- -
- 100%
- +
— Дем, скорей, а то опоздаешь на занятия! Я же говорила — сама справлюсь!
Ловлю себя на том, что застыла, любуясь своим сыном, который уже возмужал — четырнадцать лет, как-никак. Дема решил помочь мне в нашей пекарне, хотя сам опаздывает в школу. Но он мальчик упрямый: что сказал, то и делает. И сейчас — раз решил, что маме надо помочь, значит, будет помогать.
— Мам, не парься. Даже если опоздаю - пофиг,— подмигивает мне своей озорной улыбкой.
Красавчик мой… И когда он успел так вырасти? Уже не мальчик, но ещё и не мужчина. Уже выше меня почти на голову. Благодаря дзюдо — крепкий, крупный среди сверстников. Черные волосы взъерошены, растрепаны в разные стороны, а взгляд карих глаз — умный, взрослый.
Боже, как же он похож на него.
На того, которого рядом никогда не было. Который, возможно, даже не знает о его существовании. А если и знает — то ему плевать.
Никогда не забуду ту ночь. Проклятую ночь, когда его отец — мой любимый мужчина, мой жених — выгнал меня, беременную, выставил за дверь с одним чемоданом и швырнул в лицо деньги. Позже я узнала, что он женился на другой и уехал с ней в Европу. На той, которая тоже родила ему сына. Видимо, тот оказался нужнее моего — выросшего в отцовской защите, заботе и любви.
В ту проклятую ночь, когда он меня выгнал, я словно умерла.
Не знаю, как добралась до своей старенькой тети — единственной, кто у меня остался.
С тех пор прошло пятнадцать лет. Многое изменилось. Я прошла через ад, но выжила. Мы выжили — я и мой сын.
— Дем, я отойду, проверю кое-что в подсобке.
Отхожу в поисках формочек и слышу дзинь — звонок открывающейся двери. Покупателей принимать рано, до открытия еще тридцать минут.
— Мы еще не открылись!
Слышу голос Демы, но он звучит странно — звенит настороженностью и злостью. Ощущаю давящую энергетику и торопливо выхожу из укрытия.
Когда я оказываюсь в основном зале нашей маленькой пекарни — я вижу его.
Нет. Нет… Этого не может быть.
"Каково встретить того, кого мысленно похоронил много лет назад, того, кого не надеялся увидеть никогда?»
Сердце пропускает мощный удар, дыхание сбивается, легкие наполняются чем-то тяжелым, словно ядом. Его появление будто сжимает пространство — в висках стучит, мир сузился до одной точки.
Он стоит у двери — высоченный, широкоплечий. В волосах появилась седина, он стал еще массивнее, превратился в матерого мужчину. Уже не в джинсах и футболке, а в дорогом костюме. Взгляд — еще опаснее, циничнее. Хмуро, цепко скользит по мне сверху вниз, потом — прямо в глаза.
И я не дышу.
Словно вся боль, все кровавые воспоминания накрывают меня волной.
Боже… Пятнадцать лет прошло, а боль — будто вчерашняя. Те чувства, что я давно похоронила: как он ухаживал, как добивался меня — скромную, неопытную студентку. Как потом страстно любил, не выпуская из горячих объятий.
Марат. Даже в мыслях я запрещала себе произносить это имя.
Марат смотрит на меня. В его глазах — огонь, удивление. От этого взгляда мурашки бегут по спине, во рту мгновенно пересыхает. Еще чуть-чуть — и я задохнусь.
Сзади ко мне подходит Дема и встает позади, словно давая опору. Конечно, сын понял, кто это. Узнал его — своего биологического отца. Я бы никогда ему не сказала, вычеркнув даже имя, но тетя пару лет назад проболталась. Тогда они втайне от меня нашли его в интернете. В тот день Дема узнал все: что его отец — не бедный строитель, а владелец компании, крутой бизнесмен, который четырнадцать лет живет в Европе с другой семьей.
Марат отрывает от меня взгляд и переводит его на Дему. Его лицо мрачнеет, взгляд цепенеет. Мне страшно за сына — он не знает, что это за человек и на что способен. А сейчас, ставший еще массивнее, Марат смотрится как хищник — высокомерный, циничный.
— Вы не слышали? — Дема выходит из-за моей спины, полностью закрывая меня собой. Он буквально рычит на незваного гостя. И я знаю, насколько он вспыльчив — весь в своего проклятого отца. — Мы закрыты. Выходите.
Бросает это яростно, сжимая кулаки. Юная копия того, кто сейчас стоит напротив.
Марат смотрит на сына, задерживая взгляд, сужает глаза. Он понял? Впервые видит его — и узнает. Видит сходство, осознает, что перед ним — его кровь?
Я не хочу этого. Он не достоин такого сына. Мне страшно за Дему — я знаю, какую боль может причинить Марат. И моего мальчика он не пощадит.
"В памяти, как вспышки, мелькает картина: Марат, словно в огненном угаре, захлёбываясь адской яростью и слезами, орал мне в лицо, как зверь: — С кем ты трахалась?! С кем?! Чей это выблядок у тебя в животе?!"
— Понятно, — цинично усмехается он, высокомерно окидывая нас взглядом.
Он поворачивается к выходу - и я чувствую, как трещина разбегается по стенам моего хрупкого мирка, выстроенного с таким трудом.
Глава 2 Марат
Перелёт до Москвы занял два часа — даже не успел заметить. Как только ступил на землю, зазвонил телефон.
— Дружище, когда встретимся? Ты с семьёй? — на том конце провода мой приятель Семён. Сам он недавно вернулся с отдыха, живёт в столице.
— Здорово. Нет, пока один. Семья прилетит позже.
— Так вы остаётесь?
— На время. Пока не приведу в порядок офисы, бизнес в России.
— А жена твоя, дети не против оставаться в России? Они же не привыкшие.
— Ко всему можно привыкнуть. Тем более, ненадолго.
— Ну ладно. Рад, что прилетел. Как семья будет — сразу ко мне на барбекю.
Отключился, даже не дождавшись моего ответа.
Не успел дойти до выхода — новый звонок. Моя любовница. Уже третий год носит этот статус. Удобная девочка. Популярный блогер в «Инстаграме», но для меня — просто игрушка. Заказываю — прилетает. Требую — подчиняется. Единственное условие — верность. Хоть какую-то. В остальном — без претензий. Когда нужно, она рядом: развлекает, поднимает настроение, снимает напряжение, и утихомиривает мою ярость когда накрывает.
— Марат, я так соскучилась! — её сладкий голосок сразу напрягает меня ниже пояса.
Всего пару месяцев назад она была у меня в Швеции. Обычно беру её на неделю-две, снимаю виллу, чтобы не мозолила глаза.
— Когда увидимся? — тянет она.
— Каролина, дела в офисе. До вечера занят. Поужинаем в ресторане.
— Отлично! — радостно щебечет. — У меня для тебя сюрприз. Прошла кое-какие курсы… Тебе понравится. Только скажи, в каком белье хочешь меня видеть, в красном или чёрном?
Кокетливая сучка. Не зря держу её при себе. Знает, что мне нужно, не лезет с дурацкими вопросами, умеет доставить удовольствие.
— Без белья.
Отбой.
На выходе меня ждёт водитель. Сажусь в машину, направляюсь в офис. Дела не ждут.
В России бываю редко, последний раз был три года назад. Тогда же и познакомился с Каролиной — на каком-то мероприятии, где она работала интервьюером. Подошла, заговорила… Ну и понеслось.
Пока машина несётся к офису, в голове всплывает та— единственная, о ком я поклялся не вспоминать.
Пятнадцать лет назад я, здоровый мужик, получил нож в спину. Предательство. Не просто измена — пиздец, после которого осталось только омерзение. К ней. К себе. Как я, блять, допустил, чтобы со мной так поступили? А я ведь жизнь за неё отдал бы без раздумий. Без сомнений.
Сбежал. В Швецию. Женился на другой, которая родила мне сына.
Первые годы онаснилась мне в кошмарах. То в слезах, то в крови. Просыпался в холодном поту, сжимал кулаки, но ничего не мог поделать. Только глушил это работой — как загнанный скот.
Сейчас, спустя полтора десятка лет, понимаю: да, реакция была жёсткой. Слишком. Может, стоило что-то выяснить… Но зачем?
В Россию прилетал только по делам — встречи, переговоры, и сразу обратно. Будто боялся наступить на ту же землю. Надышать тот же воздух.
Кто-то назовёт это слабостью. Трусостью. Сумасшествием. Не знаю, как это описать — эта хворь, которая годами разъедала меня изнутри.
Но сейчас… Сейчас что-то изменилось.
Злость притупилась. Боль — тоже. Вместо них — ебучее любопытство. Раньше я его глушил, как мог. А теперь…
Хочу её увидеть.
Еще когда собирал чемодан, в аэропорту, ловил себя на этой мысли.
Жива ли? С кем? Как посмотрит на меня?
Чёрт, эти вопросы сводят с ума.
Нет, это не похоть. Даже мысль о прикосновении к ней вызывает отвращение — будто пальцы в грязь сунуть.
Но чертово любопытство гложет.
Прошло пятнадцать лет. Пятнадцать лет, за которые я выжег в себе всё, что было связано с ней. Сейчас я контролирую каждую мысль, каждый вздох. И поэтому спокоен.
Хочу увидеть её.
Поймать этот ледяной взгляд синих глаз на себе. Словить дежавю той эйфории, того гипноза, от которого когда-то терял голову.
Губы сами растягиваются в оскале — и мне это противно.
Но... издалека посмотреть можно?
Просто любопытство.
Только.
Сидим в лучшем ресторане столицы. Моя любовница - молодая роскошная кукла с накачанными губами и фальшивой улыбкой - кокетливо обводит пальцем край бокала, облизывает губы. Вижу - уже мокнет.
— Когда твоя семья прилетит?
Мой взгляд — ледянеет в сталь. Она мгновенно съёживается.
— Прости, Марат, это не моё дело...
— Запомни раз и навсегда, твоё дело только то, что я позволяю.
Сперва морщится, но через секунду уже снова сияет улыбкой.
— Марат, там такое место на Мальдивах... Давай полетим! Дела подождут!
— Полетим. Но не сейчас.
Она дует губы — профессиональная провокаторша.
Звонок.
Голос начальника службы безопасности. Спину пронзает ледяной пот. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди. Ненавижу себя за эту слабость.
— Марат, разузнал. Она вернулась в столицу. Открыла пекарню. Живёт с сыном...
— Нахуй её сына! — Рычу сквозь зубы, сжимая телефон так, что трещит корпус. Контроль. Чёртов контроль, дыши черт,— Адрес есть?
— Всё в файле.
Вешаю трубку. Telegram. Висит непрочитанное сообщение. Смотрю на него, как наркоман на дозу. Дыхание сбивается. Руки дрожат. Блядь!
В голове — одна ебучая мысль: сорваться сейчас же, вмазать по газам и гнать к этой…
Пиздец.
Я — как этот блядский пёс, у которого слюни по морде текут. Весь трясёсь от этой хуйни. Хочется взять нож и провернуть его в себе — нахуй. Нахуй эту слабость!
Нужно отвлечься.
Каролина чувствует мой адреналин. Её нога ползёт по моему бедру.
— Какой там у тебя сюрприз? — бросаю сквозь оскал.
Она облизывает губы, хищно прищурившись.
— Прошла курсы... Глубже, чем раньше. Без рук. Только губы и…горло.
— Вот сейчас, и покажешь.
Глава 3 Марат
Я в машине напротив этой крохотной пекарни в тихом переулке. Бирюзовая вывеска, зелёные шторы — выглядит как декорация из чужой жизни. Не мое место. Не мой мир.
А что ты здесь делаешь, Марат?
Кулаки сами сжимаются. Хотел просто увидеть её мельком - как она подходит к двери, поворачивает ключ в замке, исчезает внутри. Один взгляд - и хватит. Развернулся бы и уехал. На этом всё должно было закончиться.
Но судя по свету в окне, она уже здесь. Пришла раньше.
"Хватит." - бормочу себе под нос. Но тело не слушается.
Дверь машины захлопывается с глухим стуком. Шаги через пустынную улицу звучат слишком громко. Каждый шаг - предательство собственных принципов.
Вот и эта чертова дверь. Рука замерла в сантиметре от ручки.
"Ты серьезно?" - резко усмехаюсь самому себе. Но ладонь уже лежит на холодной металлической ручке. Сердце колотится, как у мальчишки.
Слабость. Чистейшая слабость.
Но дверь уже подается под давлением руки. Распахиваю.
Над головой звеняще бьётся "дзинь" колокольчика.
Врываюсь в эту пекарню, и сразу ошалелый запах свежей выпечки бьёт в нос. Уютно, блядь. Как в киношной Европе.
Первое, что вижу — высокий лохматый пацан в перчатках ковыряется в круассанах. Мгновенно сканирую его:
Не сын. Слишком крупный. Мой пацан в четырнадцать — щенок, а этот... сформировавшийся мужик, почти моего роста. Значит, работник.
Губы сами растягиваются в оскале.
"Ну конечно, — мысленно рычу, — Алеся-дрянь теперь уже любит окружать себя молодняком? Раз уж такой работник у неё..."
Ярость подкатывает волной — горячей, знакомой. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
Где она?
Шаг вперёд. Пол скрипит под ботинками. Парень наконец-то поднимает голову — и застывает, увидев меня.
Черноволосый лохмач застывает, уставившись на меня. В его глазах – чистая... ярость. Щурясь, ловлю этот взгляд и понимаю: Не работник. Её сын. И, похоже, сука, он меня знает.
— Мы ещё не открылись, — сквозь зубы бросает он, оскалившись со всей злостью.
Что ж, тогда даже интереснее.
Мы стоим, сцепившись взглядами – два оскалившихся зверя по разные стороны прилавка. Внутри – ледяной ступор. Губы сами растягиваются в усмешке. Этот щенок реально скалится на меня? Смешной. Смелый, блядь, мальчишка.
Он делает шаг навстречу, и тут я разглядываю его полностью, сразу видно: обормот полный.
Эти джинсы - будто в них собаки дрались, убитые кроссовки. Будто специально старался выглядеть максимально по-убогому.
Он не отводит глаз. Руки в этих дурацких перчатках сжаты в кулаки. Глупый. Но упрямый.
И в этот момент...
Время останавливается.
Она.
Просто появляется в дверном проёме. Застывает на пороге.
И мир взрывается.
Я вижу её — и это не просто эйфория. Это падение в омут тех самых синих глаз. Всё вокруг глохнет, останавливается.
Пятнадцать лет я помнил этот гипноз. Но сейчас — он в тысячу раз сильнее.
Она изменилась. Похудела, стала хрупкой, почти прозрачной. Лицо бледное, только эти глаза — огромные, бездонные — пожирают меня целиком. Вижу в них ужас. Шок.
Волосы, в которых я когда-то тонул, теперь коротко собраны в хвост. Всё в ней другое — и всё то же самое.
Я мог бы стоять так вечно. Полностью под её контролем. Даже не пытаясь вырваться.
Но этот пацан — её сын — резко заслоняет её собой.
Моргаю. Гипноз слабеет, но не отпускает до конца.
— Вы не слышали? Мы закрыты. Выходите. — дерзко бросает он.
Усмехаюсь.
Ну что ж, Алеся... Это твой выбор.
На автомате разворачиваюсь и выхожу. Дверь хлопает за спиной, но её образ — будто выжжен на сетчатке.
Перехожу дорогу, еле соображая, где левый, где правый. Сигналы машин - как будто из-под воды доносятся. Добираюсь до своей тачки, вваливаюсь в кресло. Дыхание перехватывает - будто грудь бетонной плитой придавило.
Руки сами тянутся к бардачку. Хочется выпить так, что аж зубы сводит. Чёрт, да я же кодировался после неё. Трижды. Потому что последний раз чуть не сдох в собственной блевотине. А сейчас - та же херня. В горле комом стоит эта проклятая жажда.
С дрожью в пальцах выуживаю бутылку воды. Ледяную. Глотаю жадно, часть проливаю на рубашку. Брызгаю в лицо - будто пытаюсь смыть этот ебучий гипноз.
За последние сутки я представлял эту встречу тысячу раз. Прогонял в голове все возможные варианты. Но то, что я сейчас чувствую - это пиздец. Это не поддаётся никаким описаниям. Полный хаос в башке.
Я думал - ну увижу её, и хватит. Ан нет. Эта хворь не ушла. Она просто притаилась на много лет, а теперь вылезла, вся в слюнях и соплях. И мне хуёво. Настолько хуёво, что даже я, знающий себе цену, не ожидал такого пиздеца.
Завожу мотор. Педаль в пол. Надо убираться отсюда. Пока не сделал ещё какой-нибудь хуйни.
----------------------------
Друзья, все визуалы и эксклюзивные материалы по моим героям ждут вас в моем Tg-канале— просто найдите «Ксения Красная автор».
📌 Почему это важно?
— Для вас: контент 18+, уникальные истории, атмосферные образы.
— Для меня: ваша поддержка — это шаг к моему развитию.
Как помочь?
1️⃣ Добавьте мои книги в свою библиотеку(это повышает их видимость).
2️⃣ Подпишитесь на канал(если ещё не с нами).
3️⃣ Поставьте звёздочку(ваша оценка вдохновляет меня и повышает рейтинг моей книги!).
💫 Это займёт у вас пару секунд, а для меня — огромная помощь!Спасибо, что верите в меня!
Глава 4
Алеся
—Я убью его, — рычит Демьян, запирая дверь на ключ, — урод загорелый!
Я осела на пол, но не успела коснуться коленями — сын подхватил меня на руки.
— Даже не страшно за это сесть! Не страшно отсидеть! — продолжает он сквозь зубы, крепко прижимая меня к себе.
Вот чего я боялась больше всего. Обхватываю его шею руками — я знаю, какой он. Знаю, как тяжело ему сдерживать эту ярость. Плохая черта, доставшаяся ему от отца. От Марата. Тот тоже не умел контролировать себя.
Дрожа от страха, прикасаюсь ладонями к его лицу — этот жест всегда его успокаивал.
Потому что именно этого я и опасалась…
— Что ты несешь? Не смей так говорить! А ты хоть подумал обо мне? — намеренно бросаю ему в лицо эти слова. Пусть знает, как он мне дорог. Пусть его мысли вернутся в нужное русло, а гнев — утихнет.
Теперь я понимаю, насколько сильно он ненавидит своего отца. Я не хотела, чтобы он это узнал. Не хотела, чтобы в нём копилась эта злоба. Возможно, рассказала бы сама… когда-нибудь… когда он был бы старше. Но тётя опередила меня, выложив всю правду, как она была, страшной и грязной. И вот результат — лютый, неконтролируемый гнев. Разве это надо ребенку? нет!
— Я сегодня не иду в школу. Останусь с тобой, — он поднимает меня, встряхивает маленькую бутылку с водой и протягивает.
А я всё ещё не могу прийти в себя. Зачем он здесь? Такой, как он, точно не появился бы в этом месте случайно. Значит, узнал адрес. Значит, пришёл намеренно.
— Всё в порядке, Демьян, правда. Иди в школу, я справлюсь. Его появление… просто недоразумение. Вряд ли он вернётся…
Но я сама в это не верю. Всё внутри сжалось от страха, и я уже ни в чём не уверена.
А Демьян не унимается. Агрессия всё ещё пылает в нём, кулаки сжаты до хруста.
— Нет, я остаюсь! Ты видела, как этот урод на тебя смотрел?!
— Видела… — вырывается у меня шёпотом.
Голос дрожит, и я сама не ожидаю, что этот взгляд так выбьет меня из равновесия. Холодный, оценивающий — будто я вещь, которую когда-то бросил и теперь решил проверить, не испортилась ли.
--------
Марат
Прошло два дня
Шок поутих, мысли снова стали ясными и острыми, как лезвие. Я вернул контроль. Над эмоциями, над ситуацией, над собой. Может, это самообман, но сейчас мне важно верить, что всё — в моих руках.
Я второй день в этом офисе. Временный кабинет, временный статус — пока разбираюсь с делами после перелета. Местные уже шушукаются за спиной: "Говорят, жёсткий".Пусть боятся. Мне это на руку.
Секретарша — блондинка в строгом костюме — уже третий раз осторожно заглядывает в кабинет. Черт, даже имени её не знаю. Не до того.
— Марат Рустамович, совещание через десять минут, — её голос ровный, будто отрепетированный.
Я перебиваю, даже не взглянув на неё:
— Не за этим. Позвони по этому номеру. Скажи, что от меня. — Бросаю на стол листок с номером и адресом ресторана в пяти минутах от офиса. — Скажешь: "Встреча. 19:00, «Царская Охота". Пусть подъезжает.
Теперь мне мало просто её увидеть. Я хочу услышать её голос, направленный именно на меня. Хочу, чтобы эти губы, которые когда-то шептали моё имя, сейчас произнесли хоть слово — только для меня.
Алеся приедет. Потому что я знаю — ей это тоже нужно.
Совещание длится бесконечно.
Я механически киваю, подписываю документы, даю указания - всё на автомате, будто моё тело здесь, а сознание где-то далеко. В голове настоящий хаос, и я снова и снова возвращаюсь к той маленькой пекарне с бирюзовой вывеской, к её образу, который не выходит у меня из головы.
Едва совещание заканчивается, ко мне буквально подбегает секретарша. По её встревоженному лицу я сразу понимаю - что-то пошло не так. Но я не даю ей и рта раскрыть.
- Ну что, встречу назначила? - спрашиваю я, уже заранее уверенный в положительном ответе. Ведь как она может отказать?
Но секретарша опускает глаза, и её ответ бьёт по мне, как удар хлыста:
- Простите, Марат Рустамович... Я звонила, но она сказала, что не знает никакого Марата и попросила больше не звонить. Потом заблокировала номер. Я пыталась с другого телефона, она не берёт трубку. Простите... Может, попробовать как-то иначе связаться с этой девушкой?
В этот момент внутри меня будто взрывается вулкан ярости. Каждая клетка моего тела наполняется гневом, таким острым и жгучим, что кажется, будто мою кожу обдали кипятком.
- Не надо. Просто принеси мне кофе в кабинет, - говорю я сквозь стиснутые зубы, стараясь сохранить ледяное спокойствие.
Следующие пять минут я сижу в кабинете, глотаю обжигающий кофе, который жжёт горло, но мне плевать на эту боль. И вдруг меня накрывает приступ такого дикого, маниакального смеха, что даже я сам пугаюсь этого звука. Смеюсь, как сумасшедший, как монстр, выпущенный на свободу после долгого заточения.
В этом смехе - вся моя злость, вся боль, всё непонимание. Как она посмела? Как она могла? А в прочем чему я удивляюсь.
"Может, я по-доброму хотел? Может, помочь собрался — деньгами, чем угодно. А она?..»
Но больше всего бесит то, что даже сейчас, сквозь эту бурю эмоций, я продолжаю видеть её глаза. Эти чёртовы глаза, которые не отпускают меня уже столько лет.
-------
Алеся
Уже два дня работаю как на автомате. Страх никуда не делся. Иду на работу — оглядываюсь. Захожу в метро — оглядываюсь. Выхожу, особенно если поздно ночью, — снова оглядываюсь.
С Демой постоянно на связи.
Понимаю, что вряд ли за мной кто-то следит. Зачем я ему понадобилась? Столько лет он не появлялся, не интересовался мной и сыном — ни разу. Почему именно сейчас?
И потом… Я видела, с каким отвращением он на меня смотрел. Да, я уже не та девчонка, что была пятнадцать лет назад, в свои девятнадцать, когда он мог часами не отрывать от меня взгляд. Ревниво поворачивал мою голову, если я даже просто бросала взгляд в сторону другого человека.
Поначалу его маниакальная собственность даже льстила. Но потом я поняла, насколько он ненормальный.
Мою помощницу из пекарни я уже отпустила. Закрываюсь сама: убираюсь, проверяю замки, выхожу и быстрыми шагами направляюсь к метро.
Это чувство не покидает меня с того самого момента, как он появился на пороге моей пекарни.
Да, я больше не красавица. Не та, что была в девятнадцать. Я даже не помню, когда последний раз покупала себе что-то новое. На мне старое платье чуть ниже колен — серо-коричневое, выцветшее. Коричневый пиджак, волосы стянуты в хвост — я их давно не распускала. Хорошо хоть седины нет.
Со стороны я, наверное, выгляжу как обычная тётка.
Я поворачиваю за угол — и вдруг слышу визг шин.
Два чёрных внедорожника резко останавливаются, перерезая мне путь. От неожиданности я вздрагиваю, отскакиваю назад и чуть не падаю.
А сзади уже стоит огромный бугай в чёрном костюме. Ещё двое выходят из машин и встают по бокам, словно жёсткие скобы, зажимая меня в тиски.
Я даже рот открыть не успеваю.
Один из них распахивает дверь и буквально вкидывает меня внутрь.
Всё происходит так быстро, что я не успеваю вдохнуть.
Оказавшись в салоне, я наконец делаю глоток воздуха — и он пропитан чужим миром. Дорогим парфюмом, кожей сидений, металлическим холодом роскоши.
Меня резко затошнило.
С трудом приняв сидячее положение, с трясущимися руками и перекошенным от страха лицом, я медленно поворачиваю голову — и вижу его.
Он сидит спокойно, словно ничего не происходит. В сером костюме, с видом человека, который владеет этой землёй. Вальяжно раздвинув ноги, он даже не шевелится. Его широкие ладони с загаром лежат на коленях, а массивные часы бросают в глаза слепящие блики.
Я медленно поднимаю взгляд на его лицо.
Сначала оно кажется совершенно бесстрастным.
Но потом…
Его губы — полные, пухлые — вдруг дрогнули.
Один уголок рта медленно пополз вверх, складываясь в дьявольскую ухмылку.
Белые зубы. Острый клык.
И голос, от которого по спине пробегает ледяная дрожь:
— Ну, здравствуй, Алеся.
Глава 5 Алеся
— Как-то не так всё должно было получиться…
Он говорит с предыханием, а улыбка уже сползла с лица.