Темные боги. Отблеск величия
- -
- 100%
- +
Тревожило другое – я относился к будущей работе с нездоровым воодушевлением, а мысль об убийствах других людей не вызывала в моей душе никакого внятного отклика, кроме предвкушения нового подарка от Лакарсис. Более того, я отлично понимал, что мне продолжают исподволь промывать мозги, но беспокойство по этому поводу являлось скорее иллюзорным, чем реальным и ограничивалось ленивыми философскими размышлениями на тему правомерности таких действий. Конечно, богиня совершенно очевидным образом использовала меня для своих целей, но ведь и отдача была соответствующей. Полученные раны давно зажили, я даже сейчас ощущал себя на голову сильнее обычных людей, впереди маячили восхитительные перспективы… так стоило ли беспокоиться по пустякам?
– Слышал, на войне часто жрецы попадаются. И маги. Вы с ними сталкивались?
– Брось ты эту затею, – проворчал мучившийся от похмелья солдат, тоскливым взглядом рассматривая лежащую на палубе бутылку. – Убьют.
– Но все же?
– Маги не любят в заварушки лезть, – тяжело вздохнул собеседник. – А вот жрецы… эти шакалы там постоянно пасутся. Твари.
– И как с ними воевать?
– Никак. Увидел тварь – убегай.
– А если не получится?
– Да что ты ко мне прицепился? Не видишь, я сейчас сдохну?
– Извините.
– Если столкнешься со жрецом, держи его от себя как можно дальше. И помощь зови, лучников там или арбалетчиков. Чтобы пристрелили. Иначе сдохнешь.
– Спасибо.
– Все, дай отлежаться…
Такого рода беседы постепенно формировали общую картину – обитатели юга не видели ничего особенного в живущих рядом с ними проводниках душ, но относились к ним с постоянным и стабильным отвращением. Это отвращение выливалось в различные нелицеприятные прозвища и редкие стычки, однако дальше словесных оскорблений дело обычно не шло – лезть на верную смерть никто не хотел. Зато во время боев именно мои коллеги становились приоритетной целью для всех подряд – заметив в рядах врага людей с седыми волосами, солдаты либо спешно расстреливали его из доступного вооружения, либо наваливались толпой, стараясь как можно быстрее уничтожить угрозу. Думаю, как раз отсюда пошла та самая мода на бритую голову, которой придерживался Нурлан.
– Словил, – внезапно донесся до меня радостный вопль Данкара. – Словил, словил!
Добычей старика оказалась странная рыба, похожая одновременно на угря и ерша. Длинное змеиное тело обрамляли многочисленные острые плавники, широкий рот украшали крупные зубы, маленькие глазки злобно таращились по сторонам…
– Фу, гадина, – разочарованно выругался явно ожидавший чего-то другого рыбак. – Сволочь поганая.
– Это кто вообще? – спросил я, с любопытством глядя на извивающуюся рыбину. – Угорь?
– Он самый, – поморщился старик, освобождая застрявший крючок. – Трупоед поганый.
– Ядовитый?
– Нет, просто вонючий, как дерьмо.
Угорь полетел обратно в реку, а опечаленный Данкар уселся рядом с бочкой, рассматривая тянущийся вдоль реки лес.
– Скоро приплывем?
– Скоро. Видишь водяную мельницу?
– Нет.
– Вон там, за деревьями.
– А… вижу, да.
– От нее до города пять миль. Так что можешь собираться.
– Вот даже как…
Ближе к Раед-Алшаме лес оказался заботливо вырублен – судя по всему, для того чтобы гипотетический враг не смог подобраться незамеченным. Чуть дальше нашлась еще одна линия обороны – рукотворный канал, идущий от реки в обход городской стены и создающий классическую водную преграду, очень широко использовавшуюся в земном средневековье. Впрочем, из-за чересчур мирной жизни здесь также образовался пригород, а вслед за ним и многочисленные мосты, напрочь убившие саму идею неизвестного фортификатора. Как итог, передо мной оказалось нечто вроде Венеции – основательно загаженной и попахивающей, но весьма оживленной. Возле нашего судна деловито сновали рыбацкие плоскодонки, впереди медленно полз через реку внушительный паром, по берегу бродили черно-белые коровы…
– Путники, на выход, – проревел с центра баржи капитан. – В лодку!
Причалившее к борту суденышко забрало меня и остальных пассажиров, доставило нас к ближайшей пристани, после чего свалило по своим делам. Недавние собутыльники тоже не стали задерживаться и один за другим скрылись между невысокими желто-серыми домишками, оставив меня в полном одиночестве.
– Господин, вам нужен ночлег?
– Чего? – я непонимающе уставился на объявившегося возле меня чумазого пацана лет десяти. – Какой ночлег?
– Отец комнату сдает, – ничуть не смутившись, пояснил тот. – Дешево.
– Нет, не надо.
– Если передумаете, возвращайтесь прямо сюда, господин. Дешево!
– Понял, спасибо.
– Обязательно возвращайтесь. Мама готовит вкусные лепешки. И варенье.
– Да-да, понял…
Отвязавшись от зазывалы, я пересек ров по шаткому деревянному мосту, дошел до ближайших ворот и пристроился в хвост небольшой очереди, состоявшей из точно таких же путников.
За время путешествия окружавший нас климат неуловимо изменился – дожди остались далеко позади, солнце воспрянуло духом и щедро поливало землю ласковыми теплыми лучами, а успевшая пожухнуть растительность вернула себе сочные краски. Одним словом, из осени я перенесся в лето – позднее, но очень приятное. Вторым серьезным изменением оказался говор толпившихся рядом людей – хотя мне было понятно каждое их слово, гласные звуки в этих краях тянулись чуть дольше, а речь воспринималась как более плавная и мелодичная. Учитывая эту разницу, неудивительно, что дежурившие на входе в город солдаты мгновенно идентифицировали меня в качестве уроженца северных провинций.
– Из Альтара? Или Алса-Хамры?
– Из Алса-Хамры.
– Зачем приехал? На зимовку?
– Я здесь проездом. Хочу в наемники пойти.
– Недельный пропуск в город – один золотой.
– Мне только на день.
– Минимум неделя. Нет денег – живи за стеной.
– Твою мать.
Расставаться с остатками наличности ради сомнительного удовольствия переночевать в городе я не собирался, так что резко изменил текущие планы и отправился туда, где встретил шустрого пацана. Благо, что он оставался на прежнем месте и не собирался никуда уходить.
– Господин, вы вернулись?
– Точно. Сколько у вас ночлег стоит?
– Пятьдесят монет в день, – бойко отрапортовал зазывала. – Два раза накормим, ванну сделаем и одежду постираем. И скажем, где чего найти, если нужно.
Как по мне, ценник был неадекватно завышенным, однако список предоставляемых услуг выглядел достаточно приятно, а я уже успел понять, что жизнь на побережье стоит заметно дороже, чем на севере.
– Подходит. Куда идти?
– За мной, господин!
Пять минут спустя мы с провожатым оказались в небольшом скромном доме, где меня представили главе семейства – улыбчивому смуглому мужчине лет тридцати.
– Асам Шамаро к вашим услугам, господин. Чем могу помочь?
– Ваш сын сказал, что за пятьдесят монет у вас можно остановиться на сутки, поесть, постираться…
– Все верно, – энергично кивнул Асам. – Если вы голодны, то жена уже готовит обед.
– Было бы здорово.
– Тогда добро пожаловать. Шури, покажи гостю его комнату.
К моему несказанному удивлению, предложенный сервис оказался выше всяких похвал – хотя ветхое одноэтажное жилище не могло претендовать на почетное звание настоящей гостиницы, Асам и его семья отлично знали свое дело. В комнате меня ждали чистые простыни и приятное легкое одеяло, собранный полчаса спустя обед оказался не в пример вкуснее тех блюд, которые предлагали таверны Алса-Хамры, а словоохотливый хозяин без лишних вопросов объяснил, что нужно делать, чтобы наверняка попасть в армию соседнего государства.
Пожалуй, сейчас это было важнее всего остального.
– Вам лучше отправиться на запад, уважаемый Максим. Мы дружим с владетелем Кашера, поэтому на границе никаких сложностей не будет. Всего пара дней – и вы окажетесь в городе.
– А дальше?
– Просто спросите, куда надо идти, чтобы попасть на службу. Они рады любым воинам.
– Любым? Значит, дела там совсем плохи?
– Вы очень проницательны, уважаемый. Но именно поэтому владетель щедро платит своим людям. Вы ведь хотите заработать?
– Верно.
– Через несколько лет вы можете стать очень важным человеком. В Кашере ценят хороших воинов.
– Это если армию владетеля до того момента не разобьют.
– Везде имеется свой риск, – тонко усмехнулся собеседник. – Не желаете ли вина?
– Спасибо, лучше обычную воду.
Остаток дня и ночь прошли без происшествий, а уже к полудню следующего дня я оказался в составе маленького каравана, везущего на запад тюки с выделанной кожей, мукой, а также наконечниками для стрел.
Впереди были сто километров разбитой колесами телег дороги, граница и война.
Глава 3
Возвышавшаяся передо мной стена явно пережила серьезную осаду. На серых камнях то там то здесь виднелись свежие сколы и самые настоящие пробоины, идущие поверху укрепления зубцы были частично обломаны, а располагавшийся чуть дальше бастион почернел от пожара. Совсем рядом, на высоте трех или четырех метров от земли, из кладки торчали две длинные стрелы, каким-то чудом угодившие в стыки между блоками и оставшиеся там в качестве своеобразного напоминания о пережитых защитниками потрясениях.
Окружавшая город местность выглядела безлюдной и заброшенной. Здесь не наблюдалось привычных мне торговых лавок, крестьянских домиков или постоялых дворов, зато имелись в наличии сразу два патрульных отряда, один из которых курсировал вдоль идущей к воротам дороги, а второй занимал стратегическую позицию на небольшом пригорке.
У самих ворот обнаружилась еще одна группа солдат, выполнявших контрольно-пропускные функции.
– Кто такой? – без особой приязни в голосе поинтересовался вышедший ко мне навстречу воин. – Откуда пришел, с кем пришел, зачем?
– Наемник. Пришел с караваном из Раед-Алшамы. Хочу записаться в вашу армию.
– Где караван?
– Разгружает муку около южной мельницы. Не знаю точно, где это, но можете проверить.
Собеседник взял небольшую паузу, рассматривая меня с головы до ног. Затем шевельнул густыми усами, поморщился и уточнил:
– Наемник, значит?
– Хочу им стать.
– Знаешь хоть, с какой стороны за меч браться?
Откровенно снисходительный тон часового вызвал у меня внезапную и не совсем понятную вспышку гнева. Однако совершать необдуманных действий я все же не стал, ограничившись встречной шпилькой:
– Это не обязательно, если служишь Лакарсис. Мне достаточно подержать вас за руку.
Лица следивших за нами солдат синхронно вытянулись, а сам командир невольно отступил на шаг и дотронулся до рукоятки меча. Впрочем, надо отдать ему должное – слабость оказалась мимолетной.
– Давно я не видел таких гостей.
– Бывает. Так куда нужно обратиться, чтобы вступить в ряды вашей славной армии?
Воин еще раз поморщился, а затем развернулся к подчиненным:
– Щербатый, Барсук, отведите жреца к капитану. Если что, рубите ему голову на хрен.
Приставленные ко мне конвоиры не выказали никакой радости по поводу своего назначения, но отнеслись к нему с должным профессионализмом. Мы вместе прошли через обгоревшие, но все еще крепкие ворота, миновали короткий тоннель, а затем направились к стоявшему неподалеку от выхода зданию – то ли казарме, то ли очень большой караулке.
В черте города жизнь все-таки продолжалась – несмотря на отдельные разрушения, дома по большей части находились в хорошем состоянии, а встречавшиеся нам люди хоть и выглядели изможденными, но умирать прямо здесь и сейчас однозначно не собирались. Одним словом, дела в Кашере шли более-менее сносно. Во всяком случае, на первый взгляд.
– Сюда.
Отвечавший за вербовку новобранцев капитан оказался худощавым черноволосым мужчиной лет сорока. Думаю, когда-то давно он вполне мог претендовать на звание дамского угодника, но сейчас проходящий через все лицо уродливый багровый шрам и пустая глазница придавали его внешности весьма отталкивающие черты.
Передо мной впервые возник истинный лик войны. Неприглядный и жуткий.
– По какому делу? – сухо поинтересовался капитан, увидев нас в дверях комнаты. – Барсук?
– Сержант велел доставить, – сообщил один из моих провожатых. – Хочет в армию. Говорит, что служит Лакарсис.
Украшенная рубцом щека нервно дернулась, а взгляд покрасневшего от усталости глаза переместился на меня.
– Это правда?
– Так точно.
– Покажи волосы.
Мне пришлось подойти чуть ближе и покрутить головой, демонстрируя шевелюру. Впрочем, результаты осмотра капитана не впечатлили – внимательно рассмотрев мою прическу, он снова поморщился и разочарованно вздохнул:
– Только вылупился из своего храма, да?
– Никак нет. Прошел обучение, участвовал в походе к Рахалле, дрался с превосходящими силами врага, победил.
– Надо же, какой слог, – недобро усмехнулся собеседник. – То есть, что-то умеешь?
– Умею фехтовать и забирать души.
– Лучше, чем ничего.
Пару минут в комнате медленно колыхалась вязкая и томительная тишина. Затем офицер все же принял решение, с грохотом выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда лист грубой серой бумаги.
– Будем считать, что опыт у тебя есть. Имя?
– Максим.
– Из лука стрелять умеешь?
– Нет.
– Понятно. Солдатам твоего уровня платят четыре золотых в месяц. Расчет в конце каждой недели. Согласен?
Учитывая местные цены, сумма не казалась хоть сколько-нибудь значительной, однако вместе с ней я получал еду, крышу над головой, а также доступ к ремонтным мастерским и вещевому складу. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.
– Кормить будут?
– Само собой. Но на что-то изысканное можешь не рассчитывать.
– Жилье?
– В палатке, как и все остальные.
– Если понадобится одежда или…
– Вычтут из жалованья.
В целом, озвученные условия выглядели достаточно адекватными. Особенно если учесть, что я шел в армию не ради золота или карьеры.
– Согласен.
– Хорошо, – капитан удовлетворенно кивнул, после чего начал что-то записывать. – Жди.
Процесс затянулся минут на пять, в течение которых рекрутер сначала заполнял свой листок, а потом делал соответствующие отметки в толстой и потрепанной книге. Наблюдая за его действиями, я все сильнее ощущал себя предназначенным к отправке на рынок товаром, однако включать заднюю передачу было уже поздно. Да и незачем.
– Давай руку.
Я наивно полагал, что мне снова поставят традиционную для этого мира печать, однако в армии все оказалось чуть сложнее, чем на гражданке – отложив бумаги, офицер водрузил на стол жутковатое приспособление, снабженное кучей измазанных в краске иголок. Догадаться о их предназначении было нетрудно.
– Татуировка?
– Да. Руку давай.
Делать специфическую и откровенно кустарную наколку мне не хотелось, однако капитан плевать хотел на мое мнение по этому поводу. Стальные полоски сжались вокруг запястья, мгновение спустя механизм звонко щелкнул, кожу опалило болью – и все закончилось.
– Держи тряпку, – молчавший до этого момента Барсук протянул мне кусок ветоши. – А то одежду запачкаешь.
Я благодарно кивнул, стер выступившую кровь, после чего уставился на свеженький рисунок. Откровенно говоря, ничего выдающегося там не было – разноцветные точки складывались в примитивное изображение звериной морды. То ли волчьей, то ли собачьей.
– Успеешь еще налюбоваться, – произнес капитан, толкая в мою сторону листок. – Обоз уходит сразу после обеда. Найдешь там главного, покажешь отметку и этот лист. Он объяснит, что делать дальше.
– А этот обоз…
– У северных ворот. Свободен.
– Идем, солдат, – толкнул меня в спину Барсук. – Идем.
Солнце уже давно стояло в зените, до назначенного срока оставалось всего ничего, так что мне пришлось поторапливаться. Выбравшись из казармы и расставшись с конвоирами, я пересек чудовищно грязный квартал, миновал пару сгоревших зданий, после чего услышал впереди неясный шум, скорректировал маршрут и вышел на заставленную телегами площадь. Здесь царила вполне объяснимая суматоха, однако зычные команды наблюдавшего за сборами офицера создавали некую иллюзию порядка. Хотя и весьма зыбкую.
– Господин… э… господин капитан, мне приказано доложиться вам. Поступил на службу, должен ехать…
– Бумаги.
– Да, сейчас…
Никаких трудностей не возникло – мельком глянув на предъявленный ему листок, собеседник равнодушно махнул в сторону ближайшей повозки, а затем напрочь забыл о моем существовании. Такой подход выглядел чуточку странным и безответственным, но если учесть свалившийся на местного интенданта фронт работы, любые вопросы отпадали сами собой. Офицеру было попросту не до того, чтобы следить за прибывающими новобранцами.
Поняв, что ничего больше от меня не требуется, я подошел к указанной телеге, ответил на вполне дружелюбное приветствие возницы, после чего кое-как расположился на пыльных мешках.
– Только завербовался? – тут же спросил маявшийся от безделья кучер. – Или с востока прислали?
– Завербовался.
– Плохое время, – мужик вздохнул и с наслаждением почесал немытую шею. – Гаранцы озверели, все ближе лезут. Тебе там как, удобно?
– Более-менее.
– Давай сюда, а то растрясет. Колеса уже щербатые.
В течение следующих тридцати минут я узнал что моего собеседника зовут Ильнас, что раньше он был солдатом, но после ранения в ногу был вынужден заняться доставками провианта на фронт. Вслед за этими откровениями начался более интересный разговор, в ходе которого выяснилось, что владетель Кашера самым банальным образом сливает войну – если раньше в вялотекущем противостоянии наблюдался шаткий паритет, то за последний месяц вражеская армия серьезно усилилась, нанесла нашим войскам ряд крупных поражений, а затем решила нахрапом взять столицу. Город каким-то чудом отстояли, обнаглевший противник убежал за реку, но сил гнать его до границы страны уже не осталось. В результате на данный момент линия фронта пролегала всего в пятнадцати или двадцати километрах от нас.
– К вечеру дойдем, – сообщил Ильнас. – Но я бы на твоем месте хорошо подумал. Мальчишки оттуда уже бегут.
– Не, я дезертировать не собираюсь.
– Это правильно. Но если вдруг во время пути тебе приспичит отлить и ты заблудишься в кустиках, я ведь могу этого и не заметить. Глаза уже не те, что в молодости.
Бывший солдат явно хотел сохранить мне шкуру, но его благой порыв ушел в пустоту – я все еще хотел попасть на войну и бежать от нее не собирался.
– Да нет, не заблужусь. Лучше скажите, вы сами-то не боитесь? Вдруг они еще раз нападут, город захватят?
– Боюсь, – охотно признался собеседник. – Но что делать?
– Переехать куда-нибудь.
– А кому я там нужен?
Ответить на это мне было нечем, так что следующие несколько минут мы провели в молчании, наблюдая за суетящимся офицером и медленно переползающими с места на место телегами. Затем подошла наша очередь, Ильнас звонко щелкнул кнутом, повозка дернулась и неспешно двинулась к воротам.
– Помни, о чем я говорил.
– Хорошо.
Если восточный тракт, соединявший Кашер с Раед-Алшамой, создавал впечатление обычной и вполне себе мирной дороги, то северное направление выглядело абсолютно иначе. В примыкавших к городу полях виднелись остатки сожженных чуть ли не до фундамента построек и сломанных катапульт, стволы редких деревьев украшали обломки стрел, а мой взгляд с пугающей регулярностью цеплялся за оставшиеся без погребения трупы – заботиться о мертвецах здесь явно было некому. Лениво перелетавшие с места на место черные вороны органично дополняли картину, но самым ярким впечатлением от прокатившейся по этим краям войны лично для меня стала вздувшаяся туша лошади, вокруг которой деловито копошились пять или шесть человек. Я не сразу понял, что они делают, а когда все же догадался, то как можно быстрее отвернулся в сторону.
– Людям нужно что-то есть, – заметил мое движение возница. – Каждый выживает так, как может.
– Там ведь загнило уже все.
– Воронье падаль жрет и не дохнет, – равнодушно пожал плечами спутник. – У людей тоже получается.
– Так ведь и до эпидемии недалеко.
– До чего недалеко?
– До болезней. Трупы никто убирать не собирается?
– Это же гаранцы, – в голосе Ильнаса прозвучало искреннее недоумение. – Кому они нужны? А болезни у нас и так постоянно бывают.
– Ясно…
К счастью, минут через десять поле боя все-таки закончилось. Тела исчезли, воронья стало заметно меньше, а воздух очистился от едва уловимого сладковатого запаха. Дышать сразу же стало заметно легче.
– Не передумал еще? Скоро через лес поедем.
– Нет.
На поверку лес оказался небольшой уютной рощицей, спрятаться в которой от местной военной полиции не удалось бы даже при всем желании. Впрочем, я не исключал тот вариант, при котором на дезертиров-наемников здесь попросту не обращали никакого внимания, считая их чем-то вроде ненадежных расходных материалов. Одним жадным до денег человечком больше, одним меньше – какая разница?
– Ну, ты сам этого захотел, – вздохнул мой спутник, когда деревья остались позади. – Надеюсь, тебя не убьют.
– Я тоже на это надеюсь…
Путь к месту дислокации нашей армии занял даже меньше времени, чем я предполагал – спустя два или три часа неспешной езды на дороге объявился конный патруль, а затем впереди показались длинные ряды серых шатров и развевающиеся над ними знамена. Обоз притормозил рядом с импровизированной заставой, потом головные телеги начали одна за другой разворачиваться и уезжать куда-то в сторону, а мне пришлось оставить насиженное местечко.
– Часовые расскажут, куда идти, – выдал прощальное напутствие Ильнас. – Удачи тебе.
– И вам удачи. Спасибо.
Мое предписание и свеженькая татуировка полностью удовлетворили командовавшего блокпостом сержанта, так что всего через минуту я получил нужную мне информацию и был пропущен на территорию лагеря.
При ближайшем рассмотрении армия Кашера выглядела очень непрезентабельно. Попадавшиеся мне навстречу солдаты смахивали на ряженых в доспехи бомжей, палатки щеголяли подпалинами и небрежно залатанными дырами, привязанные возле них лошади стояли чуть ли не по колено в навозе и провожали меня откровенно грустными взглядами, а нос чувствовал стойкие ароматы горелой пищи, конского пота и мочи. Но самым главным оказалось другое – я не увидел ничего, что напоминало бы осмысленные действия боевых частей. Никто не тренировался с оружием, никто не занимался уборкой территории, никто не отрабатывал даже самые простейшие маневры. Окружавшие меня люди просто существовали – непонятно зачем и непонятно для чего.
Возможно, такая картина была вполне нормальной для средневековья, но я все равно не мог избавиться от мысли, что нахожусь в стане проигравших. Врагам оставалось лишь прийти сюда, перебить два-три десятка самых стойких бойцов, после чего окончательно зафиксировать свою победу.
– Да уж, ввязался… эй, друг! Не подскажешь, где писаря найти?
– Там, – безразлично махнул рукой устроившийся возле небольшого костра солдат. – За белыми шатрами.
– Спасибо.
Указанные шатры оказались чем-то вроде полевого госпиталя. Впрочем, каких-то ужасных картин мне не открылось – заглянув в одно из сооружений, я увидел два десятка пустых лежаков и всего одного реального пациента, который мирно спал под толстым шерстяным одеялом.
– Тебе чего надо? – спросил выглянувший из-за соседней палатки человек. – Ищешь кого-то?
– Писаря. Только завербовался.
– Вон там твой писарь сидит. Не мешай людям отдыхать.
– Хорошо, извините.
Занимавшийся распределением новобранцев человек ни капли не удивился и не обрадовался моему визиту. Лишь тягостно вздохнул, открыл видавшую виды тетрадь и начал переписывать туда информацию с полученного от меня листочка.
– Жрец?
– Так точно.
– Воевать умеешь?
– Да, немного.
– Значит, пойдешь в группу сержанта Фари. Держи лычки, прицепишь на воротник. Первое жалованье будет через неделю. Все, свободен.
– Простите, а как эту группу найти?
– Вернешься к главной дороге, оттуда направо. Там спросишь.
Инструкция оказалась не самой подробной, однако мне помог случайно встреченный патруль – разобравшись в ситуации, солдаты попросту довели меня до нужного шатра.
– Вон там. С номером двенадцать.
– Еще раз спасибо.
– Давай, удачи.
Какое-то время я стоял перед маленькой палаткой, не решаясь зайти внутрь. Но затем собрался с духом, громко кашлянул и отдернул закрывавшую проход ткань.
Изнутри скромное жилище оказалось даже меньше, чем снаружи – здесь хватило места лишь для шести узких коек и небольшого квадратного стола. Висевший над этим столом жестяной фонарь вонял горелым маслом, но исправно разгонял сумрак, освещая лица уставившихся на меня людей.