Уроки искушения, или Пылающие сердца драконов. Часть 4

Глава 1

Лейла Мариотт

Дрейк пришёл в себя ночью.

Я почувствовала это мгновенно, словно какая-то часть сознания неожиданно открылась и сделала первый глубокий вдох. Проснулась, несмотря на сонное плетение, вновь наложенное на меня доктором Лепсом.

Прямо так, в одолженной вместо ночной рубашки больничной робе, я побежала в реанимацию, где уже собрались доктора, фиксируя состояние пациента номер двадцать три семнадцать. Брайан, спавший рядом в кресле, проснулся мгновенно и тенью последовал за мной.

В реанимацию меня не пускали, поэтому пришлось стоять у двери, прислушиваться, вылавливая каждое слово, и смиренно ждать.

Казалось, прошла целая вечность, и даже небо за окном начало светлеть, когда дверь распахнулась, и из реанимационной выкатили кушетку с Дрейком. Он дышал тяжело, но глаза его уже были приоткрыты. А когда его катили мимо меня, он поднял руку и коснулся — словно случайно — моих пальцев.

— Доктор, как состояние мистера Андреаса? — спросила я, догнав процессию.

— Стабилен, — ответил доктор Вейр, и из моей груди вырвался облегчённый выдох. — Мы переводим его в общую палату. Если желаете, можете побыть с ним рядом, только недолго.

Кушетку закатили в палату отделения хирургии потоков и переместили Дрейка на подготовленную заранее кровать. Здесь всё осталось без изменений: огромная стопка толстенных папок на тумбочке, аккуратно сложенная больничная роба на стуле. А одна из папок лежала на столе ровно в его центре.

Ещё некоторое время доктора возились в палате, устанавливая датчики и обновляя капельницу. Потом постепенно разошлись. Последним остался доктор Вейр, он негромко произнёс:

— Ровно через четверть часа вернусь, чтобы наложить на пациента успокоительное плетение. Потом он погрузится в глубокий сон. Постарайтесь его не утомлять слишком сильно.

— Конечно, доктор, — выдохнула я.

— И помните о том, что мы обсуждали вчера утром. Будьте благоразумны. От вас тоже зависит то, как скоро и как быстро пациент пойдёт на поправку.

— Да… доктор.

Это уже прозвучало не так уверенно, потому как мне было что скрывать. И, конечно, доктор почувствовал эту заминку. Почувствовал налёт лжи в моих словах и мыслях — на то он и Лоран, чтобы считывать такие детали. Но он был опытным доктором, и ничего не сказал, только покачал головой и покинул палату, оставив меня с Дрейком наедине. Брайан тоже тактично вышел, хоть я и не сомневалась: он стоит прямо за дверью и ловит каждый звук.

Дрейк медленно повернул ко мне голову. Поднял взгляд. Потом сделал глубокий вдох и поднялся, сев в кровати полулёжа на объёмной подушке.

— Не вставайте, куратор, — тут же подошла я и опустилась на край его кровати. — Вы только пришли в себя и ещё слабы.

— Ничего я не слаб, — он чуть нахмурился. — Просто голова немного кружится, это ерунда. Что случилось?

— Вам доктора ничего не сказали?

— Что-то сказали, — Дрейк коротко поморщился, словно от боли. — Говорили, у меня произошёл разрыв каналов — но так это вроде не новость. А чувствую себя так, будто по башке прилетело.

Я поднялась и подошла к капельнице. В одну трубочку медленно стекались три лекарства, и среди них был также адаптолин.

Мне хватило времени изучить этот препарат и подумать о том, как относиться к изменившемуся поведению Дрейка. Вывод был одновременно радующим и пугающим. Что бы ни говорил и ни делал дракон под препаратом — это всего лишь “изменение поведенческого профиля” — то есть, способ реагирования на внешние раздражители. Но он не влияет на способ обработки информации.

Простыми словами: он испытывает те же чувства, что и раньше, но проявляет их не так, как обычно.

А значит, что бы он ни говорил и что бы ни делал, всё это — лишь нестандартное проявление тех же самых чувств и мыслей, которые всегда были у него внутри.

Я села обратно, и он вдруг взял меня за руку. Провёл большим пальцем по ладони. Но в глаза не смотрел. И будто через это прикосновение мне передался короткий импульс его чувств: беспокойство, грусть, сомнение…

Сделала короткий вдох.

— Случилось… кое-что. Пока вы спали, произошёл отток силы от жизненно важных каналов, и некоторые из них не выдержали резкого перепада давления. Вы снова оказались в коме.

— Как давно это случилось? — он посмотрел мне в глаза, и я отчего-то смутилась. Кровь прилила к щекам, но прятаться было некуда, и я просто ответила:

— Двое суток назад. Вас сразу прооперировали и стабилизировали, сейчас угрозы для жизни нет. Если снова не случится подобное.

Но я точно знала, что подобного больше не произойдёт. Никогда — пока куратор не поправится и мы не разорвём эту связь.

— Почему ты ночью в лечебнице? — спросил он, словно мой ответ его полностью устроил. — И почему так одета? Ты в порядке?

Я коротко рассказала ему о том, что Рика тоже поместили в лечебницу, что мне не хотелось возвращаться в пустую квартиру с чужим для меня драконом. Что решила ночевать в комнате отдыха, пока что-нибудь не изменится. И что я даже рада быть круглые сутки рядом и в любой момент иметь возможность навестить своего бывшего куратора.

Он выслушал меня молча, но внимательно. Снова провёл большим пальцем по ладони и крепче её сжал. Потом потянул к себе — так неожиданно, что я не удержала равновесия и упала ему на грудь, к которой дракон тут же крепко прижал меня и втянул полную грудь воздуха, вдыхая аромат моих волос.

Его дыхание оборвалось. Грудь, к которой я прижималась щекой, замерла на полувдохе — и не двигалась так долго, что я испугалась.

— Ку-куратор?

Пальцы на моей спине медленно сжались, собирая ткань больничной робы в кулак. Я почувствовала, как по нашей связи прокатилась странная горячая волна — чувство, которое я не смогла распознать, и это здорово меня напрягло. Потом он мягко меня отстранил от себя, придерживая за плечи, изучающе заглянул в глаза, скользнул взглядом по губам, по шее, и снова поднялся к глазам.

Сглотнул.

— Лейла, — произнёс тихо, хрипло.

— Вам нужно попить, — спохватилась я и потянулась к тумбочке, на краю которой кто-то из ассистентов оставил наполненный стакан. — Вот, возьмите.

Дрейк не стал спорить и выпил всю воду до дна, после чего вернул лишь пустую посуду, которую я поставила на место.

Он откинулся на подушку, но мою руку не отпустил. Наоборот — переплёл пальцы с моими и положил наши сцепленные ладони себе на грудь, прямо под сердцем. Просто держал мою руку и молча о чём-то думал, и его большой палец медленно, рассеянно кружил по моим костяшкам.

Я тоже молчала и не двигалась, словно боялась спугнуть нечто хрупкое и тихое, что повисло в тот момент между нами.

— Как Рик? — наконец, прервал он молчание.

— Постригся, — зачем-то сказала я. Наверное, чтобы не говорить обо всём остальном: что он стал странным, несдержанным, подрался с каким-то пациентом, словно уличный хулиган, зажимал медсестёр по углам. И о том, что случилось между нами перед тем, как произошли все эти перемены.

Дрейк помолчал. Потом хмыкнул.

— Постригся, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Значит, дело серьёзное.

— Что вы имеете в виду?

— Пока не знаю, — улыбка коснулась одного кончика его губ. — Но скоро узнаю.

А потом он снова потянул меня к себе, буквально укладывая на постель рядом с собой. Я неловко пристроилась у него под боком, положив голову на сильное плечо и позволяя ему обнимать меня и дышать в макушку, касаясь ладонью его груди, ощущая биение сердца.

Взгляд сам собой перестроился на тонкие материи. Там, внутри, сила струилась, текла по каналам, сосредоточенная по большей части в области сердца. И от этого казалось, что его сердце пылает огнём, загораясь ярче на долю мгновения при каждом ударе.

Он положил свою руку поверх моей, и я повернула ладошку так, чтобы наши пальцы снова переплелись. Основные каналы сомкнулись, теперь можно было беспрепятственно закачивать в него силу и наблюдать за тем, как она будет себя вести.

— Лейла, — его низкий голос окутал меня мягким бархатом. — Может, хватит обращаться ко мне на “вы”? Мы ведь больше не куратор и адептка.

— А кто тогда? — так же тихо, эхом отозвалась я.

Он немного помолчал.

— Хотел бы я сам это знать.

— Вы не вернётесь в академию?

— Тебя ведь там всё равно не будет.

Почему он так… спокоен? Неужели чутьё подвело его и он не заметил перемены во мне? Даже Арес обо всём догадался, просто наблюдая за реакцией наших сокурсников, а куратор был одним из самых умных и наблюдательных драконов из всех, кого мне доводилось встретить. Но он вёл себя так, словно только что кормил меня с ложечки малиновым муссом. Словно не было этих двух суток.

Впрочем, для него их действительно не было.

— Вам нельзя волноваться, — прошептала я, не сразу осознав, что вся остальная логическая цепочка, которая привела к этой мысли, прозвучала только у меня в голове.

— Тогда не волнуй меня, — вдруг усмехнулся Дрейк.

Я попыталась приподняться, но он силой удержал меня на месте и ещё крепче прижал к себе. И там, где наши пальцы переплетались, крепче сжал мою ладонь, словно говоря, что теперь больше никогда меня не отпустит.

Я сделала короткий, судорожный вдох.

А потом отринула сомнения. И выпустила свою силу, позволив ей литься от сердца через руку, через ладонь — прямо в открытый канал Дрейка.

Он не мог не ощутить этого — и медленно разжал ладонь, не отнимая её.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

— Пытаюсь вас вылечить. Мы с вами создаём закрытый контур, и сила, направленная в вас, не будет утекать, как в случае обычного повреждения каналов. В худшем случае она просто вернётся ко мне. В лучшем…

Я закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Образы линий силы проступили перед моим внутренним взором. Как я и ожидала, сила начала оседать в отдельных точках — едва заметно, но достаточно, чтобы прийти к выводу, что это может сработать.

— Осторожнее, адептка Мариотт, — Дрейк провёл подбородком по моей макушке. — Помнишь, что бывает, если повышается давление при недостаточной прочности канала?

— Стенки могут не выдержать. Необходимо контролировать скорость потока.

— Ты — клапан, — шептал он, и я вдруг осознала, что Дрейк уже и сам понял то, что мы с Аресом обсуждали несколько часов назад. — А это значит, что чем ближе ты ко мне физически, тем точнее контроль. И тем меньше риск.

Он произнёс это тем же тоном, каким читал мне лекции перед сном в своём доме, когда готовил к очередному зачёту. Но его рука на моей спине сместилась, очертив плечо, и легла мне на голову. По моему телу побежали мурашки, и одновременно с этим потоки выровнялись, словно кто-то отрегулировал давление в трубах.

Дрейк молчал. Я чувствовала, как его сердце под моей ладонью стучит чуть быстрее, чем минуту назад. Потом он тихо выдохнул.

— Адептка Мариотт, — сказал Дрейк, и голос его звучал строго, но с тенью насмешки. — Кажется, вы только что нарушили минимум три медицинских протокола.

— Четыре, — поправила я, не открывая глаз. — Я ещё не спросила разрешения у вашего лечащего врача.

Некоторое время мы лежали так молча, и я продолжала направлять тонкий ручеёк силы в его каналы, наблюдая, как она оседает в местах повреждений. Потом почувствовала, что давление выровнялось, и мягко прикрыла поток.

— Всё, лечение окончено? — с лёгким разочарованием спросил Дрейк.

— На сегодня достаточно. Нужно посмотреть, как поведут себя каналы. Если швы выдержат — завтра повторим.

— Завтра, — повторил Дрейк, и его пальцы на моей макушке чуть шевельнулись, пропуская прядь между пальцами. — Ты хотела сказать, сегодня.

Я наконец открыла глаза и подняла голову. Его лицо оказалось совсем близко — ближе, чем я ожидала. Серебряные глаза смотрели на меня в упор, и в них не было ничего, кроме моего отражения в зрачках и глубокого, едва заметного движения жидкого серебра в радужке.

— Сегодня, — прошептала я.

Его ладонь соскользнула с моей головы на щёку. Большой палец лёг на скулу, остальные — за ухо, в волосы. Я не отстранилась.

Его тёплое дыхание коснулось моих губ, и я почувствовала, как моё собственное сердце пропустило удар, а потом забилось быстро и гулко, отдаваясь в ушах...

Дверь палаты распахнулась.

— Время вышло, мисс Мариотт. Надеюсь, пациент не…

Доктор Вейр остановился на полуслове. Я резко оттолкнулась от груди Дрейка, и теперь сидела на кровати, немного растерянно моргая и переводя взгляд с доктора на застывшего в дверях Брайана, а потом обратно.

Повисла тишина, в которой было слышно, как за окном скрипит снег под ногами проходившего мимо корпуса человека.

— ...перенапрягся, — закончил Вейр ровным голосом и кашлянул. — Подождите меня за дверью, будьте добры.

Я вышла и прикрыла за собой дверь. Брайан стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди.

— Только не начинай, — предупредила я, хотя он ещё ничего не сказал. Почувствовала в нём какое-то намерение.

— Я молчу, — ответил он спокойно.

— Вот и молчи.

Несколько секунд мы стояли в тишине коридора. Потом Брайан негромко произнёс:

— Знаешь, я ведь служу с парнями лет десять. А знакомы мы вообще ещё с академии — вместе учились в Айсхолле.

— Ты вроде молчать собирался.

— Я пытался, — фыркнул тот. — Но понял, что я не мебель, чтобы вообще всегда молчать. Может мне быть скучно?

— Это не повод ко мне лезть. Я тебе предлагала оставить меня в покое, и не моя вина, что ты за мной таскаешься!

Брайан выдохнул через нос, выпустив струйку дыма.

— Мисс Мариотт, — сказал он, и что-то в его тоне изменилось. — Я с этими двумя прошёл огонь и воду. Дрейк лично вытаскивал меня из-под обрушившейся стены, когда рвануло… В общем, они мне не чужие люди.

Я сжала зубы, потому что единственное, что хотелось сделать — это запечатать ему рот каким-нибудь мерзким плетением. Вот только не знала я таких плетений, которые могли бы заткнуть зарвавшихся драконов.

— Я не глухой и не слепой, и нюх у меня отличный. Я мог бы быть гончим при желании, хоть и не оборотень. И тогда, когда Рикард заселился в лечебницу, я промолчал, потому что он больше не является охраняющим тебя офицером и задним числом его уже не обвинить в нарушении протокола. Но я не буду молча наблюдать за тем, как ты дуришь голову моим друзьям. Особенно Дрейку. Он мне спас жизнь, и я перед ним в долгу. Особенно сейчас, когда он в таком… уязвимом положении.

Я шумно выдохнула и, уперев руки в бока, на пару мгновений отвела взгляд, обдумывая слова офицера. Потом набрала воздух, готовая выдать ему всё, что накипело за эти двое суток, но дверь палаты распахнулась, и на пороге показался доктор Вейр.

Мы оба синхронно обернулись к нему.

— Пройдёмте, мисс Мариотт.

Он направился по коридору, не оборачиваясь. Я пошла следом. У окна в конце коридора он остановился и повернулся ко мне.

— Пациент стабилен. Я наложил успокоительное плетение, он уснёт до утра. А теперь объясните мне, что вы делали у него в постели.

— Я пришла проведать…

— Мисс Мариотт, — мягко перебил он. — Я лесной дракон и чувствую ложь на инстинктивном уровне. Не тратьте моё время.

Я замялась, подбирая слова, но доктор не стал дожидаться моего ответа и продолжил свою речь:

— Вчера утром мы обсуждали с вами и офицером Рикард последствия энергетического выброса, который едва не стоил пациенту жизни. Я объяснил механику. Я объяснил риски.Я запретил любую близость — любую, — пока каналы не восстановятся. Вы кивали и говорили “да, доктор”. Прошло двое суток — и что я вижу?

— Я не… Доктор, вы всё неправильно поняли!

— Вы сами — будущий хирург, мисс Мариотт, и должны прекрасно понимать, чем именно пациенту грозят ваши игры. Возьмите себя в руки.

Он говорил негромко, без единой повышенной ноты, но в воздухе запахло грозой.

— И ещё кое-что. У меня есть все основания полагать, что кто-то несанкционированно проник в палату мистера Андреаса той ночью, когда он пришёл в себя первый раз. Более того, я могу доказать, что это были именно вы — и в таком случае вы потеряете место на курсе. Дорога в хирургию вам будет открыта, но только через общее медицинское образование, и в эти стены вы попадёте уже только обученным интерном. Вам всё ясно, мисс Мариотт?

— Вы угрожаете мне? — тихо отозвалась я.

— Предупреждаю. Если ещё раз вы поставите под угрозу жизнь моего пациента, мне придётся воспользоваться имеющимися у меня возможностями, чтобы обезопасить его от вашего влияния.

Несколько секунд я молчала. Внутри всё тряслось, но я заставила себя выпрямиться, расправить плечи и посмотреть доктору прямо в глаза.

— Мне всё ясно, доктор Вейр. Я вас услышала.

— Смотрите у меня, — доктор потряс указательным пальцем, бросил на меня последний строгий взгляд и развернулся обратно в сторону своего отделения. Но уже через пару шагов снова обернулся ко мне. — Мисс Мариотт, почему вы в такое время в лечебнице?

Я открыла было рот, но не нашлась с ответом, потому что признаться в том, что всё это время я жила в апартаментах Рика, показалось слишком неловким.

— Она ночует в комнате отдыха, — раздался голос Брайана из-за моей спины. Я оглянулась — он стоял в нескольких шагах, привалившись к стене, и смотрел не на меня, а на Вейра. — Уже вторую ночь. Чтобы не терять время на дорогу.

Вейр перевёл взгляд с него на меня, и что-то в его лице изменилось. Совсем немного, но оно как будто смягчилось.

— В комнате отдыха, — повторил он и прочистил горло.

Я промолчала, что было равносильно признанию.

— Мисс Мариотт, в лечебнице есть гостевые палаты для родственников. Обратитесь утром к миссис Дейдре, она оформит вам комнату. С нормальным бельём и без храпящих хирургов на соседней койке.

Он развернулся и пошёл по коридору. На этот раз больше не оборачиваясь.

Я устало прислонилась к стене и провела ладонью по лицу. Этот день ещё не начался, а я уже устала. Брайан подошёл к окну и выдохнул.

— Что-то мне подсказывает, что ты не собираешься следовать предписаниям доктора, — заметил он.

Я скривилась.

— Продолжаешь читать мне морали?

— Нет, просто делаю выводы. Ты не стала давать обещаний, потому что это было бы ложью, а ложь он бы сразу заметил. Поэтому я делаю вывод, что ты не просто допускаешь, ты планируешьнарушить установленные правила.

— Слушай, Брайан, — вспыхнула я, резко к нему обернувшись. — Знаешь, за что я терпеть не могу драконов? Вы во всё суёте свой нос! Ничего при себе не оставляете! Думаешь, я без тебя не знаю, что всё это паршиво выглядит? Думаешь, мне так нужны твои чуткие замечания о том, как неправильно я поступаю, а? Твои, и ещё — доктора Вейра, и этого придурка Лайта!

Голос сорвался, и я замолчала, тяжело дыша. В коридоре было тихо — только лампочка мерцала и капала вода из неисправного крана за стеной. Брайан же стоял молча и ни единый мускул на его лице не дёрнулся, пока он меня выслушивал.

— Закончила? — спросил он спокойно.

Я стиснула зубы и отвернулась к окну. За стеклом медленно серело небо, и снежинки кружились в свете фонаря, как чешуйки сброшенной кожи.

— Идём, — сказал Брайан.

— Куда?

— Устраивать тебя на постоянное место жительства в этой лечебнице. И, я прошу прощения, но нам придётся попросить двухместный номер.

— Что?! — Я аж выпрямилась, посмотрев Брайану в глаза. — Ты собираешься жить со мной в одной комнате?

— А у нас есть выбор? Мы могли бы вернуться в апартаменты Рикарда или поехать ко мне, комнат у меня на двоих достаточно. Но ты ведь упрямая.

— Опять какой-то дракон пытается затащить меня в свою берлогу, — проворчала я и зевнула. — Подъём уже скоро и начало рабочего дня. Пойду лучше душ приму. Ты же не пойдёшь за мной в душевую, чтобы я ненароком не сбежала от тебя?

— Лейла, — усмехнулся офицер. — Я приставлен к тебе для твоей же безопасности. И если ты считаешь, что защита тебе не нужна, просто подай заявление начальнику полиции.

Я представила себе, как гневно раздуваются ноздри Андреаса, который только что узнал, что я отказалась от присмотра, в то время как псы Аркейна всё ещё знают меня в лицо и разгуливают на свободе.

— Ладно, можешь потереть мне спинку, — сдалась я. И — клянусь! — не только заметила, как блеснули глаза дракона, но услышала его короткий выдох, словно кто-то ударил Брайана поддых.

***

Рикард Артас

Меня разбудила трель вещателя. Во рту пересохло, и первым делом я глотнул воды из стакана на тумбочке. Потом покосился на своего соседа. Сердцебиение было ровным и медленным. Он спал.

“Пациент номер 23-17 пришёл в себя. Можете обратиться к его лечащему врачу за деталями дальнейшего лечения.”

Я выдохнул и стёр сообщение. Дрейк очнулся — это уже хорошо. Значит, после той ночи он не оказался в худшем состоянии, чем был, мы просто отсрочили его восстановление на двое суток.

Кажется, с моих плеч свалилась целая куча тяжёлых булыжников — настолько велико было облегчение. Если бы с ним что-то случилось по моей вине… Я бы себе этого не простил.

И мне пришлось бы сделать всё, чтобы Лейла не несла на себе этот груз всю оставшуюся жизнь. Ей и так тяжело одной в мире драконов, который был для неё таким сложным и далёким.

Коротко выдохнув, я встал с постели, закинул в карман больничной робы пачку сигарет и тихо вышел из палаты.

Терапевтическое отделение, в которое мне пришлось устроиться, находилось в трёх пролётах от того крыла, где находился Дрейк. К сожалению, таково было условие, и отчасти я был даже рад, что малышка не крутится под ногами и не мельтешит своей мордочкой перед теми, с кем мне приходилось иметь дело. Но чтобы навестить брата или хотя бы издалека посмотреть, как дела у Лейлы, мне приходилось обходить пол-лечебницы. И с каждым разом искать для этого повод становилось всё труднее.

К счастью, время было ещё раннее, и все мои соседи мирно спали. Отовсюду доносился нестройный храп и сопение.

Коридоры были пустыми и тихими. Только дежурные лампы горели через одну, бросая на стены длинные тени. Я шёл быстро, привычно считая повороты: три пролёта, лестница, переход между корпусами, ещё один пролёт.

У входа в хирургическое крыло замедлил шаг.

Моего слуха впервые коснулись человеческие голоса, и в них я определённо узнал Лейлу и Брайана. Видимо, она уже знала, что Дрейк пришёл в себя, и первой оказалась в отделении.

Я остановился за углом и, привычным жестом достав из кармана сигарету, начал крутить её в пальцах, ожидая, когда эти двое пройдут мимо, освободив мне дорогу.

Но они не спешили уходить, и я невольно услышал их разговор.

— …Но ты ведь упрямая, — закончил свою речь Брайан.

— Опять какой-то дракон пытается затащить меня в свою берлогу, — проворчала Лейла и, кажется, зевнула. — Подъём уже скоро и начало рабочего дня. Пойду лучше душ приму. Ты же не пойдёшь за мной в душевую, чтобы я ненароком не сбежала от тебя?

— Лейла, я приставлен к тебе для твоей же безопасности. И если ты считаешь, что защита тебе не нужна, просто подай заявление начальнику полиции.

— Ладно, можешь потереть мне спинку, — неожиданно весело отозвалась Лейла, и сигарета на мгновение замерла между пальцев. Я поднёс её к лицу и зажал кончик губами.

Они пошли по коридору в противоположную от меня сторону, и я выглянул из-за угла, чтобы лучше слышать их разговор.

— Ты серьёзно предлагаешь нам взять двухместный номер? — продолжала Лейла. — Думаешь, он будет с раздельными кроватями? Или будешь спать у меня под боком?

— По крайней мере, я не храплю, — отозвался Брайан.

— Попрошу доктора Лепса научить меня каким-нибудь чарам против храпа, — фыркнула она.

— Мы с тобой ещё не женаты, а ты мне уже угрожаешь…

Они свернули за угол, и больше я не мог разобрать их голосов.

Сигарета хрустнула в моих пальцах.