- -
- 100%
- +
– А кто учредитель? – полюбопытствовал он, наперёд зная, что юрист не ответит на вопрос.
– Это физические лица, – всё так же небрежно улыбаясь, пояснил Белоглазов, – их фамилии вам вряд ли что-то скажут. Они не из Уральска.
Кивнув головой, Соколовский показал, что принял информацию к сведению, и посмотрел в президиум. В это время открылась боковая дверь, энергично шагая, в зал вошла Красовская. Она немного нервно, напряжённо оглядела зал, поздоровалась с несколькими знакомыми и особо внимательно посмотрела на представителей «Омега Групп». От Соколовского не укрылось её внимание.
– Так! – произнесла Красовская, поправляя прическу. – Я извиняюсь за опоздание, была на совещании у полномочного представителя президента. Господа, начнём проведение закрытого аукциона. Ирэна Владимировна, – обратилась она к своей помощнице, – где все документы?
– Возьмите, Екатерина Евгеньевна, – Истомина передала несколько бумаг и конвертов.
– Я думаю, – продолжила уверенным тоном Красовская, – что процедура проведения закрытого аукциона всем известна, она чётко прописана во временных правилах, и не стоит тратить время на её озвучивание. Все согласны?
Люди в зале промолчали, показав тем самым, что изучать порядок проведения аукционов им действительно не хотелось.
Красовская надела очки, отчего её красивое лицо сделалось похожим на лицо преподавателя института, имеющего учёную степень. Оно приобрело строгость, отчасти торжественность.
– Итак, – звучно произнесла Красовская, – проводится закрытый тендер по продаже спиртового завода, о котором, в соответствии с законом, было объявлено заранее, за три недели, в областных средствах массовой информации.
Она назвала параметры продажи, давно известные всем сидящим в зале, огласила список пожелавших участвовать. Наконец, приступила к вскрытию опечатанных конвертов.
– Посмотрим, – заметила она, аккуратно отрезая ножницами краешек первого конверта, – что нам предложит первый участник… господин Юрий Геннадьевич Веселов. Предложил за приобретение завода 30 миллионов рублей. Ирэна Владимировна, занесите результаты в протокол.
Листок с предложением Веселова она передала своему сотруднику фонда с седыми висками, скромно сидевшему от неё справа. Затем она вскрыла конверты двух других предпринимателей и озвучила суммы, которые оказались значительно меньше, чем у Веселова.
Соколовский с любопытством ожидал, когда огласят его предложение и предложение «Омега Групп».
– А сейчас предложение Аркадия Львовича, – огласила, чуть улыбнувшись, Красовская и взяла следующий конверт. – Итак, господин Соколовский предложил сорок один миллион рублей. Ставки растут, ставки растут! И последнее предложение. Товарищество с ограниченной ответственностью «Омега Групп» нам предлагает… – она выдержала паузу, интригующе поглядывая в зал, зашуршала разворачиваемая бумага, – эта компания нам предлагает сорок два миллиона рублей. Что же, победителем закрытого тендера объявляется «Омега Групп». Представителей компании прошу остаться после торгов, чтобы мы договорились о сроках перечисления всей суммы в бюджет.
Услышав последние слова Красовской, Аркадий Львович ощутил огромное разочарование. Всё это – торги, которые внезапно превратились из конкурса в аукцион, раскованное поведение молодых и напористых ребят из «Омега Групп», показная деловитость Красовской – всё показалось ему невероятно подозрительным. Он не верил, что его неизвестные конкуренты могли так точно угадать сумму, которую он предложил за завод. Его грубо и нагло кинули. Им, конечно, кто-то сообщил. Только кто?
«Кто же меня слил? – озлобленно думал он. – Наверное, Катька воду мутит. Но мы с ней обо всём договорились? Или нет? Предложили больше бабок, вот она и подняла лапки кверху. Только и умеет, что брать бабло да трахаться с Плотниковым!»
С усилием расстегнув внезапно ставший тугим ворот рубашки, Соколовский посмотрел мутным взглядом на Дениса Белоглазова. Тот уверенной походкой подходил вместе со своим спутником к столу, где сидела Красовская.
– Что, Аркаша, пролетел? – довольно хохотнул проходящий мимо Веселов.
– Не говори! – мрачно процедил Соколовский.
– Что это за молодцы, такие лихие? – прищурился Веселов, отчего его толстое лицо сделалось похожим на печёное яблоко, – интересно было бы узнать. А может, ты знаешь? Ну, колись!
– Нет, Юра, пока не знаю. Но узнаю! – бросил он с угрозой в голосе.
– Потом поделишься тайной? Меня разбирает бабское любопытство.
Веселов кивнул на прощанье и пошёл к поджидавшей неподалёку, скучавшей в одиночестве секретарше, а Аркадий посмотрел вслед своему бывшему конкуренту, обдумывая, какие шаги стоило предпринять.
Выйдя в коридор, он подошёл к дежурной, сидевшей за небольшим столиком. Возле неё стоял телефон. Аркадий Львович поднял трубку и набрал номер приёмной Медведева.
– Это Аркадий Львович Соколовский, – представился он, – запишите меня на приём к губернатору.
Уральск, УФСК по Уральской области, кабинет начальника отделения собственной безопасности подполковника Усольцева Л.П., 27 мая, 09.50
Усольцев в который раз просматривал материалы, связанные с Забелиным и Цыганковым. Материалы наружного наблюдения и прослушивания телефонных переговоров были подшиты в двух разных папках, листы пронумерованы.
Он внимательно изучил каждую букву этих документов, поднял и проверил все связи, о которых упоминали оперработники, установил номера телефонов, по которым они звонили. Однако результата не было. Не с чем было идти к Кислицыну, не о чем докладывать.
Самое большее, в чём можно обвинить сотрудников отдела Шумилова, – это в ведении неслужебных разговоров по телефону, но многие оперативники грешили этим, в том числе и сам Усольцев.
Что-то нужно было найти серьёзное, весомое или закрывать проверку.
Но заканчивать проверку Усольцеву не хотелось. Проверка – это серьёзный шанс прижать хвост полковнику Шумилову, показать этому всезнайке, этому высокомерному субъекту, который так носится со своей порядочностью, его настоящее место. Усольцев задумчиво барабанил пальцами по картонной обложке дела, в котором были подшиты листы с расшифровками телефонных разговоров.
Он снял трубку и вызвал к себе в кабинет капитана Иванова, одного из подчинённых, которого частично посвятил в план проверки.
– Михаил Евгеньевич, – спросил Усольцев, – ты уточнил имущество, принадлежащее Забелину и Цыганкову, что у них есть, так сказать, за душой?
– Ничего особенного, товарищ подполковник, – Иванов заглянул в блокнот, где он делал записи, – оба живут в неприватизированных квартирах. У Забелина есть машина – ВАЗ-2106.
– Новая? – заинтересовался Усольцев.
– Нет, пять лет в эксплуатации. Машина приобретена ещё в советское время по очереди в нашем управлении.
– Что ещё есть?
– У Цыганкова имеется металлический гараж без машины. Крупных покупок в последнее время ими не делалось. По месту жительства оба ведут себя тихо, ничем не выделяются – мы через установщиков негласно опросили соседей и старушек во дворах домов, где проживают объекты.
– Да, ситуация! – нахмурился Усольцев. – Вот начальство, понимаешь, ставит задачи, как в сказке: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». А нам выполнять.
– Об этом ещё Мюллер говорил Айсману.
– Любишь «Семнадцать мгновений весны»? – удивился Усольцев, которому в глубине души польстило, что его сравнили с Мюллером.
– Смотрю периодически. В газетах писали, что этот фильм нравился Андропову.
– Да, я тоже читал об этом. Есть соображения, в каком направлении двигаться дальше?
– Может, подвести агентуру? – после минутного раздумья спросил Иванов.
В ответ Усольцев отрицательно покачал головой.
– Это оперативники, а не простые объекты. Вряд ли они будут делиться с посторонними. Если кто-то из них и слил информацию, то самое реальное – установить их связь с бандитами по телефону или при личном контакте.
– Но мы наблюдаем за ними уже несколько дней, и ничего подозрительного.
– Значит, плохо наблюдаете, – раздражённо бросил Усольцев. – Не забывай, Миша, что это опера со стажем. Впрочем, впрочем, мы можем разыграть оперативную комбинацию.
Усольцев заходил по кабинету, заложив руки за спину, поскольку так лучше думалось. Мысль, пришедшая к нему в голову, предполагала организацию действий, которые вполне укладывались в концепцию проверки.
– Ну что, Михаил Евгеньевич, – продолжил он, весело улыбнувшись, – разработка оперативной комбинации за тобой. Подготовишь план, определишься с силами и средствами. Я доложу Кислицыну и особо отмечу твоё участие. Так что, думаю, без поощрения не останешься.
– А в чём заключается замысел комбинации? – озадаченно поинтересовался Иванов, которому показалось, что часть разговора он упустил, задумавшись о чём-то своём.
Усольцев хитро взглянул на него, но ответить не успел. На столе зазвонил телефон прямой связи с Кислициным.
– Да. Есть! – коротко ответил Усольцев и положил трубку. Посмотрев на Иванова, он сообщил: – К начальству вызывают. Сиди здесь и жди меня, когда вернусь, обсосём наш план – есть у меня, понимаешь, задумка подсунуть нашим операм агентуру из уголовников. Выдать их за, допустим, сбытчиков стволов, торговцев оружием.
– Ну, и что? – не понял Иванов.
– А то. Если они связаны с криминалом, то на этих торгашей будет совершен налёт теми бандами, которым оружие нужно до зарезу. Так мы узнаем, что информация ушла. И сконцентрироваться, я полагаю, надо на Цыганкове, он вероятная наша цель!
– В ваших словах есть логика, – согласился Иванов.
Усольцев подмигнул ему:
– В словах начальства всегда есть логика!
Он взял дела с подшитыми оперативными материалами по Забелину и Цыганкову и удалился на доклад к Кислицыну.
Уральск, кабинет главы администрации Уральской области Медведева А.И., 30 мая, 11.00
Начальник управления ФСК России по Уральской области генерал-майор Алексеев приехал в здание областной администрации по просьбе губернатора к одиннадцати часам дня. С прежним главой администрации области Бузниковым отношения у него не заладились из-за коррупционного скандала, разразившегося благодаря вмешательству Алексеева.
Дело в том, что, по сообщению оперативных источников, ряд областных чиновников вместе с Бузниковым покупали в филиале «Мега-банка» доллары, но не просто покупали, а по индивидуальному курсу, который им лично установила управляющая филиалом госпожа Егорова. Причём подлинники заявлений чиновников на обмен валюты она прятала в личном сейфе, чтобы можно было ими воспользоваться при случае.
Было также известно, что именно она организовала узкому кругу приближённых Бузникова поездку в Австрию и Италию за счёт банка вместе с женами, якобы на банковский семинар.
Генерал видел программу поездки, рассчитанной на три дня. Программа была разнообразной: от слушания лекций об особенностях банковской системы в Австрии до катания на гондолах по ночной Венеции.
Конечно, в свете необузданного передела собственности, многочисленных мошеннических схем, обмана, заказных убийств путешествие чиновного люда за счёт коммерческого банка выглядело довольно безобидно и невинно. Допустим, поехали, чтобы расширить кругозор, получить новые сведения о банковском деле. Так-то оно так! Но со стороны всё это дурно пахло, и этот неприятный запах для обманутого, недовольного населения мог явиться сильным раздражающим фактором.
Губернатор Бузников своевременно узнал о том, что чекисты имеют на него большой зуб, и узнал он это от заместителя Алексеева полковника Кислицына, с которым вместе ездил на охоту.
Тогда начались подковёрные игры. Алексеев поручил оперативникам Шумилова, курировавшим финансово-банковскую систему, достать расписки чиновников областной администрации. В свою очередь, Бузников позвонил Егоровой и потребовал вернуть ему все компрометирующие бумаги. Та пообещала, но прежде созвонилась с полномочным представителем Президента России по Уральской области господином Шарыгиным и рассказала обо всём.
В результате подлинники получил Шарыгин, а в Управление ФСК попали ксерокопии расписок. Алексеев в связи с этим устроил разнос полковнику Шумилову. В кабинете тогда присутствовал и Кислицын, с деланно безразличным видом что-то рисовавший в своём блокноте.
Однако больше всех, как ни удивительно, пострадал в этой ситуации безвинный Шарыгин. Желавший показать себя активным борцом с коррупцией, поскольку ещё свежи были в памяти митинговые страсти 91-го года, господин Шарыгин собрал документы и полетел в Москву, в Администрацию президента, сделать «слив компромата». Увы, на дворе было другое время, дули другие ветры. Вместо губернатора сняли самого Шарыгина, и представителем президента в Уральске поставили бывшего учителя истории демократа Дергачёва.
Но всё-таки коррупционный скандал сыграл свою роль на выборах. Эта неприглядная история во время избирательной кампании вдруг выплыла наружу в газетах и листовках оппозиции, и население области отказало Бузникову в доверии. Финал хоть и закономерный, но не типичный.
Новый глава области Медведев Алексееву импонировал. Это был достаточно самостоятельный, не зависящий от мнения разных политических сил и пользующийся безусловной поддержкой простого населения человек. Насколько известно Алексееву, Медведев не был замешан в незаконных сделках с недвижимостью, как Бузников, или замаран связями с криминалом.
При появлении в кабинете Алексеева Медведев тяжело поднялся с места, крепко пожал руку генералу, а потом по селектору вызвал секретаря и попросил принести две чашки чаю.
Алексеев пригладил седые волосы, сел. Медведев начал разговор сразу, без долгих предисловий.
– Владимир Георгиевич, ваше ведомство отслеживает каким-то образом ход приватизации? Я имею в виду возможное мошенничество, воровство и другие нехорошие вещи… Меня, конечно, в первую очередь интересует наша область. Дело в том, что сейчас выставляются на продажу наши крупные предприятия, заводы, на которых работают люди, много людей, и если мы отдадим их судьбу в руки сомнительных типов, жуликов, то завтра они все окажутся за воротами своих собственных заводов. А эти заводы, созданные руками всего народа, будут просто-напросто распроданы по частям, под склады и офисы. Вы понимаете, какое недовольство и возмущение ждёт нас, если мы не предпримем строгих мер контроля?
– Алексей Иванович, то, что выговорите, совершенно справедливо. Мы пытаемся держать этот процесс под контролем, – ответил Алексеев, выдерживая прямой взгляд губернатора, – но и мы не всесильны, особенно если учесть, что некоторые лица федерального уровня вставляют палки в колёса.
– Вы имеете в виду представителя президента Дергачёва? – Медведев отвел свой взгляд от генерала, машинально перебирая бумаги у себя на столе, – но он вроде далёк от процесса приватизации, так, только общий контроль. Вот Плотников, тот руководит всем этим безобразием как председатель комитета.
– Есть и другие лица, – уклончиво сообщил Алексеев, и губернатор подумал, что генерал ФСК не будет с ним до конца откровенным.
Глава области, конечно, не знал, что несколькими месяцами ранее, где-то в начале февраля, Алексеева вызывали в Москву на аттестационную комиссию, которую, после упразднения Министерства безопасности в декабре 1993 года, создали при Ельцине либеральные демократы. Эти молодые и старые представители либералов, многие из которых стали таковыми после 91-го года, заслушивали бывших генералов МБ и решали, кого оставить служить, а кого уволить по сокращению. Они задавали каверзные вопросы, прощупывали политическое нутро каждого, его лояльность действующей власти, преданность Ельцину. Они упивались этой сиюминутной властью, возможностью вершить судьбу некогда могущественных людей. Людей, ещё недавно вызывавших у них страх и трепет.
После аттестации Алексеев стал предельно осторожен. Какая будет польза для дела, если его снимут с должности из-за доноса наверх очередного местного демократа? Нет, предстояло сберечь не только себя, за себя он не боялся, главным было Управление и люди, работавшие в нём.
Губернатора он понимал, его обеспокоенность за приватизацию, за людей. Медведев, возможно, честный человек, но не до конца постиг аппаратные игры, подковёрные интриги, неожиданные подставы со стороны близких людей.
– Алексей Иванович, – сказал генерал после некоторой паузы, – наша служба стоит на страже интересов личности, общества, государства, и мы сделаем всё, чтобы не допустить нарушений, чтобы кто-то мог выйти за пределы конституционного поля. Такова установка президента и нашего нового директора службы.
В ответ Медведев заметил недовольно:
– Знаете, я не люблю ставшую в последнее время модной эту словесную триаду: личность, общество, государство. Вычленяя эти понятия из общего контекста государственности, мы противопоставляем общество государству, а личность – обществу. В целом, личность противопоставляется государству, словно это не личности, а некие марсиане прилетели и создали нам государство. Это искусственная конструкция, перенятая нами с Запада. Она отдаёт в большей степени анархизмом.
– Простите, Алексей Иванович, – генерал решил не вдаваться в теоретический спор и вернулся к началу разговора, – у вас есть какая-то конкретная информация о нарушениях приватизации?
– До меня дошли сведения о недавнем аукционе по продаже спиртового завода, – Медведев вопросительно посмотрел на генерала. – Вам что-нибудь известно?
– Нет, информации на этот счёт мы не имеем.
– Так вот, закрытый тендер проводила Красовская – заместитель председателя областного Фонда имущества, и некоторым бизнесменам показалось, что она, скажем так, подыграла одному из участников торгов, некоей фирме «Омега Групп». Что за фирма, кто за ней стоит – совершенно неизвестно. Какая-то тёмная лошадка! Они и выиграли тендер. Я думаю, тут имел место сговор, и было бы неплохо, если бы ваша служба это проверила, так сказать, неофициально, как вы умеете.
– Понимаю, – медленно произнёс Алексеев, – но всё-таки точных данных у вас нет?
– Нет! – пожал плечами Медведев, – одни подозрения. Знаете, мне кажется странным, что сумма, предложенная этой компанией, ненамного превышает цену, названную другим бизнесменом – Аркадием Соколовским. Я его давно знаю, и поймите меня правильно, не лоббирую его интересы, но всё же…
– Добро, Алексей Иванович, мы проверим, как проводился последний аукцион, – сообщил генерал. – Если вскроются нарушения, то будем действовать в правовом поле, законным путём, с возбуждением уголовного дела.
– Конечно, конечно! – согласился Медведев, – я не сторонник прикрывать взяточников, главное – навести порядок.
После этого собеседники заговорили на другие темы. Алексеев сообщил о мероприятиях, проводимых его управлением в сфере обеспечения безопасности, а Медведев рассказал о доставшемся после прежнего губернатора Бузникова упадочном областном хозяйстве.
Чем дольше они разговаривали, тем больше чувствовали безотчётную симпатию друг к другу. Наверное, так проникаются симпатией люди, пережившие общую беду, к примеру, путешественники, плывущие на одном корабле и застигнутые штормом. Они оба были людьми ответственными, болеющими задело, настоящими мужиками, на которых можно положиться.
По этим или другим причинам, но они понравились друг другу.
– Владимир Георгиевич, – сказал в заключение, улыбнувшись, Медведев, – у меня тут намечается небольшое семейное торжество – день рождения жены. Если вы будете свободны в субботу, то приходите с супругой, посидим в неофициальной, так сказать, обстановке, поговорим.
– Спасибо за приглашение, Алексей Иванович, мы будем! – кивнул головой генерал.
Расстались они вполне довольные друг другом. Алексеев немедленно поехал в управление и, не откладывая, вызвал к себе Кислицына и Шумилова. Губернатор был абсолютно прав, следовало более внимательно отнестись к работе контрразведчиков в сфере приватизации.
Когда оба подчиненных появились в кабинете, Алексеев пригласил их сесть и спросил:
– Вы разговаривали с Плотниковым по поводу прикомандирования нашего офицера к его ведомству? Мне кажется, я уже давно ставил эту задачу.
– Владимир Георгиевич, мы его уговаривали, – ответил Кислицын, – но он упирается, ссылается на Госкомимущество, на Чубайса, что тот не даст разрешения.
– Значит, не так построили беседу, не надавили как следует! Вы ведь знаете, что этот вопрос ему с Москвой не надо согласовывать. Это всё отговорки!
Не откладывая дела в долгий ящик, начальник управления набрал номер.
– Михаил Яковлевич? – уточнил он, когда на другом конце ответили. – Это начальник Управления ФСК Алексеев. Я звоню вам вот по какому вопросу, мой заместитель уже беседовал с вами насчёт прикомандирования нашего офицера. Да, да, я всё понимаю, но этот человек будет вам большим подспорьем в работе по приватизации хозяйства области. Вы же знаете, сейчас много мошенничества, обмана, расхищения госсредств. Я понимаю, что вы хотите согласовать с Москвой. Хочу предупредить, что Москва против не будет. Почему? – Алексеев сделал паузу. – Есть прямое указание президента на этот счёт. Не думаю, что Анатолий Борисович поступит вопреки воле Ельцина. Давайте к этому вопросу вернёмся через неделю.
Генерал положил трубку и наставительно заметил:
– Вот так надо с ними разговаривать! Возьмите этот вопрос на контроль, Борис Иванович. А вы, – он обратился к Шумилову, – подберите достойного офицера из вашего отдела на эту должность. Должность, насколько я знаю, приравнивается к должности начальника отделения. Кроме того, передайте Забелину, пусть немедленно займётся последним аукционом по продаже спиртового завода. Есть информация, что там дело не чисто.
Уральск, Привокзальная площадь, 30 мая, 13.50
В эту невзрачную привокзальную столовую Забелин зашёл случайно. Он никогда в ней не был, но прикинув, что в управленческое кафе после встречи с источником «Николаем», безусловно, опоздает, решил пообедать здесь.
Перед входом в столовую стоял большой рекламный щит, на котором известный телеведущий, вальяжно расположившись на диване, обнимал двух блондинистых красоток. В глаза бросалась яркая надпись: «Лицо России».
Сергей смотрел на изображение этих довольных собою людей и думал, что они в какой-то мере сейчас действительно лицо России: богатые, пышущие здоровьем, преуспевающие. Отлично подогнанные костюмы, голливудские улыбки.
Странно только, что плакат оказался возле столовой, которую богачи вряд ли захотят посетить – привокзальные точки общепита не для них, они для простых, бедных людей, которые не могут позволить себе ланч за сто долларов. А такие плакаты, зачем они здесь? Может, для стимула? Чтобы было к чему стремиться? Или для того, чтобы вызвать раздражение?
На столике у входа лежала большая стопка коричневых пластмассовых подносов. Забелин взял один, наспех протёртый тряпкой посудомойки, но всё ещё липкий, хранящий следы пролитого жира.
Он поставил на него тарелку с супом, сваренным непонятно из чего, и порцию пельменей. Пельмени оказались маленькие, скользкие, так что пришлось обильно полить их кетчупом, чтобы убить чувство брезгливости. Но выбирать не приходилось. Ещё утром он пропустил завтрак, выпив по-холостяцки только стакан кофе со сливками, и сейчас чувствовал упадок сил, словно до этого не ел, по крайней мере, целую неделю.
Захватив поднос, Забелин пристроился за свободный столик и принялся неторопливо есть. За соседним столом уселся мужчина в грязном потрёпанном пальто бомжеватого вида, который изредка бросал взгляд на оперативника, словно ожидая от него какой-нибудь подачки. На подносе перед мужчиной лежала только булочка и стоял стакан с чаем.
В ведомственное кафе Сергей опоздал из-за встречи с конфиденциальным источником. Саму встречу он запланировал в одном из номеров гостиницы «Уральск», чьё высокое здание, облицованное белой плиткой, стояло напротив вокзала и отделялось от него широкой привокзальной площадью.
Для встречи с «Николаем» Забелин всегда использовал, по договоренности со своим приятелем – начальником службы безопасности гостиницы, разные гостиничные номера. Это было удобно. Дежурные по этажам, горничные и другой обслуживающий персонал не запоминали их посещений и не сплетничали потом о необычных клиентах: то ли голубых, то ли мафиози. Иногда, правда, беспокоили гостиничные проститутки, которые, видимо, по наводке дежурных звонили в номер и предлагали свои услуги.
Вспомнив о проститутках, Забелин усмехнулся про себя. Однажды в одной из командировок его поселили в номер с таможенником, приехавшим на семинар. Таможенник был откровенным балбесом, пил и гулял круглые сутки. Ещё до подселения Забелина он вызвал проститутку, а после взял у неё квитанцию. На этой квитанции, которую ради любопытства посмотрел Сергей, стояла цена: 50 р. и было написано: «За оказание интимных услуг». На непонятной подписи красовалась синяя печать ТОО «Услада». Таможенник пояснил, что предъявит квитанцию в финансовый отдел для получения компенсации, и Забелин не понял, то ли шутил, то ли серьёзно говорил его нетрезвый сосед.