Мемуары Мага. История первая. Гибель Соттома и Гемерра

Глава 4

Плавание на биреме для Мага оказалось тоже познавательным, хотя и не столь "поучительным", как на каласе, где Софос непрерывно навязывал всем, и особенно Магу, свою точку зрения на прошлое, настоящее и будущее всего мира, пытаясь демонстрировать превосходство своей философии над всей остальной деятельностью человечества. На корабле с именем «Разящий» философия особым почётом не пользовалась, пространных рассуждений не произносили, всё подчинялось строгой необходимости, выработанным за многие годы правилам и чётким приказам командира корабля триерарха Ения, выполняющего распоряжение командующего по патрулированию торгового пути. По его распоряжению рейдер «Разящий» должен досматривать все подозрительные суда и «Око Посейдона» попадало в их число, но правила рекомендовали прислушиваться к советам волшебников Магриба и не рекомендовали, не исполнять их требований. Совет магрибца не тратить время на досмотр подозрительного судна, потому что купец торгует с Магрибом и требование как можно быстрее доставить его в Библ, вошло в противоречие с распоряжением командующего и легло тяжёлым грузом на сердце триерарха Ения. Даже ветер, словно привязанный к курсу биремы и меняющий своё направление одновременно с поворотом рулевого весла не улучшал настроение. Дурное настроение триерарха длилось до тех пор, пока впереди не появился столб дыма. Что означает пожар посреди моря, знал весь экипаж биремы. Море само по себе гореть не могло, значит, в море пылает чьё-то судно. Экипаж обычно собственное судно не поджигает, оберегая и товар и свои жизни, значит, судно поджёг кто-то чужой, а экипаж уже не имел возможности препятствовать этому, потому что был либо перебит, либо связан и брошен в трюм пиратского корабля для продажи на невольничьем рынке.

Гребцы заняли свои места на скамьях и, повинуясь неторопливому барабанному бою, стали добавлять скорость биреме слитными взмахами длинных весел.

Когда бирема подошла к месту нападения, на поверхности моря ещё чадила возвышающаяся над водой обгоревшая корма купеческого каласа, вокруг плавали деревянные обломки, мусор, да на плотике, собранном из нескольких брёвен лежало тело моряка.

– Лечь в дрейф, приготовиться к осмотру обломков.– Ения отдал команду и повернулся к кормчему. – Убирай паруса.

– Предлагаю не тратить время на паруса, проще просто убрать ветер, – стоящий рядом с кормчим магрибский волшебник на несколько мгновений замер, окаменев лицом и попутный ветер начал медленно стихать. Паруса затрепетали и повисли на креплениях.

Гортатор перестал задавать темп гребли и ударил в бронзовый диск. Весла гребцов под тягучий звон диска опустились в воду и замерли, гася движение биремы. Бирема дрогнула и встала рядом с полузатопленным каласом, мягко покачиваясь на волнах. Облако дыма ещё не развеялось, серой пеленой осело на воду и медленно дрейфовало в сторону моря.

Кормчий помусолил палец и, подняв над головой руку, попытался уловить ветер.

– Штиль, надо же, полный штиль. Расскажешь кому, так и не поверит никто, ещё и обзовут брехливой селёдкой.

Кормчий представил, как он будет рассказывать про этот случай в компании приятелей, и даже зацокал от удовольствия.

– А вот если начнётся шторм, ты вот так вот и шторм тоже сможешь заставить прекратиться? А вызвать шторм тоже сможешь?

– Тебе шторм что, прямо сейчас призвать или немного погодя? – Волшебник оценивающе оглядел кормчего. – Призвать шторм я, конечно, смогу, а вот сможешь ли ты заплатить за своё желание вызвать шторм по расценкам Великого Магриба?

– И сколько же нужно заплатить Великому Магрибу, чтобы начался шторм? – заинтересовался кормчий.

Триерарх, хмуро разглядывающий остатки каласа тоже повернулся к волшебнику, в ожидании ответа, матросы, стоящие возле кормчего, придвинулись поближе и даже бесстрастный слуга волшебника перестал скрести ножом очередную деревянную фигурку.

– Хороший шторм, уважаемый Хаим, стоит намного больше, чем бирема со всем оснащением. – Вежливо ответил магрибец и, видя ошеломление и возмущение на лицах окружающих его финикийцев, пояснил.

– Хороший, правильно организованный шторм может потопить целый флот, а не только одну бирему, поэтому и должен стоить дорого. Впрочем, если у уважаемого Хаима есть лишнее золото, и он готов передать это золото через меня Великому Магрибу, то я всегда готов выполнить его прихоть.

– У уважаемого Хаима, – недовольно буркнул триерарх, – ни лишних денег, ни просто денег никогда не водилось. А вот прихотей и долгов у него больше, чем чешуи у рыбы серебрянки.

А вы, бездельники, – рявкнул он на матросов, – почему уши развесили, быстро спустить лодку, осмотреть судно. Ганний, назначаю тебя старшим в осмотровой команде, после осмотра доложишь обо всём, что заметил.

Пока досмотровая команда спускала лодку на воду и проводила осмотр останков судна, триерарх успел обойти всю бирему и проверить готовность экипажа к бою. Когда лодка вернулась к биреме, триерарх уже снова стоял на кормовой надстройке. Туда же поднялся гортатор и командир гоплитов Киний, уже облачённый в лёгкий абордажный доспех. Следом за ними, не дожидаясь, пока на борт поднимут лодку, по лестнице забежал Ганний.

– Триерарх Ений, докладываю, потопленное судно – купеческий калас из Персии. Груз снят, кладовые пусты. После абордажа калас насажен на таран и подожжён. Те, кто выжил после абордажа и пытались укрыться в море, были расстреляны лучниками. Все стрелы нападавшими затем были собраны.– Ганний перевёл дыхание и преданно выпучил глаза на триерарха.

– Хорошо. Молодец. Хвалю. – Триерарх строго оглядел Ганния и, явно сдерживаясь, продолжил, – давай дальше, не тяни кита за хвост.

– Погибший моряк обломил стрелу, зажал её в кулаке, и её не заметили. Тело моряка мы отдали морю, а обломок стрелы забрали себе.

Ганний протянул триерарху обломок стрелы с опереньем и отошёл на шаг назад. Триерарх покрутил стрелу, демонстрируя оперенье всем присутствующим.

– Стандартная армейская стрела италиков. Разумею, что боевой запас италиков мог попасть и к простым пиратам, но обычные пираты так правильно нападение не организовывают. Мы бы и сами действовали также. Считаю, что это был боевой корабль италиков. Ваше мнение?

– Согласен. – Кивнул гортатор.

– Будем готовиться к бою с италиками – согласно кивнул и командир гоплитов.

– Согласны они. – Скептически хмыкнул кормчий. – Сначала тех, кто это сделал, догнать надо, а потом уже разбираться, италики они, или не италики. Здесь как раз такое место, считай развилка путей, можно идти тремя возможными путями. Вот каким курсом они сейчас идут и как далеко от нас находятся? – Обратился он уже непосредственно к волшебнику.

Волшебник пожал плечами и недоуменно развёл руками. И когда с надеждой ожидающие его ответа стали разочарованно отводить от него взгляды, магрибец улыбнулся, похлопал кормчего по плечу и лениво произнёс:

– Италийский корабль прямо по курсу. Недалеко. Желаешь встретиться с италиками?

– Желаю, – радостно закивал кормчий, – но платить тебе за это, уважаемый волшебник Маг, я не могу, денег то у меня нет, как тебе уже сообщили об этом прискорбном для меня случае, добрые люди. И, кстати, о моем вопросе, я тебя просто так спросил, а ты использовал своё волшебство и ответил. Об оплате за использования твоего искусства волшебства для определения места, где находятся италики, мы ведь с тобой не договаривались. Справедливо?

– Справедливо, уважаемый кормчий Хаим. Никакой оплаты. Хотя бы потому, что в моем тебе ответе нет никакого волшебства. – Улыбнулся Маг в ответ на довольную улыбку кормчего.

– Как нет волшебства? – Нахмурился триерарх, – тогда откуда ты знаешь, где италики? Или не знаешь?

– Уважаемый Ения, ты сам сказал, что ты, будь ты на месте италиков, напавших на купца, действовал бы также, как они. А что бы ты делал после того как поджёг остатки судна у берегов Италики и дым при отсутствии ветра не рассеялся бы, а осел на воду густым туманом, как мы видим это сейчас?

– Отошёл бы в сторону за стену тумана, спустил бы паруса и посадил бы наблюдателя на мачту. – Начал размышлять триерарх.

– А когда на дым подошёл бы другой корабль, подождал бы, пока он спустит паруса, ляжет в дрейф, и тогда, разогнавшись на вёслах, выскочил бы из тумана и насадил бы на таран неподвижный корабль! – Яростно закончил он и закрутил головой, оглядывая море.

– Гортатор, гребцов на весла, разгоняй бирему. Ганний, матроса на вершину мачты, пусть ищет италиков. Киний, лучников на нос, щитоносцев на корму. У нас не убраны паруса, италики пока не понимают когда атаковать, но рискнут напасть в любой момент. Но пока они стоят на месте! Маг дай нам ветер в паруса. Всем одеть защиту.

Маг кивнул, и задувший ветер начал наполнять паруса. Заскрипела мачта, зашумела, раздуваясь под ветром, парусина, бирема плавно двинулась вперёд. Звеня доспехами, на кормовую надстройку поднялись четыре гоплита с квадратными ростовыми щитами и встали возле кормчего. Забил барабан гортатора, гребцы дружно взмахнули длинными вёслами и добавили хода биреме

– Да не толпитесь вы возле меня, из-за ваших щитов никакого обзора нет. Что вы так плотно прижимаетесь ко мне, я начинаю подозревать вас в противоестественной увлечённости видными мужчинами, – недовольно заворчал Хаим на гоплитов, – отойдите пока в сторону, вы не в моем вкусе.

– Да нужен ты нам. Ты так привлекателен, что если тебя выставить на нос биремы, италики от ужаса сами попрыгают в воду при виде твоей лысины и всклокоченной бородёнки. Киний обещал лишить нас оплаты, если тебя проткнёт хоть одна италийская стрела.

– Ения, вразуми этих негодяев, они посмели обозвать меня, кормчего «Разящего», пугалом! Я прикажу матросам выбросить их за борт, чтобы они приставали со своими гнусными непотребствами к нереидам!

– Уймись, Хаим, они просто сказали, что твой героический облик внушает врагам ужас. Чем ты недоволен?

Гоплиты довольно захохотали, а триерарх подошёл к Магу.

– Здесь скоро будут летать стрелы, а возможно и стучать мечи. Тебе и твоему слуге лучше спуститься в трюм. На палубе должны остаться только те, кто будет драться, думаю, это справедливо.

Маг согласно покивал, но уходить с палубы не стал и, улыбнувшись, ответил на скрытый вопрос триерарха.

– Справедливость превыше всего. Великий Магриб не враждует с италиками, у нас с ними нейтралитет, поэтому я не имею права нападать на их корабль. Но Финикия является союзником Великого Магриба, и я, разумеется, обязан помогать союзнику. Поэтому драться будете сами, но удачу я вам смогу обеспечить и она будет на вашей стороне, только распорядитесь ею правильно. И просьба – выдай моему слуге абордажную саблю и круглый щит, чтобы он не скучал.

– Вижу мачту прямо по курсу – донёсся с высоты голос дозорного.

– Убрать паруса – заорал матросам Хаим, на которого гоплиты надевали доспех и затягивали ремни. Барабан гортатора ускорился, и взмахи весел стали чаще. На чужом корабле тоже забил барабан, и вражеская бирема начала разгоняться навстречу «Разящему». Маг встал за спиной гоплита. Рядом с ним встал Гамид, уже получивший шит и надевший на себя перевязь с абордажной саблей. На обоих кораблях застучали по рукавицам лучников тетивы луков после выстрела и полетели первые стрелы. Более манёвренный из-за разгона «Разящий» начал по дуге заходить для удара тараном в борт чужой биреме, и кормчий италиков за стеной овальных щитов навалился на рулевое весло, круто разворачивая свой корабль навстречу биреме финикийцев. Маг раздвоил зрение и увидел разноцветное полыхание коконов душ над головами людей, увидел блеклую синюю дымку над кормой италийской биремы и, сосредоточившись, потянул дымку удачи на себя.

Рулевое весло чужой биремы внезапно потеряло сопротивление и легко развернулось, сбив с ног двух гоплитов и отбросив кормчего к борту. Бирема потеряла управление и подставила борт под удар. Лучники «Разящего» тут же осыпали стрелами лишившуюся защиты щитов корму и присели за фальшборт.

– У них сломалось рулевое весло! – в восторге заорал кормчий Хаим. – Всем держаться или лечь на палубу!

– Закрепиться! – вторил ему гортатор.

Гоплиты упёрлись щитами в палубу и присели.

«Разящий» с последним гребком рванулся к противнику, ломая выставленные италиками весла, и ударил чужую бирему обитым медью тараном. Обшивка италийского корабля треснула, оба корабля захрустели от удара, мачты опасно качнулись, но устояли.

– Грести назад! – закричал гортатор и застучал в барабан. Лучники поднялись из-за фальшборта и в упор сделали залп по поднимающимся с палубы италикам. На носу биремы выстраивался во главе с Кинием отряд гоплитов, прикрытых щитами и ощетинившихся копьями. Туда же бежали по планширу матросы с топорами, а со стороны опомнившихся италиков уже летели верёвки с крючьями, чтобы связать оба корабля и не дать финикийцем отойти для нового удара. Наиболее отчаянные италики, размахивая мечами, с рёвом перепрыгивали со своей палубы на нос финикийской биремы, пытаясь отбить место для переправы абордажной команды, и падали под ударами копий строя гоплитов. По команде италийского капитана под прикрытием щитов гоплитов матросы потащили с носа абордажный мостик с острыми металлическими жалами. Лучники финикийцев выстроились вдоль борта и в ускоренном темпе начали обстреливать абордажную группу, замедляя её продвижение. Матросы обрубили канаты, заброшенные с италийского корабля, «Разящий» вздрогнул и медленно начал вытягивать свой застрявший таран из тела италийской биремы. Раненая бирема словно застонала от боли разочарованными голосами своего экипажа, а «Разящий» огласился торжествующими воплями финикийцев.

– Что дальше, Хаим? – Маг вышел из-под защиты гоплитов и оценивающе оглядел

частокол стрел, торчащий в щитах. – Бирема италиков затонет?

– Нет, наши с ними корабли достаточно живучие. Италики сейчас заменят рулевое весло, заведут пластырь на пробоину, будут откачивать воду и попытаются предотвратить второй таран.

– Или перевести его в абордажную схватку. – Добавил поднявшийся на корму триерарх. – Давай, Хаим, добей их. Они потеряли маневренность, грести у них могут только гребцы верхней палубы, их кормчий либо ранен, либо убит, я сам видел, что в него попала пара стрел. И благодарю тебя, Маг, ты, действительно великий волшебник. Никогда не слышал, чтобы на биреме во время боя само по себе сломалось кормило. Действительно, как говорит Хаим, расскажешь кому, так и не поверят, сочтут брехливой селёдкой.

– Ты, как хочешь, Ения, а я не утерплю рассказать про такое, ещё и привру, чтобы было интересней. Всё, Ения, достаточно отошли, командуй атаку.

– Гортатор, – крикнул триерарх, – вперёд, разгоняй бирему. Лучникам пополнить запас стрел и не давать италикам высунуться из-за борта. Гоплитам держать нос!

Весла гребцов вспенили волны, и «Разящий» рванулся в атаку на заметно осевшую в море бирему италиков. Вода уже вплотную подошла к уровню нижних весельных портов, но гребцы не убрали весла, а подняли их для ослабления таранного удара, и бирема стала похожа на морского ежа. Возле пролома в воде матросы, обвязанные для страховки верёвками, несмотря на обстрел, укрепляли на пробоине пластырь из просмолённой парусины. Время от времени на борт поднимали подстреленных матросов, но на его место тут же спрыгивал в воду следующий матрос. На заменённом рулевом весле работало сразу несколько человек, пытаясь развернуть корабль и убрать борт с линии атаки финикийцев. Бирема поворачивалась, но слишком медленно. Хаим, направив «Разящего» по дуге, легко обошёл гребёнку весел, и таран ударил вражескую бирему в борт ближе к носу. Обшивка уже повреждённой биремы лопнула от удара и начала рассыпаться. На поверхность моря всплыли обломки досок, куски пакли. Мачта обречённой биремы качнулась, не выдержав удара, переломилась пополам и обрушилась на палубу, завалив штурмовой мостик италиков.

– Отгребать! – Ударил в барабан гортатор. Гребцы дружно навалились на весла и «Разящий» легко подался назад, извлекая таран из обширной пробоины и отходя на удобную для стрельбы дистанцию. Бирема италиков резко накренилась на левый борт, и вода хлынула в весельные порты. Из затопленного трюма на накренившуюся палубу начали выбираться гребцы, чтобы тут же попасть под стрелы, прицельно выпускаемые лучниками, выстроившимися вдоль борта «Разящего». Бирема между тем всё больше кренясь на нос, медленно опускалась в море. Когда над водой осталась только кормовая надстройка, погружение прекратилось. К тому времени на корме собрались все выжившие. Они смогли даже сколотить из досок защиту от стрел и пытались отстреливаться из нескольких оставшихся целыми луков.

– Лучникам прекратить стрельбу, – распорядился триерарх, – незачем впустую расходовать стрелы. Киний, готовь своих бойцов к абордажу. Хаим, подведи «Разящего» левым бортом к их корме. Штурмовой мостик на левый борт. Ну что, воздадим храбрым италикам последние почести? – Ений вытащил из ножен меч и поднял его над головой.

– Смерть италикам! – Заорали гоплиты, и их мечи в слитном шелесте покинули ножны.

Гамид тоже достал из ножен кривую абордажную саблю и вопросительно взглянул на Мага. Маг кивнул, и Гамид спустился с кормовой надстройки и тоже встал у левого борта.

Хаим плавно повернул кормило и «Разящий» начал приближаться к торчащей над волнами корме италиков. Гребцы втянули внутрь весла с левого борта, и биремы в полной тишине мягко коснулись бортами друг друга. И тут же с «Разящего» упал на корму италийской биремы штурмовой мостик, глубоко утопив в дерево палубы свои острые бронзовые жала. А с борта на заметно осевшую корму стал перепрыгивать абордажный отряд финикийцев.

– Не боишься потерять слугу, волшебник? Италики будут драться отчаянно, и сдаваться не будут, да и нам самим пленные ни к чему, только лишняя обуза. – Хаим расслабленно облокотился на рулевое весло, даже не пытаясь выйти из-за щитов гоплитов, напряжённо наблюдающих за боем.

– Если он допустит, чтобы его убили, значит, он плохой слуга, а плохой слуга мне не нужен. Но мне кажется, он не позволит себя убить.

Хаим выглянул в разрез щитов:

– Италиков прижали к борту. Это конец.

– Конец будет, когда падут все италики. А до этого не смей высовываться из-под щитов.

Гоплиты со стуком сдвинули щиты перед носом Хаима и оттёрли его обратно к веслу.

– Италики могут достать тебя в самый последний момент, а нам потом отвечать перед триерархом.

Когда «Разящий» поднял паруса и взял курс на Библ, за его кормой на поверхности моря догорали обломки италийской биремы.

Триерарх подошёл к стоящему у борта Магу и, проследив его взгляд, произнёс.

– С чего началось, тем же и закончилось.

– Это было справедливо. А справедливо ли пострадать за справедливость?

– Да, этот бой мог для меня закончиться так же, как и для италиков. – Ений прикоснулся к повязке на своей голове. – Возможно, так и случится в следующем бою, если удача будет не на нашей стороне. Знать бы, когда ты навсегда уйдёшь в море, проще было бы жить.

– Обычно, люди не желают знать предела своей жизни, так спокойнее жить. А у вас, у моряков, странное отношение к смерти, вы свыклись, сроднились с риском. Это на суше можно проиграть схватку и выжить. Отступить, спрятаться, убежать. А у вас дальше палубы убежать невозможно, а спрятаться можно только в глубине моря.

– Вот мы все когда-нибудь там и спрячемся. – Улыбнулся Ений.

Маг тоже улыбнулся шутке триерарха и почувствовал уже знакомое ощущение отдаления от текущего времени. Маг усилием воли остановил развитие отрыва от действительности, забалансировал сознанием на грани и, поняв, что может заставить отодвинуть начало состояние предвидения, успокоился, взмахом руки подозвал Гамида и позволил своему любопытству узнать, что там, за гранью. Сознание соскользнуло в серую глубину межвременья, восприятие мира исчезло, потом ощущения начали медленно появляться вновь.