- -
- 100%
- +
Глава 1
ВЕРА
ЧТО ЭТО?!
Дернувшись от испуга, я резво шагаю назад, запоздало поднимая голову. Я пытаюсь найти адекватное объяснение, но даже не успеваю переварить невозможное: правым бедром я только что почувствовала мимолетную твердость уверенного касания. Секунды не проходит, как спина моя упирается в неожиданную преграду, и я в истерическом ужасе отпрыгиваю в сторону. Нет! Нет! Быть такого не может!!!
Меня пробивает холодная дрожь, когда я ловлю на себе сальный взгляд дяди Жоры. Руки мои в желтых резиновых перчатках слабеют и безвольно опускаются. Прямо на пол с заледеневших пальцев стекают пенные капли, расходясь по полу белоснежными пушистыми цветами: я еще не закончила мыть посуду.
Вода так и продолжает насмешливо литься из крана и издевательски громко стучать о дно раковины. Надо бы прикрыть, а то милостивый хозяин мне потом припишет лишний нолик в счета за квартиру.
– Георгий Александрович… – смелым тоном начинаю я, все еще пытаясь найти какое-то логическое объяснение обжигающему прикосновению. Ну, мне точно не показалось! Очень надеюсь, что он случайно меня задел! – А Вы же вроде на работе должны быть, – с ходу забрасываю я аргументами.
– Да вот, Верочка. Раньше освободился. Домой приехал…
Его тихая беспечная фраза взрывается в моей голове фейерверком невысказанных слов. «Ну, так и шел бы к себе в комнату», – захотелось на него прикрикнуть. Но я смиренно держу язык за зубами. Это особо обидчивый экземпляр. Мне не раз от него перепадало. Завуалировано, конечно.
– Понятно. А я тут посуду мою. Пока Дина спит.
Полуторагодовалую дочь я уложила в кроватку час назад. За это время мне удалось наспех помыть голову, приготовить легкий ужин и развесить на сушке детские вещи. Только посудой заняться не успела. Я надеюсь, кое-кто не разбудит моего ангела своим свирепым сопением?!
В сердцах я возмущаюсь, но… Напряжение давит. Обстановка накаляется. Дядя Жора продолжает стоять в паре шагов и поедать меня глазами. Я надеюсь, мне показалось, что его липкий взгляд зацепился за мои верхние девяносто?
Невзначай я делаю еще два шага в сторону от него. На всякий случай. Мало ли что, может его действительно переклинило. На секунду перевожу оторопелый взор на дверь кухни, просчитывая, смогу ли проскользнуть мимо дядюшки в коридор и поспешно ретироваться в свою комнату.
Глаза дяди Жоры хищно блестят. Как неприятно! Моя догадка ведь не может быть правдой? Но прикосновение мне точно не почудилось!
– Давно спит? – невзначай уточняет дядя Жора, облизывая нижнюю губу. Вызывающе дёргает мохнатой бровью. И сальным взором облепляет мое тело. Это что еще такое?! «Дядюшка, ты вообще офигел?» – хочется заорать мне, но я, естественно, замираю мышью. И тяжело сглатываю. Сердце падает в пятки. Какой у него взгляд… кровь стынет в жилах. По телу ползет липкий озноб. И кажется, даже волосы на затылке встали дыбом. Мне это совсем не нравится!
– Да, – отвечаю я уверенно. – Через полчаса должна проснуться.
Я стягиваю мокрые перчатки, из последних сил борясь с желанием треснуть ими по наглой отъевшейся физиономии! Но позволяю себе лишь бросить их в раковину. В моих руках оказывается полотенце, я на автомате торопливо вытираю пальцы. Случайно роняю его на пол. Ну уж нет, поднимать не стану!
– Так… полчаса это не так уж и мало, – нагло заявляет дядюшка, неприятно растягивая слова, приближается сам и наклоняется за полотенцем. Выпрямляется медленно. И прямо передо мной. Вот же черт старый! – А Марина сегодня задерживается на работе. Она мне недавно отзвонилась. Так что… можно сказать, мы с тобой до вечера вдвоем.
Он смотрит сверху вниз. Лютая надменность и самонадеянность скользят в его напыщенном взгляде. А что еще теплится в их глубине… мне даже немного жутко разбирать.
– Пойду-ка я лучше к дочери, – заявляю твердо. И только делаю шаг вперед, как дядя Жора собой заслоняет мне дорогу. – Я говорю, мне к дочери надо! Подвигайтесь!
Возмущение зашкаливает! Он из ума выжил?! Тетя Марина если узнает, отрежет все его выпуклости!
– Не буди ребенка. Вон… со мной лучше посиди. Верочка…
Ой, как противно он смакует мое имя!
– Да мне некогда совсем, Георгий Александрович. Дел выше крыши! Отойдите.
– Ну перестань. Иногда нужно и отдыхать.
– Успеется, – вновь возражаю я.
– А я настаиваю. Посиди. Со мной. Поболтай.
– Тетя Марина приедет. Она с вами и поболтает. А мне некогда.
Я уверенно шагаю вперед и тут же упираюсь в твердую мужскую руку.
– А я говорю, посиди… – огорошивает он зловещим тоном.
И кивает на стул.
– Зачем это?
Неприятно стоять так близко к нему. Омерзителен его взгляд. Отвратительно, как мужчина восхищенно шарит глазами по моему телу.
– Тебе у нас нравится, Вера?
– Да. Я очень благодарна, что вы с тетей Мариной приютили нас с дочерью после гибели Гриши, – я нарочно произношу громкое имя мужа, словно он даже в эту минуту может мне помочь. Как будто его сила и нерушимая любовь защищают нас с малышкой и сейчас. Даже когда моего любимого уже нет на белом свете. – И позволили оклематься от страшной потери.
На глаза наворачиваются слезы. Мне совсем не легче, хоть и прошло не так мало времени. Боль не притупилась нисколько, беспроглядная засасывающая мгла расправляет надо мной крылья и теперь. Но осознание, что я нужна Дине веселой, уравновешенной и «живой», остужает мой пыл каждый раз, немного приводя в чувство.
Жена дяди Жоры – родная тетка моего погибшего мужа, и когда случилось несчастье, она одна из немногих активно участвовала во всем, что происходило после того страшного известия. Она приезжала, отпрашивалась с работы при необходимости, сидела с Диной, когда мне не на кого было дочь оставить. Поддерживала морально и даже немного материально. И именно она предложила мне пожить у нее хотя бы несколько месяцев, пока я не войду в колею: не пристрою малышку в сад, не разберусь окончательно с работой. Я так признательна тете Марине… и от этого происходящее кажется еще более диким. Ужасным!
– Ну вот видишь. Ты у нас уже давно… нас с Мариной это не напрягает. Но… мне кажется, ты могла бы быть более благодарной.
Сердце бьется где-то у горла. У меня перехватывает дыхание. Даже интересно, как он это себе представляет?!
– Я вам крайне признательна. И в будущем, конечно, смогу отблагодарить очень весомо, – соглашаюсь я, стараясь отвлечь его. Но это и становится моей фатальной ошибкой.
Глава 2
– На стул сядь! – рявкает Георгий Александрович. Возраст его не слишком-то и почтенный, зато лоб уже изрыт глубокими морщинами. По виску, оставляя за собой прозрачный влажный след, ползет одинокая крупинка пота.
– Не сяду! Мне нужно к дочери, – грубо отзываюсь я, в душе надеясь, что еще удастся избежать неприличной сцены!
– Она спит, – выдает дядюшка, противно шевеля губами. У него усы и неприлично отросшая борода, но супруг тети Марины не привык безукоризненно следить за шевелюрой на своем лице. – Не мешай ей. Здесь тебе будет намного интереснее.
Я свирепым взглядом чуть ли потолок не прошибаю. Боже, какая самонадеянность!
– Георгий Александрович, давайте договоримся по-хорошему. Если я вам мешаю, надо было так и сказать. Но я уже все поняла. Сегодня же съеду. Никаких вопросов.
– Да ну, что ты. Я же говорю, нам с Мариной вполне удобно. Когда ты к нам переехала… стало как-то… теплее, что ли…
– Георгий Александрович. Дина сейчас проснется. И придет искать меня сюда.
– А мы дверь закроем. На стул, говорю, сядь. Не капризничай, девочка. Я же вижу, как ты на меня смотришь, хватит овцой прикидываться.
Он пытается погладить меня по лицу, но я уворачиваюсь.
Ну и как мне с ним бороться? Ножом размахивать?
– Что вы хотите, Георгий Александрович? Давайте я вам заплачу за каждый прожитый месяц и уеду сегодня же. Так вам нормально будет?
– Верочка. Что ты так в деньги уперлась? Давай ты просто станешь послушной девочкой. И живи у нас сколько хочешь.
Да у меня собственно желание уже отбито! Я уж сама как-нибудь. Тетю Марину жаль, она наверняка даже не подозревает, какая скотина ее дражайший супруг.
– Это нехорошо. Тетя Марина этого не заслужила, – единственное, что я могу выдавить членораздельно. И без брани.
– Так это же не твои заботы, лапушка, – продолжает сладкой патокой разливаться дядя Жора, и тут же его тон становится резким, жестким, не терпящим возражений. – Значит, слушай сюда. Я люблю быстро, сговорчиво и громко. Поняла? – зловеще уточняет этот омерзительный человек. И тут же толкает меня в живот, а краешек стола впивается мне в бедро тупой обескураживающей болью. – Не хочешь на стул – на стол садись.
Я даже моргнуть не успеваю, как этот мерзавец усаживает меня на стол. Дальше все происходит словно в какой-то размытой проекции. Его руки повсюду, жалят даже поверх одежды, а мне не удается отбиться. Он такой тяжелый, его не оттолкнуть и не ударить.
Чувства страха и ужаса порядком размыты, я просто отказываюсь верить в происходящее. Все это мне кажется дурным сном. И даже времени сообразить не хватает.
– Можешь кричать. Не стесняйся, я одобряю все.
Я опомниться не успеваю, руки мои оказываются в жестоком плену, а холодные твердые пальцы впиваются в запястья. Он налегает сильнее. Немного вдалеке вдруг слышится тихое шуршание и громкий хлопок. Входная дверь закрылась?!
Муж тети Марины замирает и тяжело сглатывает. Взгляд его становится стеклянным. Он усиливает хватку, резко тянет меня на себя.
Плюхается на стул и силой усаживает к себе на колени.
Тут же его широкая ладонь давит мне на лопатки, заставляя рухнуть ему на грудь, все происходит так быстро, что я не успеваю ни отреагировать, ни опомниться. Носом я по инерции утыкаюсь в его шею.
– Да отвянь же ты от меня, мерзавка!!! – мгновенно возмущается дядюшка мне на ухо. Этот вопль пробирает до костей, аж зубы сводит, кажется, словно об стенку головой удалили, так громко он кричит, дезориентируя меня окончательно.
Резкий толчок, и я лечу на пол, испуганно всплескивая руками. Ударяюсь тазовой костью. Ай, больно, больно, больно!
– Это что здесь происходит?! – кухня наполняется густым возмущенным визгом тети Марины.
– А я тебе сразу сказал! Нечего эту дешевку дома у нас держать! – голосит дядюшка. Ну и сволочь! – Что, Марин, убедилась?!
– Вера! Как ты могла?! – округляет глаза тетя Марина, а я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, рьяно потираю ушибленное место.
– Я только порог перешагнул, – продолжает оскорбляться дядюшка, – еле ноги домой приволок, падаю уже от усталости. Так эта же на меня накинулась и на кухню, и давай рубашку стягивать!
Я ошалело хлопаю ресницами. Вот это цирк!
– Вот бесстыдница! Вера! Мы же тебя с ребенком приютили! – потрясенно восклицает тетя Марина.
– Да он сам на меня бросился! Я стояла мыла посуду! А он подкрался!
– Нет, ты посмотри на эту ушлую! – гаркает дядя Жора. – Она еще и на меня стрелки переводит! Значит так, солнце мое! Либо ты эту потаскуху сегодня же вышвыриваешь к чертовой матери! Либо я сам уезжаю, а ты оставайся в этом дурдоме!
– Тетя Марина! Да я бы никогда в жизни! Я же говорю: он сам!
– Замолчи сейчас же! Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было! Я еще и опеку натравлю! Какая из тебя мать только выйдет?!
Наши крики предсказуемо разбудили Дину, и моя малышка босиком шлепает на кухню, боязливо подходит ко мне, стирая крупные слезки ладошками.
Я мгновенно беру дочку на руки.
– Тише, зайка, все хорошо.
– Иди вещи собирай. Немедленно. Не думала я, Вера, что ты такая гадина.
– Да я сама с ним больше не останусь под одной крышей ни минуты! Тетя Марина, зря вы мне не верите, присмотритесь получше, с кем вы живете.
– Вон пошла отсюда! – выплевывает с яростью дядя Жора.
– Тетя Марина, поверьте, я бы никогда…
Я твердо смотрю на тетку моего погибшего мужа. Жаль мне ее… Очень. Я-то уеду. А она не хочет ничего видеть и слышать.
И переубедить никак.
– Замолкни! Аж противно от тебя, – выплевывает Георгий Александрович и подливает масло в огонь. – Я же говорил, изменяла она нашему Грихе! Сразу видно гулящая. А ты варежку раскрыла и жалеешь, и жалеешь ее!
– Вы бы на себя посмотрели! И жену обманываете!
– Иди шмотки забирай, – скалится дядя Жора и обнимает уткнувшуюся в ладони супругу. – Нельзя к тебе было по-доброму.
Поскорее бы убраться отсюда. Подальше от этого подонка.
Вот только куда я сейчас пойду?!
– Пошли, Дина, куколок твоих погулять выведем…
Глава 3
Не дрогнув, я толкаю коляску перед собой. Дину поддерживаю одной рукой. Дочь сильно волнуется, и я решила пока понести ее на ручках. Сейчас успокоится немного, и усажу ее в коляску.
На улице сегодня непривычно холодно: жуткий ветер пробирает до костей, мороз кусает даже сквозь теплую одежду, противный острый снег беспощадной метелью царапает лицо. Зима в этом году особенно рьяная: то стужа и пурга заявляют свои права, то резкое потепление и противная слякоть под ногами напоминают ранний приход весны. А потом снова лютый пробирающий мороз и метели со льдом.
– Дин, пора пересаживаться, сейчас дорогу перейдём, я только вытолкаю вперед твоего монстра… – имея в виду коляску, произношу я, с усилием налегая на ручку. Ох, какие же ужасные колеса! Еще и снег свежий, рыхлый! Я сто раз пожалела, что в магазине выбрала именно это чудо! Угораздило ведь меня остановить свой выбор на такой коляске! Это карма за что-то?
Видимость отвратительная, стемнело, дальше своего носа мало что заметно, да еще и плотная снежная стена все заслоняет собой.
Отличный день для начала новой жизни! Приветливый, солнечный, ласковый! И как же хочется согреться… чтобы мороз наконец перестал терзать мои продрогшие пальцы.
Я толкаю перед собой коляску, не позволяя себе погружаться в уныние. В конце концов… ничего непоправимого не произошло.
Но меня не покидает чувство – я что-то делаю не так. Куча наших пакетов и один огромный чемодан остались у соседки бабы Нади, она обещала присмотреть, а я – сегодня вечером или завтра утром вернуться за вещами.
Так что я, можно сказать, без имущества: на плече болтается лишь большая спортивная сумка с самым необходимым, да неповоротливый огромный монстр на колесах противится моим командам. Дочь притихла на руках. Жмётся ко мне.
Я пока не сориентировалась, куда податься, но в паре гостиниц, что мне удалось дозвониться, номеров не оказалось.
Прекрасно, что сказать! Я с ребенком на руках на улице в яростный беспощадный мороз. А идти пока еще не ясно куда.
Ладно, добреду до ближайшего кафе, мы с Динкой погреемся немного, и я сориентируюсь.
Только я думаю об этом и с усилием сталкиваю передние колеса тяжелого зверя с заметенного пушистым снежным ковром тротуара на дорогу, как откуда ни возьмись до меня доносится громкий приближающийся рев мотора и визг тормозов, а пространство ярко озаряется слепящим светом фар – машина вдруг появляется из-за поворота и теперь на скорости летит на нас с малышкой. От ужаса меня парализует, внутри холодеет еще сильнее, я отмираю в последние секунды, отскакивая в сторону, обеими руками вцепившись в Дину, лечу на землю, поскальзываясь, и больно ударяюсь локтем и плечом. Ранее ушибленное бедро начинает ныть еще сильнее. Испуганный детский вопль почти оглушает. Дина заливается на всю улицу. Моя малышка…
– Не плачь, все хорошо, – успокаиваю я ее, но тщетно. – Просто скользко…
Дочь продолжает надрываться. Черт, прямо на морозе! Это так опасно!!! Пальцы мои судорожно впиваются в объемный детский комбинезончик, коляску я передвинуть, конечно, не успела, она опасно накренилась и в последний момент оказалась смята вышедшим из-под контроля разъяренным автомобилем. Машина проскользила вперед еще немного и врезалась в высоченный сугроб на обочине. Такие здесь как раз частенько остаются, когда техника начинает чистить дороги.
Я лежу на снегу ни жива ни мертва, даже дышать страшно. Еще и бок тянет очень. Чуть прихрамывая, очень медленно я пытаюсь подняться, на всякий случай усаживаю дочь на снег. Господи, так локтем ударилась, кажется, сейчас глаза на лоб выскочат. Обжигающая боль пробирает даже теперь. И куртка не спасла…
Дина мгновенно оказывается на карачках, подползает ко мне в поисках защиты. Я подхватывают ее под мышки и прижимаю к себе.
– Помощь нужна?! – добивает чужой мужской голос, бесцеремонно ворвавшийся в мои мысли. Слишком взволнованный, чтобы от него отмахнуться. – Что? Что? Неужели задел?!
Незнакомец облачён в простые джинсы и темно-бордовый джемпер. Он без верхней одежды. Руки его вольготно располагаются на моих плечах, помогают подняться. Я предпочитаю пока не наступать на правую ногу.
Дина утыкается лицом в мою куртку и немного затихает, продолжая горячо всхлипывать.
Я растерянно поднимаю глаза и встречаюсь с мужчиной взглядами. Его лицо кажется мне смутно знакомым, но таким изможденным: осунувшееся, с глубоко засевшей печалью в бездонных темных омутах. Неухоженная небритость добивает его образ. Больше всего меня цепляет искреннее беспокойство в голосе постороннего.
– Не молчите же! Что с ребенком? В больницу едем!
– С вами точно нет, – вдруг выпаливаю я, начиная потихоньку отмирать. Налет моей грубости мужчине не понравился, но так выходит нервное напряжение. – Вы за рулем давно-то сидите?
– Простите, ради бога! Не справился с управлением. Гололедица… и машину занесло, – с состраданием и виной оправдывается он и сочувственно глядит на Дину. – Она не ушиблась?
– Нет. Ударилась только я.
– Едем в травмпункт. Необходим осмотр, – заявляет он твердо.
– Ничего не нужно, я просто поскользнулась. А дочь удержала. Я понаблюдаю и, если что-то не в порядке, сама отвезу ее к врачу.
– Я действительно не знаю, как так получилось. Всего мгновение, и машина потеряла контакт с дорогой.
– Охотно верю.
Я обхожу его, стараясь не рассматривать очень явно. У него чуть отросшие волосы и непослушная прядь сбоку надает на лоб. Четко выраженные скулы. Почему его лицо кажется таким знакомым?
– Пойдём посмотрим, где наша коляска, – предлагаю я дочери, она вроде успокоилась, но все еще настороже. Испугалась сильно. В огромных глазищах поблескивают слезы. Нижняя губа слегка оттопырена.
Ищу сконфуженным взором неповоротливого монстра. А когда нахожу, делаю несколько шагов вперед и безуспешно пытаюсь сдержать вздох разочарования. Коляску как минимум надо чинить. Но лучше заменить на новую. Отлично же. Покупка транспорта для дочери как раз впишется в ближайшие расходы!
– Я готов тысячу раз рассыпаться в извинениях. Очень сожалею. Я все возмещу, – раздается за моей спиной уверенный мужской голос.
Я медленно оборачиваюсь. Смотрю в его глаза, но ответить мне нечего: лишь горестно кривлю губы. Держалась я долго: когда в спину летели уничтожающие фразы тети Марины, пока я собирала пакеты, когда выносила из чужой квартиры тяжелые сумки, когда сама спускала эти вещи на первый этаж к бабе Наде. Умоляла ее приглядеть за вещами, клятвенно обещая забрать «это безобразие» к завтрашнему утру. Когда толкала вперед огромного непроходимого монстра на колесах. Но сейчас… сейчас моя выдержка дает громадную трещину, и я начинаю шмыгать носом и чувствовать, как горячие дорожки обжигают щеки, а злой ветер тут же издевательски покусывает их, желая меня добить на сегодня.
Это счастье, что мне удалось отпрыгнуть в сторону, не пострадала ни я, ни Дина, но испорченная коляска оказалась последней каплей…
– Пожалуйста, не нужно слез. Мы все решим. Я безмерно виноват, но сполна оплачу. Если все же необходим врач, то…
– Нет. С нами все в порядке.
Отворачиваюсь и уныло плетусь к валяющейся в снегу спортивной сумке. Рядом с ней падаю на колени и задираю лицо к небу. А грозный ветер все продолжает покусывать усиливающимися порывами мои щеки и колоть их острыми, как кликни, снежинками.
– Девушка, я запишу ваш номер и завтра же куплю вам новую коляску. Если хотите, дайте мне номер вашего супруга, я сам наберу ему и объясню ситуацию. И отвезу вас домой.
– Все нормально. Вы езжайте. К вам никаких претензий.
– Давайте для начала обменяемся номерами. Диктуйте свой.
Он присаживается на колени и вбивает цифры в свои контакты.
– Как вас зовут?
– Вера, – дрожащим голосом отвечаю я и закусываю нижнюю губу.
– Кирилл. Не сказать, что знакомство для вас очень приятное, но я еще раз приношу свои извинения.
В кармане оживает мой телефон.
– Сохраните номер. И я отвезу вас домой. Называйте адрес.
У меня вырывается нервный смешок. Ей-богу, мне нечего ответить. Адрес? Нет у меня дома. Куда мне ехать?
– Кирилл, не беспокойтесь. Везти меня никуда не надо.
– Хорошо. Тогда набирайте супруга, я останусь с вами и дождусь его. Пока будем ждать, посидим в машине. Там тепло. Звоните-звоните, Вера.
Поднимаю на него заплаканные глаза и подмечаю темный проницательный взгляд, рассекающий золотое украшение на моем безымянном пальце: я стянула варежки, когда вытирала Дине слезы. Да, обручальное кольцо до сих пор со мной, я не сняла его и не переодела. Мой дрогнувший голос звучит непередаваемо обессиленно и скорбно:
– Некому уже звонить.
Глава 4
Я глотаю слезы, а тело сотрясает мелкой дрожью. Почему-то именно сейчас накатывает. Горячий ком выжигает горло.
Кирилл поджимает губы. Он уже испачкал джинсы в снегу, опустился передо мной на колени.
– Мне жаль, – изрекает он в замешательстве.
– Мне тоже, – отрезаю я, чувствуя себя полной дурой, что позволила эмоциям взять верх. Стираю нескончаемые соленые потоки со щек. Дина крепко обнимает меня, по-детски искренне и самоотверженно. Тихонько всхлипывает, спазмы все еще перехватывают гортань.
– Вера, вставайте, – мужчина легко поднимает мою плотно набитую тяжелую ношу и взваливает ее себе на плечо. Протягивает мне руку. – Пойдемте в машину. Я сейчас только нормально ее припаркую.
На моем лице, очевидно, отразился весь испытанный ужас, потому что Кирилл тут же объясняет:
– Да я хорошо вожу машину и уже очень давно. Просто погода ужасная, освещение и того хуже, лед на дорогах. Авто занесло. Ну же. Идем.
Я недоверчиво вкладываю замерзшие пальцы в широкую ладонь. На Кирилле нет и перчаток. Он налегке. Очевидно, привык снимать куртку в машине.
С его помощью я поднимаюсь и шепчу Дине ласковые слова. Обещаю, что мы теперь погреемся.
– Я сейчас, – бросает мужчина через плечо, даже и не думает возвращать мне сумку. Направляется к темному седану. С моего места и не разглядеть: черный он или серый, или синий.
Кирилл, как и обещал, перегнал машину и поставил на свободное место. Играючи забросил мои вещи в багажник.
– Садитесь, – гостеприимно указывает рукой в салон машины. – Вместе погреемся, и как раз вы сориентируете меня, куда вас отвезти.
– Кирилл, дело в том… только что я съехала от родственников в срочном порядке, как-то так получилось, – начинаю я объяснять, уже расслабляясь в тепле авто. Машина, сразу видно, не из дешевых. Да и сам мужчина, несмотря на усталый и безрадостный вид, выглядит очень даже солидно. Мне становится неловко. Я замолкаю.
– Продолжайте, Вера.
Дина заинтересованно ощупывает карман на задней стороне переднего сидения. С восхищением достает оттуда книгу. «Рынок ценных бумаг». Я внимательно наблюдаю, чтобы любопытный ангел не испортил находку. И стараюсь не потерять нить разговора.
– Вы можете отвезти нас с дочкой в ближайшее кафе. Я поищу гостиницу, чтобы мы пару дней перекантовались.
– А дальше что станете делать? Когда эта «пара дней» быстро закончится? – интересуется мужчина вполоборота.
– Параллельно я начну искать съёмное жилье. Уверена, смогу что-то подобрать в сжатые сроки.
– Хм… то есть ехать вам сейчас абсолютно некуда? Ни друзей, ни знакомых?
Мне становится не по себе. Очень неудобно.
– Есть, конечно, только я не могу у них остановиться с Диной. Но если со мной что-то случится, нас будут искать! – заявляю я запоздало.
– Ясно, – вдруг сдержанно посмеивается мужчина и отворачивается. В зеркало заднего вида я подмечаю ползущие вверх уголки рта и проблески искренней улыбки. – Значит, кафе?
– Да.
– Я готов предложить вам другой вариант. Вместо гостиницы можете остаться с дочкой у меня на пару дней. Меня никак это не стеснит.
– Ну что вы! Не стоит, – я испуганно выдыхаю. Еще не хватало у всяких там незнакомцев жить! Которые даже машину водят спустя рукава и загоняют в сугроб! Не-не-не! Не надо мне такого счастья!