Не бойся.

Я пригрелась и уснула. Так постепенно боль утраты начала утихать, уступив место усталому, но спокойному сну.

***

А ещё я никогда не забуду его глаз той тихой ночью. Проснулась от прикосновения. Чимакум сидел у моих ног. Его рука лежала на голени. Он наклонился и поцеловал её. У меня мурашки побежали по телу. Охнула и поджала шкуры к щекам, пытаясь скрыть румянец. Он снял с моих ног ботинки и лёг рядом. Салиши как-то проговорилась, что у их народа это знак заботы и любви.

— Я знаю, что наши законы тебе не указ... Но... С первой минуты встречи я не могу без тебя. Как дождь падает на землю, так и я хочу быть рядом. Скажи, что мне сделать, чтобы ты думала обо мне?