- -
- 100%
- +
Иллюстратор Дарья Федотова
© Дмитрий Красавин, 2017
© Дарья Федотова, иллюстрации, 2017
ISBN 978-5-4483-9781-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Зарисовки
Жизнь – это танец, красота которого зависит от умения ловить ритм, а не от того, под чью дудку пляшешь.
Прохожий
Прости меня, незнакомка
Пытаясь передать показания газового счетчика, сотый раз нажимаю на телефоне кнопочку повтора – в ответ короткие гудки. В груди нарастает раздражение – двадцать первый век, а нормальную связь никак не наладят. Пробую набрать номер снова – бесполезно.
Наконец дозвонился.
Пошли длинные гудки.
Я терпеливо жду.
Спустя минуту или две трубку подняли, и – молчание.
– Алло, – кричу. – Примите показания счетчика.
– Вы кто? – раздается в ответ приглушенный расстоянием женский голос.
– Абонент 358672.
– Шпион что ли?
– Фрунзе, 53. Квартира 28, – несет меня по инерции.
В трубке снова воцарилось молчание.
– Алло, вы меня слышите?
– Мне сейчас так плохо. Поговори со мною, – тихо просит незнакомка и еще тише прибавляет: – Пожалуйста.
Я бросаю трубку, с минуту ошалело гляжу на кнопочки телефона и вдруг всеми фибрами души осознаю, что только что кого-то предал. У меня просили капельку тепла, капельку участия.
А я…
Судорожно набрав знакомый номер и дождавшись соединения, кричу:
– Алло! Это снова я!
– Горгаз, – устало произносят на другом конце провода.
– Кто?
– Ваш абонентский номер, пожалуйста.
Я тихо кладу трубку на рычажки.
Меняя комбинации цифр, бессчетное число раз пытаюсь повторить случайную ошибку – безрезультатно.
Дважды в одну реку не входят.
Прости меня, незнакомка.
Из подслушанного
Вопрос веры
Миша, шесть лет, хвастается перед младшим братом:
– Я арифметику знаю, а ты нет…
– Знаю! – обиженно возражает тот.
– А скажи, сколько будет – к трем прибавить два?
– Не скажу!
– Значит, не знаешь! Не знаешь, не знаешь…. Ха-ха-ха…
– Знаю, но тебе не скажу!
– Почему? Ну, почему?
– Потому, что ты ничему не веришь.
Первая обида
– Кристиночка, ты почему плачешь?
– Меня Мишка назвал мадму-за-зелью-ю-ю-ю…
Дорога к дому
Нормальные герои всегда идут в обход.
Песня Карабаса-Барабаса из кинофильма «Айболит-66»
Из окна на весь двор:
– Миша, домой!
– Ну, мама… Ну, пожалуйста… Меня выбрали Карабасом-Барабасом.
– Домой, я сказала!
Спустя полчаса, на улице.
– Витя, где Миша?
– Домой пошел.
– Когда?
– Как вы сказали, так сразу и пошел.
– Нет его дома.
– Так его же Карабасом-Барабасом выбрали.
– Ну?..
– Так он в обход. Иначе никак нельзя.
Чуткий Санька
– Дашенька, да ты никак в Саньку влюбилась?
– А что, заметно?
– Битый час возле его окон крутишься – как не заметить.
Чем этот шалопай тебя привлек?
– Он такой чуткий, внимательный – не то что другие!
– Вот как?
– Я себе косичку сделала как у Дженнифер Моррисон – никто не заметил, а он два раза подбегал и дергал.
– Так больно ж?
– До слез. Я даже стукнула его кулаком… Но приятно.
Как мама наказывала
Трехлетняя девочка, увлекаемая за руку отцом, кричит на выходе из городского парка:
– Папа, я писать хочу!
Мужчина, не оборачиваясь:
– Только что спрашивал – не хотела, а сейчас хочешь? Терпи теперь до дома.
Заметно прихрамывая на одну ногу, он прибавляет шаг.
Она семенит сзади:
– Я сильно хочу.
Отец увеличивает скорость.
Девочка вырывает свою руку и останавливается.
Мужчина наклоняет лицо к дочери:
– Ну, что еще?
– Ничего. Мама наказывала, чтобы я тебе не позволяла с больной ножкой бегать, а ты бежишь.
– Так ты же писать хочешь!
– Не буду хотеть. Подожди… Вот, сейчас.
Под сандалиями девочки появляется маленькая лужица.
Она вздыхает и, поднимая глаза к отцу, говорит:
– Теперь можно не спешить, пойдем тихо, как мама наказывала.
Вопрос времени
– Давай я буду папой, а ты – мамой!
– Девочки не могут быть папами.
– Могут, могут!!!
– Нет, не могут!
– Могут, только им время жалко!
– Как это???
– Ну, мамы раскрасятся, нарядятся – и все, а папам еще отдыхать надо.
О любви
Соседка угостила пятилетнего малыша пончиками и, наблюдая, как тот с аппетитом глотает третий пончик подряд, поинтересовалась:
– Любишь пончики?
– Очень!
Игриво:
– А меня?
– И вас.
Минуту спустя, серьезно и задумчиво:
– А за что ты меня любишь?
– За пончики!
В библиотеке
1
– Помогите мне найти Карлоса.
– ???
– Ну, как его?..
– Кастанеду?
– Нет.
– Руис Сафона?
– Другого.
– Хуан Карлоса?
– Да нет же!
– Может, вы Карла с Карлосом путаете? Карл Линей? Карл Великий?
– Вы сами меня запутали. Который из них живет на крыше?
– Карл Маркс! – неожиданно для всех (да, пожалуй, и для себя), возвысив голос, отвечает библиотекарь.
2
Запросы следующего читателя оказались более экзотичными.
– «Шанель», пожалуйста.
– Здесь библиотека, девушка.
– Ну?
– Что «ну»?
– «Шанель» Гоголя.
3
– У вас «Война и мир» в сокращении есть?
– ???
– Ну так, чтобы страничек на десять – и все ясно.
– Что «все»?
– Ну, кто с кем, когда и где – без лирики, только суть.
– Суть и сокрыта в лирике, сюжет – всего лишь каркас.
– Тогда мне каркас без сути. Хочу парня эрудицией сразить, чтоб помягче был, повнимательней, чтоб зауважал.
4
Библиотекарь в читальном зале подходит к одному из столов и шепчет сидящей за ним девочке:
– Машенька, пожалуйста, не читай так громко – ты мешаешь читать другим.
– А я негромко не умею, – также шепотом отвечает Машенька.
– Тогда читай про себя. Договорились?
– Договорились – про себя даже интереснее.
– Ну и умница!
Библиотекарь на цыпочках отходит от стола. Машенька громким шепотом окликает ее:
– Вера Павловна, а вы пальчиком, пожалуйста, покажите, где тут в книжке про меня написано.
Зеркало
В гостиной одного старинного особняка висит зеркало.
Если смотреть из левого угла гостиной, то в нем отражаются портреты предков гостеприимного хозяина, его дальних и близких родственников.
Если перейти в правый угол гостиной, то в зеркале отразятся украшающие левую стену гостиной гобелены с видами Италии.
Если дверь в гостиную отворена, то поднимающийся по парадной лестнице гость, когда он еще только ступил на первую ступеньку, видит в зеркале побеленный потолок и двух гипсовых ангелочков, удерживающих своими пухлыми ручками массивную цепь бронзовой люстры. А сами ангелочки, будь они живыми существами, увидели бы в нем низ отворенной двери и поднимающегося по парадной лестнице гостя.
Различные наблюдатели могут смотреть в одно и то же зеркало одновременно, но каждый из них будет видеть в нем лишь то отражение, которое соответствует его углу зрения.
Бесчисленные отражения живут в зеркале, не перемешиваясь и не противореча друг другу.
Истинность одного нисколько не умаляет истинности другого.
Я представляю, какой в этом доме возник бы переполох, если бы каждый из наблюдателей допускал истинность только своего угла зрения.
– О каких гобеленах может идти речь? – искренне удивлялся бы, стоящий на нижней ступеньке лестницы гость. – Я вижу своими глазами, что в зеркале отражаются ангелочки с цепью!
– Какая цепь? Какие ангелочки? Из зеркала на нас смотрит образ моей прабабушки, запечатленный на портрете художником Воронцовым! – гневно возмутился бы хозяин.
А его жена упрямо и настойчиво призывала бы всех честно и откровенно признать, что в зеркале отражаются итальянские гобелены.
В конце концов, для примирения сторон кто-нибудь предложил бы разбить зеркало.
Слава Богу! Оно до сих пор цело.
Общественное сознание подобно несравненно более сложному, более совершенному зеркалу, чем то стекло с отполированной поверхностью, которое висит в гостиной старинного особняка.
Но почему так много в мире людей, искренне полагающих, будто тот образ мира, те идеалы общественного устройства, которые видят они, в равной степени должны восприниматься и всеми другими?
И спорят до хрипоты…
И летят камни…
– Только иудеи хранят чистоту древней веры, христиане и мусульмане отпали от нее, подменив бога лжепророками.
Дзин-н-нь!
– Ислам – последнее, наиболее совершенное слово Бога. Иудаизм и христианство – анахронизмы.
Дзин-н-нь!
– Только шииты – истинно правоверные мусульмане, ибо они признают Али ибн Абу Талиба и его потомков единственно законными наследниками и духовными преемниками пророка!
Дзин-н-нь!
– Только сунниты – истинно правоверные мусульмане, ибо они признают духовными преемниками пророка первых четырех халифов – Абу Бакра, Умара, Усмана и Али!
Дзин-н-нь!
– Православие – единственная истинная церковь, обладающая полнотой и чистотой церковной истины в Духе Святом. Остальные христианские церкви ущербны и неполны, так как откололись от церковного единства.
Дзин-н-нь!
– Монархия – единственная богоугодная форма государственного правления, республика – «выдумка дьявола», поэтому в либерально-демократических странах происходит размывание понятий добра и зла.
Дзин-н-нь!
– В странах с либерально-демократическими формами правления закон превалирует над прихотями правителей. Экспорт демократии и либерализма путем явной или скрытой поддержки освободительных движений – нравственный долг свободных граждан перед угнетенными народами других стран.
Дзин-н-нь!
Камни рикошетят, попадают вместо одной цели в другую, иногда ударяют по тем, кто их метнул.
Чего кажется проще – поднимись по лестнице, посмотри в зеркало с правой стороны, потом брось взгляд слева. Если простое стекло может одновременно вмещать бесконечное число различных изображений, то неужели в человеческом обществе многообразие взглядов, мнений, желаний, религий, культур, государственных устройств, обычаев, укладов жизни непременно должно означать наличие непримиримых противоречий? И всего-то дел – признать многообразие нормой, гарантией от скуки и застоя, достоянием человечества… Разве это не так?
Но камни летят и летят.
Сколько их еще припрятано за пазухами? Когда же мы все поумнеем и поумнеем ли вообще?
Весенняя притча
Под крышей полуразвалившегося сарая лежал камень.
Он был большой и мудрый. Лежал, как и положено камню, всю зиму на одном месте, взирая на окружающий мир через призму проносящихся над ним тысячелетий.
Пришла весна.
Над камнем поселилась хрупкая и капризная сосулька.
То ли камень не тем боком повернут был, то ли еще что не так, но он ей сразу не понравился.
Ухватившись покрепче за кусок старого рубероида, сосулька вытянулась своим длинным носом к его центру и стала капать.
Вначале изредка, прицеливаясь и как бы стараясь насладиться произведенным эффектом.
Камень не реагировал.
Он ее просто не замечал!
Она стала капать чаще…
Еще чаще…
Дальше – больше. Ближе к полудню капли слились в беспрерывный ручеек, и… сосулька вся на воду изошла.
Камень лежит как прежде – чистый, безгрешный – и нежится в лучах теплого апрельского солнышка. Как будто никто на него и не капал.
Все сиюминутное подобно тающей на солнце сосульке. Кто осознал это, тот в любой ситуации чист, безгрешен и поэтому способен наслаждаться жизнью. Даже если на него капают.
Язык, на котором разговаривают сердца
Помнишь тот вечер, когда ты сказала, что хочешь серьезно поговорить со мной касательно наших отношений и вообще?
Мы довольно долго сидели на скамейке рядом с солнечными часами.
Потом бродили по аллеям парка.
Ты все говорила и говорила.
Ты произносила много слов.
Их можно было потрогать, взвесить, растянуть, сжать…
Ты говорила очень логично и убедительно.
Мы спустились к берегу моря.
Около воды лежала оброненная кем-то веточка сирени.
Я поднял ее, окунул в сиреневый запах свое лицо. Потом одной рукой обнял тебя и обвел веточкой два круга над нашими головами.
– Я в чем-то не права? – отклонившись от меня, обеспокоенно спросила ты.
Я не ответил. Положил веточку на песок и, запрокинув голову вверх, стал смотреть на океан звезд.
Ты замолчала и тоже запрокинула голову вверх.
Я нашел твою руку.
Взявшись за руки, мы слушали дыхание моря, отдаленный шум города, шепот звезд – и молчали.
Помнишь тот вечер?
Мы тогда впервые научились понимать друг друга. Потому что единственный язык, на котором разговаривают сердца, – молчание.
Если хочешь поговорить по душам – давай и сейчас немного помолчим.
Осенние листья
Как пчелы, собирайте мед из каждого события, каждого момента и двигайтесь дальше.
Шри Шри Рави Шанкар
Я нажал на педаль тормоза. Машина послушно остановилась перед светофором.
Тотчас же о ветровое стекло ударился сморщенный желтый лист, чем-то напоминающий удивленное человеческое лицо, и, раздираемый любопытством, принялся бесцеремонно разглядывать пассажиров на заднем сидении. Затем затрясся, задрожал, скользнул вправо, сделал круг по периметру стекла, резко взмыл вверх и спикировал на стоявшего во втором ряду опеля.
Несколько секунд, замерев на одном месте, он пристально всматривался в лица сидящих там людей. Потом что-то более привлекательное вновь заставило его подняться в воздух и устремиться на красный свет через перекресток к противоположной стороне дороги…
Зажегся зеленый. Я выжал сцепление, нажал на газ.
То ли старый знакомый, то ли новый листик судорожно чиркнул по стеклу.
Неожиданно подумалось: «А чем осенние листья отличаются от людей? Не подобны ли вихри наших бессчетных желаний осеннему ветру? И носимся мы, гонимые ими по всему свету».
«Вот оно – нашел! Нет, не то. Этого я не хочу. Надо туда. Нет, лучше туда».
Нам кажется, что мы свободны, что сами выбираем, как и куда лететь. Но разве человек и его мимолетные желания – одно и то же? Разве человек по своей сути не является чем-то большим?
Природа1 подарила нам этот мир, это тело и все необходимое для жизни. Каждый миг бытия исполнен совершенства. Надо лишь погрузиться в него всем своим существом, не пройти мимо, не упустить его красоты.
Но гонимые ветром желаний, мы судорожно высматриваем что-то большее в будущем, упуская саму жизнь – настоящее. Как будто не доверяем Тому, Кто нас создал, считаем себя обделенными.
И эта философия обделенных, обманутых, а потому неблагодарных, завистливых существ почти повсеместно доминирует.
Разве я не прав?
Но ведь свобода не в том, чтобы тащиться по миру на поводках бесчисленных, постоянно меняющихся желаний, а в том, чтобы в любых условиях и при любых обстоятельствах оставаться собой, выражать свою суть.
Понимание своей бесконечной, вневременной сути называется мудростью.
Мудрость рождает благодарность.
Благодарность – мать радости и бескорыстного служения.
Жизнь – это праздник, если она вращается по орбитам мудрости. Когда человек живет, отыскивая мед даже в самых горьких моментах бытия, то все, в чем он нуждается, приходит как бонус к главному – любви и благодарности.
Ветер играет над дорогой осенними листьями – швыряет вверх, собирает в стаи, разбрасывает по сторонам…
Бабочка
…деревья, ветер, все существа общаются с вами.
Шри Шри Рави Шанкар
Над лугом порхала бабочка.
Легкие, напоминающие по форме лепестки розы, крылышки нежно переносили ее с одного цветка на другой.
В этом воздушном танце невозможно было уловить никакой последовательности, никакого смысла.
Она не помнила, откуда прилетела.
Не представляла, куда полетит в следующее мгновение…
Она жила своим танцем, соединяя его с дуновеньем ветра, ароматом луга, покачиванием травы.
Потому, что не отделяла себя ни от этого мира, ни от его Творца.
Устав кружить, она присела на полураскрывшийся бутон колокольчика и замерла.
Осторожно сняв с головы шляпу, я подкрался к бабочке.
Еще мгновенье, и…
Не знаю, что меня остановило.
Откуда-то вдруг пришло понимание, что этого делать нельзя.
Я присел в траву на расстоянии вытянутой руки от нее.
Она пошевелила усиками, расправила крылья – на сочном багряном фоне четыре темно-фиолетовых глаза, по два на каждом крылышке.
– Ва-а-у… – прошептал я и сложил ладони перед грудью: —
Намасте2.
– Намасте! – сложила она в ответ крылышки за спиной.
Тотчас вновь раскрыла и, отдаваясь воле легкого ветерка, устремилась к небу.
Птичка в клетке
Соседскому мальчику подарили птичку в большой клетке с позолоченными прутьями.
Неделю или две он наслаждался общением со своим пернатым другом. Но, в конце концов, из чувства сострадания решил выпустить птичку на свободу.
Он поставил клетку на балкон, открыл в ней дверку, а сам вернулся в комнату и стал через стекло наблюдать, как его друг будет прощаться со своей позолоченной тюрьмой.
Вначале «друг» долго и придирчиво осматривал балкон и распахнутое над клеткой небо, потом несколько раз опасливо высовывал наружу голову, суетливо вращая ею во все стороны – нет ли во всем этом непривычном для него окружении какого-либо подвоха, и, наконец, вот он долгожданный миг – выпрыгнул через дверку на пол балкона, взмахнул крыльями и взвился в небо. Но не тут-то было.
Не прошло и минуты, как он вновь спустилась на балкон и поспешно запрыгнул в клетку.
Последующие попытки выпустить «друга» на свободу оказались такими же безуспешными.
Пернатый явно выказывал предпочтение хоть и тесной, но обжитой, «родной» клетке перед необъятными просторами внешнего мира.
Так и ум человека, соорудивший для себя клетку из прошлых обид, побед, поражений, никак не решается с ней расстаться.
Дверь открыта – лети! Весь мир открыт перед тобой! Но…
Знания и практики помогают нам очистить ум, восстановить эмоциональное равновесие – открыть дверку клетки. Но летать на воле или цепляться за золотые прутья клетки, каждый решает сам. Ни Бог, ни Гуру, ни родители не могут сделать за нас выбор. Не так ли?
Две зарисовки из Калькутты
Формула счастья
Имейте смелость принимать каждого человека таким, какой он есть.
Мать Тереза Калькуттская
Быть в Калькутте и не посетить монастырь Матери Терезы – это нонсенс. Поэтому, несмотря на плотный график различных мероприятий, включенных в программу поездки по Индии, мы с Ириной (инструктор «Искусства жизни» из Подмосковья) на второй день пребывания в городе в шесть часов утра отправились в монастырь.
При входе нас встретила доброжелательная, улыбающаяся монахиня, лицо которой светилось вселенской любовью ко всем и каждому. Она ознакомила нас с правилами посещения монастыря, показала, какие комнаты открыты для паломников и туристов.
Мы преклонили колени и постояли в молчании перед плитой, под которой покоится прах матери Терезы. Затем осмотрели комнаты с многочисленными стендами, фотоальбомами, картинами. Побыли в тишине маленькой тесноватой кельи, в которой жила, работала, принимала гостей мать Тереза…
В небольшом фойе перед выходом из монастыря нас вновь встретила улыбчивая монахиня. Завязался разговор о монастыре, о матери Терезе.
Узнав, что мы русские, женщина перешла с английского на русский.
Я спросил ее, где она научилась так превосходно говорить по-русски.
Она ответила, что до Индии много лет проработала в Казахстане.
– А почему решили из Казахстана перебраться в Калькутту? – поинтересовался я.
– Я никогда не решаю, где жить и работать, – для этого есть Папа, – ответила она.
– Но ведь это ужасно, когда кто-то другой, пусть даже очень уважаемый, распоряжается твоей судьбой! – вступила в разговор Ирина.
Монахиня рассмеялась:
– Ужасно, когда твою судьбу решает нечто временное, непостоянное – соображения выгоды, эмоции. А я от всего этого далека, так как отдала себя в руки Господа. Он мой возлюбленный. Что в этом мире и за его пределами может быть надежней и крепче Его любящих рук? Я нахожу Его везде и в каждом. Я люблю, и я любима. Разве это ужасно?
Мы стали рассказывать ей об «Искусстве жизни».
Она сказала, что знакома со многими местными учителями нашего фонда, а его основателя Шри Шри Рави Шанкара3 или Гуруджи, как его чаще называют последователи, любят и уважают во всех штатах Индии.
– Людей доброй воли роднит общность цели – через служение, через возвеличивание роли общечеловеческих ценностей приблизить этот мир к Богу.
Я поправил ее:
– К Божественному невозможно приблизиться, так как Оно – сердцевина каждого мига бытия. Надо лишь научиться видеть Его.
Монахиня ответила, что это не меняет сути: слова разные, а то, что стоит за ними, что выше любых слов, – чувства, намеренья, дела, – у нас сходно.
Ирина сделала ей комплимент, что мало встречала в своей жизни людей столь светло, привлекательно улыбающихся, столь открытых.
Монахиня оставила комплимент без ответа.
Вытащив из чехла фотоаппарат, я спросил:
– Можно я вас сфотографирую? Над вашей головой сияет нимб с надписью «я очень счастлива».
– Монахиням не пристало фотографироваться без благословения игуменьи, – отказала она.
– Что делает вас такой счастливой? Можно это как-то сформулировать? – спросила Ирина.
Монахиня снова рассмеялась:
– Я не знаю никаких формул! – помолчала, задумавшись, и тут же вновь просияла улыбкой. – Впрочем, кое-что для вас найдется.
Она взяла со столика в фойе два флайера с фотографиями матери Терезы и протянула нам:
– Здесь записана искомая вами, проверенная временем и опытом тысяч людей «формула счастья».
Я взял флайер.
На оборотной стороне фотографии знаменитой на весь мир монахини было напечатано:
«Плод ТИШИНЫ – Молитва.
Плод МОЛИТВЫ – Вера.
Плод ВЕРЫ – Любовь.
Плод ЛЮБВИ – Служение.
Плод СЛУЖЕНИЯ – Душевный покой».
Чуть ниже рукой матери Терезы было приписано: «Бог благословляет вас».
Мать Тереза и Рикша
Калькутта – один из беднейших городов Индии. Но за те три дня, что мы провели в нем, нам не встретилось ни одного нищего, требующего подачек в обмен на демонстрацию своих увечий. Зато на улицах было полно рикш. Не моторикш, привычных по улицам Мумбая или Бангалора, и даже не велорикш, наводнивших Дели, а рикш в их исходном понимании – обожженных солнцем индусов, вручную волокущих по улицам телеги с восседающими на них клиентами. Иной раз какой-нибудь жилистый паренек, согнувшись к тротуару под углом сорок пять градусов, перевозил на своей тележке по шесть-семь клиентов разом, целые семьи, с чемоданами, всевозможными коробками, мебелью…
Мы с Ириной выходили на улицу из дверей монастыря Матери Терезы. Светлый образ этой женщины еще парил над нашими головами. Беззаветное служение больным, обездоленным, неимущим. Служение без малейшей примеси корысти – как естественная потребность любящей души в самовыражении. Что может быть более возвышенное? Сотни тысяч спасенных от голода и болезней. Символ милосердия, сострадания…
И тут мы увидели рикшу – пожилого, с поседевшими волосами индуса. Он сидел на тротуаре на другой стороне улицы, привалившись спиной к колесу тележки, и ожидал клиентов.
– Ира, – осененный внезапно возникшей идеей, обратился я к своей спутнице. – Этот человек не сломался под ударами судьбы, не стал попрошайкой. Он зарабатывает на хлеб своим нелегким трудом. Его необходимо поддержать. Честный труд, честный заработок – в этом нуждается Индия, в этом источник ее будущего материального процветания. Ты согласна?