Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1
- -
- 100%
- +
Передо мной престал смесь маленького человека с крупным котом. Вертикально стоящее создание с телом, как мне кажется, кошачьим, скрытым под совсем детской рубашкой и штанами до колена, имело четыре конечности. Нижние в полной мере соответствовали животным, правда, немного крупнее, чем должны бы быть у кошки такого размера. Верхние же походили больше на человеческие руки, сплошь покрытые шерстью, дымчатой, в коричневую полоску. За спиной существа виднелось что-то, похожее на горб или кожистый нарост, лысый, продолжающий окраску создания. Соразмерная телу голова напоминала звериную, правда, чуть более приплюснутую в районе носа и рта, совсем как у персидского кота. Между настороженно поднятыми ушами я успела разглядеть отличающуюся по цвету от преобладающего серо-коричневого окраса линию из зеленой шерсти, она опоясывала небольшой круглый участок. Может, это украшение?
Существо замялось, поправило уголки рубашки, подтянуло ворот, стряхнуло с колен какие-то невидимые мне мусоринки, и открыло рот. Правда, вместо того чтобы разрешить открыть глаза, чего я уже очень ждала, так как притворяться едва удавалось, и из груди рвались невразумительные восклики и сотня вопросов, Стой-ка молчал или молчала. У гостя была сестра, а вот какого пола он или она я так и не поняла. По морде не сказать не получалось, по голосу тоже не разобрать.
– Ты как там? Готов? – поинтересовалась я, а коточеловек затоптался на месте и прикрылся плащом. Он стеснялся себя.
– Не знаю.
– Может я открою один глаз, и если все будет хорошо, то и второй? – предложила я первую же ерунду, которую сумела придумать, – Тебе так будет комфортнее?
– Хорошо-хо, я готов.
Готов, значит, скорее всего он считает себя парнем. Мужчиной? Юношей? Мальчиком? М-да, если это – моя фантазия, то я просто гений, такого напридумывать не каждый может.
Как и договаривались, я честно открыла один глаз и уставилась на Стой-ка. Ничего не изменилось с первого взгляда, только истеричные смешки начали рваться несколько активнее, чем до этого. Полагаю, винить меня в некоторой более явной форме проявления схождения с ума после такого неприлично.
– Ты очень… Пушистый. Симпатичный и похожий на… На котика. У вас в мире есть котики?
– Да-да, на котика-ко. Меня из него делали, хозяин-хо любит котов-ко. Он говорит только у них есть характер-ха.
– Можно я открою оба глаза? Неудобно мне как-то.
– Да-да.
– А что это у тебя такое за спиной? Какой-то мешок? А что за полоса на голове.
— Это не мешок, – Стой-ка засмущался, он переминался с ноги на ногу, или с лапы на лапу, пока я продолжала смотреть и петь про себя одни и те же слова «Ля-ля-ля, а я сошла с ума».
Спустя энное количество времени гость он все же решился, подергал плечами, после чего за его спиной из горба раскрылись кожистые буро-рыжие крылья с черными полосами вдоль хрящей. Теперь собеседник походил на пушистую летучую мышь, говорящую, передвигающуюся прямо и весьма упитанную.
— Вот это да… – только и смогла выжать я, – Да, это ж ого…
– А полоска – это след от хозяина-хо. Он по нему-не нам всем голову-го открывал и чего-то-че там ковырял-ко.
– Ковырял, значит. Хорошо, понятно, ладно, бывает… Да, ковырял…
От падения в обморок меня остановили только истошные мяукающие звуки от дверей.
– Стой-ка! Стойка-ка, хозяин-хо! Идет, уже близко. Хозяин-хо тебя сейчас-сей тряпкой! Беги сюда-сю!
Убежать Стой-ка не успел. Бедняга долго нацеплял плащ, тот никак не хотел правильно надеваться, дважды капюшон оказывался спереди, из-за чего Стой-ка нервничал, я глупо улыбалась, сестрица с не менее странным именем вопила и шипела, и только корни оставались чрезвычайно спокойными, удерживая меня на месте. Идиотизм крепчал.
Вернувшийся Наэреан рывком распахнул дверь. Его взгляд прошелся сначала по мне, а после вцепился в полу-зверька.
– Ты что здесь делаешь? Я сказал вам никуда не совать свои носы! Пошли вон, к своему хозяину! Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю. Все вы сейчас же убираетесь, идите занимайтесь работой, нечего шастать где без вас справляются! Еще раз увижу, выбью из вас и из хозяина вашего любопытство и любовь к сованию носа куда не следует.
– А он тут причем? Это я попросила меня почесать, – мне стало жаль несчастного кота, я не очень их любила, но животных давать в обиду не по-человечески, – Бросил меня здесь и думаешь, что мне так нравится висеть? Я, между прочим, тут чуть не померла!
– А я смотрю, ты стала наглее и разговорчивее. Значит, я был прав, уже начинаешь приходить в себя. Ваше Темнейшество, верно я все рассудил. Можете заходить, это не помешает. Она все равно сейчас ничего толком не помнит, но шансы имеются. Вижу их.
Красавец мужчина, с которым мы уже имели удовольствие пообщаться был вынужден склониться, чтобы войти в невысокую дверь. Сегодня на нем был черный кафтан, темно-бордовая, почти черная рубаха под ним, она виднелась через плохо стянутые на груди шнуры. Черные штаны с белыми узорами по внешней стороне облегали сильные ноги, и я подумала, что в принципе, он вписывается в мои фантастические глюки, если смотреть правде в глаза. Таких мужчин я всегда замечаю, они привлекают, но я никогда не находила в смелости познакомиться с таким в баре, на улице или где-нибудь еще. Не знаю, может потому, что боялась не понравиться, может, не верила в вероятность сочетания ума с красотой. А еще я всегда была с кем-то, когда встречала по-настоящему привлекательных людей. Неудачница же.
– Наэреан сказал, ты ничего не помнишь о своей жизни, – завораживающим голосом поинтересовался король.
– Что-то помню. Но я никогда здесь не жила, о настоящей-то, конечно, рассказать могу, но не о той, что вам нужна.
– Я же говорил. Она верит, что жила в другом мире, а здесь никогда не бывала, – пират с дипломом волшебника закивал, подтверждая свои же слова.
– Где зеркало ты отвечать мне не станешь?
– Я бы с удовольствием, но я понятия не имею о чем идет речь, – вздохнула я, – А можно меня, наконец, спустить? Мне здесь не нравится.
– Ах, не нравится? – Его Величество вальяжно прошелся до стены, украшенной моим телом и с усмешкой глядел на него, – Не любишь, когда тебя удерживают или не по нраву магические плети?
– Я предпочитаю обходиться без любых плетей и чувствовать себя свободной.
– Пока последнее тебе не грозит, до тех пор, пока я не передумаю, ты будешь оставаться моей пленницей. И я буду делать что пожелаю…
– Ваше Темнейшество, я же говорил, что необходимо.
– Знаю! Я все запомнил, – резко бросил волшебнику король и снова повернулся ко мне, – Усвой поскорее. Ты принадлежишь мне и будешь подчиняться. Только в таком случае я позволю тебя опустить на землю, и только в таком случае истязатель не будет проводить с тобой личных бесед. Будешь подчиняться и выполнять все мои указания, я получу то, что хочу, а ты – жизнь и свободу. Не будешь – вернешься сюда. Или в место похуже.
– А чего еще мне с тобой делать? Кланяться при встрече, подавать носовой платок и танцевать стриптиз? – понимание, что хуже уже не будет придало мне сил и уверенности, или, скорее, безрассудства.
– Стриптиз? – король неподдельно удивился и обратился к магу, – Ты знаешь что это такое?
– Возможно, это какое-то древнее искусство ведьм, на шабашах они танцуют различные танцы, полагаю, стриптиз – одно из них.
– Серьезно? Вы не знаете что это такое?
— Это не имеет значения, – самоуверенно заявил король, – Остальное можешь делать, я не против. Тебе предстоит еще очень многое, и я бы посоветовал тебе начинать привыкать к своему положению.
– Но Ваше Темнейшество, угрозы не помогут. Ваша стража что-то сделала, а может заклятие какое-то. Ей нужны время, забота, тепло и уют. Если бояться будет, то ничего не вспомнит. Перемена в обстановке, в жизни ее нужна, значимая, чтобы встряхнуть. После жизнь в походе и голоде – постель теплая и еда горячая. Внимание ей поможет, ласка, может. Это должно силы чар, которые на опасность реагировали, ослабнуть, и тогда мы все узнаем. Но только так, от страха хуже будет, может позабыть насовсем.
Король поморщился, а я не сдержала смешков. Все казалось бредом, при том невероятно забавным. Наверное, если бы королю посоветовали что-либо другое, пытки, макания меня головой в ведро, и прочие радости, он бы проявил радости. Слова Наэреана вынудили лицо Величества скорчиться в забавную гримасу, пока он слушал про заботу и аккуратное обращение. М-да, интересное будущее светило не только мне, но и ему.
– Главное, чтобы она не пожалела о моей заботе, – все же взял себя в руки мужчина, – У меня еще немало дел, а ты разберись, чтобы Миоринна ни в чем не нуждалась. Подбери для нее покои, проводи, выдай помощников, после отчитаешься.
– Но я не обслуга. Это не входит в мои обязанности, Ваше Темнейшество.
– Будешь заниматься всем, чем я прикажу. То, что ты подчиняешься Ему и служил Ему когда-то, ничего для меня не значит. Выполняй приказ!
Его Величество не повышал тона, но в его голосе почувствовалась сталь, он был угрожающим, а я вместо того, чтобы испугаться, продолжала улыбаться. Мне следовало бы уже размышлять над побегом, радоваться, что меня отпустят, что более не придется торчать на одном месте, ожидая худшего, размышлять о горькой судьбе, а вместо этого я любовалась мужчиной. А не воспользоваться ли случаем, чтобы провести с ним побольше времени?
Раз я здесь надолго, а может, в этих глюках застряла навсегда, то не мешает разузнать побольше. Схождение с ума должно быть приятным процессом, приносящим удовольствие, чтобы наверняка запомнилось.
– Раз уж я здесь остаюсь и теперь гостья…
– Ты пленница, а не гостья, надеюсь, твоего деревенского умишки достанет, чтобы понять разницу.
– … То я могу знать как к тебе обращаться?
– К вам, – поправили меня в один голос мужчины.
– Ну, пусть вам. Все равно надо знать.
– Можешь звать меня Ваше Великолепное и Могущественнейшее Темнейшество или Ваше Непревзойденное Величество, – скривился король.
– А покороче никак?
– Ты не в состоянии запомнить несколько слов? Я разочарован. Деревенская девка не может уметь пользоваться ножом и вилкой, но если ты настолько глупа, то как сумела собирать воинов? Ах да, я понял каким образом. Наверное, ты весьма опытна в любовных утехах, раз убедила не один десяток. Думаю, в скором времени я проверю насколько.
– Чего? – мои щеки вспыхнули против воли, а ведь только перестала бояться шагов за дверью.
– Еще одно проявление непонятливости. При твоем заурядном умишке чем еще ты могла переманивать людей? – скривился король. Он выглядел злее, чем обычно.
Это одновременно мне и нравилось, и не нравилось. Но, раз уж я вынуждена сходить с ума, то почему бы не позволить себе получить немного удовольствия? Например, наблюдая как самодовольный мужчина теряет самообладание. Главное, для начала прощупать почву и понять на что лучше давить…
– А тебе меня бы лучше не сердить и не обижать, ты же слышал. Мне нужны покой и забота, а такие унизительные намеки меня расстраивают. Вдруг, я не вспомню ничего про твое дурацкое зеркало?
Его Величество помрачнел. Первые дни заточения мне приходилось бояться, просчитывать шаги наперед, и не важно что не выходило, но теперь пришла его пора страдать! Пусть побегает вокруг, подумает, как загладить вину. А уж я-то ему подскажу, когда придет время.
Едва заметное движение, которое взгляд выцепил лишь чудом, и в руке правителя появился нож. Признаюсь, в тот момент я перепугалась ни на шутку, отпрянула бы, если могла. Одетый как пират человек, называющий себя знатоком правды и лжи перегородил путь королю. Впрочем, этого не требовалось – мужчина лишь вычистил несуществующую грязь из-под ногтей при помощи острия и, победно улыбаясь, подмигнул мне.
В нашей небольшой битве одержал победу он, пусть и пока – он сдержал злость, а я страх – нет.
– Ваше Темнейшество, Миоринна права, вам необходимо…
– Я слышал. Снаряди отряд для ее охраны, пусть ходят за ней по пятам. Помогают, обеспечивают чем скажет, и передай на кухню ее пожелания, – меня задевало, что мой главный похититель перестал замечать присутствующих, кроме Наэреана. Щупальца опустили меня на пол только когда король развернулся и отправился к выходу, сославшись на дела.
Интересно, что за дела? Как они могут быть важнее меня?
– В приличном обществе люди называют свои имена. Я, может, и должна его знать, но ничего не помню. Мне самой придумать как тебя звать? Тебе не понравится, обещаю, – крикнула я в уходящую спину.
– Пусть обучат ее, и заодно переоденут, – король вновь проигнорировал меня. Он еще пожалеет, что так со мной обращается.
ГлаваЧетвертая. Если враг оказался вдруг и не враг, а ниче так
Величественный, громадный замок, или скорее настоящий дворец, теперь был в полном моем распоряжении, но я не представляла чем себя занять. С тех пор как двери камеры отворились, а на пороге появились шестеро мужчин в жутковатых черно-белых полосатых масках, с капюшонами на головах, почти одинакового телосложения и роста. Они молчали с первой встречи и до сих пор сопровождали меня всюду, повторяя.
Я делала шаг, и они направлялись следом, я останавливалась и они замирали единым строем. Многочисленные попытки заговорить с ними закончились ничем и тогда я принялась за изучение замка, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о безумии.
Пират-колдун предложил сразу же отвести меня переодеться, но я была против. Наряд мне не нравился, однако внутренний протест был сильнее чувства стиля.
– Его Темнейшеству не понравится, что ты разгуливаешь в таком виде, – предупредил Наэреан.
– Он сам мне такую одежду выдал, а теперь понял, что я похожа на его бабулю, а не на свои годы?
– Не то, чтобы он... В любом случае, Его Темнейшеству не по нраву все то, что сделано от полуночи до полудня. Лучше слушай и делай как говорят, это поможет избежать многих проблем.
Непонимание и разговоры загадками сердили. Я честно старалась не подавать виду очень долго, пыжилась изо всех сил, аж минуту, не меньше.
– Что это значит?! Какого хрена здесь происходит? И даже не думай говорить про овощи! Чего вы привязались к этому времени? Оно что, какое-то особенное для вас? Или вам положено наводить таинственности, чтобы мне жилось интереснее? Я такого придумать сама не могла, меня таинственности бесят, терпеть этого не могу.
Конечно, мне опять не ответили. Наэреан что-то промямлил, слова разобрать не получилось, а после выпучил глаза от напряжения. Наверное, чтобы не испортить интригу и не разболтать лишнего.
Я плюнула на пирата, пока в переносном смысле, и направилась в увлекательное приключение – осматривать замок. Как-то грамотно передать увиденное кому-либо мне бы не удалось, но я в самом деле получала удовольствие от разглядывания высоких, стремящихся ввысь сводов. В некоторых залах стены стояли далеко друг от друга и посередине пространство преграждали стройные ряды колонн, украшенных по всей длине узорами в виде месяцев, звезд, винограда и иногда цветов.
В некоторых местах полы казались неровными, с шероховатостями, зато совершенно нескользкими, а вот широкие лестницы, напротив, были выложены из какого-то черно-белого камня и аж блестели от начищенности. Только две узкие полосы ковров – черная и белая спасали от того, чтобы не поскользнуться и не пересчитать коником количество ступеней. Я попыталась пройти по голой лестнице, мне не понравилось.
В каких-то залах я наткнулась на камины, видела обитые черным в белую прожилку материалом стены, рассматривала деревянную мебель и различные бронзовые и похожие на золотые элементы, вроде ручек, держателей для факелов, люстр. Почти везде красовались месяцы со звездами. Не сердечки, уже хорошо. Кстати, не всюду меня пускали, оставалось гадать что прячется за дверями, которые сторожили похожие на моих спутников молчаливые солдаты.
В путанных коридорах одна я плутала бы очень долго, слушала гулкое эхо своих же шагов, разглядывала старинные гобелены, смотрела бы на выступающие элементы каменных стен и на как будто парящие в вышине, под самыми потолками люстры, а еще массивные вазоны, большая часть их стояла наполненная камнями черного и белого цвета. Странная тут любовь к этой гамме.
Ближе к вечеру мои спутники подали голос – оказывается, как минимум один обладал таким умением – и сообщили, что меня пора проводить в покои, чтобы я успела переодеться прежде, чем спущусь к ужину. Разумеется, никто не додумался поинтересоваться у меня хочу ли я в принципе ужинать в компании похитителя. Желание подчиняться во избежания лишних травм и притупить осторожность закончилось вместе с двумя осознаниями – я действительно в каком-то ином, ненастоящем мире, возможно, мою же и придуманном, и людям из этого мира я нужна так сильно, что они станут терпеть мои наглые выходки.
Считающий себя самым главным и самым важным король может и привык командовать и получать, чего он хочет по первому зову, но со мной такой фокус не пройдет. Мое схождение с ума должно приносить удовольствие в первую очередь мне, а уже после другим объектам воспаленной фантазии. Или, если кратко – шиш ему, а не компания за ужином. Но страже я этого говорить не планировала, поглядеть на покои хочется, а с этих станется проводить меня в чем есть к королю, чтобы услужить.
Комнатка, а я ожидала увидеть какое-нибудь небольшое помещение, на самом деле площадью была раза в два больше квартиры, правда, почему-то без кровати. Я видела просторный стол у окна, стулья, кресла, три скамейки и двери рядом с ними. Меня поразил очень просторный центр помещения, в котором не стояло ничего. Для меня, как для человека знающего, что значит кредит и какова стоимость квадратного метра, это выглядело как издевательство.
– А для чего это? – я ткнула в середину комнаты, – Для какого?.. Чтобы похвастаться?
Охрана молчаливо глядела в мою сторону. Я не видела их лиц за масками, но представляла самые тупые, какие только могут существовать. С ними даже не было смысла возмущаться или грозить ничего не вспомнить, настолько они казались бесполезными созданиями. Аж стыдно стало за непродуманность.
Один, главный из них, которого я окрестила Болтуном, словно прочитал мои мысли. Кажется, он же и подавал голос первым, предлагая сопроводить переодеться:
– Для танцев и встречи гостей.
– Я если приглашу всю свою университетскую группу, включая тех, с кем не общаюсь с момента выпуска, место еще останется. М-да, странные у вас порядки. А там, за дверью что?
– Спальня и будуар.
– Будуар? – я много раз видела в книгах это слово, когда натыкалась на истории про женщин, проживающих века этак до девятнадцатого, а то и восемнадцатого. Или еще раньше, у меня с веками не задалось. Значение было мне примерно известно, но чтобы я, да когда-нибудь услышала его от кого-то, еще и понимая, что это теперь мое…
Охранник не кивнул, не повторил, не продолжил речь, а просто стоял истуканом. Честно говоря, я так и не смогла понять кто из них всех и есть говорящий, он никак не выдавал местоположения, не шевелился, не жестикулировал.
– А вам маски не мешают? – любезности в голосе я навалила от души, надо же как-то расположить, – Если хотите, вы можете их снять, а я никому не скажу.
Никто не пошевелился.
Наверное, потому что стража не доверяла малознакомой (а скорее совсем незнакомой) девушке, их доверие еще требовалось заслужить. А может, я снова не права и нахожусь не во сне, а в каком-то реалити-шоу на средневековый манер, и со всех сторон за участниками, вроде меня, наблюдают. Или же – что уже перестает казаться невероятным – под масками вовсе нет лица?
Толку говорить с масконосцами не было и я перенесла внимание на двери. Спальня меня интересовала, но куда больше наличие шкафа и, соответственно, возможность переодеться. Не привыкла я к длительным прогулкам в платьях, в основном в моем гардеробе преобладали джинсы, брюки, шорты и очень редко что-то для выхода в свет. Правда, тогда я чаще ездила либо на машине с парнем, либо добиралась до места назначения на такси. Винтовые лестницы в длинной юбке стали настоящим испытанием.
Я потянула деревянные створки, украшенные резьбой в виде сцен с бала – дам в пышных платьях, кавалеров в старинных немного смешных нарядах и украшенного цветами зала – и всунула в спальню голову.
В глаза тут же бросилась кровать с балдахином, широченный шкаф, непонятного назначения деревянная конструкция со шторкой, очень напоминающая ширму и дверь прямо напротив места, где я стояла. Когда я пошла, стража подумала, что это приглашение проследовать вперед. Пришлось разочаровать мужчин – я не уверена, что все они действительно мужчины, ну и ладно – что дальше им хода нет.
– Я имею право побыть в одиночестве. Если боитесь, что вылезу в окно, стойте под ним и караульте. Но дальше – вы не пройдете!
На пару секунд я задержалась, представляя как пытаюсь силой остановить отряд из воинов, приученных сражаться и на вид весящих побольше меня раза в полтора. Ладно. Может и не в полтора, мое тело слегка укрупнилось. Интересный эксперимент по сопротивлению воителям не вышел, послушные масконосцами выстроились в две полосы у двери, а двое отправились к выходу. Неужели и правда под окнами гулять пошли?
Я пожала плечами и закрыла двери. Оставалось еще как минимум одно помещение, требующее всенепременного изучения. Первым делом я отыскала будуар, или он отыскал меня – как посмотреть.
То, что должно было служить туалетом и душевой меня напугало – снова шторки, снова камень и дерево, снова шершавый пол, снова ковры… Я заглянула за очередную ширму, в узком пространстве, которое, по моим расчетам должно было выступать за пределы стены на полметра так точно, меня встретила каменная глыба со здоровенным отверстием и сидением, напоминающим стул с дырой. Заглядывать внутрь мне не хотелось, я вернула ширму на место и переключилась на менее пугающий объект – деревянную ванную, и она вызвала немало вопросов. Я припоминала, что в древности, и вроде в средневековье, не было водопровода, а горячую воду носили ведрами. А еще, что мылись не дважды в день, как я привыкла. Это меня огорчало в высшей степени.
До тех пор, пока я не заметила торчащий из ниоткуда кусок трубы из какого-то полого ствола и что-то, напоминающее душевую лейку, тоже, как тут принято, деревянное. Я помахала руками перед этим устройством, посмотрела на нацарапанные на лейке огонек и снежинку и не нашла ничего умнее, чем забраться в огромную длиннющую ванную, где влезло бы полторы меня с новыми ногами. Я впервые видела такую конструкцию. Даже то, что она парила над землей на расстоянии двух ладоней меня почему-то не смутило. Зато отсутствие уходящих куда-нибудь в стену труб и наскальные рисунки впечатляли. Я сделала круговое движение рукой перед лейкой, поглаживая аккуратно кем-то выбитые отверстия от снежинки в сторону огонька…
– Ай-а—ай! – изо рта вырвались только визги, а после ругательства, когда из лейки на меня полилась горячая вода. Еще немного и это было бы невозможно терпеть. Поток прыснул мне в лицо, на голову, на некрасивое платье – мне хотелось его испортить и снять поскорее, но мыться в нем а планы не входило – на ощупь я попыталась зажать воду руками. Напор не изменился, но вместо кипятка на меня полилась ледяная вода. Закричав пуще прежнего я, кое-как, неуклюже, поскальзываясь и эффектно проскользив после мокрыми ботинками метра два в сторону дверей, выбралась из ванной. Вода тут же перестала литься.
– Ладно-ладно, я с тобой еще поквитаюсь! – я протерла лицо мокрым рукавом, с которого на пол стекали струйки. Стоит сказать, это было не то, чтобы эффективно. После несколькими грубыми и дерганными движениями зачесала налипшие мокрые пряди со лба назад и для пущей наглядности пригрозила деревянной балье с водой кулаком. Впрочем, наполненность понемногу уменьшалась, при этом в полу не виднелось никаких труб, а в самом жутком и опасном для здоровья и жизни корыте – отверстий.
– Чертовщина! Магия! Чертовщина и магия, – я озадачено цокнула языком, – Магическая чертовщина и чертовская магия. Ужас! У-у-ужасно интересно. Так, а что за вторыми дверями?
Хотелось верить, что полотенца и сменная одежда. Мокрая плетенная обувь скользила по полу, я спешила, поливая все вокруг водой и чувствуя как потяжелел наряд, трясла руками, разбрызгивая капли, и глупо улыбалась. Да, в тот момент моя улыбочка должна была выглядеть по-настоящему идиотской. Меня только что чуть не поджарила и не заморозила, а то и чуть не утопила дурацкая старая ванная – выглядела она новой и презентабельно, но это не важно – и что же? Мне смешно и интересно. М-да, наверное этот, как его там, истязатель был прав – головой меня побили, пороняли, раз сто о ступени, не меньше.
Распахнув двери первым делом в конце помещения я углядела зеркало. Почти во всю стену, в позолоченной квадратной рамке. А из него на меня смотрела мокрая русоволосая девушка, один-в-один из моего сна. Коса, фигура, лицо, глаза – все как я запомнила. Поразительно!