Я. Изменил

Глава 1

ЖЕНЯ

— Выдыхай, ты слишком беспокоишься, — роняет мне на ухо Паша и, расправляя плечи, натягивает на лицо привычную ухмылку, не забывая на пару мгновений ободряюще сжать мои пальцы.

Ему легко говорить. Он тут как рыба в воде, а мне бы на сушу, пожалуйста, и поскорее.

— Непривычно как-то, — хмурюсь, ощущая себя не в своей тарелке. Меня уже несколько раз незаметно смерили уничижительным взглядом, а я так и не нашлась, как достойно отреагировать. — На этом приеме все такие высокомерные. Смотрят на нас, как на кучку…

— Павел Викторович, — прилетает из ниоткуда женский голос, — приветствую! Какой приятный сюрприз!

На фоне легкой расслабляющей мелодии этот заискивающий тон неприятно царапает слух. Жгучая брюнетка с длинными локонами, рассыпавшимися по многозначительно выпирающему четвертому размеру, глядит на моего Пашу так томно, что мои брови в лютом возмущении взлетают вверх!

— Екатерина Андреевна, добрый вечер. Вы сегодня выглядите обворожительно.

Я незаметно щиплю Пашу за предплечье. Он никак не реагирует, разве что уголок его рта слегка дрогнул, добавляя фирменной Пашиной ухмылочке еще больше колкости.

— Здравствуйте, — перетягиваю я на себя женское внимание, потому как меня незнакомка категорически не хочет замечать, старательно выпячивая открытое декольте. Все понимаю, она хочет выделиться, но во всем должна присутствовать мера!

— Здравствуйте, — недовольно вторит мне брюнетка.

— Женя, познакомься. Это Екатерина Андреевна, начальник аналитического отдела. Екатерина Андреевна, — Паша с обожанием смотрит в мои глаза, и я в который раз чувствую нежный трепет, касающийся самого сердца, — это Женя, моя девушка.

— Очень приятно, — наигранно растягивает губы в неестественной улыбке та самая Екатерина «четвертый размер». — Ты здесь так недавно и уже с девушкой? — интересуется она.

Видимо, многие в курсе, что Паше пришлось переехать из родного города, чтобы официально занять новую должность. Какое-то время он работал на удаленке в крупной компании, после чего ему сказали: «Приезжай».

Раздумий у Паши не было, он мог в любой момент собрать небольшой чемодан и сесть на самолет, но… ждал меня. Пока я отработала две недели, подготовилась к переезду, пришлось отправить вещи в другой город, настроиться на новую жизнь…

Не скажу, что это далось мне очень легко, но главное ведь наши чувства.

— Мы с Женей вместе оставили родной город, — отзывается Паша.

— О, правда? — улыбается брюнетка, заставляя меня испытывать острое желание развернуться и уйти. — Как романтично, — заявляет размалеванная особа.

— Как это здорово, что вы можете оценить.

Паша прекрасно чувствует, что я могу и сорваться. И старается исправить ситуацию:

— Мы еще хотели взглянуть на фотографии.

— Какие они неприятные, — сокрушаюсь я, когда мы отходим на несколько шагов. — Как ты с ними работаешь?

— Ты тоже заметила? Она обычно более дружелюбна.

— К тебе? — насмехаюсь я, уже порядком разозлившись. — Поэтому, очевидно, и выпячивала свои необъятные достоинства.

«Силиконовая долина!» — звучит в голове, но я прикусываю язык.

Корпоратив компания, конечно, закатила впечатляющий, но мне здесь душно. В прямом и в переносном смысле.

— Жень, ну перестань. Кстати, поговаривают, что ее директор… того.

— Что? — не понимаю я.

— Пялит, Жень.

— Корпоративная этика, однако, — морщусь я от сказанного.

— А вон и он сам, нас уже увидел. Рукой машет. Пойдем поздороваемся.

— Ладно, пойдем.

— Максим Игоревич, приветствую!

— Павел! Привет!

Низкого роста плавно седеющий мужчина средних лет с одутловатыми щеками протягивает Пашке руку. Мужчины здороваются, обмениваются короткими репликами.

Паша уверенно представляет меня как даму своего сердца. А Максим Игоревич приковывает наше внимание к шикарной невысокой девушке. Так с ходу сложно сказать, сколько ей лет, — до тридцати, думаю. Выглядит она обворожительно. Ни грамма неестественности на лице, неброский макияж, облегающее черное платье. Одно плечо открыто, выглядит все это элегантно и удивительно привлекательно, стильно.

А еще у нее тонкие запястья, — отчего-то подмечаю про себя.

Я абсолютно уверена, что тоже выгляжу хорошо, но образ этой женщины — сдержанный и утонченный — вызывает уважение и, чего уж душой кривить, зависть.

У незнакомки русые волосы, она мягко улыбается, смотрит приветливо что на меня, что на Пашу, а потом берет за руку Максима Игоревича под горделивое пояснение:

— А это моя жена, Елена.

Девушка с достоинством держит себя, смотрит на супруга ласково.

Вопреки моему желанию в голове вспыхивают недавние слова Паши: «Пялит он ее, Жень!»

Я, должно быть, абсолютно ничего не смыслю в мужской психологии. Как можно после такой роскошной женщины, просто куколки, смотреть на раздутый «четвертый»?!

Завязывается непринужденная беседа, Максим Игоревич интересуется, какие ближайшие планы у Паши по увеличению дохода компании.

Затем разговор плавно перетекает на личное. Мы рассказываем, как жили до переезда, кем работали. Даже упоминаем, что обожаем путешествовать и планируем следующий отпуск провести в Париже.

— Леночка тоже все туда рвалась. Как только ее желание исполнилось, ей сразу захотелось посмотреть другую страну, да, любимая? Так что, Павел, имей в виду, женщина всегда должна оставаться немного голодной.

— Интересно, он именно поэтому с подчиненными спит? — ехидничает Пашка, когда мы остаемся вдвоем. — Чтобы жена недоедала?

— Тшшш, — я прикладываю палец к губам. — Это неприлично.

— Да тут и так повсюду сплетни.

Он ведет меня на крыльцо.

— Тебе здесь нравится? — с надеждой спрашиваю я, убедившись, что нас никто не подслушает. — Может, скоро поедем? Или погуляем где-нибудь?

— Давай еще немного побудем и правда поедем. Я тоже не привык к такому глобальному пиршеству с праздничной программой.

Пашкин взгляд голодно падает на мои губы, тускнеет, становясь матовым. Затуманивается.

Язык любимого игриво проходится по моему рту, медленно проникая внутрь, неспешно углубляя поцелуй.

Я прижимаюсь к Паше теснее, радуясь тому головокружению, что сносит нас даже сейчас. А еще дурея оттого, как требовательно его ладонь касается моего бедра, а сильные пальцы нетерпеливо собирают ткань изящного черного платья.

— Паша, платье и так до колена, ты сейчас перестараешься, — смеюсь я, не желая отрываться от любимого, но предполагая, что периметр здания напичкан камерами.

— А может, к черту все это? Давай и правда лучше рванем домой? Захватим клубнику…

— Я говорила, что ты сам дьявол?

Ласкаю плечи Паши поверх белоснежной рубашки, просунув руки под пиджак.

— И Люцифер. И змей-искуситель… и еще кто-то там, — возбужденно шепчет он мне на ухо. — Все, я вызываю такси, — заявляет, упрямо дергая на себя черный подол. — Как же я тебя обожаю…

Глава 2

— Эй, моя красивая, просыпайся.

Ласковый игривый тон заставляет меня довольно мычать сквозь сон. Я щурюсь от солнечных лучиков, сладко зеваю, вытягиваю руки. Шелковый ночной топ вовремя задирается и оголяет живот, открывая соблазнительный вид.

Паша и не старается удержаться, тут же пробегается губами по сливочной коже вокруг пупка.

По спине — мурашки. В сердце — трепет. На губах — улыбка.

Сколько мы вместе, но каждый раз — как по краю бездны. Один шаг, и я срываюсь вниз, ощущение полета окрыляет.

— Кошечка моя… — шепчет он напряженно. Частые поцелуи поднимаются выше.

— Паш, — бормочу я сонно слегка охрипшим голосом. Обнимаю его, где могу дотянуться, зарываюсь пальцами в темные жесткие волосы. Когда они немного отрастают, всегда начинают виться. Я обожаю, когда Паша такой. Кажется милым и домашним плюшевым мишкой. Но сам он терпеть не может отросшие волосы, поэтому даже если ему и случается изредка зарасти, он, как только находит возможность, пулей летит в барбершоп.

— Паш, — вновь зову любимого, таю в его руках.

— Все потом…

— У тебя опять телефон звонит, — не переставая улыбаться, подтягиваюсь на постели чуть выше, когда звонок повторяется.

Меня жутко раздражает назойливая мелодия.

— Да черт с ним, — отмахивается Паша.

— А вдруг что-то срочное?

Любимый приподнимается на локтях с несчастным видом.

Закатывает глаза.

— Что там срочного может быть. Сегодня выходной!

— Предлагаю звук выключить.

Тянусь губами к чувственному рту, целую уголок.

Паша нехотя встает и направляется к телефону.

— Блин! — и чуть ли не подпрыгивая, торопливо принимает вызов. — Алло! Да, Максим Игоревич! Добрый. Ну да, это был я…

Паша настороженно слушает собеседника, потом немного успокаивается.

— Нет, Максим Игоревич. Нет же. Там сейчас будет разворот. Я… да. Я понимаю, что это рискованный шаг. Да, многое указывает на дальнейшее падение, но это совершенно не так! По моим прогнозам сейчас цена резко выстрелит вверх, а мы купим все по минималке. Понимаю, что бумаги дорогие. Да, Максим Игоревич, естественно, я осознаю, что мы могли заработать по классическим схемам. Но я точно вам гарантирую, что мы заработаем в разы больше. В понедельник откроются торги и ситуация прояснится. Вы ведь и пригласили меня как специалиста с нестандартным подходом, и я настаиваю, что делать нужно именно так. Очень жаль, что часть акций вы увели в заморозку, но попробуем сыграть хотя бы с тем, что есть. Прибыльность я гарантирую. Чем? Ну… — Паша растерянно смотрит на меня. — Трехмесячной зарплатой?!

Мы одновременно моргаем. Еще раз. Я подскакиваю, в ужасе размахиваю руками и мотаю головой, спешно отговаривая любимого от сомнительной авантюры!

— Хорошо, я согласен, — шокирует сразу всех Паша и вдруг выдает такое, отчего я потрясенно падаю обратно на кровать. — Но если дело выгорит, то вы мне, Максим Игоревич, выпишете премию в размере трехмесячного оклада. Как вам такая рисковая сделка? Конечно уверен. Благодарю, Максим Игоревич.

У «специалиста с нестандартным подходом» сейчас звезда во лбу засверкает. Во дает!

Мужчины разговаривают еще немного, я уже успеваю переодеться.

— Ты что там удумал?! — приклеиваюсь к спине Паши, обнимая за талию, когда телефон укладывается обратно на комод.

— Не боись, Женек! — весело отзывается любимый, подхватывая меня на руки, и кружит по комнате. — Скоро подзаработаю.

— Ты абсолютно уверен в своем плане? — сомневаюсь я.

Горячие губы впиваются в ямку между ключиц, влажный язык скользит ниже.

— Бесспорно! Весной смотаемся куда-нибудь отдохнуть. Ну… или летом, если меня сейчас с работы не отпустят. Кстати, чем меня будет кормить мой огонечек?

Пашка ухмыляется.

Он любит придумывать мне ласковые прозвища по цвету волос. Но самые любимые — огонь, огонек, пламя. Его любви…

Я оказываюсь на ногах, морщусь от каждого быстрого поцелуя в лоб, глаза, скулы, нос.

— Как же я обожаю твои веснушки! Как же я обожаю тебя всю! — заявляет мой рыцарь и тут же жадно сграбастывает в объятия. Взваливает на плечо и с предвкушением бросает на кровать.

— Пашка, — смеюсь я, когда он ловит меня за щиколотки. — У тебя снова телефон звонит!

— Ну уж нет! — хрипло заявляет он, зубами хватаясь за край шелка на груди. — Я поймал свою принцессу — все, больше мне ни до чего нет дела…

Глава 3

— Что это? — потрясенно выдаю я, впиваясь немигающим взглядом в веер краснеющих в руке любимого купюр.

Я только недавно вернулась с работы, уставшая и голодная.

— Помнишь, я бился об заклад, что правильно рассчитал движение котировок? — сияет Паша. — Мне еще Максим Игоревич обещал выписать премию в размере трех окладов?

— Та-аак…

Я не свожу глаз с Пашки. От него исходят мощные волны бодрости и невозмутимой самоуверенности. В зрачках плещутся запредельное довольство и головокружительная радость.

— Он сдержал слово. Вот деньги!

Одним движением он ударяет ребром купюр о свою ладонь и ровной стопкой укладывает их на комод в прихожей.

— Поздравляю, — лепечу шокированно. Я правда не ожидала! Думала, начальник Паши не выполнит обещанное. Да и вообще отнеслась к тому нелепому соглашению, как к насмешке над зарвавшимся мальчишкой. Чему-то ненастоящему. Сиюминутному глумливому порыву руководителя. Да и времени уже прошло с того дня… больше месяца.

Растерянность одолевает, но я заставляю себя улыбнуться. Все-таки Паша молодец: настоял на своем, оказался прав, доказал всем, что его слова — не пустой звук и что он настоящий спец.

— У меня грандиозные планы, Огонек! Я хочу вложить эту сумму в новые сделки. Только немного понаблюдаю за ситуацией, и, если все выгорит, мы окажемся в сумасшедшем плюсе! Я планирую вскоре заработать первый миллион! А потом еще и еще! Заживем, Женёк! Купим, наконец, квартиру, где ты будешь полноправной хозяйкой! Нет! Лучше дом! Большой красивый дом для большой семьи! Правда здорово, любимая?

Темные глаза цвета расплавленного шоколада излучают мягкий свет. Хочется впитать тепло этих согревающих лучиков, коснуться сердцем, поцеловать душу.

Я так люблю его! И кажется, ничто и никогда не сможет этого изменить…

Паша заключает меня в крепкие объятия, жадно тянется, впивается мне в губы, крепко фиксируя голову. Он всегда ненасытен, когда речь заходит о нашем интиме. Как ураган, как разгорающееся пламя, как волны цунами, перед которыми не устоит ничто, даже самое крепкое строение.

— Паш, я только с работы, — тихонько шепчу ему в губы, улавливая, как внизу живота начинает приятно тянуть — сладкая тяжесть медленно разливается внутри.

— Моя кошка голодная, — хмыкает он мне в губы, прижимая к себе еще крепче. Чмокает в нос. — Закажем что-нибудь? Или сходим в ресторан?

— Если недолго ждать, давай закажем, — пожимаю плечами.

— Раз плюнуть! — радуется любимый. — Повторим последний заказ из вьетнамской кухни, или хочешь пиццу? Может, что-то другое?

— Если что, в холодильнике тоже найдется ужин, — уверяю я и дарю ответный поцелуй.

— Да я знаю, что ты у меня хозяюшка. Но все же давай отметим!

Паша настолько рад, что мне и самой передается его задор.

— Хорошо. Тогда повторяем последний из вьетнамской.

— Готово! — спустя пару минут объявляет Пашка и с хитринкой глядит на меня. — Это еще не все новости. Босс пригласил нас на свой день рождения. Будут некоторые коллеги, учредители.

— Нас — в смысле?..

— Нас — в смысле нас с тобой.

— Что-то мне подсказывает, что пригласили тебя плюс один. Угадала?

— Так он знает, что я с тобой буду. Тебе не нравится эта идея?

— Не знаю, Паш, я как-то не жалую такие вечера. Ты же в курсе.

— Да брось! Там будет высшее руководство. А меня, думаю, Максим Игоревич решил на поводочке, как карманную собачку, привести. Или дрессированную обезьянку, что так точно предсказывает судьбу. Сверкнуть находкой перед вышестоящими, так сказать.

— А ты? — бросаю я через плечо, прохожу на кухню. Включаю чайник и оборачиваюсь.

Паша широко растягивает губы в своей фирменной улыбке:

— Только в радость. Мне такие встречи на руку, Огонёчек. Под лежачий камень вода не течет, ты же знаешь. Да и мы там найдем чем заняться. Ну что, пойдешь всех сражать наповал своей красотой?

Он так легко рассуждает, словно и правда впереди нас ожидает довольно приятный вечер, хотя… один негативный опыт у меня уже был.

Ладно, где там наша доставка?

***

Я зря волновалась. Вечер потрясающий. Все красивые, веселые. Здесь действительно одно руководство: начальники отделов, управляющие участками, директор и заместитель. Кстати, мужчины — к слову, среди них лишь немногие с дамами — сегодня преобладают, и все удостоили меня неназойливым вниманием и одарили окрыляющими комплиментами.

— На Павла я возлагаю большие надежды, надеюсь, смогу удержать нового специалиста, — болтает Максим Игоревич, по-дружески хлопая Пашу по плечу. К мужчине присоединяется его супруга — Елена, я ее запомнила с прошлого приема. Женщина все такая же эффектная, статная. На этот раз ее волосы собраны в высокую элегантную прическу, мягкие локоны обрамляют лицо. Она облачена в длинное платье в пол приятного глазу лимонного оттенка. Фигура ее выше всяких похвал: потрясающие горделивые острые плечи, выделяющиеся ключицы, тонкая талия. Сама изящность!

Отмечаю, как по-хозяйски она кладет ладонь на плечо своего мужа. Тот царапает взглядом ее пальцы, торопливо проезжается по ним рукой и вновь всецело погружается в разговор, в котором обсуждает с Пашей долгосрочные стратегии вложения в ценные бумаги. Причем слушает Пашу не только Максим Игоревич, но и другие серьезные мужчины.

Я с интересом разглядываю всех.

— Привет, — тихонько обращается ко мне Елена. — Может, отойдем от них? — кивает в сторону шоколадного фонтана.

— С радостью!

С готовностью откликаюсь на предложение и чуть сильнее сжимаю локоть Паши.

— Я отойду ненадолго, — сообщаю любимому, чувствуя себя уже вполне комфортно.

— Фух, хоть сбежали от них! Бесконечные разговоры про котировки навевают на меня тоску, — смеется женщина. — Мало того, что дома это слушаю, так еще и здесь!

— У нас дома другие разговоры. Вы не любите финансовые сборища? — роняю с усмешкой .

— Ко мне можно на «ты», я — Лена.

— Я помню. Ко мне тоже можно на «ты». Я Женя.

— Помню тебя, — уверяет она и вальяжно тянется к длинной деревянной шпажке. Ловко подхватывает клубнику, обмакивая ту в шоколад. — И да. Экономико-финансовые темы точно не для меня. Жуткое болото. Я дизайнер интерьеров. Создаю красоту. В данный момент занимаюсь полной переделкой офисов Макса. Держи.

Она протягивает мне чистую шпажку, предлагая самой сделать выбор. Я раздумываю: киви или банан? Выбираю первое, но шпажку пока держу при себе.

— Здорово. А я геодезист. Работаю в сфере инженерно-геодезического обеспечения.

— Как интересно, — восхищается Лена. — Наконец-то тут встретился кто-то адекватный, а не эти… с ползущими по лбу графиками.

Она здоровается с проходящей мимо дамой, улыбается ей вполне искренне. И вновь переключается на меня:

— Макс мне все уши прожужжал про нового перспективного парня.

Хм… Макс — это ее супруг, Максим Игоревич то есть. Непривычно, однако.

— Надеюсь, ты слышала только хорошее, — посмеиваюсь я.

— И даже больше. Макс очень доволен, что они с Павлом сработались. Насколько мне известно, вы не так давно переехали.

— Да, все верно. Сами мы с Дальнего Востока.

— И как вам здесь? Обжились? Привыкли?

— Да. Все прекрасно, бытовых сложностей было не так уж и много. Справляемся.

— Нравится?

— Нормально, — кривлю я душой. Нет, в целом у нас с Пашей все отлично, но сердце часто тоскует по дому. По маме. По сестре. Все это было предсказуемо, но я не рассчитывала, что временами такая ощутимая хандра станет нападать.

Отмахиваясь от печальных мыслей, я старательно улыбаюсь собеседнице.

— У вас остались родные там? — проницательно осведомляется Лена.

Я кратко рассказываю, что на родине наши родители.

— Да уж, наверное, это тяжело, — с пониманием тянет женщина. — Но давайте не будем о грустном. Здесь масса возможностей. Расскажите, где вы уже были? Что интересного для себя обнаружили в столице?..

ПАВЕЛ

Глазами обвожу зал, ищу свою искорку. Потерять ее в толпе не так уж и просто. Яркая. Теплая. Моя родная. Она стоит в стороне и болтает с женой Максима Игоревича. С руководством у нас состоялась интересная беседа, меня забросали вопросами как из пулемета.

Начальник со снисхождением глядел на всех окружающих и придирчиво на меня. Но как только понял, что я с легкостью выстоял эту словесную атаку, расслабился.

Освободившись из невидимых пут, приближаюсь к фуршетному столу.

Утаскиваю несколько фаршированных креветками черри, для Жени захватываю тарталетки с какой-то грибной смесью, парочка канапе тут же улетает мне в рот. Жрать хочу как волк! Мне эти мини-порции на один зубок. Сразу проглядываю, что еще может понравиться моей огненной звездочке. Теряюсь окончательно: терпеть не могу это месиво из еды, лежащее на ломтике других продуктов. Ладно. Позже предложу Жене самой выбрать. Но тарталетки — беспроигрышный вариант.

Цепляю стакан гранатового сока для моей королевы и неторопливо направляюсь к девушкам. Останавливаюсь неподалеку, позволяя им продолжить разговор, и не вмешиваюсь.

Острый, как бритва, взгляд полосует так, что я немного напрягаюсь. В изучающих голубых глазах вспыхивает… что-то, чего я не успеваю разобрать. Лена смущенно отворачивается и приятно улыбается моей малышке.

Женя тоже подмечает меня, с готовностью роняет что-то собеседнице, та кивает в ответ, и уже через минуту меня обнимают нежные ладони, а я ощущаю привычный трепет в груди, когда Женя меня касается.

— Наболтались? — уточняю ласково и чмокаю любопытный носик. Когда-нибудь я все же пересчитаю все ее веснушки.

— Да, веселая у твоего начальника жена, приятная очень. Вежливая. Мы с ней нашли общий язык.

— Прекрасно. Я рад. Смотри, что я тебе зацепил.

Тарталетки исчезают быстро — так быстро, что я хохочу от удовольствия, что угадал. И сок пришелся ко двору.

Освободившейся рукой обнимаю любимую, пробегаясь жадным взглядом по ее пухлым губкам. Знаю, чего хочу ночью. Сожрать ее готов.

В паху начинает настойчиво тянуть и тяжелеть. Не удерживаюсь, плевать на остальных.

Зарываюсь пальцами в огненно-рыжие волосы, фиксируя Женин затылок, и торопливо припадаю к этим соблазнительным губкам, сразу же стараясь избавиться от неприятного чувства, что мою спину уже не один раз просверлили.

Глава 4

— Ты смотри какая… — шепчет мне сосед по рабочему месту, бросая за спину восхищенные взгляды. — Ножки зачет. Я б вдул.

Я отвлекаюсь от новостей, уже даже не пытаясь уловить колебания грядущих изменений по рынку, и невзначай оборачиваюсь назад.

Первое, что бросается в глаза — подтянутые ягодичные мышцы. Девушка в узкой кожаной темно-зеленой юбке до колена нескромно наклонилась вперед и что-то увлеченно разглядывает. Собственно, в таком ракурсе ноги — последнее, о чем вспоминаешь.

Кстати, Женька у меня тоже зеленый цвет любит.

Девушка выпрямляется, сосредоточенно что-то пишет в оранжевом блокноте, небрежно перебрасывает золотистые волосы назад через плечо.

Откладывает ручку в сторону, встает боком и вскользь поправляет воротник белоснежной блузки.

Я узнаю ее не сразу. Но узнав, осторожно подвигаюсь к коллеге — Антону Петровскому — и шепчу так, чтобы меня мог слышать только он:

— Вижу, ты не знаешь, кто это…

— Неа. А ты знаешь? Познакомь, Пах!

— Это жена Русакова, — роняю с задором, не пряча широкой улыбки.

— Аа… Максима Игоревича. Во отхватил себе. Красотку!

— Ну у тебя б такие бабки были, и ты себе такую бы отхватил.

— Ну баба огонь, конечно. У меня аж привстал, — печалится Антоха и смущенно поправляет ремень, отодвигая в сторону пряжку. — Ну че ржешь-то?! — наезжает на меня громким шепотом.

Тут все вокруг начинают активно суетиться: народ в нашем обширном open space торопливо вылезает из-за столов и разбегается кто куда, словно муравьи.

Обед как ни крути.

Девчонки разбиваются на мини-группы. Пацаны — кто зевая, кто на позитиве, кто удрученно морщась — также направляются к выходу.

— Погнали пожрем? — предлагает Антоха, но я отказываюсь. Пока не проголодался, да и обычно я начинаю активничать с едой ближе к концу обеда. Тем более еще собирался кое-что доделать. Личное. В рабочее время стараюсь не палиться, а во время обеда можно и своими делами заняться.

— Ну как знаешь, — вздыхает Антон удрученно, вытаскивает из строгой черной сумки контейнер и отчаливает на кухню.

В кабинете все еще стоит гвалт: это свидетельствует о том, что не все ребята покинули свои рабочие места.

А жена Русакова пока в неторопливом темпе стучит каблуками. Медленно переступает, оглядывается, рассматривая освещение и окна, уделяет внимание расположению столов.

И все что-то отмечает в блокноте.

— О, привет! — дружелюбно приветствует она меня. — Рада встрече.

— Добрый день, — вежливо здороваюсь в ответ, силясь припомнить: мы точно на том вечере переходили на «ты»? Наверное. — А я не сразу узнал…

Проглатываю обращение «тебя». Потому что уместнее все же не фамильярничать. Но и в глупую ситуацию угодить тоже не хочется. Почему я не запомнил? Они с Женей болтали ведь. Так что, вероятно, и на «ты» можно.

— Я тебя тоже. Как дела? Нравится здесь?