Испорченные сказания. Том II. Бремя раздора

Глава IX. Рогор

Смерть наследника Династии не только пошатнула здоровье лорда Рогора, но и плохо сказалась на продвижении его рода ко власти. Вместе с сыном он потерял и невестку – на Фейг Форест, и особенно на ее семейство, что всегда бы помогало дочери, он возлагал большие надежды.

Его второй сын, Робсон, совершенно не подготовленный к роли будущего правителя, уже был женат. Его союз с Сиеной оказался счастливым, леди вскоре должна была родить дочь или сына и Робсон выглядел счастливым.

И второй раз отравить невестку и найти более подходящую партию не представлялось возможным – Утто Грейвул высказал свои подозрения и подтверждать их было слишком опасным делом.

Оставался единственный вариант – найти достойного мужа для дочери. Риана была еще юна, но через два-три, может четыре года, достигнет зрелости, а значит, было самое время позаботиться об ее будущем. Изначально, с самого рождения, она предназначалась племяннику Дарона Флейма Лассу, однако, из-за глупости Зейира мальчика забрали к себе вассалы Дримленсов – Слипингвиши, после мелкой междоусобицы.

Самым выгодным вариантом для Рианы Холдбист Рогору виделся молодой король Аурон Старскай. А сейчас за него все решал регент Клейс Форест. Похищение леди Фейг лордом Вайткроу могло сыграть на руку северному лорду – чтобы наладить отношения с их родом Форест, скорее всего, пойдет на заключение этого союза. Отправлять кого-то вместо себя для решения этого крайне важного вопроса правитель рода считал неправильным и потому сам отправился в путь.

Известия, что Бладсворды прибыли на помощь Глейгримам, застигло его уже в дороге.

В Санфелле правителя севера встретили радушно и со всеми полагающимися почестями, юный король, как и предполагал этикет, ожидал его в Большом зале. Несмотря на боли в суставах и смертельную усталость от тряски в карете, лорд Холдбист лично проявил уважение Аурону, встал на колено перед Его Величеством, хоть ему и пришлось воспользоваться помощью своих рыцарей, чтоб встать. Он привез дары и королю, и регенту, и его супруге, которая, судя по округлостям, ждала пополнения рода Форестов.

После соблюдения всех привычных церемоний, прекрасного ужина в честь знатного гостя и непринужденной беседы, Клейс Форест подошел к нему и предложил свою компанию для утренней прогулки. Пусть регент и был куда моложе Рогора, но умом его природа не обделила.

Утром северянин боялся, что не сможет ходить и говорить одновременно – он с трудом встал с постели. Эликсиры, что дали ему лекари спасли положение.

Клейс ждал его у ворот во внутренний двор и беседовал с миловидной служанкой. В свободном платье, тем ни менее, можно было разглядеть ее положение и Рогору подумалось, что ни одному ему свойственен грех заводить бастардов и, что хуже, оставлять их при себе. Мысли о Рирзе испортили настроение не хуже боли.

– Милорд Холдбист, – Клейс кивнул служанке и она, раскланявшись, поспешила в замок, – Как ваше самочувствие? Вы настроены на прогулку или предпочтете побеседовать за завтраком?

– Благодарю за участие, Ваше Высочество. Прошу простить меня, если я пренебрегаю этикетом, но я уж не в том возрасте… Если вы не возражаете и не станете спешить, я с удовольствием составлю вам компанию на прогулке.

– У вас красивая трость, милорд Холдбист.

Регент прислушался к Рогору, и прогуливались в сторону озера заняла вчетверо больше времени, чем если бы Клейс шел в одиночку. Этот маршрут северянин уже знал.

– Подарок брата, Ваше Высочество.

– Да, я слышал, что лорд Ренрог вернулся. Как он нашел Новые земли?

– Он считает, что они куда интереснее Ферстленда и жаждет вернуться туда вновь, когда я перестану в нем нуждаться.

– Я слышал, на вас напали ваши же псы. Лекари выяснили, что это была за болезнь?

Шпионы были повсюду. Ранее советники короля редко интересовались делами лордов и не тратили время на то, чтобы выяснить кто на кого напал, и кто из младших братьев вернулся или покинул свои владения. Клейс Форест предпочитал совать свой нос всюду. С одной стороны это несколько раздражало, с другой – его нельзя было не похвалить за подобное рвение.

Воспоминание об ужасном дне крепко засели в памяти правителя Династии. Он помнил, как зубы сомкнулись на его руке. Ничто не предвещало подобного исхода, однако, псов словно прокляли Боги. Послушные ранее помощники на охоте, казалось, выбрали Рогора своей целью, его рыцари превосходно защищали своего лорда, однако, пока они отвлеклись на собак, кони ворвались в ряды сражающихся и северный правитель, упавший после очередного покушения, получил серьезные травмы. Лекари уверяли, что его кости срастутся как положено и Рогор оправится, однако он прекрасно понимал, что даже небольшая прогулка на лошади теперь для него малодоступна.

– Все закончилось в один миг, как и началось. Лекари и Гроссмейстер долго изучали убитых зверей и тех, кого удалось загнать в хлев. Но они не обнаружили ничего. У нас уже случалось, что змеи заползали греться в стойла и распугивала лошадей. Быть может, в этот раз их напугало змеиное гнездо?

– Змеи в столь холодное время? Милорд Холдбист, я не знаток северных змей, но предполагаю, что они размножаются в другое время года. А есть еще версии?

– Да. Также Гроссмейстеры из Цитадели предположили, что это крысы. Вероятно, псы наелись зараженных чем-то крыс, а лошадей грызуны искусали.

– Вполне логичное предположение. А как обстоят дела сейчас?

– Все как и должно быть. Животные ведут себя, словно ничего не происходило и ни одного нападения более не случалось.

– Я рад, что все обошлось. Если вы не возражаете, ваши лекари могли бы прислать в Цитадель и сюда, в Санфелл, свои наблюдения? Если это повторится, надо быть готовыми.

– О да, разумеется, Ваше Высочество, всенепременно.

– Благодарю вас. Милорд Холдбист, вам не требуется отдых?

Рогор похрамывал, он и сам чувствовал это. Видно, со стороны он выглядел еще более жалко.

– Да, пожалуй. Не возражаете, если мы немного постоим?

– Разумеется.

Они замолчали. Правитель севера старался отдышаться и привести мысли в порядок. Клейс же о чем-то думал и смотрел вдаль, на озеро. До него осталось всего три сотни шагов. Несколько крытых беседок у берега предполагали наличие скамей, а значит, там можно будет посидеть и перевести дух.

– Мне значительно лучше. Пройдемте?

– Полагаю, милорд Холдбист, вам следует отдохнуть в беседке прежде, чем мы отправимся дальше. Вы сможете дойти? Быть может, обопретесь на меня?

– Вы очень великодушны, Ваше Высочество, но думаю, я справлюсь самостоятельно.

– Ваше здоровье, как бы вы не отрицали этого, не столь прекрасно как ранее. Однако, вы проделали долгий путь сюда, в Санфелл. Вы ведь решились на это не только, чтобы преподнести дары, верно? Что подтолкнуло вас пересечь весь Ферстленд?

Наконец-то Клейс перешел к сути вопроса.

Форест отличался от своих братьев – он оказался куда более терпеливым, явно был разумнее и хитрее Райана, хоть и был младшим в семье, и держался с учтивостью короля. Жизнь в столице изменила его. В первую встречу с регентом, когда еще был жив Гийер Старскай, Рогор запомнил юношу иначе, теперь же он походил скорее на Редгласса, нежели на представителя своего рода.

– Да, вы правы. Я прибыл не просто так… – следовало придумать как перейти непосредственно к самой проблеме, но неприятные ощущения отвлекали.

– И я, вероятно, знаю, что вас привело, милорд Холдбист. Все ваши отпрыски, кроме дочери уже нашли себе спутников жизни. Леди Риана, на сколько я помню, была обещана Лассу Флейму, верно?

– Вы удивляете меня своей осведомленностью.

– Приятно слышать. Но теперь, милорд Холдбист, сколь я могу помнить, Ласс Флейм обручен уже с другой. К этому привел неосмотрительный поступок лорда Зейира Флейма. Последние, кажется, лет восемь, лорд Ласс Флейм находится у Утоса Слипингвиша. Лорд Утос решил убедиться, что теперь на его земли не будет покушений. Наследник лорда и его единственный сын – это достаточный аргумент, не так ли? А чтобы Ласс, пусть и формально, не считался заложником, его не стали венчать ни с одной из дочерей лорда Утоса, а дали ему право выбрать из трех прекрасных леди ту, что придется по душе. На сколько я помню, ему приглянулась леди Кейдс Слипингвиш – помнится, я слышал, что они много времени проводят вместе.

– Меня интересует откуда вы знаете столько подробностей, Ваше Величество?

– Я весьма любознательный. Кроме того, я осведомлен, что свадьба должна состояться в конце следующего сезона.

– Настолько любознательны?

Клейс Форест засмеялся.

В этом смехе не было ни капли злости или ехидства – в этом регент походил на своего старшего брата, правителя Династии. Все Форесты умели удивительно красиво, заливисто и заразительно смеяться и заражали настроением всех вокруг. Рогор невольно чуть улыбнулся.

– Я регент, милорд Холдбист. Его Величеству всегда известно все заранее, ведь все просят его разрешения и приглашают на празднество.

Правитель северных владений нахмурился. Он и правда стареет, раз не смог догадаться откуда этому юнцу известна дата заключения союза.

– Не думал, что вы сумеете удивить меня. Я ошибался, Ваше Высочество.

– Да, я понимаю. Все равняют меня на моего брата Райана, однако ж… Может быть, вы присядете?

– Да, пожалуй. Благодарю, – молодой регент помог Рогору устроится на скамье.

–…Однако, я провел большую часть сознательной жизни в разъездах и учебе, а после в Санфелле. Я скорее советник, нежели лорд. Жаль, никто не понимает этого.

Лорд Холдбист понимающе кивнул. У младшего Фореста и правда была удивительная судьба, его путь был не похож ни на один другой, сложный, опасный и теперь на плечи лорда, который должен был стать вассалом своего брата, легла ответственность и за короля, и за весь Ферстленд.

– Но я увел нашу беседу совсем в другое русло, вам, верно, уже не терпится перейти к главному. Вы желаете заключить союз между вашей дочерью и моим подопечным Его Величеством Ауроном Старскаем?

– Я думал, как бы аккуратнее подтолкнуть вас к подобному разговору, Ваше Высочество. Приятно, что мне не требуется юлить.

– Вы не единственный, кто задумывался о женитьбе короля. С тех пор как нас покинул его отец… – регент изменился в лице. Всем было известно, что Гийер Старскай был для Клейса Фореста учителем, старшим братом и хорошим другом. Потеря короля более всего сказалась на будущем правители Ферстленда и советнике.

– Он в лучшем мире, Ваше Высочество.

– Если только таковой существует. С тех пор мне постоянно приходят письма с предложениями. Я не стану скрывать – Зейир Флейм предлагает свою дочь. Многие Ветви и даже малые Ветви надеются на что-то, хоть и знают – королевская семья находит для правителя жен лишь из Великих Династий, если таковые имеются, проверяют все степени родства с правителями древних родов и лишь, в случае если не находится достойных кандидаток, обращают свой взор на Ветви. За всю историю еще со времен Эпохи раздора, когда еще Старскаи предпочитали заключать союзы между собой, считая, что таким образом не потеряют сил, что достались им от Первых… Да и чего скрывать, так нередко поступали и другие, предпочитая, правда, родство несколько более дальнее, нежели родные брат и сестра или кузен с кузиной. Итак, был лишь один случай, когда ни среди Династий, в том числе и самих Старскаев, ни среди Ветвей не нашлось ни единой леди и королю пришлось довольствоваться незаконнорожденной дочерью своего кузена.

– Да, я помню эту историю. Мне кажется, я слышал где-то балладу об этом событии. Но не уверен, что припомню хоть пару строк – давно это было.

– Да, я тоже не помню ни строки – каюсь, поэзия не мое. Но, вернемся к разговору о союзах. У меня также есть родня, что желает стать значимее. На что вы рассчитывали, когда ехали сюда?

– На то, что леди Риана – единственная дочь правителя Великой Династии, а не его брата, кузена или дяди.

– Что ж… – Клейс переплел пальцы и положил руки на стол, – Я ценю честность. Милорд Холдбист, я не могу вам ничего обещать, но вы правы – леди Риана пока лучший вариант.

На другой ответ правитель севера и не рассчитывал.

Регент дал слово, что сообщит Рогору об ответе. Раз Клейс не отверг предложение сразу же, и, более того, не постеснялся назвать юную леди лучшим из предлагаемых вариантов, появлялся шанс, что все закончится хорошо.

Клейс проводил гостя обратно и прислал лекарей. Он позволил лорду Холдбисту погостить еще несколько дней и пригласил на мелкий рыцарский турнир. Более к теме брачного союза никто не возвращался, требовалось время обдумать. Зато у Холдбиста было достаточно времени, чтобы успеть переговорить с королем и увидеть его в различных отраслях – общении со слугами, проведении досуга, на турнире, общении с леди Гартон[КК1] … Впечатление после короля осталось более чем прекрасное – за такого человека было ничуть не страшно выдавать единственную и любимую дочь.

Наступило время отправляться обратно, и северный лорд уселся в карету. Как бы он не готовил себя к мучительным циклам, не занимался самовнушением и не употреблял сонные зелья королевских лекарей, чтобы спать в пути, дорога выматывала.

На территории Редглассов он уже предвкушал, как отправится в свои покои и сможет отлежаться. Он только просыпался после очередного зелья и ратовал за остановку на постоялом дворе или в Миррорхолле, где он смог бы привести себя в порядок.

Отряд остановился.

Рогор устало вздохнул. Уже трижды они останавливались из-за паломников, бродячих артистов, что, завидев гербы решали подзаработать, и странствующих лекарей, которые также желали оказать услуги и получить за это плату.

– Что там снова? Гоните их взашей! Мне нужна остановка, но не посредь же дороги.

Но в этот раз не звучало ни музыки, ни песен, и никто не вещал о своих талантах. Спустя минуту лорд Холдбист услышал звуки сражения и крики. Он приоткрыл свою занавеску и заметил, что его кучер, пронзенный стрелами, мертв.

Мужчина подхватил свой клинок, осторожно приоткрыл дверь кареты и увидал перед собой около десятка человек.

– Милорд Рогор Холдбист?

– Вы понимаете, на кого подняли руку? Лорд Экрог Редгласс спустит с вас шкуру, когда узнает, что на его землях нападают на лордов! Да вы…

– Лорд Экрог Редгласс приказал доставить вас живым. Покиньте карету или мы будем вынуждены вам помочь.

Глава X. Цом

Никто никогда не обращал внимания на слуг, что находились рядом с лордами, советниками, рыцарями, Гроссмейстерами и другими важными людьми. Особенно, регенты и короли не удостаивали взгляда простолюдин, что меняли блюда, стелили постель, мыли полы, подливали вино и выносили ночные горшки.

В то время, пока решались сложные вопросы, пока говорили о делах королевства или заключали договоры все опасались шпионов, но совсем не простого народа. Даже в тавернах – Цом успел узнать об этом от своих соседей – если требовалось сокрыть информацию, то чаще расправлялись лишь с хозяином двора, его родней, но почти никогда с прислугой.

Его Высочество регент Клейс Форест нередко предпочитал обсуждать свои вопросы в отдельном зале, куда не мог заявиться никто лишний – и охрана мешала, и стены, говорили, там были толстенные. Цом всего пару раз бывал в том помещении, про который другие лишь могли рассказывать истории – приносил своему покровителю вино или папирус и чернила, при слуге все замолкали, а после, когда юноша покидал зал, наверняка продолжали беседу.

Но там проводились Советы или личные встречи с одним или парой людей, а все остальное время разговоры велись во время приема пищи, во время проведения празднеств, в покоях или на прогулках. И все это время рядом со знатными людьми присутствовали люди-невидимки, те, чьим присутствием пренебрегали.

Цом слышал много интересного и важного. Он не все понимал, но старался запомнить как можно больше и порой его память помогала милорду Форесту – он напоминал ему про договоры.

А еще Цом многое видел. В том числе он видел, что Его Высочество с каждым днем становился все более грустным и задумчивым. Это расстраивало юношу, он хотел бы помочь доброму лорду, но не представлял как.

Слуга не был хорош в арифметике, не вел счета дням, но по солнцу и погоде мог предположить, что прошло более двух сезонов, как он был принят на службу. Клейс Форест спас его от одиночества и голодной смерти – человека величественнее и доброжелательнее сложно было сыскать не только в Ферстленде, но и тех диких и опасных землях, что теперь тревожили многие умы.

Люди с гербами в виде горящих перекрещенных факелов, зажатых в руках, напали на деревню Цома и на все соседние. Эти люди оказались ужасны, куда страшнее мелких групп разбойников, воинов лорда, что желали забрать свою долю, пусть и куда большую, чем должно – они грабили крестьян, резали их скот и портили их зерно, они портили женщин и молодых незамужних дев, избивали, калечили и убивали юношей и мужчин. Они не жалели даже еще совсем юных, не достигших зрелости!

До прихода тех ужасных людей Цом считался первым красавцем на четыре ближайших поселения и храбрецом. За два года до этого, когда случился пожар и загорелось стойло, юноша один не испугался огня и бросился внутрь. Тогда он смог спасти всех лошадей, а одну, взбешенную от испуга, каким-то чудом поймал в поле и вернул домой.

Боги хранили его и в память о том дне на коже остались лишь небольшие ожоги. Его соседи говорили, что глупый крестьянин мог умереть, а отец и вовсе отстегал хворостиной – после Цом и сам понял, что было опасно, но тогда… Тогда он совсем не боялся.

Когда же пришли люди с гербами, он тоже встал против них, хоть отец и просил его подчиняться. Цом горько пожалел о своем решении – его отца убили, сестру забрали с собой, а его лицо и тело изрезали. Но и этого показалось налетчикам мало и тогда они били храбреца, в том числе и по лицу и успокоились, только когда выбили с треть зубов. Тогда крестьянский красавец думал, что его жизнь кончена. Вместе со старостой и соседями он отправился к королю, чтобы пожаловаться. Он даже думал, что если король не станет слушать народ с других земель, то он выскажет все Его Величеству, а быть может, даже бросится на его рыцарей. И тогда он бы смог умереть, благородно защищая правое дело и вынудить знать прислушаться – а что ему было еще делать?

Король не только выслушал своих подданных, а еще и возместил весь ущерб. Цома, мечтавшего в свое время отправиться на службу к лорду, чтобы не перепахивать землю и пожить вблизи красивого замка, Клейс Форест взял своим слугой.

О жестокости знатных людей, об их грубости и нелюбви к простому народу ходило множество слухов, и регент опроверг их все. Мечта Цома исполнилась, он получил даже больше – теперь он жил в самом замке, да еще и в столице королевства! А еще ему выделили небольшую комнатушку, он делил ее с двумя другими слугами, но это было куда просторнее, чем его родной дом. И теплее.

Кроме того, Его Высочество заботился, чтобы его подданные получали достаточно еды и воды, достойно одевались и даже платил им жалование. Страх перед Форестом превратился в трепет, недоверие уступило место уважению, и Цом осознавал, что за такого правителя с легкостью отдаст жизнь.

Регент часто, как и в этот день, принимал палача.

Кайрус, так звали мастера топора и веревки, пугал юношу и тот произносил привычные каждому под защитой Богов слова-мольбы прежде, чем прикоснуться к тарелке или кубку карающей длани короля. Принимать что-то из его рук было плохим знаком и могло привести к смертям и болезням, а трогать вещи палачей и вовсе могло навлечь проклятие на всю семью или даже поселение.

После ухода Кайруса Клейс остался сидеть за столом и приказал принести еще кувшин. Через час он потребовал следующий, хоть Цом видел, что лорд больше проливает мимо рта и с грохотом ставит чашу на стол.

– Мьелорд, – крестьянина учили как правильно обращаться. Получалось не всегда достаточно хорошо, он очень старался запомнить все вежливые формы обращения, избавиться от своих привычных словечек и использовать положенные правилами. Проживающий с Цомом в одной комнате пожилой мужчина Титл был уже пятым из своего рода, кто прислуживал Его Величеству. Старик безумно гордился этим и поучал молодых как следует вести себя. Он же работал над пополнением словарного запаса Цома, советовал, как следует двигаться и подавать блюда и кубки и с кем из подданных лучше не конфликтовать.

У юноши все не очень-то ладилось, память у него была хорошая, но чаще он думал о прачках или кухонных девках и не слушал, что говорит опытный Титл. Если же у Цома не выходило с говором, он жаловался, что не привык к выбитым зубам и шепелявил пуще прежнего. Крестьянин называл своим достижением способность, спустя столько циклов, есть нормальную еду.

Впрочем, Титла эти отговорки не устраивали.

Старик говорил, что если человек желает, то сколько бы преград на пути не стояло, он будет искать способ сделать как должно, а тот, кто не хочет, сколь бы ровным ни был путь, споткнется об песчинку и остановится.